Текст книги "Катакомбы Парижа"
Автор книги: Джереми Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 30
Нашим взорам предстал ошеломительный калейдоскоп смерти: трухлявые бедренные и берцовые кости, переломанные грудные клетки и отделенные челюсти, расколотые черепные коробки с пустыми глазницами, словно бы весело таращившиеся на нас. Разнообразнейших форм и размеров, все они когда-то были частями живых людей – дворян и ремесленников, крестьян и лавочников, революционеров и солдат – теперь безымянных, расчлененных и всеми позабытых.
Кости в братской могиле.
– Ух ты! – ахнул Роб, возникнув позади нас. – Ну ни хрена ж себе! И чем вы с Ловкалем здесь занимаетесь, Дэнни? Ныряете в этот бассейн мертвецов?
– В этом оссуарии я впервые, – ответила девушка. – Бывала только в общедоступном, под Монпарнасом, ну и в некоторых других. Но им всем до этого далеко – этот просто огромный…
Теперь я заметил и Паскаля – он находился метрах в десяти от нас, стоя на коленях у самого края площадки.
– Qu est-ce que c’est?[71]71
Что там? (фр.)
[Закрыть] – крикнула ему Даниэль.
Француз что-то пробурчал в ответ.
– Что нашел-то, братан? – заинтересовался 5 s и Роб.
Паскаль поднялся и направился к нам. Он протянул Даниэль фрагмент позвоночника и, указав на повреждения на нем, поставил диагноз:
– Средиземноморская лихорадка.
– Лихорадка? – отшатнулся канадец. – Еще заразиться не хватало!
– Vous êtes stupide[72]72
Ты идиот (фр.)
[Закрыть], – скривился Паскаль. – От костей нельзя заразиться.
– А как этот лошара подцепил лихорадку?
– От зараженного животного. Скорее всего, через молоко. Думаю, она или он был сыроделом.
Даниэль передала позвоночник мне. Он был слегка рыхлым, как старая древесина, и покрыт слоем сажи. Я поспешил сунуть кость Робу и подумал, что неплохо бы продезинфицировать руки.
Канадец повертел позвонки в руках, явно не очень-то и заинтересовавшись, и вернул их Паскалю, который убрал кости в рюкзак.
– Ты забираешь их, что ли? – нахмурился я.
– Oui, мне нужно их тщательно изучить.
– Ты не можешь украсть эту штуку.
– Я не краду! – последовал резкий ответ, и какое-то мгновение я странным образом был уверен, что Паскаль набросится на меня. Маниакальный блеск в его глазах, однако, погас. – Я верну кость на место.
– Так куда теперь? – поспешно осведомилась Даниэль – чересчур поспешно, как мне показалось. Видимо, она тоже заметила бешеный взгляд француза. – Где ты нашел видеокамеру?
– Vas-y, – проворчал Паскаль и двинулся с площадки.
– Эй-эй, погоди-ка, братан, – запротестовал Роб. – Я не пойду по мертвецам.
– Да все в порядке, – попыталась успокоить его девушка.
– В порядке? А тебе, Дэнни, понравится, если лет через сто пятьдесят по твоему скелетику будут топтаться какие-нибудь олухи?
– Ростбиф, кем бы они там ни были в прошлом, сейчас они мертвы. Им просто плевать, если мы пойдем по ним.
– Я согласен с Робом, – поддержал его я. – Это как-то неуважительно.
Даниэль обвела море костей рукой.
– А вот это ты считаешь уважительным, Уилл? Всех этих людей выкопали из последних мест упокоения, раскурочили их скелеты, чтобы удобнее было перевозить, и свалили в таких вот пещерах словно мусор. По-моему, после всех перенесенных унижений им уже все нипочем.
Давая понять, что прения закончены, Паскаль и Даниэль зашагали прямо по костям.
– Я так понимаю, братан, выбора у нас нет, – пожал плечами Роб и двинулся следом за ними.
Я ступал след в след за канадцем, чтобы хоть как-то уменьшить причиняемые повреждения, однако кости все равно хрустели и ломались под моим весом. Сколько же их здесь навалено, занимал меня вопрос. Полтора метра? Три? Еще больше? Мой мозг с трудом мог осознать такое огромное число покойников, и постепенно меня захватило ощущение не просто собственной смертности, а незначительности. Самолюбие внушает человеку, будто он центр вселенной, но в действительности же он лишь пылинка, танцующая в бесконечном луче тускнеющего света. И вправду, скорбно размышлял я, чем моя собственная жизнь – или вот Роба, Паскаля, Даниэль – отличается от жизней всех этих грешников под нашими ногами? Чем наши жизни ценнее их? Как и мы, все они некогда имели мечты, страхи, веру, планы, самомнение… И посмотрите на них сейчас.
Кости в братской могиле.
Мысли действительно были очень тягостными, так что я решил их отбросить и сосредоточился на том, чтобы точнее выбирать место куда ставить ногу. Достигнув стены, мы двинулись вдоль нее влево, пока не подошли к проходу в другой зал, также заполненный костями. Здесь их навалили столько, что между верхним слоем и потолком оставалось лишь около метра. Паскаль и Даниэль уверенно двинулись вперед, мы же с Робом с куда меньшим энтузиазмом. Нам пришлось ползти на четвереньках по трещащему ковру из ломких костей.
Наконец на потолке появилась расщелина. Я пробрался через нее последним и, к своему облегчению, обнаружил, что пролом выводит в обычный каменный туннель.
Мои спутники уже сгрудились в нескольких метрах от трещины и что-то бурно обсуждали. При моем приближении Даниэль, чьи глаза так и светились азартом, отошла в сторонку, и я смог разглядеть причину переполоха.
Во мрак впереди указывала выложенная на полу стрелка из костей.
Глава 31
– Она была на видео! – воскликнул я и склонился над указателем, чтобы получше его рассмотреть.
– Да, – отозвалась Даниэль. – В этих туннелях женщина и отсняла свой последний материал.
– И где ей показалось, что кто-то ее преследует, – добавил Роб.
– Где ее преследовал Золан! – поправила его девушка.
Паскаль что-то сказал по-французски и двинулся по проходу.
– Он говорит, что нам нужно спешить. – перевела Даниэль. – Мы выбились из графика. Он и без того часто опаздывал на занятия, и больше опаздывать ему нельзя.
Любопытство взяло верх, и я задрал обшлаг свитера и взглянул на часы. 4:17 утра. Меня удивило не то обстоятельство, что наверху уже практически светало, а то, что я совершенно утратил представление о времени. Мне лишь смутно представлялось, что сейчас должно быть где-то между часом ночи и восемью утра.
Через какое-то время мы наткнулись на первое и единственное граффити в этом проходе – фигурку человечка, которую останавливалась рассмотреть на видеозаписи женщина. Рисунок нанесли как будто в большой спешке, он практически не содержал деталей, даже лица. Руки и ноги человечка были изображены широко расставленными, как у витрувианского человека Леонардо.
– Баллоном рисовали, – заключил Роб, поковыряв ногтем краску.
– А кто, по-твоему? – поинтересовался я.
– Наверно, тот же, кто и стрелки сделал.
– Золан, – снова выступила с обвинением Даниэль.
– Дэнни, оставь парня в покое, – возмутился канадец.
– С какой стати? Он же сам признался, что был здесь.
– Да я уверен, что здесь и без него куча народа побывала.
– Серьезно? А где же граффити, где мусор? Где пивные банки? Здесь практически ничего нет – только какие-то стрелки из костей и это вот, – девушка махнула на человечка.
– И что с того? – пожал плечами Роб. – Сами-то мы как будто не собираемся изрисовывать здесь стены, так ведь?
Даниэль скрестила руки на груди.
– А ты чего его защищаешь, Ростбиф? Неужто его водка отравила тебе мозг?
– Вам, лягушатникам, следует покончить со своими предрассудками и не судить о людях по их внешнему виду.
Девушка насупилась:
– Я же говорила, не смей нас так называть!
– Ах да, забыл, это же несправедливо по отношению к земноводным.
– Vous êtes une pomme de terre avec le visage d’un cochon d’inde![73]73
А ты картофелина с рожей морской свинки (фр.)
[Закрыть] – взорвалась Даниэль.
Паскаль двинулся дальше. Роб, посмеиваясь, последовал за ним.
– Что ты такого смешного сказала? – спросил я у девушки – скорее чтобы успокоить ее, а не из любопытства.
– Я вовсе не думала шутить. Это было оскорбление.
– Как же ты его обозвала?
– Картофелиной с рожей морской свинки. Мама часто обзывала так отца… До того, как он ее бросил.
– Когда тебе было семь, – проговорил я, припоминая ее рассказ во время одного из наших языковых уроков.
– Да…
– И мать никогда не рассказывала тебе, почему он ушел?
– Она вообще никогда не упоминала о нем. Просто-напросто вычеркнула его из своей жизни. Года через два, когда я подхватила грипп и меня не пустили в школу, мне приспичило поискать семейные фотоальбомы. Я нашла их в коробке под ее кроватью. Фотографий отца там не оказалось.
– Твоя мать выкинула их?
– Не, вырезала его. А точнее, даже не вырезала, потому что тогда на фотографиях остались бы заметные дырки. Она вырезала всех других на снимках и склеила их уже без него.
– Так ты даже не знаешь, как выглядит твой отец?
– У меня осталось только смутное воспоминание о нем.
Я задумался, каково это, расти без отца. Пожалуй, такому ребенку не позавидуешь.
– И как твоя мать поживает теперь? – поинтересовался я потом.
– Вполне неплохо. У нее несколько любовников.
– Несколько? – Брови мои сами собой поползли вверх.
Даниэль кивнула.
– Списывается с ними на каком-то сайте знакомств. Ей всего лишь сорок восемь, и она по-прежнему хорошенькая.
– Как и ты. – Слова слетели у меня с языка, прежде чем я осознал, что говорю. Глаза у девушки тут же заискрились.
– Знаешь, Уилл, ты в первый раз сказал мне что-то подобное!
– Что, правда?
– Да-да. А мог бы говорить и почаще, что я хорошенькая. Меня это вовсе не оскорбит.
Я сконфуженно промолчал.
– Ну почему ты такой загадочный?
– Загадочный? – смущенно пожал я плечами.
Даниэль встала на цыпочки и, прижавшись ко мне, поцеловала меня в губы.
– Может, заглянешь ко мне вечерком? – игриво спросила она.
– Боюсь, после сегодняшней бессонной ночи меня ни на что уже не хватит.
– Ты же можешь дрыхнуть целый день. А еще лучше спать у меня днем, а к вечеру приготовить ужин!
– Ох, черт! – вырвалось тут у меня.
– На этот раз у тебя другая отмазка? – нахмурилась Даниэль.
– Что значит «другая»?
– Опять собираешься страдать от похмелья?
– Нет… Просто ужин у меня уже занят.
– И с кем же ты ужинаешь?
– С соседкой.
Блеск в глазах девушки приобрел опасный характер.
– У тебя с ней свидание, что ли?
– Нет! – поспешил я ее успокоить. – Да ей почти девяносто. Муж у нее давным-давно умер, и она совсем одинока. Она постоянно вылавливает меня в коридоре и угощает десертами и прочим. Ну вот, сегодня днем… вчера то есть, я сказал ей, что изучаю французскую кухню и мне не помешал бы отзыв.
– Так ты изучаешь французскую кухню? Ты не рассказывал мне об этом!
– Да не… Я сочинил это, чтобы она не думала, будто навязывается мне.
– А откуда мне знать, что ты не сочинил про ее девяносто лет? Может, ей двадцать и она красавица.
Помявшись, я ответил:
– Тогда приходи.
– Ты вправду хочешь, чтобы я пришла?
– Уверен, мадам Габен возражать нс станет.
– Мадам Габен, говоришь? – Во взгляде Даниэль все еще сквозило подозрение. – Ладно. Думаю, я приду к тебе и мадам Габен на ужин. И ей лучше оказаться такой старой, как ты и сказал, иначе ты покойник!
* * *
Мы нагнали Роба и Паскаля на Т-образном перекрестке. Женщина на видеоролике пошла налево, так что и мы свернули в ту же сторону. Вскоре француз остановился и объявил:
– Здесь я и нашел видеокамеру. Вот, возле этой лужи. Видите, я пометил на стене, – он указал на нарисованную мелом «звездочку».
Роб уставился во тьму впереди.
– Братан, ты дальше-то ходил?
Паскаль покачал головой. Меня подмывало отпустить какую-нибудь колкость насчет его смелости, чтобы поквитаться за его аналогичные шуточки в мой адрес, но я все-таки воздержался. Винить парня, что он дал деру отсюда, мне действительно было трудно. Просмотрев зловещую видеозапись в подземелье, в одиночку, да еще на том самом месте, где все и произошло – вот только что именно? – сам я определенно не стал бы здесь задерживаться.
– Сколько времени на ролике прошло с того момента, как она бросила камеру, и до ее криков? – спросил я.
– Сорок одна секунда, – ответила Даниэль. – А значит, ее тело должно находиться где-то впереди.
Глава 32
Тела, однако, так и не нашлось. Мы искали его довольно долго – больше двадцати минут, осматривая каждую осыпающуюся и усеянную костями нишу по пути, и прошли по туннелю даже дальше, нежели требовалось. На привале я подытожил:
– Похоже, Золан все-таки не соврал. Он нашел ее и проводил на поверхность.
– Все равно я не верю в его байку про крыс, – покачала головой Даниэль. – Наверняка он пытался убедить нас не ходить сюда. Вот только зачем, если ему нечего было скрывать?
Паскаль что-то пробурчал на французском и двинулся по туннелю.
– Посрать приспичило, – перевел Роб для меня и плюхнулся на землю. – Никому больше не надо?
Мы с Даниэль подобной потребности не испытывали и тоже уселись.
– Похоже, он здорово расстроился, – заметил я, затем достал из кармана пачку легких «Мальборо» и закурил.
– Ему вправду очень хотелось найти тело женщины, – кивнула девушка.
– Оно было его макгаффином[74]74
Введенный в широкий оборот Альфредом Хичкоком термин для обозначения предмета, вокруг обладания которым строится сюжет произведения.
[Закрыть], – хмыкнул Роб.
– Его чем? – не поняла Даниэль.
– Это киношное слово, – пояснил я. – Означает предмет поисков.
– Ах, да, – кивнула она снова. – Тело стало бы его макмаффином[75]75
Булочка с яйцом и беконом в ресторанах «Макдоналдс», на жаргоне слово означает любовника или любовницу.
[Закрыть].
– Макгаффин, – поправил я.
– Ага. Макмаффин, – повторила Даниэль с улыбкой, и до меня дошло, что она просто дразнится.
Роб тоже заметил ее розыгрыш:
– Может, вам требуется номер или еще что? Тут их навалом.
Я выпустил струю дыма и заключил, что настроение у меня значительно улучшилось. Отчасти благодаря тому обстоятельству, что экспедиция подходила к завершению. Пускай катакомбы и увлекли меня, но я основательно перемазался, вымок, измотался и уже только и мечтал, как бы убраться отсюда поскорее.
Еще я предвкушал ужин с мадам Габен и Даниэль этим вечером. Пока никаких идей насчет меню у меня не появилось, но я надеялся отыскать подходящий рецепт из французской кухни в интернете. А после ужина… Даниэль наверняка ведь останется у меня на ночь. Что ж, для меня это будет большим шагом – в кои-то веки в моей постели окажется женщина. Конечно же, сам я в ее постели уже побывал, однако ночевка Даниэль у меня на квартире представлялась мне событием значимым и интимным, вроде как официальным вступлением в отношения.
– Эй, Роб, у тебя, часом, не осталось того пивка? – поддался я настроению.
– А как же! – Он расстегнул рюкзак, вытащил две банки и бросил одну мне. Мы едва ли не синхронно открыли их, и пена весело хлынула наружу.
– Знаете, – заговорил канадец, – на удивление оказалось очень круто. Спасибо за приглашение, Дэнни.
– И вовсе я тебя не приглашала, – сурово отозвалась девушка. – Тебя пригласил Паскаль.
– Но ты же одобрила.
Она пожала плечами:
– Да, вообще-то… Мне нравится приводить в катакомбы новых людей. И я рада, что ты доволен нашей экспедицией.
– Эй, у вас, похоже, настал решающий момент? Перелом в отношениях? – не удержался я.
– Да она постоянно меня дерьмом поливает, – отозвался Роб, – но это только напоказ. На самом деле она меня любит.
– Ничего подобного! – взорвалась Даниэль.
– Ну, чуточку.
– Никакой чуточки!
– Да не ври ты, Дэнни. Если бы я позвал тебя третьей к нам с Дэв, ты бы побежала, как толстяк за макмаффином.
– Макгаффином, – скривилась девушка и извлекла один из косяков, что скрутила еще в Бункере. Затем взорвала его и передала мне.
Я хотел было отказаться, но потом подумал, да черт с ним. Пожалуй, нам было что отметить.
– Так где тот другой выход, что знает Паскаль? – поинтересовался я и затянулся. Мне тут же обожгло глотку и защипало в легких. Я немного подержал дым и выдохнул.
– Это за той щелью в полу, – ответила Даниэль.
– За щелью? То есть нам не придется опять ползти по костям?
– Нет, не придется.
– Слава тебе, господи! Черт, знаете, сколько костей мы переломали? Роб, ты был словно бык в посудной лавке. Расколол, по-моему, пять-шесть черепов.
– А ты типа не расколол?
– Черепа-то? Не, ни одного. Я старался к ним не прикасаться.
– Ха-ха, – подала голос уже немного прибалдевшая Даниэль. – Говядина, ее ведь из коров делают, да? А бык – это же коровий самец? Ну разве не смешно, что я прозвала Роба Ростбифом, а ты сейчас назвал его быком?
Канадец скорбно покачал головой:
– Весьма досадно, что именно мне приходится расстраивать тебя, Дэнни, но вот по части шуток у тебя туговато, как бы ты ни старалась.
– Все нормально у меня с шутками! – возразила девушка, разгоняя рукой дым перед лицом.
– Нет, не нормально! Когда Господь раздавал всякую хрень, тебе достались внешность и весьма недурственные мозги, вот только, как мне кажется, по пути на Землю ты позабыла прихватить чувство юмора.
– Даже если ты и не считаешь меня остроумной, другие так не думают. Уилл, правда ведь?
– Естественно, он тебя поддержит. Вы же чпокаетесь.
Я глянул в туннель проверить, не мог ли услышать Паскаль. В проходе никого не было.
– В общем, Дэнни, – не унимался канадец, – учитывая твои проблемы с чувством юмора…
– Нет у меня никаких проблем!
– Тогда так: когда в следующий раз будешь шутить, просто добавляй слово «шутка», чтоб мы знали, когда смеяться.
– Да ты смышленый парень – шутка!
Мертвая тишина.
А затем Роб зашелся хохотом, да так, что я испугался, как бы он не задохнулся. Его вспышка, однако, оказалась заразительной, и я тоже принялся ржать, пока на глаза не навернулись слезы.
– Вот видишь, – гордо заявила Даниэль, – я – остроумная.
Глава 33
Паскаль
До Паскаля донесся смех его спутников. Да у них там прям вечеринка! И без него.
Вполголоса чертыхаясь, он достал из рюкзака рулон туалетной бумаги и подтерся. Встал, натянул семейки и штаны, затем ботфорты. Одевшись, закидал землей маленький нужник, что выкопал гвоздодером молотка.
Многим катафилам все-таки недостает подобной деликатности. Такие спускаются в катакомбы выпить, покурить и повеселиться, оставляя после себя помойку. Сущие свиньи – уж в этом-то Нарисованный Дьявол был прав, и не поспоришь.
И ситуация из года в год становится все хуже и хуже. Опытные катафилы, с которыми доводилось общаться Паскалю, – настоящие ветераны, посещавшие катакомбы на протяжении нескольких десятилетий, – рассказывали ему, что до девяностых это был совершенно другой мир. Тогда, по их словам, все держались сплоченной общиной. Вечеринки они, конечно же, устраивали, но вовсе не такие вульгарные, что по душе Даниэль. В основном просто готовили приносили кастрюли и продукты и устраивали кулинарные конкурсы.
А потом появился интернет, и все разом изменилось. Найти проводника, кого-нибудь с картой, стало гораздо проще. И теперь полно всяких идиотов, которые прутся сюда, фоткаются, выкладывают снимки во всех соцсетях и оставляют после себя мусор и дерьмо. Все это, несомненно, обесценивает приключение, теряется чувство посещения запретного места.
И правда, в основной сети туннелей под 14-м округом уже не осталось ничего неоскверненного. Если хочешь настоящих впечатлений, нужно идти дальше и глубже – где еще никто не успел побывать.
Паскаль утрамбовал закопанную ямку и собрался было возвращаться к товарищам, как вдруг услышал какой-то звук. Нечто похожее на щелчок. Совсем негромкий, но в полнейшей тишине отчетливо различимый.
Звук донесся из дальнего конца пещеры.
– Роб? – позвал парень. В свете фонаря он только и мог видеть, что несущие колонны да затененные стены за ними.
Канадец, однако, не откликнулся.
Паскаль вспомнил видеоролик, и в голове его разом ожили истошные вопли той женщины.
– Роб?! – снова позвал он.
Никакой реакции.
В руке Паскаль все еще сжимал молоток, и инструмент придавал ему некоторую уверенность. Свободной рукой парень снял с пояса «Маглайт» и провел ярким лучом по залу.
Никого.
Он осторожно двинулся вперед, старательно огибая каждую колонну по пути.
В дальнем конце пещеры обнаружился проход в соседний зал.
Пару секунд Паскаль раздумывал, не повернуть ли назад.
Снова щелчок. Словно кто-то цокнул языком.
Парень замер. И все внутри него тоже.
Кто издает этот звук?
Или что?
«Убирайся отсюда! Живо! Беги!»
Паскаль резко развернулся, готовый дать деру.
И закричал.
Глава 34
Наконец мне удалось совладать с приступом смеха, и Даниэль снова протянула косяк. На этот раз я покачал головой. Мне и без того уже вставило больше чем хотелось бы. Самокрутку с травкой прикончил Роб, а я достал еще одну сигарету. Сейчас меня совершенно не волновало, что я курю одну за другой.
– А круто у Паскаля получилось определить по кости причину смерти того fromager[76]76
Сыродел (фр.).
[Закрыть], – изрек Роб. Он снова лежал на боку в своей излюбленной позе. Веки у него потяжелели, а обычный воинственный настрой сменился ленивой созерцательностью. – Не самый славный способ умереть, но, думаю, все получше судьбы кое-каких неудачников в той могиле.
– Как вы думаете, какая смерть самая страшная? – спросила Даниэль. Расслабившись, она так низко съехала по стенке, что колени у нее оказались на уровне лица.
– Заблудиться в подземном лабиринте, – тут же схохмил я.
– Не, хуже, если тебя разорвут пополам, – заявила девушка. – Раньше так казнили, честно-честно. Наклоняли друг к другу два молодых дерева, привязывали к каждому руку-ногу, а потом отпускали деревья.
– А кто-нибудь из вас хоть раз видел смерть человека? – поинтересовался Роб.
Даниэль покачала головой.
– Хотя я видела труп. Я тогда была еще совсем маленькой. Мы с сестрой…
– Дэв была с тобой? – удивился канадец.
– Да. Деван – это жена Роба, Уилл.
Я открыл было рот ответить, что уже догадался, однако ворочать языком вдруг оказалось крайне затруднительно, так что я ограничился кивком.
– Мы любили играть на стройке неподалеку от дома, – продолжила Даниэль. – Застройщик выкопал котлованы для подвалов чуть ли не двадцати домов, и в некоторые ямы вели доски, по которым туда спускались рабочие. А мы с Дэв искали лужи, чтобы покидать в них камни, потому что недавно прошел дождь, и в одном котловане увидели мальчика, который лежал лицом вниз. Он жил всего в трех кварталах от нас, и я встречала его в школе, хотя так-то с ним и не общалась. Он ударился головой о бетонную плиту, только умер не от этого. Захлебнулся в луже глубиной сантиметров в пять.
– Дэв никогда мне об этом не рассказывала.
– Да мы маленькие были. Наверно, просто забыла.
Я неловко поерзал, отчаянно соображая, о чем бы другом поговорить, но тут своим опытом принялся делиться и Роб:
– Учился со мной в школе один парень, на год-два старше меня. Звали его Клод Линдер. Он был из богатой семьи, и у его родителей имелся собственный двухмоторный самолет, который он учился пилотировать. А я два раза в неделю ходил в футбольную секцию, и вот как-то раз, в самом разгаре матча, прямо над нами пролетел его самолет. Низко так, еще и дымился, обосраться просто. Потом выяснилось, Клод столкнулся со стаей гусей, ну у него движок и навернулся. Судьи остановили матч, и тренеры и родители стали созывать всех за боковую линию. Самолет сделал вираж и вернулся. И Клод благополучно приземлился на поле, прямо как на взлетно-посадочной полосе. Вот только оно оказалось слишком коротким, и он врезался в ограждение из сетки-рабицы на дальнем конце.
– Но он не пострадал? – спросила Даниэль.
– Нет, Дэнни, чувак погиб. Зачем же я тогда рассказываю эту историю? Во время столкновения с забором пропеллером срубило столб, ну и он отлетел прямо в лобовое стекло кабины. И пробил Клода вот здесь. – Роб постучал по груди чуть выше сердца. – Когда на помощь к нему подбежали папаши и мамаши, он был еще жив, только пригвожден к сиденью. Но умер, прежде чем копы и пожарные успели его извлечь из кабины.
– Ужас какой, – поежилась Даниэль. – Так насквозь и пронзило?
– Все видел собственными глазами с двух шагов. А лучше бы не видел, конечно же, меня потом несколько месяцев кошмары изводили. – Канадец обратился ко мне: – Ну, а у тебя как, братан?
– Что у меня?
– Ты-то должен был видеть, как кто-то крякнулся.
Я покачал головой, надеясь, что он не уличит меня во лжи…
И вдруг откуда-то из туннеля донесся крик.
Мы все вздрогнули и тут же вскочили на ноги. Из-за травки башка у меня шла кругом.
– Это Паскаль! – воскликнула Даниэль.
– Просто дурачится, мудила, – буркнул Роб.
– Я так не думаю, – покачала головой девушка и, сложив ладони рупором, позвала Паскаля. Ответа не последовало, и тогда она крикнула еще раз, а потом еще.
Все это мне очень и очень не нравилось.
– Ловкаль! – не на шутку разозлился канадец. – Кончай херней страдать!
Тишина в ответ.
– Идемте, – бросила Даниэль и двинулась в сторону, откуда раздался крик.
Они с Робом все продолжали звать француза, я же пытался разогнать туман в башке и разобраться, что за чертовщина тут творится. Может, Паскаль споткнулся и расколол себе черепушку, как тот мальчик, про которого рассказывала Дэнни? И теперь лежит себе лицом в луже, мертвый? А может, он свалился в колодец?
Нет. То был вовсе не крик боли. Крик ужаса. Ужаса и изумления, словно шесть миллионов мертвецов катакомб прямо у него на глазах восстали из мертвых.
Значит, тогда Роб прав? Все это лишь шутка?
А Паскаль где-то прячется и вот-вот выскочит из темноты и закричит: «Попались!»
Метров через двадцать справа разверзлась пещера. Мы заглянули внутрь. Зал оказался огромным, со множеством несущих колонн.
Куча места, где спрятаться.
– Ловкаль! – снова завопил Роб. – Серьезно, братан! Это уже ни хрена не прикольно!
– Такие шутки совершенно не в его духе, – заметила Даниэль, явственно встревоженная.
– Вы издеваетесь надо мной, да? – взмолился я. – Я основательно замудохался, и ничего смешного…
– Да не стебемся мы над тобой! – перебил меня Роб с каменным лицом. – Это Ловкаль над нами стебется. Вон! – Он указал пальцем в угол пещеры. – Видите свежую землю?
Мы подошли поближе рассмотреть. В воздухе ощущался слабый запах.
– Я так и знал! – Канадец готов был облегченно рассмеяться. – Ловкаль! Выноси свою задницу! Мы знаем, что ты здесь! Тут твоим говном несет!
Ответа не последовало.
– А там что, проход? – кивнул я в другую сторону пещеры.
– Да, ты прав, – согласилась Даниэль. – Наверно, через него-то он и улизнул.
Мы тихонько и даже с некоторой опаской приблизились к проходу. Даже не знаю, с чего нам вздумалось красться. Просто показалось, что так будет правильнее.
Новая пещера оказалась меньше предыдущей. Отсутствовали в ней и колонны, чтобы прятаться за ними. И Паскаля по-прежнему было не видать.
– Бля, да где же он? – нахмурился Роб.
– Стойте… Что это там? – Даниэль указала на какое-то темнеющее пятно в нижней части одной из стен.
Мы подошли поближе. Тень оказалась «кошачьим лазом».
Все уселись на корточки и принялись всматриваться внутрь расщелины. Высотой чуть более полуметра, она явно имела рукотворное происхождение – возможно, ее выдолбили киркой или другим грубым инструментом. Лаз уводил в непроглядную темноту.
– Ловкаль? – позвал Роб, хотя уже и не так громко и уверенно, как прежде. – Сюда мы за тобой не полезем.
Ответа снова не последовало.
– О боже! – вдруг прошептала девушка, вцепившись мне в запястье с такой силой, что я невольно поморщился. – Смотрите! Вот! Там!
Я перевел взгляд. До этого все мое внимание было сосредоточено на лазе, и камень вокруг него я даже не разглядывал.
– Это… – начал я.
– Кровь! – закончил Роб.
* * *
– Может, он споткнулся, ударился головой и уже не сознавал, куда идет? – предположил я.
– И залез в эту гребаную дырищу? – скептически отозвался канадец.
– Что же тогда с ним произошло? – озадачилась Даниэль.
Я внимательно осмотрел кровь и поделился наблюдением:
– Она свежая, похоже на отпечаток руки. – Затем я стал изучать пол пещеры. – А здесь еще кровь. И здесь. – Мы проследовали по цепочке черных пятнышек обратно до входа в пещеру.
– Наверно, он треснулся головой здесь…
– Да ни хрена он не треснулся башкой, Дэнни! – взорвался Роб. – Его подкараулили, вырубили и утащили в дыру!
– Золан, – прошипела девушка. – Только он и мог. Он следил за нами.
– Но мы же не нашли женщины – ее тела, точнее, – напомнил я ей. – Зачем ему за нами следить? Зачем нападать на Паскаля?
– Потому что он сумасшедший.
– А как насчет Нарисованного Дьявола? Он явно разозлился, что его спугнули. Как-никак, потерял лицо. И он мог так вот отомстить нам.
– Но как ему удалось пройти мимо нас? – возразил канадец. – Кто бы там ни напал на Паскаля, он должен был опередить нас.
– Ты же сам рассказал Золану, что мы идем к месту находки видеокамеры, – ответила Даниэль. – Возможно, ему известен другой путь сюда.
– И он добрался сюда раньше нас и стал поджидать?
– Вполне мог…
– Да черт с ним, – раздосадованно бросил я. – Что толку гадать. Надо что-то делать!
Роб кивнул:
– Мы должны вытащить Паскаля – и немедленно. Он ранен.
Я покосился на «кошачий лаз».
– Хочешь залезть туда?
– Придется. Не можем же мы просто уйти.
– Да. – Даниэль сглотнула. – Надо лезть за ним.
– А если это ловушка? – возразил я.
– У нас нет выбора! – отрезал канадец.
Он был прав, и я это знал. Паскаля бросать было нельзя. Стоять здесь да болтать языком – не вариант. А ну как парень в критическом состоянии?
Мы вернулись к стене. Роб опустился на колени и заглянул в дыру. Она оказалась достаточно широкой, чтобы поместиться в ней не снимая рюкзака. Канадец напоследок глянул на нас, словно бы удостоверяясь в нашей решимости, затем полез внутрь и спустя пару секунд исчез.
