Текст книги "Катакомбы Парижа"
Автор книги: Джереми Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Глава 26
Незваный гость был старым, где-то за шестьдесят, и высоким, под метр восемьдесят. Из-под перепачканной грязью зеленой банданы у него выбивались свалявшиеся пряди тонких седых волос. В тусклом свете свечей его заостренное смуглое лицо казалось прямо-таки свирепым. Облачение дедка состояло из зеленовато-желтой куртки «милитари», черной футболки, черных джинсов и черных же «Мартинсов», возможно, с металлическими носками. Рюкзака, сапог и каски на нем не было, вообще никакой обычной катафильской амуниции.
– Zeigen sie ihren ausweist![62]62
Предъявите документы! (нем.)
[Закрыть] – рявкнул он приказным тоном.
– О боже, – простонал я, с трудом поднимаясь на ноги.
– Что? – зашевелился Роб. Увидев старика, он поднялся на корточки, однако тут же потерял равновесие и повалился на задницу. – Какого хрена?
Встревоженные Даниэль и Паскаль уселись в своих гамаках.
– Zeigen sie ihren ausweist! – повторил тип.
– А если не покажем? – громко произнесла Даниэль, спускаясь на пол.
Дедок как будто даже удивился, что она поняла немецкий.
– Что он говорит? – спросил я.
– Документы ему подавай.
– Документы?
Вряд ли старик был катакопом. Выглядел он скорее как бомж. Еще один приколист? А что если он в сговоре с Нарисованным Дьяволом?
Тип перешел на английский с ужасным акцентом, грозно осведомившись:
– Разве вы не знаете, что находиться здесь противозаконно? – Он зыркнул на коробку из-под вина Даниэль, пустые пивные банки Роба. – Что это вы здесь пьете? Не возражаете, если я к вам присоединюсь? – Прежде чем кто-либо успел ответить, старик плюхнулся за стол и вытащил из куртки бутылку. – Водка с витаминами, – провозгласил он и протянул выпивку Робу: – Попробуй… Тебе не помешает.
Канадец с ухмылкой взял бутылку – весьма опрометчиво, подумалось мне – и отхлебнул. Спустя миг он передернулся, крякнул и встряхнулся как мокрая собака – и все это практически одновременно.
– Ух ты, круто! – выдал Роб дегустационное заключение и протянул бутылку обратно.
Даниэль и Паскаль тем временем принялись снимать гамаки. Мне показалось, им захотелось поскорее убраться отсюда, против чего лично я совершенно не возражал. От старикана разило как от очищенных луковиц, оставленных в холодильнике не накрытыми.
Я натянул все еще сырые носки и кеды.
– Меня зовут Золан, – представился гость, потягивая водку точно воду. На шее у него красовалось ожерелье из акульих зубов, изрядное количество которых отсутствовало – как и у самого обладателя сомнительного украшения. На руках у него были черные шерстяные перчатки с отрезанными кончиками пальцев.
– А меня – Ростбиф, – отозвался Роб. – Она – Аистиха, он – Шахматист, а он…
Помявшись, я выдавил:
– Макарони.
Канадец выразительно глянул на меня, однако затем вновь занялся предложенной бутылкой. На этот раз реакция его была более сдержанной.
– Тебе известен тип по имени Нарисованный Дьявол? – поинтересовался я.
Золан уставился на меня своими диковато поблескивающими темными глазами и заявил:
– Ле Дябль Па – тупой кусок дерьма.
Я так и заморгал от удивления. Роб восторженно заулюлюкал. Даниэль и Паскаль на какое-то время позабыли про сборы и уставились на нас.
– А ты его откуда знаешь?
– Да натыкался на него неоднократно. Мнит себя хозяином катакомб. Вот только ни хрена про них и не знает.
– Он говорит по-немецки, как и ты.
Золан сплюнул.
– Он притворяется немцем, чтобы нагонять страху. Самозванец он, вот он кто!
Я собирался было напомнить дедуле, что он и сам пытался нас напугать, однако инициативой завладел Роб:
– И сколько ты здесь бродишь, братан? – Канадцу явно доставляло удовольствие общество Золана – вместе с дармовой водкой, естественно.
– Уже давно, – только и ответил тот. – Есть что пожрать? Я голоден.
– Дэнни, где твои печеньки? – засуетился Роб.
– Я уже убрала их.
– Давай, доставай. Золан есть хочет!
Даниэль, уже успевшая затянуть рюкзак, снова открыла основное отделение, покопалась и извлекла упаковку. Протянула ее Золану, и тот принялся поглощать один бисквит за другим, усыпая куртку крошками.
– Все готовы? – спросила девушка. – Нужно двигаться дальше.
– Так сразу? – Старика как будто и вправду расстроило наше внезапное отправление. – Куда двигаетесь?
– Мы ищем одну женщину, – принялся выкладывать Роб, не замечая испепеляющего взгляда Даниэль. – Ловкаль… То есть Шахматист с неделю назад нашел ее видеокамеру. За ней кто-то гнался. Она бросила камеру, начала орать и…
Девушка пнула его в бок.
– Собирай свое барахло, Ростбиф. Мы уходим.
– Бля, Дэнни! – рявкнул канадец, но тем не менее понял посыл и, собрав вещи, поднялся: – Ну, нам пора, братан. Спасибо за выпивку.
Все остальные попрощались и двинулись к выходу, как вдруг Зол ан бросил нам вслед:
– Валь-де-Грас[63]63
Военный госпиталь, архитектурный ансамбль которого состоит из современных корпусов и монастыря XVII века.
[Закрыть].
Мы остановились и обернулись.
– Простите? – произнесла Даниэль.
– Видеокамера, – отозвался Золан, сидя к нам спиной. – Она была под Валь-де-Грасом.
Тут впервые подал голос Паскаль:
– Откуда ты знаешь?
– Я встретил женщину, о которой вы тут говорили. И спас ее.
Глава 27
Откровение старика привело наши ряды в смятение. Все разом заговорили, стараясь друг друга перекричать, и никто даже не пытался скрыть недоверия. Золан же знай себе ухмылялся, будто именно такую реакцию и ожидал. Он вытащил из кармана куртки сложенный прямоугольник и развернул его на столе. Это оказалась карта, и мы подошли поближе посмотреть. Паскаль так и ахнул, несомненно, впечатленный. И действительно, его собственная карта по сравнению с этой выглядела весьма скудной. Золановская же, как мне показалось, отражала все до единого закоулки Парижских катакомб. Карта была нарисована от руки черными чернилами. Истрепанный старинный пергамент когда-то заламинировали, но и пластиковое покрытие было испещрено следами обгорания, пятнами неизвестного происхождения и дополнительными пометками несмываемым маркером.
Обгрызенным грязным ногтем Золан ткнул в верхний правый угол карты.
– Госпиталь Валь-де-Грас вот здесь. Затем он переместил палец на несколько сантиметров – если я правильно оценивал масштаб, то расстояние составило, пожалуй, несколько сотен метров. – А женщина была здесь, на глубине пятидесяти метров. Это самый низкий уровень катакомб.
Паскаль склонился пониже и принялся изучать хитросплетение линий.
– Это так, Паскаль? Он прав? Там ты и нашел видеокамеру? – принялась допытываться Даниэль.
Француз медленно кивнул, не в силах скрыть подавленность, и мне даже стало жаль парня. Ведь это было его шоу, его приключенческая постановка в духе «Балбесов»[64]64
Приобретший культовый статус американский фильм 1985 года о приключениях подростков под землей.
[Закрыть]. Он верил, что обнаружит тело той женщины – и вот теперь его грядущий триумф накрылся медным тазом.
– И что же случилось с женщиной? – поинтересовался я.
– Я вывел ее на поверхность, – только и ответил Золан.
– Так кричала-то она почему? От чего ты ее спас?
– Ах, это. – Старик пожал плечами. – Произошел обвал, и ее отрезало от выхода. Она два дня бродила в одиночку и была сильно истощена. А потом наткнулась на крысиное гнездо.
– Крысиное гнездо? – удивленно переспросила Даниэль.
– Да, и крысы там здоровенные, размером чуть ли не с кошку. Они почувствовали, что она ослабла, ну и решили пообедать ею и напали. Я услышал ее крики. По ним-то я и нашел ее и отогнал крыс. Они покусали ее. Здесь, здесь, здесь, – Золан показал на себе места. – Но пострадала она несильно. Идти могла.
– И ты не отвел ее подобрать камеру? – продолжал выспрашивать я.
– Да она даже не заикнулась про нее, – пожал плечами старик. – После всего пережитого, подозреваю, камера волновала ее в последнюю очередь.
* * *
Даниэль и Паскаль отошли в сторонку пошушукаться. По возвращении они объявили, что экспедиция сворачивается и мы возвращаемся тем же путем, как и прибыли сюда. Конечно же, подобная развязка вызывала разочарование, но, раз женщина уже в безопасности, дальнейший поход не имеет смысла. Так что мы накинули рюкзаки, включили фонари, снова попрощались с Золаном и двинулись обратно по лабиринту помещений эпохи Второй мировой. На этот раз «кошачий лаз», ведущий в основную сеть туннелей, я преодолевал последним. Выбравшись из него, к некоторому своему удивлению я обнаружил, что Даниэль и Паскаль что-то тихонько и заговорщицким тоном втолковывают Робу.
– Что происходит?
– Он врал, – сдавленно прошептала Даниэль. В ее широко раскрытых блестящих глазах застыла тревога.
– Кто? Золан?
– Он сказал, что на женщину напали крысы. Но в катакомбах крысы не водятся, Уилл. Им тут нечего есть. Он наплел нам про них, потому что не хочет, чтобы мы узнали настоящую причину ее криков.
– И почему же он не хочет, Дэнни? – хмыкнул Роб.
– Потому что он убил ее, – заявил Паскаль.
Я внимательно посмотрел на него, потом на девушку. Оба выглядели совершенно серьезными и… неужто испуганными?
– Да вы оба чокнулись! – махнул рукой канадец.
– Нет, это ты чокнулся! – набросилась на него Даниэль. – Ты пил с ним. Как с лучшим другом! Ты бухал с убийцей!
– Он не убийца, – покачал я головой.
Она резко повернулась ко мне:
– С чего ты так решил?
– Да он же просто бродяга.
– Бродяги, по-твоему, не убивают людей?
– Во всяком случае, я никогда о таком не слышал.
– Он видит женщину, заблудившуюся, одинокую. И знает, что его ни в жизнь не поймают…
Меня даже озноб пробрал, стоило моему воображению нарисовать, как Золан сидит верхом на неизвестной и сжимает своими грязными руками ей горло, она кричит, но никто ее не слышит.
– Я так не думаю.
– Хорошо, Уилл, допустим, – все более заводилась Даниэль. – Зачем же тогда он соврал про крыс?
– Вы так уверены, что соврал?
– Крыс в катакомбах нет, Уилл! Вообще! Мы с Паскалем никогда их не встречали!
– Ну, может, не здесь, а глубже…
– Нет, – категорично покачал головой Паскаль.
– Да сами подумайте, – вмешался Роб, – если старый хрен укокошил ту бабу, нахрена ему вообще было говорить, что он ее повстречал? Нахрена сдавать самого себя?
– Потому что благодаря твоему длинному языку, Ростбиф, он понял, что нам известно ее последнее местонахождение и что мы собираемся отыскать ее. Естественно, ему не хочется, чтобы мы наткнулись на ее тело. Поэтому-то он и наплел, что вывел ее на поверхность – чтобы мы прекратили поиски.
– Ой, не могу, – рассмеялся канадец. – Уилл, и ты веришь в эту чушь?
Даниэль и Паскаль сердито уставились на меня. Они определенно ополчились на нас с Робом.
– Вообще-то, не очень, – признал я.
Девушка фыркнула и двинулась прочь от нас по коридору.
– Эй, ты куда? – окликнул я ее. – Мы же вроде возвращаемся? Нам в другую сторону!
Она остановилась и обернулась. Лицо ее под красной каской выражало решимость.
– Нет, Уилл, это мы только Золану так сказали. Мы по-прежнему собираемся искать женщину, и мы найдем ее.
Глава 28
Минут через двадцать после выхода из Бункера мы оказались перед лазом, на вид совершенно не отличающимся от десятков других, которые нам уже встречались. Но Даниэль объяснила, что этот был особенным. Он представлял собой вход в систему туннелей под Валь-де-Грасом.
Паскаль остановился и погрузился в изучение карты, а Даниэль тут же принялась просвещать меня, что далее сеть проходов значительно гуще и запутанней, нежели прежде, и при недостаточной внимательности запросто можно потеряться и остаток дней своих бессмысленно бродить по коридорам – что, по-видимому, и произошло с одним из первых в истории катафилов.
Звали его, по словам девушки, Филибер Аспер, и работал он сторожем в Валь-де-Грасе. Он нашел лестницу, ведущую в катакомбы, в подвале одного из больничных корпусов. Зачем он туда спустился, так и осталось неизвестным. Согласно одним предположениям, сторож отправился на поиски сокровищ, согласно другим, ему захотелось найти подвалы картезианского монастыря, что под Люксембургским садом, и разжиться бутылочками знаменитого ликера «шартрез». Но что бы ни подвигло Аспера на исследования, живым его больше не видели, и лишь через одиннадцать лет в одной из подземных галерей были обнаружены его останки. Сторожа опознали по больничному ключу на поясе.
– На его могилу можно наведаться, – завершила повествование Даниэль. – Его похоронили на том же месте, где нашли, и установили надгробный камень. Каждый год множество катафилов совершают туда паломничество и зажигают свечу в память о нем.
– А ты была на его могиле? – полюбопытствовал я.
– Несколько раз, – кивнула она.
– И мы сегодня будем там проходить?
– К сожалению, нам надо в другую сторону.
Спустя секунду Паскаль сложил карту и объявил:
– Vas-y![65]65
Вперед! (фр.)
[Закрыть] – и тут же устремился в узкий проход.
Я жестом предложил Даниэль последовать за ним:
– Сначала дамы!
* * *
Понятия не имею, сколько времени мы шли, но по ощущениям довольно долго. Сектор катакомб, в котором мы оказались, был образован не только обычными горизонтальными туннелями, но и целой сетью наклонных шахт, идущих под совершенно невообразимыми углами. Мы словно бы бродили по одному из рисунков Эшера[66]66
Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) – нидерландский художник, более всего известный своими графическими вариациями на тему симметрии, перспективы и бесконечности.
[Закрыть], где законы физики более не действовали.
Вдобавок чем дальше мы углублялись, тем меньше встречалось граффити, туннели принимали все более запустелый вид, и вскоре проходы уже выглядели совершенно одинаково. Паскаль достал из рюкзака кусок мела и стал делать на стенах отметки, чтобы по этим стрелкам легче найти дорогу назад. Возможность заблудиться, увы, была не единственной причиной моего беспокойства. Потолки и стены здесь были в таком скверном и ненадежном состоянии, что я стал опасаться еще и обвалов.
Впрочем, несмотря на свои страхи я все-таки верил в сталкерский талант Паскаля и его способность благополучно вывести нас на поверхность. Он и вправду прокладывал путь по лабиринту прямо-таки со сверхъестественной уверенностью, полагаясь, судя по всему, не только на свою карту, но и на опыт и зрительную память. Хотя все же несколько раз он ошибался с поворотом, и нам приходилось возвращаться и выбирать другой ход.
Определить под землей, как глубоко ты оказался, очень сложно, так как нет привычного ориентира в виде неба. Когда же я поинтересовался у Даниэль хотя бы приблизительной оценкой, она лишь пожала плечами и ответила «очень глубоко».
Вдруг спереди донесся предупреждающий возглас Паскаля. Спустя мгновение мы оказались возле него, в тупике туннеля. Француз уже возился с кучей камней и досок в углу, по частям перемещая их в сторону. Мы принялись помогать ему и вскоре расчистили от хлама круглое отверстие в земле. Из люка в бездонную черноту спускалась проржавевшая лестница.
– Чёрт, Ловкаль! – воскликнул Роб и потрясенно присвистнул. – И ты лазил туда в одиночку?
– Ну конечно, – гордо ответил Паскаль.
– И далеко еще до этой сраной видеокамеры?
– Вовсе нет. Всего лишь спуститься по лестнице и немного пройти. – Он ухмыльнулся. – А по пути нас ждет сюрприз.
* * *
Паскаль начал спускаться первым, я вызвался следующим. Усевшись на краю люка, я свесил ноги в бездну и затем при помощи Даниэль и Роба встал на металлическую ступеньку. Перекладины на ощупь были прохладными, из-под рук тут же посыпалась ржавчина. Я двинулся вниз. Шахта оказалась лишь немногим шире моих плеч, и потому мне приходилось прижимать локти к бокам, что создавало ощутимое неудобство. Свободы у меня было, что у дорогой сигары в алюминиевом футляре, и я старался не думать, что произойдет, если одна из перекладин вдруг сломается под моим весом.
Я спустился, пожалуй, на добрых десять метров. прежде чем шахта стала раздаваться в ширину, а еще метра через три наконец-то появился пол. От напряжения ноги у меня стали словно ватные.
Где-то наверху поблескивал фонарик Даниэль или Роба.
Паскаль стоял рядом и пристально смотрел на меня.
– В чем дело? – вскинул я брови.
– Так ты и Даниэль… Она тебе нравится, да?
Вот же, блин! Только эту тему сейчас и обсуждать…
– Нравится? – переспросил я, прикидываясь дурачком.
– Трахнул ее в Бункере?
– Слушай, – начал я, стараясь держаться спокойно, – я без понятия, что между вами было в прошлом, но сейчас, насколько мне известно, она свободна. И чем мы с ней занимаемся, тебя совершенно не касается. Ясно?
– Она тебя всего лишь юзает. Совсем недавно рассталась с парнем, с которым у нее были длительные отношения. Ей просто одиноко. И ты оказался под рукой.
– Спасибо за инфу. Буду иметь в виду.
Какое-то время он сверлил меня взглядом, затем двинулся в темноту.
Я раздраженно смотрел ему вслед. Вот дает! «Трахнул ее в Бункере?» Каково, а?
Надо было, конечно, ответить ему: «Ага, трахнул, и это был просто сказочный секс!»
Когда через минуту спустилась Даниэль, я асе еще кипел от выходки Паскаля.
– Знаешь, что отколол твой дружок? – набросился я на девушку.
– Что? – нахмурилась она.
– Спросил, трахнул ли я тебя в Бункере.
– Прямо так и спросил? И что ты ответил?
– Да какая разница, что я ему ответил!
– Ты сказал ему, что трахнул?
– Я дал ему понять, что это его совершенно не касается.
– Что меня не касается? – спросил появившийся из дыры в потолке Роб.
– Какой ты конченый урод, – мрачно отозвалась Даниэль.
Последний участок лестницы канадец съехал на руках, прямо как пожарные в фильмах.
– Серьезно, вы мне косточки перемывали?
– Не, Паскалю, – успокоил я его.
– Он услышал, как мы с Уиллом занимались любовью…
– Так, Даниэль, хватит, – перебил я ее.
– Ага, я ваши кроличьи утехи тоже слышал, – ухмыльнулся Роб. – Как раз с Паскалем и сидел. Дэнни, ты вправду не могла чуток приглушить звук?
– Никак не могла, – ответила девушка. – Уилл был так хорош…
– Господи! – простонал я и поспешил скрыться в направлении, в котором удалился мой заклятый враг. Даниэль просто чокнутая. Вправду чокнутая! Только подумайте: хвастаться нашим сексом перед своим зятем!
Я прошел через арку в широкую пещеру, да так и застыл на месте. Вдоль всех четырех стен к потолку устремлялись гигантские колонны, которым резец неизвестного скульптора придал подобие обнаженных мужчин и женщин. Капители поддерживали фриз с барельефом, тоже изображающим обнаженные фигуры, танцующие бок о бок с крылатыми мифологическими тварями. А на карнизе восседали десятки разнообразных горгулий, чьи дьявольские рожи словно бы таращились на нас сверху вниз.
– Охренеть! – раздался у меня за спиной возглас Роба. – Что это за место?
– Мервею[67]67
Merveilleux – чудесный (фр.).
[Закрыть],—тихо ответила Даниэль, встав рядом со мной. – Паскаль рассказывал мне об этом зале, но я и представить себе не могла… Он считает, что его построил Карл X.
– Король? – удивился канадец.
– Когда он еще был графом д’Артуа. Он частенько устраивал в катакомбах балы при факелах, которые называл fêtes macabres[68]68
Зловещие гулянки (фр).
[Закрыть].
– Да брось!
– Этому существуют документальные подтверждения, Ростбиф. Он приглашал всех без исключения придворных дам из Версаля. Говорят, было построено несколько залов для проведения таких вот балов. По-видимому, мы в одном из них.
– Балы? – хмыкнул я, изучая фриз. – Больше похоже на оргии.
Даниэль кивнула.
– Пожалуй, ты прав, Уилл. Аристократы дореволюционной Франции особой нравственностью не отличались. И пощекотать себе нервы обожали. Возможность танцевать и заниматься любовью прямо над останками миллионов людей, наверно, здорово их заводила.
– «Прямо над»? – удивленно переспросил я.
– Да, ты должен увидеть это. – Девушка взяла меня за руку и повела к центру зала. Там располагалась выдолбленная в камне лестница, спиралью спускающаяся во тьму.
– Паскаль? – позвала Даниэль.
– Ici![69]69
Здесь! (фр.)
[Закрыть] – донесся снизу его голос.
– Идем, – ухмыльнулась она.
Мы двинулись вниз по ступенькам, и сердце мое учащенно забилось. Лестница обвивала центральную колонну и в конце концов закончилась небольшой каменной площадкой. Я так и ахнул. Насколько различалось в свете наших фонарей, вдаль от нас тянулось целое море человеческих костей.
– Bienvenue à L’Empire de la Mort[70]70
Добро пожаловать в Царство мертвых (фр.).
[Закрыть], – прошептала Даниэль.
Глава 29
Статья из «Санди телеграф» от 13 декабря 2013 г
Тайна пропавших черепов
Как ранее сообщалось, в июле 2011 года в Парижских катакомбах бесследно исчезли трое граждан Великобритании. Два года спустя мумифицированные останки одного из них были найдены в отдаленной части подземелий. И вот теперь, в качестве заключительного эпизода драмы, стало известно об обнаружении скелетов двух других пропавших, причем у обоих отсутствовали черепа.
Трупы Роджера Хиддлстона (24 года, из лондонского района Бексли) и Крейга Формби (25 лет, также из Бексли) были обнаружены французскими городскими исследователями – в народе именуемыми катафилами – примерно в пятнадцати километрах от останков Стэнли Данна (23 года, из лондонского района Энфилд), их товарища по злополучной экспедиции.
Согласно распространенной полицией информации, ДНК-тесты подтвердили личности жертв. Неустановленной остается, однако, причина исчезновения их черепов.
И хотя достоверный ответ, может быть, так никогда и не будет получен, капитан полиции Венсан Рено заявил в интервью Радио РТЛ, что почти наверняка черепа были украдены катафилами в качестве сувениров. Людей, говорит он, вообще влечет к человеческим костям, и в качестве примера указывает на музей катакомб протяженностью 1,7 километра, открытый для посещения под площадью Данфер-Рошро. Ежедневно охранники ловят там десятки туристов, пытающихся тайком вынести кости из оссуария.
«И, да, я считаю, что кое-какие катафилы не колеблясь похитили бы черепа тех двух лондонцев, пускай на них и сохранилась вся одежда и они явственно выглядели такими же исследователями подземелья, как и предполагаемые мародеры. Дело в том, что у некоторых катафилов выработалось полнейшее равнодушие к смерти. Они перевидали столько костей, что уже не воспринимают их чем-то особенным. У них не осталось ничего святого. А из человеческого черепа можно сделать оригинальное пресс-папье или подсвечник. Это психически больные люди, и в катакомбах им делать нечего – впрочем, там вообще никому делать нечего, коли на то пошло. Но похитители останков должны сурово караться законом».
На сегодняшний день специально подготовленные полицейские проводят регулярное патрулирование подземелья и привлекают к суду всех пойманных. Нарушителям грозит штраф от шестидесяти до ста евро.
