Текст книги "Озеро Длинного Солнца"

Автор книги: Джин Родман Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Журавль достал азот из-за пояса и протянул ему.

– Спасибо. Когда он был со мной, меня все время беспокоило, что на нем нет гиацинтов; теперь я понял почему. Этот демон – это кровавый камень, а?

– Совершенно верно. Азот должен был стать подарком для Крови. Рани дала мне очень симпатичную сумму на случай, если придется подкупать его, и одна из наших ханум добавила азот, как особый подарок, знак доброй воли. Кстати, у Крови есть два азота, но тогда мы еще не знали об этом.

– Спасибо. – Шелк покрутил азот. – Если бы я знал, что он принадлежит тебе, а не Гиацинт, я бы не вернулся за ним – вместе с Мамелтой – в эти ужасные туннели. Нас бы не застигли врасплох солдаты Лемура, и она бы не умерла.

– Даже если бы ты не вернулся за ним, тебя все равно бы схватили, – сказал ему Журавль. – Но этот азот не достался бы Лемуру и я бы не смог его убить. К этому времени мы оба были бы покойниками. И твоя женщина тоже, скорее всего.

– Да, возможно. – Шелк – в последний раз, как ему казалось – прижал губы к сверкающей рукоятке. – Я чувствую, что он приносит мне одни несчастья; тем не менее, если бы не он, талос убил бы меня. – С некоторой неохотой он вернул азот Журавлю.

* * *

Этой ночью, пока Шелк, шепча странному потолку, лежал на арендованной кровати, туннели вторглись во все его мысли; их мрачные, запутанные отростки петляли под землей, проникая повсюду. Что, если величественный зал, в котором спящие ждут в хрупких ячейках, находится прямо под ним? Это казалось вполне возможным, поскольку зал должен находиться недалеко от забитого пеплом туннеля, и пепел падал из мантейона, находившегося здесь, в Лимне. Нет сомнения, что и его мантейон на Солнечной улице стоит над таким же туннелем, как и намекал Кремень.

Какими ужасно тесными казались эти туннели, всегда готовые сомкнуться вокруг него и раздавить его! Их проложило не Аюнтамьенто – оно не могло проложить их. Туннели были намного старше, и рабочие, копавшие землю, чтобы соорудить новые фундаменты, раз за разом пробивали стены туннелей, после чего мудро заделывали случайно сделанные дыры.

Но кто проложил эти туннели, и, главное, для чего? Майтера Мрамор иногда вспоминала Короткое Солнце. Помнила ли она эти туннели, как их копали и с какой целью?

В их достаточно прохладной комнате внезапно стало тепло – нет, даже жарко, жарче, чем в его спальне в доме авгура, в которой всегда было слишком тепло, всегда парило, хотя оба окна, на Серебряную улицу и в сад, стояли открытыми настежь; их тонкие белые занавески хлопали под горячим ветром, который никак не мог охладить комнату. Все это время доктор Журавль ждал снаружи вместе с майтерой Мрамор, кидая коркамнем из туннеля через окно, чтобы сказать ему, что он должен вернуться за серебряным азотом Гиацинт.

Как дым, он встал и поднялся к окну. Там уже парил мертвый летун, последние пузыри его дыхания поднимались изо рта и носа. В конце концов, каждый испустит последний вздох, не зная, что он последний. Не это ли пытался сказать летун?

Дверь разлетелась на куски. Лемур. За ним ждало черное, красное и золотое лицо чудовищной рыбы, пожиравшей женщину, которая спала в стеклянной ячейке, той самой ячейке, в которой он сам сейчас спал рядом с Синель, которая была Кипридой, которая была Гиацинт, которая была Мамелтой, с черными волосами Гиацинт, которые были у рыбы и которую пожирала рыба; щелк, щелк, щелк, щелкали чудовищные челюсти…

Шелк сел. В комнате, широкой и темной, было тихо, ее теплый влажный воздух сохранил воспоминание о звуке, разбудившем его. На другой кровати зашевелился Журавль.

Звук раздался опять, слабое постукивание, похожее на быстрое тиканье маленьких часов в его комнате в доме авгура.

– Гвардеец. – Шелк не мог объяснить, как он узнал об этом.

– Возможно, служанка, которая хочет поменять белье на кроватях, – пробормотал Журавль.

– Еще темно. Середина ночи. – Шелк спустил ноги на пол.

Постукивание возобновилось. Гвардеец, в доспехах и с карабином, стоял посреди Доковой улицы, едва видимый в облаке мутного света. Увидев Шелка, подошедшего к окну, он махнул рукой, потом встал по стойке смирно и отдал честь.

– Это гвардия, – сказал Шелк. Усилием воли ему удалось сохранить небрежный тон. – Боюсь, они нашли нас.

Журавль сел.

– Гвардейцы так не стучатся.

– Один стоит снаружи и наблюдает за нашим окном. – Шелк откинул засов и распахнул дверь. Капитан в форме гражданской гвардии отдал честь, каблуки отполированных ботинок щелкнули по полу, как щелкали челюсти чудовищной рыбы. Стоявший за капитаном вооруженный трупер тоже отдал честь, вытянув руку вдоль ствола карабина.

– Пусть все боги благословят вас, – сказал Шелк, не зная, что еще сказать. Он отошел в сторону. – Не хотите ли войти внутрь?

– Благодарю вас, мой кальде.

Шелк мигнул.

Они перешагнули через порог, неотразимо элегантный капитан в сделанном на заказ мундире, и трупер, в безупречно начищенных зеленых доспехах.

Журавль зевнул:

– Вы пришли арестовать нас?

– Нет, нет! – запротестовал капитан. – Ни в коем случае. Я пришел предупредить нашего кальде, что есть другие, которые хотят арестовать его. Это другие ищут его даже сейчас, когда я говорю. Я предполагаю, что вы, сэр, доктор Журавль? Есть ордер на арест вас обоих. Вам нужна защита, вот почему я здесь. Мне очень жаль, что пришлось потревожить ваш сон, но я очень рад, что сумел найти вас раньше, чем те, другие.

– Мне кажется, что все это произошло из-за необдуманного замечания советника Лемура, – медленно сказал Шелк.

– Ничего не знаю об этом, мой кальде.

– Какой-то бог нечаянно подслушал его – и я даже могу догадаться, какой. Который час, капитан?

– Три сорок пять, мой кальде.

– Слишком рано, чтобы возвращаться в город. Садитесь… нет, сначала позовите трупера, который наблюдает за нашим окном снаружи. И потом я хочу, чтобы вы, все трое, сели и рассказали нам, что происходит в Вайроне.

– Быть может, лучше оставить его там, где он стоит, мой кальде, если мы хотим, чтобы другие поверили, будто я арестовываю вас.

– И теперь вы меня арестовали. – Шелк подобрал свои бриджи и сел на кровать, чтобы надеть их. – Доктор Журавль и я обезоружены и сдались, так что человек снаружи не нужен. Позовите его.

Капитан сделал знак труперу, который подошел к окну и помахал рукой; сам капитан сел на стул.

Шелк ударил повязкой Журавля по ножке кровати.

– Вы обратились ко мне «кальде». Почему?

– Все знают, мой кальде, что у нас должен быть кальде. Хартия, написанная Нашей Покровительницей и самим Лордом Пасом, говорит об этом совершенно ясно – но вот уже двадцать лет Вайрон живет без кальде.

– Но все были довольны, верно? – спросил Журавль. – В городе спокойно?

Капитан покачал головой:

– Не совсем так, доктор. – Он посмотрел на своего трупера, потом пожал плечами. – Прошлой ночью был бунт, горели дома и магазины. Целая бригада с трудом защитила Палатин. Совершенно невероятно! С каждым годом все ухудшается, понемногу. Но в этом году, из-за жары, дела идут совсем плохо, цены на рынке взлетели до небес… – Он опять пожал плечами. – Если бы Аюнтамьенто спросило моего мнения, я бы посоветовал закупить зерно и бобы, еду для бедных, и продавать ее по более низкой цене. Но они не спросили, и я напишу свое мнение их кровью.

– Кальде, с нами говорила богиня, – неожиданно сказал трупер.

Капитан погладил тонкие усики.

– Так и есть, мой кальде. Нас удостоили этой чести в вашем мантейоне, в котором опять говорят боги.

Шелк поставил повязку на щиколотку.

– Один из вас понял ее?

– Мы все, мой кальде. Не так, как я понимаю вас, и не так, как вы сами, без всякого сомнения, понимаете ее. Тем не менее, она абсолютно ясно сказала нам, что полученные нами приказы – богохульство, что вы – неприкосновенный священный человек. По милости богини в это время в мантейон вернулся ваш аколит. Он сможет передать вам это послание ее собственными словами. Суть в том, что бессмертные боги, недовольные нашим несчастливым городом, решили сделать вас кальде, и те, кто сопротивляется вам, должны быть убиты. Мои собственные люди…

Как по сигналу раздался стук в дверь; трупер открыл ее и впустил своего товарища.

– Эти люди, мой кальде, – продолжал капитан, – готовы были убить меня, если бы я потребовал от них выполнения наших приказов. Но, будьте уверены, я не собираюсь их выполнять.

Шелк молча выслушал его. Потом, когда капитан закончил, он натянул красную тунику.

Трупер, который только что вошел, посмотрел на капитана; тот кивнул.

– Все видят, – сказал трупер, – что происходит что-то плохое. Пас забрал свои дожди, и осталась только жара. Хлеб гибнет на корню. У моего отца был большой хороший пруд, но нам пришлось осушить его, чтобы поливать зерно. Он простоял сухим все лето, и отец будет счастлив, если удастся собрать десять центнеров.

Капитан кивнул в сторону трупера, как если бы хотел сказать: «смотрите, с какими трудностями я должен справляться».

– Говорят, мой кальде, что надо выкопать каналы, ведущие от озера, но на это потребуются годы. Между тем небеса против нас, и все мантейоны в городе молчат уже долгие годы, за исключением вашего. Задолго до того, как богиня сказала об этом, стало ясно, что боги недовольны нами. И многие из нас чувствуют, почему. Знаете ли вы, мой кальде, что простые люди всего города пишут мелом на стенах «Шелка в кальде»?

Шелк кивнул.

– Сегодня ночью я и мои люди сами немного поработали мелом. Мы написали: «Шелк – кальде».

Журавль сухо хихикнул:

– Они имели в виду именно это, капитан? «Шелка убьют, если поймают».

– Тогда будьте нам благодарны, что этого не произошло, доктор.

– Я благодарен, и могу это вам сказать. – Журавль отбросил пропитанную потом простыню. – Но благодарность не вытащит кальде из Хузгадо. Вы можете предложить место, где мы можем спрятаться, пока все это происходит?

– Я не собираюсь прятаться, – сказал ему Шелк. – Я возвращаюсь в мой мантейон.

Бровь Журавля взлетела вверх, и капитан недоуменно уставился на Шелка.

– Во-первых, я хочу посоветоваться с богами. Во-вторых, я хочу рассказать всем, что уж если мы должны свергнуть Аюнтамьенто, то следует делать это мирными способами.

Капитан встал:

– Но вы согласны, мой кальде, что его следует свергнуть, не правда ли? Мирно, если это можно сделать мирно, или силой, если потребуется?

Шелк заколебался.

– Вспомни Улара, – прошептал Журавль.

– Хорошо, – наконец сказал Шелк. – Новые советники должны заменить нынешних в Аюнтамьенто, но пусть это произойдет без кровопролития, если возможно. Вы трое сказали, что готовы сражаться за меня. Готовы ли вы проводить меня в мантейон? Если появится кто-нибудь, кто захочет арестовать меня, вы скажете им, что я уже арестован, как вы собирались сказать здесь. И еще вы можете сказать, что везете меня в мантейон, чтобы я собрал вещи. Такое вежливое обращение с авгуром не покажется неуместным, верно?

– Это будет очень опасно, мой кальде, – мрачно сказал капитан.

– Опасно все, что мы будем делать, капитан. Как ты, доктор?

– Я уже сбрил бороду, а ты собираешься вернуться в четверть, где тебя знает каждая собака.

– Можешь начинать отращивать новую, с сегодняшнего дня.

– Как я могу отказаться? – усмехнулся Журавль. – Тебе не удастся избавиться от меня, кальде. Ты не можешь стряхнуть меня с твоих ботинок.

– Я надеялся, ты скажешь что-то в этом роде. Капитан, вы искали меня всю ночь? Так мне показалось.

– С того мгновения, как богиня удостоила нас посещения, мой кальде. Сначала в городе, а потом здесь, потому что ваш аколит сказал, что вы поехали сюда.

– Значит, вы все трое должны поесть до отъезда, да и мы с доктором. Можете послать одного из своих рядовых, чтобы он разбудил трактирщика? Скажите ему, что мы заплатим за все, но мы должны поесть и уйти как можно быстрее.

Взгляд на одного из труперов заставил того пулей вылететь за дверь.

– У вас есть поплавок? – спросил Журавль.

Капитан помрачнел:

– Только лошади. Надо быть полковником, по меньшей мере, чтобы получить право на поплавок. Но, быть может, мне удастся раздобыть поплавок для вас, мой кальде. Я могу попытаться.

– Не будьте смешным. Поплавок для пленника! Я пойду перед вашим конем со связанными руками. Так вы поступаете в таких случаях?

Капитан неохотно кивнул:

– Но…

– Он же хромает! – вмешался Журавль, брызгая слюной. – У него сломана щиколотка. Он не в состоянии дойти отсюда до Вайрона.

– Здесь есть пост гвардии, мой кальде. Я могу там достать еще одну лошадь.

– Ослов, – сказал Шелк, вспомнив поездку с Гагаркой на виллу Крови. – Наверняка здесь можно нанять ослов, и я могу попросить Рога или любого другого мальчика привести их обратно. Мне кажется, что авгура и человека в возрасте доктора вполне возможно везти на ослах.

* * *

Первые серые лучи тенеподъема наполнили улицы Лимны еще до того, как они были готовы уехать. Шелк, шепча утреннюю молитву Высочайшему Гиераксу, сел на юного белого осла, которого держал один из труперов, и заложил руки за спину, чтобы второй связал их.

– Я завяжу совсем не туго, кальде, – извиняющимся тоном сказал рядовой. – Петля не будет вам давить, и вы в любое мгновение сможете сбросить ее.

Шелк кивнул, не прерывая молитву. Казалось странным молиться в красной тунике, хотя он часто молился в цветной одежде перед тем, как поступил в схолу. Дома он переоденется, сказал он себе; наденет чистую тунику и лучшую сутану. Он был не самым лучшим оратором (по собственному мнению), и его бы засмеяли, если бы он не одевался, как подобает авгуру.

Придет много народа, конечно. Так много, сколько он и три сивиллы – и, конечно, ученики из палестры – смогут собрать вместе. Когда он заговорит… В мантейоне или снаружи? Когда он заговорит…

Капитан сел на гарцующего белого коня.

– Вы готовы, мой кальде?

Шелк кивнул:

– Мне пришло в голову, что вы легко можете превратить этот мнимый арест в настоящий, капитан. Мне кажется, что, если вы так сделаете, вам не нужно будет бояться ни меня, ни богов.

– Пускай Гиеракс сгложет мои кости, если я замышляю такое предательство, мой кальде. Вы можете взять поводья в любой момент, когда пожелаете. – Хотя Шелк вроде бы не бил осла, тот уже трусил вперед. Немного подумав, он решил, что трупер, который связывал ему руки, хлестнул осла сзади.

Журавль посмотрел на черные тучи, клубившиеся над озером.

– Нас ждет темный день. – Он заставил своего осла догнать Шелка. – Первый за довольно долгое время. По меньшей мере мы не зажаримся на солнце, сидя на этих штуках.

– Сколько времени нам ехать? – спросил Шелк.

– На них? Часа четыре, минимум. Ослы могут бегать?

– Как-то раз, еще мальчишкой, я видел, как осел бежал по лугу, – ответил Шелк. – Но, конечно, без человека на спине.

– Этот парень только что связал мне руки, а нос уже чешется.

Они протрусили по Береговой улице мимо Хузгадо, в котором работала добросердечная женщина, так восхитившаяся Оревом и рассказавшая о святилище Сциллы и Пути Пилигрима, и мимо цветастой вывески «Адвокат Лис», на которой был нарисован рыжий лис. Лис удивится, если узнает, что он не дал капитану его визитную карточку, подумал Шелк, если, конечно, адвокат увидит его и узнает в новой одежде. Лис будет протестовать, потому что преступников, арестованных в Лимне, нельзя возвращать в город, лишая его услуг.

Карточка Лиса пропала вместе со всем остальным – и вместе с ключами от мантейона, понял он, подумав об этом. Возможно, Лемур, который забрал у советника Потто игломет Гиацинт, азот, гаммадион и даже четки, забрал и карточку Лиса, хотя она никак не поможет ему в том месте, куда он отправился…

Шелк поднял голову, Лимна уже исчезла за ними. Дорога вилась среди низких песчаных холмов, бывших островками и мелями, когда озеро было намного больше. Он повернулся в седле, чтобы в последний раз поглядеть на город, но за капитаном и двумя труперами на лошадях простиралась только сурово-синяя вода озера.

– Наверно в это время Синель обычно приезжала сюда, когда была еще девочкой, – сказал он Журавлю. – Она обычно видела воду во время тенеподъема. Она когда-нибудь рассказывала тебе об этом?

– Я думаю, еще раньше.

Упавшая с неба капля воды затемнила волосы на шее белого осла; другая брызнула на не слишком аккуратные волосы Шелка – мокрая, но удивительно теплая.

– Хорошо, что он не пошел немного раньше, – сказал Журавль, – хотя не скажу, что он мне нравится в любое время.

Шелк услышал треск выстрелов и мгновением позже увидел, как Журавль закостенел.

– Вниз! – крикнул капитан за его спиной, и еще что-то, но слова потонули в грохоте ружей труперов.

Мгновение назад веревка, которая связывала запястья Шелка, готова была упасть при малейшем движении, но сейчас, когда он попытался избавиться от нее, она сжала руки, как клещи.

– Кальде! Вниз!

Он нырнул с седла в дорожную пыль. Одна рука оказалась свободной, настоящее чудо! Рев поплавка, сопровождаемый грязными ругательствами, сухой треск выстрелов и еще звук, как будто огромный ребенок торопливо проводит палкой по прутьям клетки.

Он с трудом поднялся на ноги. Руки Журавля тоже были свободны; он обхватил ими шею Шелка, и Шелк помог ему спуститься с осла. Еще выстрелы. Жеребец капитана закричал – ужасный звук, – встал на дыбы и прыгнул на них, столкнув их обоих в канаву.

– Мое левое легкое, – прошептал Журавль. Кровь текла из его рта.

– Все будет хорошо. – Шелк схватил тунику Журавля и одним движением разорвал ее.

– Азот.

Вслед за грохотом ружей последовал еще более сильный грохот грома, как будто боги тоже стреляли и умирали. Бледные капли величиной с голубиное яйцо взрыхлили грязь.

– Сейчас я перевяжу тебя, – сказал Шелк. – Не думаю, что рана смертельна. Ты выздоровеешь.

– Ничего хорошего. – Журавль сплюнул кровь. – Представь себе, что ты – мой отец. – Дождь волной обрушился на них.

– Я и есть твой отец, доктор. – Шелк прижал мягкую тряпку к горячей пульсирующей полости, которая была раной Журавля, и оторвал длинную полосу от туники, чтобы удержать ее на месте.

– Кальде, возьми азот. – Журавль сунул его в руки Шелка и перестал дышать.

– Хорошо.

Согнувшись над ним, с бесполезным куском тряпки в руке, Шелк видел, как он уходит, видел дрожь, которая сотрясла тело, и закатившиеся глаза, почувствовал последнее напряжение его конечностей и последующее расслабление; он точно знал, что жизнь ушла, что огромный невидимый гриф, которым становился в такие мгновения Гиеракс, устремился вниз через проливной дождь, схватил душу Журавля и оторвал ее от тела, – и что он сам, стоявший на коленях в грязи, стоит на божественной субстанции невидимого бога. Пока он смотрел, кровь перестало выталкивать из раны; через пару секунд проливной дождь выбелил ее.

Он убрал азот Журавля за пояс и вынул четки.

– Я приношу тебе, доктор Журавль, прощение от всех богов. Вспомни слова Паса, который сказал: «Выполняйте волю мою, живите в мире, умножайтесь и не ломайте мою печать. Тогда вы избегните гнева моего».

Тем не менее, печать Паса ломали много раз; он сам собрал остатки одной из таких печатей. Среди остатков другой лежали эмбрионы, всего лишь частички гнилой плоти. Неужели печать Паса более ценна, чем то, что она предназначена оберегать? (Прогремел гром.) На виток обрушилась ярость Паса.

– «Идите добровольно (Куда?), и любое зло, которое вы сотворили, будет прощено».

Поплавок приблизился, рев его воздуходувок заглушал даже рев урагана.

– О доктор Журавль, сын мой, знай, что Пас и все младшие боги дали мне власть прощать во имя их. И я прощаю тебя, снимаю с твоей души любое преступление или неправильный поступок. Они стерты.

Под потоками воды Шелк начертал четками знак вычитания.

– Ты благословлен.

Стрельба прекратилась. Вероятно, капитан и оба рядовых трупера мертвы. Разрешат ли гвардейцы принести им прощение Паса до того, как его уведут?

– Я молю тебя простить нас, живых. – Шелк говорил так быстро, как только мог; слова, которые его учителя в схоле никогда бы не одобрили, вылетали из его рта. – Я и многие остальные часто относились к тебе несправедливо, доктор, совершали ужасные преступления против тебя. Не обижайся на них, но начни новую невинную жизнь, жизнь после этой, и прости нам все несправедливости.

Три выстрела из карабина прогремели один за другим, очень близко. Опять затрещала жужжалка, извергнув фонтан грязи на расстоянии ладони от головы Журавля.

Самое важное и последнее:

– Именем всех богов ты прощен навсегда, доктор Журавль. Я говорю от имени Великого Паса… – В Девятке так много богов, и надо почтить каждого. Шелка охватило чувство, что никто из них на самом деле не интересуется Журавлем, даже Гиеракс, который безусловно здесь. – И от имени Внешнего и всех остальных младших богов.

Он встал.

– Бегите, мой кальде! Спасайтесь! – крикнула грязная фигура, скорчившаяся за мертвой лошадью, повернулась и выстрелила в гвардейский поплавок, опускавшийся на них.

Шелк поднял руки, веревка, которая больше не связывала его, все еще свисала с одного из запястий.

– Я сдаюсь! – Азот за поясом казался куском свинца. Он похромал вперед так быстро, как только мог, поскальзываясь и оступаясь в грязи, дождь барабанил в лицо. – Я – кальде Шелк! – В небе полыхнула молния, и на мгновение приближающийся поплавок показался талосом с разрисованными глазами и острыми клыками. – Если вы хотите кого-нибудь застрелить, стреляйте в меня!

Вымазанная грязью фигура уронила карабин и тоже подняла руки.

Поплавок остановился, воздух, вырывающийся из воздуходувок, поднял второй дождь, из грязной воды.

– Они напали на нас из засады, мой кальде. – Как по волшебству грязная фигура заговорила голосом капитана. – Мы умрем за вас и за Вайрон.

Люк под турелью открылся, и наружу выскочил офицер, чей мундир мгновенно промок под дождем.

– Я знаю, – сказал Шелк. – Я никогда не забуду тебя. – Он попытался вспомнить имя капитана, но даже если и слышал его, то оно испарилось из памяти, как и имя трупера с длинным и серьезным лицом, пруд отца которого пересох.

Офицер шагнул к ним, изящно выхватил меч, свел пятки вместе и вскинул голову. Отдав мечом честь, как на параде, он воскликнул:

– Кальде! Спасибо Гиераксу и всем богам, что мне удалось спасти вас!