Текст книги "Катакомбы Парижа"
Автор книги: Джереми Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
– Ш-ш, – прошептал я ей на ухо.
Мои руки скользнули от ее талии к ягодицам. «Какая же она худенькая, прямо как девочка». То же самое мне подумалось, когда мы занимались сексом у нее дома на прошлых выходных, хотя вспомнил об этом я только сейчас.
Я всегда предпочитал девушек в теле, фигуристых, вроде Бриджит. И вот теперь такая худая казалась мне необычайно хрупкой – и легкой.
Практически без усилий я оторвал Даниэль от земли и прижал к стенке.
– О, да, Уилл, продолжай, – выдохнула она.
Я начал двигаться вперед-назад, пытаясь подстроиться под какой-то темп, хотя стоять и удерживать на руках почти весь вес девушки было не так-то и легко.
– Да, Уилл, да. – Она целовала меня в шею, гладила по волосам. – О, Уилл, не останавливайся, да, да, да… Так хорошо. – Обхватив меня ногами, она принялась вращать бедрами. Выражения из нее посыпались все грязнее и грязнее, она целовала меня, кусала и даже материлась. И, блин, мне нравилось это, я почти не владел собой. Она была такой дикой, такой свободной, такой чувственной. Бриджит до нее было далеко…
«Да к черту Бриджит!» – оборвал я сам себя. Я сейчас с Даниэль, а Даниэль чокнутая, в хорошем смысле чокнутая, я просто балдею от нее, и если секс с ней такой классный… Вот же, блин… И почему я отвергал ее так долго… Мы же могли заниматься этим каждую ночь..
– Да, Уилл, так, резче, Уилл, давай, е… меня, е… меня!
И я не мог ей отказать. Я вдавил ее в стену еще сильнее, держа ладонями за низ бедер, словно бы она ничего не весила, и двигался резче, быстрее, утопив лицо в ее волосах, вдыхая их цветочную свежесть. У нее такое тонкое тело, такое сексуальное, как у модели…
– Ты готова? – прохрипел я, более не в силах сдерживаться.
– Да, Уилл, да! – Ее ногти раздирали кожу на мне, словно когти.
Я подавил в себе стон, вонзившись в Даниэль и забившись в конвульсиях. Превратившись в безвольную кашу.
Она завизжала.
– Ш-ш-ш! – выдавил я.
Куда там, так и продолжала заходиться.
Я заткнул ей рот продолжительным напористым поцелуем.
Глава 23
Паскаль
На привале Паскаль каску не снимал, так что отвлекаться на поиски фонаря ему не пришлось. Никто его не окликнул. Никто не попытался остановить. Наверняка сейчас шепчутся о нем. И что, интересно, говорят? Да ничего хорошего, иначе зачем шептаться-то.
У него мелькнула шальная мысль пробраться назад, когда все улягутся спать, тихонько собрать рюкзак да слинять. Впрочем, Паскаль знал, что так не поступит. Ему не хотелось в одиночку посещать место, где он нашел видеокамеру. И вовсе не из страха. Из элементарного благоразумия. С той женщиной что-то сделали – почти наверняка убили. Так что заявляться туда одному было бы весьма опрометчиво. Потому-то, собственно, тогда Паскаль и не стал искать ее – или ее тело. Просмотрел запись на камере, услышал ее вопли… Да и убрался подобру-поздорову. Любой на его месте поступил бы так же.
Паскаль прошел несколько комнат и в конце кондов наткнулся на еще один самодельный столик, спрятанный за несущей колонной. Этому ножками служили кирпичи, а столешницей – большущая циркулярная пила. Усевшись по-турецки на землю, он достал из кармана куртки целлофановый пакетик, сделал на столике две дорожки, однако решил, что одна получилась слишком маленькой, и добавил третью. Затем скрутил трубочкой банкноту в десять евро и разом занюхал все три. Правую ноздрю обожгло кокаином. Паскаль глубоко втянул носом воздух и, пока начинался приход, расслабленно сидел, вслушиваясь в тишину.
Впервые он попробовал кокс три года назад – угостил приятель на вечеринке. Тогда его совершенно не проняло. Может, не так вдохнул, или же просто мало, но в любом случае до прошлого июля подобный опыт он не повторял. В тот второй раз Марлен – девушка, с которой он встречался лишь от скуки, – прижалась к нему в баре и поцеловала, при этом тайком сунув ему в руку маленький пакетик. Паскаль заперся в кабинке туалета и с помощью кредитки сделал на бачке дорожку. На протяжении всего следующего часа он буквально летал и только и думал, когда же Марлен снова даст ему пакетик. Через несколько дней он сошелся с ее барыгой, яппи из состоятельной семьи, и с тех пор регулярно у него закупался.
Паскалю припомнилось, как ему не терпелось накачать и Даниэль. В катакомбы они всегда спускались ночью и редко когда покидали их до рассвета, так что порой сохранять бдительность до самого конца было тяжело, и порция кокса представлялась ему вполне эффективным средством от усталости. Вот только когда Паскаль в конце концов предложил ей нюхнуть на какой-то вечеринке на Пляже, девушка пришла в ярость и принялась изводить его всеми этими нудными вопросами. Откуда у тебя это дерьмо? У кого купил? И часто балуешься? Он поспешил отмазаться, что его просто угостили и раньше он никогда не пробовал. Даниэль как-будто купилась, но с тех пор о коксе при ней Паскаль даже не заикался.
И все-таки… Возможно, ему самому следовало прочесть ей лекцию о чрезмерном употреблении травки…
– Ловкаль? – Ну конечно же, Роб. Паскаль подумал было не отзываться, однако затем выкрикнул:
– Я здесь!
– Где здесь? – голос звучал уже ближе.
– Здесь. – Паскаль выглянул из-за колонны и метрах в десяти увидел пятно света от фонаря канадца.
Через пару мгновений Роб возник перед ним, в каждой руке по банке, и плюхнулся на землю с другой стороны столика.
– Кажется, я понял, почему ты западаешь на катакомбы, – непринужденно начал он, вручив Паскалю пиво и открыв для себя. – Тишина и покой. Здорово тут.
Француз покатал на ладонях прохладную жестянку.
– Это Даниэль послала тебя проведать меня? – мрачно поинтересовался он. – Потому что я не нуждаюсь ни в твоем, ни в ее, ни в чьем бы то ни было надзоре.
– И вовсе я не надзираю за тобой, братан. Я… – Тут Роб заметил пакетик с коксом. – Ты здесь это дерьмо нюхаешь?
– И что с того?
– Я думал, ты завязал.
Паскаль в ответ лишь пожал плечами.
– Не хочу действовать тебе на нервы…
– Ну так и не действуй, Роб! – огрызнулся француз. – Ты и Даниэль. Долбаная Даниэль. Сколько травы она скуривает? И ты ей ни слова не говоришь!
– Порошок – дело другое. На него подсаживаешься…
– Подсаживаешься! Хочешь прочитать мне лекцию о зависимости? Сколько ты уже вылакал пива? Пять банок? Шесть? Да еще двенадцатипроцентного! По сути, ты высосал двенадцать банок обычного! И ты смеешь талдычить мне о зависимости?
Роб поджал губы и отвернулся.
Паскаль немедленно раскаялся в своей вспышке и принялся соображать, что бы такого сказать примирительного, как вдруг раздался крик Даниэль.
Глава 24
Роб
Оба тут же вскочили. Паскаль уже готов был рвануть обратно к месту стоянки, однако Роб ухватил его за бицепс. Француз вырвался и воскликнул:
– Что-то случилось!
Канадец покачал головой, не сводя с приятеля внимательного взгляда. Наконец в глазах Паскаля появилось осознание. Он вздрогнул и отшатнулся, словно от пощечины.
Робу захотелось как-то утешить его, вот только подходящих слов не нашлось.
И Паскаль ушел.
* * *
Роб не бросился за ним. Смысл? Если парню хочется побыть одному, то и мешать ему незачем. А если он отправился на разборку с Уиллом… Ну, уж Уилл-то как-нибудь сам справится.
Он снова плюхнулся на землю и прислушался. Дэнни, слава богу, больше не заходилась в сексуальном экстазе, не доносился и шум стычки.
Роб покачал головой. Бля, девка точно нуждается в префронтальной лоботомии. Чем, черт побери, она вообще думает? Ладно, по жизни-то он врубается, что Дэнни не питает к Паскалю романтических чувств. Прекрасно. Естественно, она имеет полное право встречаться с другими. Хотя ситуация, конечно же, непростая. Дэнни и Паскаль – друзья и видятся довольно часто, так что ему никуда не деться от лицезрения ее в обществе других парней. Тем не менее можно ведь проявлять хоть чуточку такта к чувствам бедолаги! Все эти ути-пути с Уиллом в пабе и фургоне еще куда ни шло, но верещать в оргазме так, что мертвые пробудились бы…
Парень озабоченно отер лицо ладонью и задумался, а не стоит ли вообще свернуть экспедицию. Может, Паскаль уже и ушел, отправившись на поиски той женщины в одиночку – что, пожалуй, было бы и к лучшему.
Роб поднес банку ко рту, но вдруг замер, а затем поставил пиво обратно на столик.
А действительно, сколько он выпил? Так, две на Пляже. Еще две на стоянке в Бункере. Плюс вот эта. Итого пять.
Закосел ли он? Кайф ощущался, но, честно говоря, больше от травки, нежели от выпивки.
М-да, тут чертов Паскаль словно спелся с женушкой. А уж Дэв-то постоянно тошнила ему на мозги насчет бухла. Они сцеплялись по этому поводу чуть ли не каждый день. Роб совершенно не понимал ее. Он пил, когда они еще только начали встречаться, и тогда ее это совершенно не волновало. А теперь, видите ли, вдруг стало какой-то проблемой! Да ну на хрен… Причем алкоголь отнюдь не пробуждал его темной стороны. Роб не устраивал пьяных бесчинств, не зверел – вообще никакого обычного для синьки дерьма. Так что это не ему надо меняться. А ей. Кабы не ее брюзжание да нервные заскоки, все у них было бы пучком.
А уж их последняя стычка, буквально перед его выходом из дома на встречу с Паскалем и Дэнни в «Ля Кев», – ох, блин, это было нечто. Едва лишь Дэв переступила через порог, он понял, что на сюси-пуси рассчитывать не стоит. С непроницаемым лицом жена промаршировала прямиком в спальню переодеться. Роб не приставал к ней, да и вообще готовил на кухне девочкам макароны с сыром. Вскоре Дэв появилась, в старой футболке да трениках.
– Я так понимаю, дресс-код для корпоратива особой строгостью не отличается, – пошутил он.
– Я никуда не иду, – отрезала жена, открыла холодильник и вытащила бутылку «шардоне».
Роб тут же прекратил помешивать макароны.
– Это как это не идешь?
Впрочем, ответ ему был известен. Дэв просто встала в позу. Ее разозлила его ночная вылазка – «отказ от исполнения своих обязанностей», как она любила его попрекать, – и, чтобы довести спектакль до конца, она решила остаться дома.
– Нянька придет через полчаса, – заметил Роб.
Жена вытащила из буфета бокал и наполнила его вином почти до краев.
– Так позвони ей и отмени.
Он стиснул зубы. Пожалуй, именно так ему и следовало поступить – позвонить няньке и отменить вызов, и пускай бы Дэв оставалась себе дома да дулась, сколько ей влезет, вот только в своей мелочности она явно хватила через край. Ну да, она предупредила его о своем корпоративе еще на прошлой неделе, а Паскаль позвал его в катакомбы лишь два дня назад, так что право выхода оставалось за ней – но ведь именно для таких ситуаций и существуют няньки по найму, верно? Да ради бога, ну как вызов няньки может являться «отказом от исполнения родительских обязанностей»? И потом, он же все выходные просидел дома с девочками и Дэв.
– Ничего я отменять не буду, – заявил Роб. – Ты поедешь на свой корпоратив…
– Нет, не поеду!
– …а я отправлюсь в катакомбы с Ловкалем и Дэнни.
– Где, несомненно, опять нажрешься.
– Дэв, прекрати!
– У нас две дочери, и ты отказываешься от исп…
– Бля, да не начинай ты!
– Можешь не волноваться. Проблема улажена. Я остаюсь дома с Беллой и Мэри. А ты отправляйся веселиться в катакомбы и упейся хоть до потери пульса.
Роб швырнул о плиту деревянную ложку, которой помешивал макароны, и она отскочила прямо в него и затем шмякнулась на пол. Он в сердцах пнул злосчастную ложку в коридор.
– Поступок взрослого мужчины, Роберт.
– Да пошла ты, Дэв, – и с этими словами он двинулся прочь из кухни.
– Ничего другого я от тебя никогда и не слышала, – бросила ему вслед Дэв.
Он остановился и развернулся:
– Не слышала?
– Вообще ничего, – спокойно подтвердила жена.
– Не слышала? – как заведенный, повторил Роб.
– Иди уже, Роберт.
– Да пошла ты на хер, Дэв!
– Может, именно так я и поступлю. Почему бы и нет? От тебя-то вообще ничего не дождешься.
Роб схватил приготовленные в прихожей куртку и рюкзак и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.
* * *
Отмахнувшись от досадных воспоминаний, Роб как следует приложился к банке.
Глава 25
К месту стоянки мы с Даниэль вернулись рука об руку. Роб и Паскаль все еще отсутствовали, чему я неимоверно обрадовался. Как пить дать, они слышали вопли Даниэль, так что при их появлении я предпочел бы видеть седьмой сон или хотя бы лежать на земле и притворяться спящим.
Вместе мы повесили гамак Даниэль, девушка взобралась в него и снова предложила лечь к ней.
– Да ты с ума сошла, – отозвался я.
– Ты замерзнешь.
– Эта перспектива получше, чем во время сна схлопотать в спину ледоруб.
– Ну, если передумаешь…
Выбрав местечко на приличном расстоянии от нее, я растянулся на каменной глыбе и, подложив под голову рюкзак, закрыл глаза.
Тут же напомнила о себе накуренность. В голове у меня вихрем закружились цвета, образы и нелепые мысли. Я заворочался и перевернулся, прислушиваясь, не возвращаются ли Роб и Паскаль. Ничего, лишь стояла прямо-таки космическая тишина.
Постепенно мои мысли вернулись к Даниэль, к собственным ощущениям после повторного секса с ней. Вопреки моим опасениям, таковые оказались отнюдь не гадкими. Формулировка, конечно же, далеко не романтичная, и можно было бы только догадываться, как отреагировала бы сама Даниэль, приди мне в голову поделиться с ней подобным заключением. Тем не менее оно отражало суровую правду. Несмотря на сногсшибательную новость, что Бриджит преподнесла мне ранее вечером, я не мог просто взять и отключить свои чувства к ней. Потому-то я и полагал, что секс с Даниэль окажется всего лишь «сексом с горя», низкопробным и исполненным чувства вины, без какой бы то ни было эмоциональной привязанности. Однако я оказался неправ. Как раз наоборот, я словно наконец-то вернулся к жизни. И не по одной лишь причине отменности секса – внезапно я сблизился с Даниэль больше прежнего. Как будто отдернули воображаемую занавеску, и я увидел девушку впервые и на этот раз осознал, какая же она особенная.
Я не думал, что наши с Даниэль отношения примут какой-то серьезный характер – ведь во Франции я пробуду еще только два месяца. Тем не менее настоящее-то принадлежит нам, верно?
Ни с того ни с сего я открыл глаза. Даниэль внимательно смотрела на меня в свете свечей.
– Ты в порядке? – поинтересовалась она.
– Ага.
– Уверен, что не хочешь забраться ко мне?
– Ага.
– Точно?
– Ага.
Девушка лениво улыбнулась и закрыла глаза. Мне только и оставалось, что последовать ее примеру.
Я понятия не имел, сколько сейчас времени. Хотел было взглянуть на наручные часы, но в итоге отказался от затеи.
Да плевать. Время здесь не имеет значения.
Но, скорее всего, было довольно поздно, и уж точно меня основательно вымотало, поскольку буквально через пару мгновений я провалился в сон.
* * *
Я бесшумно крался по Бункеру. Точнее, это был даже и не Бункер, а какой-то длинный-предлинный коридор. Все вокруг заливал красный свет. На полу поблескивали кровавые сгустки и кучки, по-видимому, фекальных масс. На кирпичных стенах по обеим сторонам через равные промежутки располагались те самые металлические двери с ручками в виде штурвалов. Некоторые щерились зарешеченными окошками. То и дело попадались приоткрытые двери, за которыми с потолка мерцал тусклый флуоресцентный свет, озаряющий истерзанные тела на каталках – подвергавшиеся изуверским опытам, пыткам, расчленению.
Прямо впереди в самом конце коридора находилась дверь, размерами превышающая остальные. Меня медленно, но неумолимо влекло к ней. Вдруг последовательность реальности сна дала сбой, и я оказался непосредственно перед дверью и принялся вращать ручку. Система затворов пришла в действие, застучали шестеренки. На бесшумных петлях дверь качнулась внутрь.
Я шагнул в темное помещение и осторожно двинулся вперед. Вокруг сгустился мрак, и дальше пары метров от себя я уже ничего не мог разглядеть.
Внезапно раздался какой-то шум, и я так и застыл на месте.
– Выходи, – услышал я собственный голос.
Никто не появился.
– Кто ты?
Молчание.
Я снова двинулся вперед. Два шага, три.
Постукивая колесиками по каменному полу, из тьмы выехала каталка и остановилась передо мной. На ней лежало тело, накрытое белой простыней.
– Эй?
Молчание.
Я сдернул простыню, и у меня так и перехватило дыхание.
На каталке на спине лежала Максин, уставившись на меня подернутыми черной поволокой глазами. Ее раздувшиеся лицо и руки были белыми, что опарыши, а длинные волосы мокрыми, словно она только что принимала душ – вот только на ней было надето кремовое платье с открытыми плечами и неровной кромкой, в котором она и утонула. Ткань промокла насквозь и облепляла тело девушки, и я различал контуры ее маленьких грудей с сосками. Она уселась, свесив ноги.
– Так я пропущу ее? – спросила Максин.
– Что пропустишь? – выдавил я.
– Свадьбу.
– Свадьбы не будет. Не сложилось.
– Для меня тоже не сложилось.
– Мне так жаль, Макс.
– Ты бросил меня.
– Она тонула.
– Это я тонула – я, твоя сестра, Уилл!
Мы с Бриджит хотели скромную свадьбу, гостей на пятьдесят – только члены семей да близкие друзья. На предсвадебном обеде Макс, бывшая подружкой невесты, подняла тост в мою честь. Речь у нее получилась трогательной, правдивой и обильно сдобренной шуточками. Позже вечером, когда гости постарше разбрелись по спальням, мы с Бриджит, все подружки невесты и шаферы, общим числом в восемь человек, собрались в главном домике. Все пили, кроме нас с Бриджит. Нам не хотелось страдать от похмелья на завтрашней церемонии.
Брайан, один из моих лучших друзей еще со школьной скамьи, предложил покататься на лодке. На выходные мы арендовали полностью отреставрированную моторку 1950-х годов «Крис-Крафт Капри» из красного дерева. Меня назначили рулевым, раз уж я не пил.
– Тот чувак не должен был выходить без огней, – произнес я.
Макс по-прежнему сидела на каталке, насквозь мокрая. Вода словно бы сочилась из ее нор.
– А мы не должны были набиваться в лодку такой толпой, – отозвалась она.
– Авария произошла не из-за этого.
– Разве?
В моторке семерым и вправду было тесновато – только Лиз, главная подружка Бриджит, предпочла остаться на пристани. Все смеялись и улюлюкали. И затем невесть откуда прямо по нашему курсу появилась небольшая алюминиевая рыбацкая лодка. Мне следовало просто врезаться в нее. Поступи я так, скорее всего, горе-рыбак оказался бы единственной жертвой. Вот только сказать гораздо легче, нежели сделать. Впилиться в лодку с человеком – это вам не скунса на автостраде сбить. Да и все равно я не могу сказать, что выбор принадлежал мне. Просто сработал инстинкт. Я резко заложил руль вправо, и наша «Крис-Крафт» под углом сорок пять градусов наскочила левым бортом на нос рыбацкой лохани. Грохот столкновения прозвучал даже как-то непримечательно, как будто вспучилась гигантская пластиковая молочная канистра. За ним последовал глухой стук потише – думаю, что это винт нашей моторки снес верхушку черепа рыбака.
– Ты права, – ответил я Макс. – Нас было слишком много. Мы слишком шумели, и я не услышал его. Но все равно он не должен был выходить без огней.
Я врезался в воду головой вперед. По ощущениям было, словно впечататься в бетон. Погрузившись на глубину, какое-то время я совершенно не различал, где верх, а где низ. Когда же меня в конце концов вытолкнуло на поверхность, «Крис-Крафт» лежала перевернутая вверх дном, ее деревянный борт поднимался из воды в нескольких метрах от меня. Шестицилиндровый двигатель клокотал и чихал.
Поблизости барахтались три человека, больше никого было не видать. И все трое у меня на глазах начали тонуть.
– Я была ближе к тебе, так ведь? – Вопрос Макс прозвучал как обвинение.
– Не знаю, – покачал я головой. – Какой-то момент ты держалась на поверхности, а потом вдруг исчезла.
– Но ты решил спасти ее?
Вот этого так никто и не понял. Я никого не выбирал. Не взвешивал за и против кого спасать, типа как ломаешь голову в супермаркете, какой же марке одного и того же продукта отдать предпочтение. Прямо в тот миг мозг мой не занимали какие-либо рассуждения или вычисления. Исключительно всепоглощающая потребность действовать, сделать хоть что-нибудь.
И тогда я поплыл туда, где секунду назад заметил Бриджит. Нырнул. Под водой стоял полнейший мрак, я ни черта не видел. Но мне повезло, я случайно задел рукой ее спину, тут же обхватил девушку и принялся отчаянно работать ногами, пока не пробился к поверхности.
Мимо кормы нашей моторки продрейфовала алюминиевая лодка. Я двинулся к ней, удерживая Бриджит. Вцепился в планшир и стал звать на помощь. Лиз на пристани услышала мои вопли и разбудила людей. Наши с Бриджит отцы вскоре подоспели на одной из арендованных лодок. Пока отец моей невесты делал ей искусственное дыхание, мы с моим отцом ныряли в поисках Макс. Но было слишком темно.
На следующее утро полицейские водолазы извлекли тела всех шестерых пропавших, включая и злополучного рыбака.
– А что я мог поделать? – вскричал я. – Бриджит была без сознания, я не мог ее оставить…
– И ты решил дать мне утонуть?
– Прости, Макс.
– И как же она отплатила тебе? – Максин уставилась на меня своими черными неотступными глазами. – Взяла и бросила тебя. А я бы тебя не бросила, Уилл. Ведь я твоя сестра. Никогда бы не бросила, что бы про тебя ни говорили.
* * *
Меня выкинуло из сна. Окоченевшее тело задеревенело, и поначалу я совершенно не понимал, где нахожусь. Туман в голове, впрочем, быстро рассеялся. Я в недрах Парижа, в катакомбах, дошло до меня. Комната тускло освещалась свечами. Я попытался припомнить увиденный сон. Бункер в нем был вовсе не этим Бункером. Все те камеры, наполненные вскрытыми телами на каталках с выставленными наружу внутренностями, словно очищенные апельсины… Мой спящий мозг, несомненно, сотворил помещения по образцу реальной комнаты с банковской дверью, которую я нелепо счел – хотя и не стал озвучивать этой мысли – камерой пыток, где нацисты проводили чудовищные эксперименты над французскими борцами за свободу, схваченными в катакомбах. И Макс… Господи, Макс в платье, в котором она и утонула в ту ночь…
Я сел и потряс правой рукой, чтобы снять одеревенелость. В паре метров от меня спал Роб, от холода свернувшись клубком. По щеке у него стекала струйка слюны.
И вдруг – «ш-ш-ш-шф». В повисшей тишине звук показался очень громким. Я с трудом повернул голову в его сторону – и вздрогнул.
