Текст книги "Беспощадная Игра (ЛП)"

Автор книги: Джо Бреннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Джо Бреннер
Беспощадная Игра

1

Авива

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросила Това, моя лучшая подруга, сообщница и верная спутница во всех безумствах.

Мы стояли плечом к плечу перед большим колониальным особняком, стены которого густо обвивал плющ. Здесь жили звёзды хоккейной команды университета Рейны.

Из распахнутых окон и открытой входной двери доносилась громкая музыка. Студенты, опьянённые началом учебного года, высыпали на улицу: полуголые, пьяные, хохочущие. Они словно пытались выжать из уходящего лета последние капли веселья.

На мгновение я им позавидовала. Их беззаботности. Их способности просто наслаждаться жизнью.

Они веселились в доме хоккеистов, даже не подозревая, какая тьма скрывается за блестящим фасадом этого спорта.

А я знала.

И если всё пойдёт по моему плану, скоро узнают и они.

Я собиралась об этом позаботиться.

– Мы ещё можем отказаться от плана Б. И от плана А тоже, – предложила Това. – Вернёмся домой, смоем этот чёртов макияж, переоденемся в спортивные костюмы и включим «Теда Лассо».

Признаюсь, предложение звучало заманчиво.

Но я должна была довести начатое до конца. Ради моего брата Ашера. Ради справедливости, которой его лишили.

А для этого мне предстояло изучить противника и выяснить, кто из хоккеистов мог бы стать моим союзником.

Я машинально коснулась шрама на груди. Скрытый под топом с высоким воротником, он служил постоянным напоминанием обо всём, что я потеряла. И о том, почему оказалась здесь.

Ради Ашера.

– И вообще, ты же обожаешь Теда Лассо, – с надеждой добавила Това.

Я одёрнула чёрную юбку, стараясь прикрыть округлый живот, поправила велосипедки под ней, отбросила назад густые каштановые кудри и расправила плечи.

Я принадлежала к тем девушкам, которых из вежливости называли «пышными», «с формами» или просто «полными».

И, по большей части, меня это устраивало.

Мне нравилось моё тело. Его мягкие изгибы, складочки, ямочки и растяжки. Я давно смирилась с необходимостью носить велосипедки под юбками и платьями, чтобы бёдра не натирали друг друга.

И почти научилась не обращать внимания на тех, кто считал, будто имеет право судить меня по размеру одежды.

Да пошли они к чёрту.

По крайней мере, обычно я именно так и думала.

Иногда чужие слова всё же задевали. Но сегодня мне было не до этого.

У меня имелись проблемы посерьёзнее.

Например, миссия, ради которой я сюда явилась.

Шпионить за хоккейной командой, пытаясь выяснить, кто из игроков согласится стать моим информатором, было рискованно.

Но я любила брата.

Ненавидела видеть, как он замкнулся в себе. Как сорвал со стены спальни плакат Уэйна Гретцки. Как перестал даже ворчать, когда я случайно приносила домой апельсиновый сок без мякоти.

Я была готова рискнуть чем угодно, лишь бы снова увидеть его кривоватую улыбку.

– Мы это сделаем, – твёрдо сказала я.

Това тяжело вздохнула и взяла меня под руку.

– Тебе чертовски повезло, что я отличный журналист-расследователь. И что я тебя люблю. Ладно, пошли.

Вместе мы вошли в дом.

Вечеринка была в самом разгаре.

Слева девушки отплясывали прямо на столах. Справа четверо студентов расположились на винтовой лестнице, передавая друг другу косяк и заливаясь смехом.

– Для начала найдём Четвёрку, – сказала Това, увлекая меня за собой.

– Четвёрку? – переспросила я.

– Четырёх лучших хоккеистов Рейны. Уже не помню, кто первым их так назвал, но прозвище прижилось. Скоро сама поймёшь почему.

Она повела меня сквозь толпу незнакомых студентов, которые провожали меня любопытными, а порой и подозрительными взглядами.

Я их не винила.

Я была новенькой. Перевелась в этот университет Рейны на последнем курсе и практически никого здесь не знала. Большинство же студентов были знакомы друг с другом годами.

К тому же их подозрения были вполне оправданны.

Как говорится, я пришла сюда не друзей заводить.

Я пришла добиться справедливости для брата.

И точка.

Мы вошли на кухню, где беседовали четверо парней.

Вот она, знаменитая Четвёрка.

Теперь я понимала, откуда взялось прозвище.

Даже среди шумной толпы эти четверо выделялись. Высокие, внушительные, с какой-то почти осязаемой уверенностью в себе. Они словно возвышались над остальными, причём дело было далеко не только в росте.

Их присутствие ощущалось даже с порога.

Знал ли кто-нибудь из них, что на самом деле случилось с Ашером?

Было ли им не всё равно?

Может, кто-то из них тоже пострадал?

Това негромко кашлянула, привлекая моё внимание.

– Итак, начнём с близнецов. Леви и Джуда Вассерман. Оба играют в первой паре защитников. Видишь того, в очках, с таким серьёзным лицом? Это Леви. А парень с волосами, собранными в пучок, Джуда. Он искренне считает себя и свою причёску подарком всем женщинам мира.

Она закатила глаза.

– По отдельности они словно мозг и мускулы. А вот вместе... – Това выразительно передёрнула плечами. – Лично я, конечно, не проверяла, но, по слухам, они любят делиться.

Я удивлённо приподняла брови.

– Вот это уже интересно.

Това пожала плечами.

– В Рейне вообще творятся довольно дикие вещи. Сама увидишь.

После этого многообещающего заявления она перевела взгляд на следующего парня и нахмурилась.

– Видишь кудрявого красавчика с ямочками на щеках и самодовольной ухмылкой? Это Айзек Джонс. Бабник каких поискать. Наверняка даже в постели не закрывает рот. Может, тебе подойдёт, если план А провалится...

– Он тебе не нравится?

Това покачала головой. Её кудри, в этом месяце выкрашенные в фиолетовый, подпрыгнули.

– Он для меня никто. Совершенно неважный человек.

Я заинтересованно приподняла бровь.

– Может, поговорим о том, почему ты так остро на него реагируешь?

Она закатила глаза.

– Только не начинай меня анализировать, доктор Голд. Клянусь, ты занимаешься этим с самого нашего знакомства.

– Будущий доктор Голд, – поправила я.

Когда-нибудь я действительно надеялась стать доктором Голд.

После смерти родителей нас с Ашером забрала к себе тётя Глэдис. Именно она отправила нас к психологу, чтобы помочь пережить утрату.

Эбби оказалась невероятно доброй, мудрой и терпеливой. Во многом благодаря ей мы смогли справиться с горем и постепенно оправиться от травмы.

С тех пор я мечтала стать психологом. Хотела помогать другим так же, как когда-то Эбби помогла нам.

А пока мне оставалось лишь поддерживать Ашера, который продолжал посещать психотерапевта.

– Как скажешь, – отозвалась Това.

Она снова прочистила горло и посмотрела на высокого, крепко сложенного парня с прямыми тёмными волосами.

– А это... ну, это Джек.

В её голосе появилось что-то странное.

– Капитан хоккейной команды. Король «Королей». Да и вообще король всего кампуса. Он лучший снайпер команды и лидер лиги по результативным передачам. Спортивная редакция Daily Queen прозвала его Джеком «Хет-трик» Фельдманом.

Она сделала паузу.

– Джека знают все. Половина кампуса мечтает оказаться в его постели, а вторая готова на что угодно, лишь бы приблизиться к нему и урвать хоть немного его влияния. И поверь, он знает обо всём, что происходит в Рейне. Контролирует буквально всё. Даже то, кто связан с Vice и Vixen.

Я уже открыла рот, собираясь спросить, что такое Vice и Vixen, когда парень с тёмными волосами обернулся.

И посмотрел прямо на меня.

Его глаза были серыми. Тёмными, почти стальными, с каким-то пугающим магнетизмом.

Я сглотнула.

Во рту мгновенно пересохло.

Комната исчезла.

Исчезли музыка, люди, шум вечеринки.

Остались только он и я, словно зависшие посреди бескрайнего космоса, где не существовало ни притяжения, ни времени.

И единственное, что удерживало меня на месте, было тепло его взгляда.

Не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь чувствовать, что кто-то действительно вас видит.

Не просто смотрит, а замечает всё.

Каждую трещинку в тщательно выстроенной защите. Каждую слабость, которую вы привыкли прятать под одеждой, макияжем и притворной уверенностью.

Словно все маски внезапно исчезают, оставляя вас совершенно беззащитной.

И прямо на вас падает ослепительный свет прожектора.

Никогда прежде я не становилась объектом такого пристального, безраздельного внимания.

Особенно со стороны человека, которого здесь считали едва ли не королём.

Это пугало.

Но отвести взгляд я не могла.

Джек продолжал смотреть на меня, не обращая внимания на людей вокруг. Казалось, даже если бы дом внезапно охватило пламя, он всё равно заметил бы малейшее изменение в выражении моего лица.

От этого внимания перехватывало дыхание.

Я забыла обо всём.

О вечеринке.

Об Ашере.

Даже о своей миссии, ради которой собиралась уничтожить всю эту грёбаную хоккейную команду вместе с её руководством.

Существовал только он.

И, возможно, я продолжала бы так стоять, совершенно потеряв голову, если бы этот самодовольный придурок не подмигнул мне.

Подмигнул.

Я прищурилась.

И реальность мгновенно вернулась на место.

Музыка. Люди. Моя миссия.

Если Джек «Хет-трик» Фельдман действительно знал обо всём, что происходило в университете, значит, наверняка был в курсе и того, что его мерзавец-тренер сделал с моим братом.

Девушка рядом с ним что-то прошептала ему на ухо.

Джек рассмеялся.

Но глаз с меня так и не свёл.

А потом этот козёл подмигнул снова.

Я расправила плечи, чувствуя, как решимость внутри становится твёрдой, словно сталь.

Джек Фельдман мог оказаться моим шансом.

Вот только доверять ему я не собиралась.

Как, впрочем, и кому-либо из его команды.

А значит, всё, что только что произошло между нами, не имело ровным счётом никакого значения.

Жаль, моё бешено колотящееся сердце никак не желало в это поверить.

2

Джек

Мне было скучно.

В последнее время скука стала моей постоянной спутницей.

Люди казались до неприличия предсказуемыми. Их было легко раскусить, ещё легче заставить поступать так, как мне нужно. Учёба давно перестала представлять интерес, особенно учитывая, что преподаватели готовы были ставить мне высшие оценки просто за то, что я играл за «Королей».

Тренер любил повторять, что я слишком умён для собственного блага.

Единственным местом, где я ещё чувствовал себя живым, оставался лёд.

Но даже хоккей постепенно терял прежнюю остроту.

Раньше стоило мне выйти на площадку, ощутить клюшку в руках, поймать шайбу и обойти соперника, как кровь начинала бурлить. Мы с командой действовали как единый, идеально отлаженный механизм. Каждый пас, каждый гол, каждая победа заставляли меня чувствовать, что я действительно живу.

Теперь и этого было недостаточно.

Мир словно приглушили.

Всё вокруг казалось тихим, тусклым, почти неподвижным.

Будто сама жизнь замерла в ожидании чего-то.

– Фельдман, ты придурок. О чём задумался?

Джуда ткнул меня в плечо холодной банкой пива, даже не пытаясь говорить тише.

Я покосился на одного из наших лучших защитников.

Джуда с его дурацким пучком на макушке был настоящей занозой в заднице. Он всегда говорил первое, что приходило ему в голову, совершенно не заботясь о том, кто может услышать.

Громогласный ублюдок.

Большинство окружающих, включая преподавателей, считали его тупицей. По их мнению, весь интеллект при рождении достался его брату-близнецу Леви.

Джуду это даже нравилось.

Мало кто подозревал, насколько проницательным он был на самом деле.

Иногда я был благодарен ему за это.

Но только не сейчас.

– Ни о чём, – отрезал я.

Он фыркнул.

– Ну конечно.

– Джек не задумывается. Он строит планы.

Леви закатил глаза, глядя на брата.

– Да какая, нахрен, разница? – возмутился Джуд. – Ты думаешь, что умнее меня, только потому, что носишь эти идиотские очки, которые тебе почти не нужны.

– А ты считаешь себя красивее меня из-за этой нелепой причёски, – невозмутимо парировал Леви.

Прежде чем близнецы успели перейти к очередной перепалке, к нам подошла Марни.

– Кто тут что планирует? – поинтересовалась она, положив руку мне на плечо.

Её ярко-красные ногти блеснули под кухонными светильниками.

Мы несколько раз трахались и остались друзьями, но сейчас мне совершенно не хотелось её близости.

Я осторожно убрал её руку и улыбнулся.

– Ничего особенного, милая.

Тут вмешался Айзек.

Наш неутомимый ловелас обнял Марни за талию и притянул к себе.

– Пойдём, красотка. Покажем этим неудачникам, как нужно двигать задницами.

Марни захихикала и прижалась к нему.

Мы с Айзеком обменялись взглядами. Я молча поблагодарил его, а он с понимающей усмешкой принял благодарность.

Айзек славился своей любвеобильностью. Пожалуй, даже больше, чем я.

Но мы четверо знали правду.

Иногда ему приходилось жертвовать собой ради команды.

Так сказать.

– Ну ты и хитрожопый ублюдок, – заметил Джуд. – Опять отправил доктора Улыбку делать за тебя грязную работу.

Я рассмеялся и поднёс банку пива к губам.

И вдруг замер.

Кто-то смотрел на меня.

Вообще-то ничего необычного в этом не было. На меня постоянно пялились, и я давно привык к чужому вниманию.

Но сейчас всё ощущалось иначе.

Кожу между лопатками словно обожгло.

Какой-то первобытный инстинкт настойчиво велел мне не оборачиваться.

Будто стоило мне посмотреть через плечо, и моя жизнь уже никогда не станет прежней.

Я всё-таки обернулся.

И увидел её.

В одно мгновение вся скука, всё моё чёртово равнодушие, преследовавшее меня последние месяцы, исчезли.

Я резко вдохнул, словно меня со всего размаха впечатали в хоккейный борт.

Её густые каштановые кудри с рыжеватыми прядями свободно спадали на обнажённые плечи. Обтягивающий чёрный топ с высоким воротником и крошечная юбка подчёркивали округлый живот, мягкие изгибы и соблазнительные формы, в которых я с удовольствием потерялся бы.

Некоторые парни наверняка назвали бы её толстой.

Я бы каждому из них разбил морду.

Потому что мне было плевать, как они её называли.

Для меня она была потрясающей.

Великолепной. Настоящей богиней. И точка.

Пышные бёдра, длинные ноги и пара потёртых блестящих кроссовок завершали образ.

Для начала октября стояла необычная жара, поэтому её закрытый топ казался странным выбором.

Я повидал немало красивых девушек.

Таких, что выкрикивали моё имя с трибун и умоляли расписаться у них на сиськах после матча.

Но эта даже не улыбалась.

Более того, она смотрела на меня так, будто мечтала придушить.

А её глаза...

Тёмные. Загадочные.

В них смешались злость, боль и нечто похожее на желание.

Стоило мне встретиться с ней взглядом, как все остальные девушки перестали существовать.

Ни одна не шла с ней ни в какое сравнение.

Я смотрел на незнакомку и чувствовал, как внутри меня пробуждается нечто совершенно новое.

Что-то, о существовании чего я даже не подозревал.

И у этого чувства было только одно слово.

Моя.

Никогда прежде я не считал другого человека своей собственностью.

Хоккей принадлежал мне.

Безжалостность была частью меня.

Влияние, спонсорские контракты и, вероятнее всего, первый номер на предстоящем драфте НХЛ тоже были моими.

Но человек?

Нет.

После детства в моей семье, после предательства родителей, после ухода старшего брата и остальных братьев и сестёр я усвоил одну простую истину.

Люди не остаются.

Они уходят.

Рано или поздно все.

А считать кого-то своим означало пытаться удержать его рядом.

Я больше не собирался совершать эту ошибку.

Не после того, как все меня бросили.

Не тогда, когда единственными людьми, которым я по-настоящему доверял, были мои товарищи по команде.

Нет. Никто никогда не принадлежал мне.

До этого грёбаного момента.

Она продолжала смотреть.

Ну же, принцесса. Любуйся сколько угодно.

Но её взгляд становился всё жёстче.

Я почти физически ощущал ненависть, исходившую от девушки, стоявшей в дверях.

Женщины редко смотрели на меня с таким презрением.

Даже те, кого я выставлял из постели сразу после секса, обычно не злились настолько сильно.

Я понятия не имел, кто эта незнакомка.

Не понимал, почему она меня ненавидит.

И, по большому счёту, мне было плевать.

Пока к ней не подошёл Ноа Хоторн.

Какой-то придурок из братства «Сигма Ню», которого не взяли в хоккейную команду и никогда не возьмут.

Он наклонился к девушке, собираясь что-то прошептать ей на ухо.

Моя.

Из груди вырвалось низкое рычание.

Я сунул почти полную банку пива Джуду и направился к ним.

Если она собиралась с кем-то флиртовать, то только со мной.

А если этот ублюдок посмеет к ней прикоснуться, я проломлю ему череп.

На полпути я остановился.

Заставил себя глубоко вдохнуть.

В голове прозвучал голос моего старшего брата Мики, который постоянно твердил, что мне нужно научиться сдерживать гнев и думать прежде, чем действовать.

Этот гениальный хакер был прав.

Мой характер уже не раз втягивал меня в неприятности, и я действительно пытался лучше контролировать себя.

Собственные эмоции не помогают управлять ситуацией. А вот чужие помогают. Если позволишь гневу ослепить тебя, не заметишь нитей, за которые нужно дёргать.

Ещё один урок.

На этот раз от Маркуса, моего сводного брата, холодного и расчётливого миллиардера.

Хладнокровие ведёт к победе.

Ладно.

Я мог справиться с этим куда изящнее.

Я совершенно не знал эту девушку, но подозревал, что идея закинуть её на плечо и утащить наверх, словно похищенную невесту, не произведёт нужного впечатления.

Поэтому я продолжил путь, расслабленно улыбаясь и делая вид, будто просто прогуливаюсь по кухне.

Хотя на самом деле шёл прямо к своей добыче.

–...Никогда раньше не видел тебя на наших вечеринках, милая. Могу показать тебе дом, рассказать, как тут всё устроено, – говорил Ноа, протягивая бутылку пива Тове Кауфман.

Това была старшим редактором спортивного отдела The Daily Queen.

Незнакомка тут же забрала бутылку из рук подруги, проверила, не нарушена ли крышка, и только после этого вернула ей напиток.

Чёрт.

Умная девочка.

Она прекрасно понимала, что на вечеринках в напитки могут что-нибудь подмешать.

Учитывая, что Vice и Vixen творили на территории кампуса, осторожность была более чем оправданной. Хотя на наших хоккейных вечеринках мы подобного не допускали.

Но меня поразило другое.

Она заботилась о подруге настолько естественно, что даже не задумывалась о своих действиях.

Каково это, быть для кого-то настолько важным, чтобы забота о твоей безопасности стала для него чем-то вроде рефлекса?

Кто же она такая?

Наверняка приехала в гости к Тове из другого университета.

Если бы училась здесь, я бы давно её заметил.

Подойдя ближе, я едва заметно кивнул Ноа, указывая, чтобы он убирался.

Тот одарил меня злобным взглядом.

Я лишь повернул голову в сторону, показывая, что разговор окончен.

Ноа покраснел.

– Придурок, – пробормотал он и ушёл.

Незнакомка наблюдала за нашей безмолвной перепалкой с приподнятой бровью.

Стоило Ноа исчезнуть, как её взгляд снова стал ледяным.

– Чего так злишься, принцесса? – поинтересовался я.

– Ой-ой, – тихо протянула Това.

Ходили слухи, что она довольно легкомысленна, но при этом девушка старательно держалась подальше от нашей команды.

Интересно, что привело её сюда сегодня?

– Не называй меня принцессой, – мгновенно огрызнулась незнакомка.

– Авива... – предостерегающе произнесла Това.

Авива.

Идеальное имя.

Три слога, которые почему-то мгновенно запали мне в душу.

– А что не так с принцессой, принцесса? – спросил я, потянув за один из её локонов.

Авива отстранилась.

Но на долю секунды выражение её лица изменилось.

Презрение уступило место желанию.

Глаза расширились. Губы чуть приоткрылись. На щеках проступил нежный румянец.

И мне отчаянно захотелось увидеть этот розовый оттенок на всём её теле.

Не упуская момента, я взял её за руку, медленно развернул ладонью вверх и коснулся губами запястья.

Её кожа была удивительно нежной.

А запах...

Терпкий и сладкий. Яблоки и мёд.

Моя.

Это слово снова прозвучало в голове.

И на этот раз я даже не попытался ему сопротивляться.

Я почувствовал, как Авива вздрогнула, услышал её прерывистый вдох.

Она явно старалась взять себя в руки.

Но этот звук заставил меня улыбнуться.

Авива попыталась высвободить руку.

Я не отпустил.

– Я Джек, – представился я.

– Знаю, – процедила она. – Трудно не знать, когда все вокруг только о тебе и говорят.

– Авива, – снова вмешалась Това. – Может, нам лучше...

Я провёл большим пальцем по пульсу на запястье Авивы.

– Вот как? И что ещё ты обо мне знаешь?

– О тебе? – Она сделала вид, что задумалась. – Только то, что все здесь считают тебя восьмым чудом света.

Насмешка в её голосе неприятно задела.

– А ты, принцесса? Что думаешь ты?

– Пока не вынесла окончательный вердикт.

Всё шло совсем не так, как я привык.

Одна часть меня раздражалась.

Другая восхищалась тем, что эта девушка совершенно не впечатлена моим статусом.

Я не привык, чтобы женщины не падали к моим ногам.

И, чёрт возьми, мне это нравилось.

– У тебя что, проблемы с хоккеистами?

– С отдельными игроками обычно нет. У меня проблемы с самой системой.

Она пристально посмотрела на меня, словно надеялась заметить какую-то реакцию.

Затылок неприятно обожгло.

Я с трудом удержался, чтобы не потереть шею.

Хоккей дал мне всё.

Возможность вырваться из-под власти отца и покинуть удушающую религиозную общину, в которой я вырос.

Друзей. Семью, которую я выбрал сам. Цель в жизни. И тренера, ставшего мне ближе почти всех остальных людей.

Поэтому, когда кто-то поливал хоккей грязью, я воспринимал это как личное оскорбление.

Словно оскорбляли меня самого.

И всё, что было мне дорого.

Я хотел эту девушку.

Чертовски сильно.

Но теперь мне ещё сильнее захотелось поставить её на колени перед собой, увидеть, как тушь стекает по щекам, и найти куда более приятное применение её дерзкому ротику.

– Если у тебя такие проблемы с хоккеем, что ты делаешь на вечеринке хоккеистов? – спросил я.

Авива замялась.

– Это я её сюда притащила, – поспешно вмешалась Това, вставая между нами.

Вероятно, надеялась выручить подругу.

Ложь.

Обычно я без труда понимал, когда люди врали.

Словно в голове срабатывала сигнализация.

А лжецов я ненавидел.

Они были слабыми.

Трусливыми.

И рано или поздно обязательно предавали.

Авива тоже лгала?

Почему я не мог прочитать её так же легко, как остальных?

Почему она оставалась для меня загадкой?

Я обошёл Тову и приблизился к Авиве.

Красавица не сводила с меня глаз, словно добыча, внимательно следящая за хищником.

Разумно.

Потому что она действительно была добычей.

Моей добычей.

И я ещё не решил, как именно собираюсь её сожрать.

– Так зачем ты здесь, принцесса?

Она посмотрела куда-то мимо моего плеча.

– Хотела посмотреть, как живёт другая половина.

Я снова внимательно оглядел её.

До этого был настолько очарован её лицом и телом, что почти не замечал одежду.

Теперь же увидел катышки на чёрном топе, торчащую нитку на шве юбки и отклеивающуюся подошву левого кроссовка.

В отличие от большинства студентов Рейны, Авива явно не происходила из обеспеченной семьи.

Впрочем, формально я тоже.

Вырастить шестерых детей на одну зарплату в Тинеке, штат Нью-Джерси, было непросто.

Мой отец был человеком Книги и посвятил жизнь изучению религиозных текстов. Мать работала администратором в медицинском кабинете.

Остальные деньги поступали от более состоятельных членов общины, которые время от времени снисходили до того, чтобы подкинуть нам немного помощи.

Своё будущее я построил сам.

Сначала благодаря хоккейной стипендии, затем спонсорским контрактам.

А перспектива стать первым номером драфта НХЛ означала, что о деньгах мне больше не придётся беспокоиться.

Потом в моей жизни появился Маркус.

Мой сводный брат-миллиардер, который, похоже, пытался таким образом загладить какую-то вину.

Хотя я отказался переезжать из хоккейного дома, он всё равно учредил трастовые фонды для меня и остальных братьев и сестёр.

При желании я мог бы вообще больше не работать.

Но мне было плевать.

Хоккей оставался моей жизнью.

С Авивой всё явно обстояло иначе.

Теперь я понимал, почему ей так не нравилось прозвище «принцесса».

Но прекращать я не собирался.

Слишком уж забавно было наблюдать, как она вспыхивает.

– Ты всегда такая сердитая, принцесса?

Я нарочно растянул последнее слово, наслаждаясь тем, как в её глазах разгорается огонь.

– Только когда есть веская причина.

– Авива, пошли, – попросила Това.

– Никуда мы не пойдём, – вмешался я. – Может, покажу тебе, как танцует другая половина?

Не выпуская запястья Авивы, я повёл её из кухни в гостиную.

Там наши друзья уже устроили импровизированный танцпол.

Мы пробирались сквозь толпу однокурсников, знакомых и девушек, с которыми я, вероятно, когда-то трахался, пока не оказались в самом центре.

Вокруг было полно людей.

Но почему-то казалось, что мы остались одни.

– Понятия не имею, почему вообще позволяю тебе таскать меня за собой, – пробормотала Авива, оглянувшись на оставшуюся позади подругу.

Я улыбнулся.

– Потому что я тебе нравлюсь.

– Мне не нравятся властные парни.

Её тело утверждало обратное.

Особенно когда заиграла другая песня.

Низкая, чувственная, мрачная.

С едва уловимой опасной ноткой.

– Обожаю эту песню, – призналась она.

– Правда?

Расскажи мне, что ещё ты любишь.

Я обнял её за талию и притянул ближе, прижимая к своему уже твердеющему члену.

Авива мгновенно напряглась.

– Расслабься, принцесса, – прошептал я. – Мы просто танцуем. Обещаю.

Пока что.

– Не называй меня принцессой.

Но её глаза расширились, а тело постепенно расслабилось в моих руках.

Мне нравилось, как она отзывалась на мой властный тон.

Если ей действительно нравилось подчиняться, я сгорал от нетерпения показать, насколько требовательным могу быть.

Я начал двигать бёдрами в такт музыке.

Авива последовала за мной.

Её аромат снова окутал меня.

Яблоки.

Мёд.

Раньше я никогда особенно не любил яблоки.

Но теперь не сомневался, что скоро захочу узнать их вкус гораздо ближе.

От одной мысли рот наполнился слюной.

– Я задам тебе ещё один вопрос, – прошептал я ей на ухо.

Она вздрогнула.

– Это предупреждение или просьба?

Я усмехнулся.

– Я не прошу, принцесса. Лучше запомни это.

Она прижалась ко мне ещё теснее.

Чёрт. Ей действительно нравилось.

Господи, как же я её хотел.

– Почему ты здесь? – повторил я.

– Знаешь, Джек Фельдман, ты задаёшь слишком много вопросов.

Уходит от ответа.

– Знаю, – согласился я.

– Почему?

Я не мог сказать ей правду.

Потому что ты загадка, а все остальные давно стали для меня открытой книгой.

Потому что я хочу знать о тебе всё. От цвета твоих трусиков до самых страшных кошмаров.

Потому что стоит людям узнать, кто я такой, как они начинают из кожи вон лезть, лишь бы мне угодить. Им всем что-нибудь от меня нужно.

А тебе нет.

Потому что ты машинально проверила бутылку подруги, даже не задумываясь.

Потому что ты, кажется, ненавидишь меня.

И это бесит.

Но почему-то заставляет хотеть тебя ещё сильнее.

Авиву явно тянуло ко мне.

И только это влечение удерживало её от того, чтобы сбежать.

Она интересовалась мной вопреки собственному желанию.

Я понимал, что должен сдерживаться.

Если начну слишком сильно давить, она уйдёт.

Не поймите неправильно.

Я обожал погоню.

Но куда больше мне нравилось держать желаемое в собственных руках.

Поэтому я проигнорировал её вопрос и задал тот, который действительно не давал мне покоя.

– Соблазнить хоккеиста входит в список твоих жизненных целей?

Сама мысль о том, что для неё я могу оказаться всего лишь одним из многих, приводила меня в бешенство.

Авива приподнялась на цыпочки, обвила руками мою шею и наклонилась к уху.

– В моём списке желаний всего один пункт, Джек Фельдман. Но даже если бы этот список растянулся на целую милю, хоккеистов там всё равно не оказалось бы.

Никогда.

Её честный ответ одновременно принёс облегчение и разозлил меня.

Теперь мне необходимо было выяснить, что же это за единственное желание.

А потом избавиться от него.

Чтобы единственным пунктом в её списке стал я.

– Тогда почему ты танцуешь со мной? – спросил я.

– Я с тобой не танцую.

Я крепче сжал её бёдра.

– А мне кажется, что танцуешь.

– Ты меня заставил.

Я рассмеялся.

Если бы ей действительно не хотелось быть рядом, она сопротивлялась бы куда сильнее.

– По-моему, принцесса, тебе нравится, когда тебя заставляют.

Она резко вдохнула.

И от этого звука мой член затвердел настолько, что стало почти больно.

– Не...

Но она пахла яблоками и мёдом.

Была такой мягкой.

Тёплой.

Желанной.

И в тот момент мне было совершенно плевать, что она собиралась сказать, почему ненавидит хоккей и отчего её одновременно тянет ко мне и отталкивает.

Никогда прежде я не испытывал такого удовольствия просто от того, что держал девушку в объятиях.

Я хотел её с той самой секунды, как увидел.

И собирался взять то, чего хотел.

Одну руку я поднял к её затылку, удерживая на месте, а затем накрыл её губы своими.

Сначала Авива сопротивлялась.

Но её губы были такими мягкими, а сорвавшийся с них удивлённый стон таким возбуждающим, что я лишь крепче прижал её к себе.

Я целовал её жадно.

Властно.

Почти жестоко.

Заставил приоткрыть губы и проник языком внутрь.

Растворился в её вкусе.

В тепле.

В тихих звуках, которые она издавала.

В её запахе и ощущении тела под моими руками.

Она извивалась, пытаясь освободиться.

Я не отпускал.

А потом Авива снова застонала.

Её тело расслабилось, руки скользнули вниз и обвили мою талию.

И тогда...

Всё.

Я окончательно пропал.

Мир перевернулся.

К чёрту законы физики.

К чёрту гравитацию.

К чёрту всех людей вокруг.

Существовали только она, я и это всепоглощающее чувство удовлетворения.

Моя.

И тут Авива со всей силы укусила меня за губу.

Я резко отстранился.

– Какого хрена? Любишь пожёстче, принцесса?

Она прикрыла рот ладонью.

В её глазах читалось потрясение, хотя голос прозвучал твёрдо.

– Нет. Я вообще не хочу играть.

Эта ложь взбесила меня.

– Чушь.

Я снова наклонился к ней, но Авива оказалась быстрее.

Выскользнула из-под моей руки, бросила последний взгляд и помчалась прочь.

Через гостиную.

К выходу.

Из дома.

И, возможно, из моей жизни, если бы только могла.

Жаль, что она уже привлекла внимание хищника.

А я обожаю хорошую погоню.

Я последовал за ней, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих.

В конце концов, мне предстояло поймать свою принцессу.

Вот только, в отличие от Золушки, она не оставила мне хрустальную туфельку.

Выйдя на улицу, я успел заметить, как Авива скрылась за углом.

Решив догнать её на машине, я сунул руку в карман за ключами.

И обнаружил кое-что интересное.

Золушка не оставила мне сувенир.

Она забрала его с собой.

Точнее, мой бумажник.

Какого хрена?

Она всё это время играла со мной?

Её невинность, ненависть к хоккеистам, особенно ко мне... Всё было притворством?

Ей просто понадобился мой бумажник?

Но зачем?

Она была достаточно умна, чтобы понимать: я немедленно заблокирую банковские карты.

Значит, дело было не в деньгах.

Я коснулся пальцами нижней губы.

Кожа была рассечена.

На пальцах осталась кровь.

Меня бесило, что эта девчонка сумела меня обвести вокруг пальца.

Но ещё сильнее интриговало то, что кто-то умудрился меня обокрасть, а я даже не заметил.