Текст книги "Катакомбы Парижа"
Автор книги: Джереми Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 78
Катя
А Катя даже и не знала, что ей делать. Так и застыла, раздираемая противоречивыми чувствами. Даниэль хотела, чтобы она помогла ей справиться с Тони. Да вот только как же она могла?! Ведь Тони – ее тетя, которая помогала растить ее с самого рождения.
Тони извернулась и сбросила с себя Даниэль.
И с визгом замахнулась костью.
И вот тогда Катя прыгнула и ухватилась за оружие как раз над рукой тетки.
Тони обернулась и прошипела ее имя.
Но Катя вырвала кость и неуверенно отступила назад.
Глава 79
Двух толстух я завалил прямо с ходу, отбившись от их занесенных бедренных костей своей и как следует вдарив им по черепушкам. Тощая, однако, зашла мне сзади и запрыгнула на спину, обхватив руками и ногами. И тут же впилась зубами в кожу над ключицей и вырвала кусок мяса.
Взвыв от боли, я бросил кость, закинул обе руки за голову, вцепился твари в засаленные волосы и швырнул ее в стену. Тощая впечаталась в нее будь здоров, однако немедленно пришла в себя и успела подняться на четвереньки. Я нанес ей удар ногой по затылку, отозвавшийся звучным треском. Тварь издала пронзительный визг, выродившийся в какой-то нечеловеческий клекот. А потом она распласталась на груди и задергала туда-сюда головой, по-прежнему вереща, однако не способная пошевелить руками и ногами.
Глава 80
Катя
По крикам Роми Катя догадалась, что та сильно ранена, хотя ей было непонятно, почему же тетя остается на месте. Тем не менее, если Роми не угомонится, папа точно ее услышит и поймет, что они убегают. И тогда вернется с остальными и снова всех схватит.
Придя к такому заключению, Катя бросилась мимо Уилла и схватила тетку за длинные волосы.
– Катя, прочь отсюда! – взревел Уилл. Подобной ярости видеть Кате в жизни не доводилось, и у нее мелькнула мысль, что он собирается растоптать Роми голову, как сделал это с Гансом.
Однако она проигнорировала его и поволокла тетку к воде. Ее страхи, что Уилл помешает ей, оказались напрасными, поскольку внимание того уже переключилось на схватку Даниэль и Тони.
– Катя! – прошипела Роми, на пару секунд прекратив заходиться визгом. – Hilf mir!
Немецкий тетки всегда оставлял желать много лучшего, не то что отцовский или самой Кати. Роми знала лишь несколько базовых слов, да и те произносила невнятно, однако сейчас понять ее не составляло труда: «Помоги мне!»
Катя продолжала тащить ее к озерцу.
– Hilf mir!
– Я помогаю! – отозвалась она.
Вдруг вокруг ее лодыжек заблестела холодная вода. Катя попятилась еще немного, пока не зашла по колено.
Роми яростно замотала головой, однако телом по-прежнему не двигала. Сверкнув выпученными глазами, она снова зашипела:
– Катя…
А та отпустила ее волосы, и голова тетки тут же скрылась под водой. Вопли обратились в вереницу пузырей.
– Поспи немного, – негромко произнесла Катя.
* * *
Не знаю, что Катя хотела сделать с тощей женщиной, да мне было и плевать – после наступившего паралича конечностей угрозы та больше не представляла. Я повернулся к Даниэль, сцепившейся с последней из оставшихся стражниц, подхватил боевую кость и поспешил на помощь. В этот момент Даниэль удалось завалить соперницу на спину и придавить ее к земле.
Взяв кость за концы, я прижал ее к горлу уродины и навалился всем телом, раздавив ей хрящи в дыхательном горле и таким образом лишив ее воздуха. Какое-то время она корчилась, хрипела и брызгала слюной, а потом затихла.
– Уилл! – потянулась ко мне Даниэль, когда все было кончено. Мы обнялись и вместе рухнули на скалу.
Я не мог поверить, что держу ее в своих руках – невредимой, живой.
– Прости, – пробормотал я ей в волосы, обнимая еще крепче.
– Ты вернулся.
– Я бросил тебя.
– Ты вернулся.
– Черт, Даниэль! – Только сейчас я заметил ее руку.
– Да все в порядке.
Я отпустил ее и уселся.
– Золан все еще ищет меня. И он вернется. Нужно уходить. – Сквозь пелену усталости на глазах я поискал по сторонам Катю. Девочка сидела на корточках у озерца. Из воды рядом с ней торчала пара ног. Неужто она утопила собственную тетку?
– Катя?
Она посмотрела на меня и пролепетала:
– Ведь она больше не проснется, да?
– Нет.
По щекам у нее покатились слезы.
– Катя, прости. Я не хотел, чтобы все так обернулось…
– Я тоже!
Я взглянул на Даниэль, но та лишь покачала головой. Тогда я встал, подошел к Кате, поднял ее на ноги и принялся успокаивать, поглаживая по голове.
– Все будет хорошо, – тихонько сказал я ей. Девочка рыдала, содрогаясь всем телом.
– Сможешь подняться по лестнице? – спросил я у нее.
– Я… Я не знаю.
– Ты должна.
– Я уже не знаю, что мне делать.
– Просто поднимись по лестнице.
– Я так хочу, чтобы это все закончилось…
– Так ты сможешь подняться?
– Я… – Катя всхлипнула и кивнула. – Хорошо.
– На этот раз быстрее?
Уткнувшись мне в грудь, она снова кивнула.
Даниэль подобрала один из факелов, все еще продолжавший гореть, подошла к нам и двинулась прямиком в воду, явственно намереваясь проплыть обратно по подводному туннелю. Одна лишь мысль об этом привела меня в содрогание.
– Забудь, – остановил я ее. – На второй раз меня не хватит. Я просто не выживу.
– Мы должны. Здесь оставаться нельзя…
– Мы поднимемся по лестнице.
– По лестнице! – потрясенно повторила Даниэль. – Да туда же ушел Золан!
– Нет… до конца я не добрался, а Золан бросился за мной. Но лестница поднимается сквозь скалу еще выше. Возможно, она ведет к туннелям под Валь-де-Грасом. А там мы с легкостью оторвемся от Золана и будем ближе к выходу.
Даниэль нахмурилась, обдумывая предложенный план.
– А если ты ошибаешься и она никуда не ведет? – спросила она наконец.
– Я не смогу проплыть там снова, – только и ответил я.
Глава 81
Я с факелом начал подниматься первым. Следом на лестницу взобралась Катя, а потом и Даниэль. Достигнув поперечного туннеля, я был почти уверен, что там меня подкарауливает Золан с остальной сворой. Только и ждет, чтобы выскочить на меня. Однако в проходе никого не оказалось, и впервые за… даже не знаю, за какое время… Впервые у меня появилась надежда.
Мы сделаем это.
Мы спасемся.
Воодушевленный, я задвигался бодрее и даже не осознавал, что значительно оторвался от своих спутниц, пока не глянул вниз. И только и увидел, что черноту.
– Катя? – озабоченно позвал я.
– Иду! – донесся тоненький испуганный голосок, и вскоре девочка появилась в свете факела. Со своей позиции я поначалу только и увидел, что ее лоб да глаза – эти ее пленительные глаза. А затем тень, скрывавшая остальную часть лица, отступила, и меня разом охватила горечь.
Что ее ждет в мире наверху? Она-то надеется, что поселится со мной и я буду возить ее на пикники да по магазинам. Правда же заключалась в том… В чем же? Да в том, что она станет просто подарком для прессы. Яркой репризой посреди скучного цирка наших будней. Куда бы она ни пошла, всюду на нее только и будут глазеть – с жалостью или отвращением. Может, ей придется носить пластиковую ожоговую маску. Она ни за что не встретит любовь, не обзаведется семьей. И будет обречена на жизнь в одиночестве – от чего, по иронии судьбы, я ее и спасал, как сам наивно полагал.
Нет. Ложь. Никогда я не полагал, будто спасаю ее от чего-либо.
Я просто использовал ее.
Катя остановилась подо мной:
– Уилл, я ведь хорошо справляюсь?
– Да ты просто замечательно справляешься!
Еще двадцать или около того перекладин – и шахта закончилась. Вот только выход оказался прегражден решеткой. С упавшим сердцем я взялся за прутья, почти уверенный, что крышка окажется приваренной. И толкнул.
И решетка поддалась.
* * *
Волна запахов словно бы вернула меня в начальную школу – здесь пахло полиролью для дерева да средствами для чистки и дезинфекции. Обернувшись кругом, я увидел, что шахта привела меня то ли в кладовку, то ли в крохотный офис. У одной стены располагался стол – со стулом, стаканом с ручками, пачкой бумаг и лампой на гибкой ножке. Вдоль остальных стен тянулись полки, заставленные уборочным инвентарем.
Из люка показалась голова Кати, глаза ее тут же округлились от изумления. Я помог ей выбраться, а затем и Даниэль.
– О боже! – едва ли не простонала девушка, поднеся ко рту здоровую руку. – У нас получилось. О боже, боже, боже. Уилл! У нас получилось!
Я через силу кивнул. Происходящее представлялось мне таким сюрреалистическим, что меня даже охватил страх, что, произнеси я хоть слово, чары тут же развеются и я снова проснусь в катакомбах.
Я подошел к двери и повернул ручку замка с защелкой. Дверь распахнулась в длинный коридор – с вощеным полом, окрашенными стенами и флуоресцентными лампами на потолке.
Катя проскользнула мимо меня и ахнула.
– Это Париж?
– Почти, Катя, почти.
* * *
Я затушил факел о пол, да так и бросил его там, после чего мы прошли по коридору мимо нескольких запертых дверей к лестнице. Наверху глазам нашим предстал зал с рядом выставочных стендов, освещавшихся неярким светом.
– Даниэль, где мы? – спросил я.
– Наверно, в Валь-де-Грасе.
– Разве Валь-де-Грас не военный госпиталь?
– Изначально это была церковь, потом появился монастырь, который и превратили в военный госпиталь. А потом рядом построили новый госпиталь, а из старого сделали медицинский музей. Наверно, в нем-то мы и находимся. – Даниэль подошла к ближайшему стенду. – Ну да, видишь, так и есть.
Мы с Катей встали рядом с ней. За стеклом лежал примитивный протез руки, владельцу которого приходилось в зависимости от необходимости менять на нем приспособления – вилку, ложку, пинцет.
– Что это? – удивилась Катя.
– Рука, – ответил я ей.
– Рука?
– Если человек терял собственную руку, ему прикрепляли вместо нее такую. – Затем я обратился к Даниэль: – Как думаешь, где выход?
– Понятия не имею, – покачала она головой.
Мы двинулись в случайном направлении, но вдруг Катя остановилась возле другого стенда.
– Катя, у нас нет времени, – нетерпеливо поторопил ее я.
Однако девочка даже не шелохнулась. Сердце у меня так и упало, когда я понял, какие экспонаты привлекли ее внимание. Она внимательно разглядывала восковые маски, изображающие обезображенные боевыми ранениями человеческие лица, в то время как рядом демонстрировались те же лица, но уже восстановленные с помощью пластической хирургии. Катя ткнула пальчиком в одну из масок, уродства на которой до жути напоминали ее собственные.
– Что с ним случилось? – спросила она.
– Я не знаю…
Катя указала на восстановленное лицо:
– А так он выглядел раньше?
– Нет, так он выглядел после.
– После?
– Теперь делают операции… Они могут помочь…
– А меня можно сделать такой же, как вы?
– Я… Я не знаю…
Она нахмурилась.
– А что случилось со мной?
– Папа никогда тебе не рассказывал?
– Он сказал, что нос и губы у меня отвалились из-за радиации. Но если радиации нет, тогда это неправда!
– Уилл, живее! – тихонько поторопила Даниэль. Она ушла вперед метров на пять и теперь махала нам рукой.
– Давай обсудим это позже, – тут же оборвал я нашу с Катей беседу. – Сейчас нужно идти дальше. Нам здесь нельзя находиться и нужно найти помощь.
Мы миновали массу других экспозиций – шеренги цветных фаянсовых аптекарских склянок, картины, изображающие медиков за работой на полях сражений (я сразу же подумал об эдаком сериале «Чертова служба в госпитале МЭШ» образца 1814 года), масштабные макеты со старинными куклами вместо пациентов и даже реконструкцию в натуральную величину урока хирургической анатомии.
Наконец, мы прошли через огромные деревянные двери и оказались в длинном и широком коридоре. Вдоль одной стены тянулись бюсты и памятные таблички, посвященные погибшим на войне врачам, а на другой располагались арочные окна, выходящие во внутренний двор с английским садом. Впрочем, стояла ночь, и было мало что видно.
Мы преодолели половину коридора, когда двери впереди открылись и в них появился человек, с головы до пят облаченный в черное.
Глава 82
Даниэль
Увидев чужаков, военный охранник заметно вздрогнул, а затем выхватил пистолет и взял их на прицел.
– Кто такие? – рявкнул он на французском. – Что вы здесь делаете? Музей закрыт.
– На нас напали, – ответила Даниэль. – Нам нужна помощь.
Охранник приблизился. Покосившись на лицо Кати, он скривился.
– Что это с ней?
– На нее напали.
– Повернулись, все. Встали на колени. Руки на затылок.
Даниэль подчинилась. Уилл и Катя последовали ее примеру.
– Что происходит? – тихонько спросила Катя.
– Просто делай, что он велит.
За спиной послышался треск статических помех. Охранник сообщил о незаконном проникновении и запросил подмогу. Затем продолжил расспросы:
– Кто на вас напал?
– Один человек, – ответила Даниэль. – Его зовут Золан.
– Он где-то здесь?
– Не знаю. Он напал на нас в катакомбах.
– В катакомбах?
– Мы сбежали оттуда по лестнице. И она привела нас сюда.
– В музей?
– Да, в подвал. Мы искали выход.
Молчание.
– Пожалуйста, – снова заговорила тогда девушка. – Нам нужна помощь…
– Употребляли ночью алкоголь?
– Нет!
– Наркотики?
Даниэль сокрушенно покачала головой. Боже! Он наверняка принял их за компанию торчков. Впрочем, винить его в этом было трудно. Они по уши в грязи, провоняли потом и черт знает чем, ее рука превратилась в бесформенную массу, а лицо и шея Уилла заляпаны кровью… А уж Катя… Неужто он думает, что это они с ней сделали?
– Давайте я покажу вам, – выдавила Даниэль.
– Что покажешь?
– Лестницу, по которой мы сюда попали.
– Лестницу в подвале.
– Да.
Охранник молчал.
– Так что?
– Молчать!
Минуту спустя дверь, через которую они недавно вошли, распахнулась, и появились еще два военных охранника. Один обладал раздвоенным подбородком – типичной чертой сержантов-инструкторов строевой подготовки, второй был помоложе и явно бравировал своей брутальной щетиной. На обоих была черная форма, загнутые черные пилотки, черные ботинки и разгрузочные пояса из черного же броневого нейлона, заполненные всяческими приспособлениями.
Оба тут же направили пистолеты на Уилла. Заметив Катю, они даже не попытались скрыть отвращения.
– Что с ней случилось? – спросил «сержант».
– Вообще-то, со мной все в порядке, – ответила ему девочка.
Тот, однако, проигнорировал ее реплику и спросил у первого охранника за спиной Даниэль:
– Так они просто ошивались здесь?
– Говорят, на них напали в катакомбах. Они поднялись по лестнице, которая ведет сюда.
– Сюда?
– Так они утверждают.
«Сержант» присел перед Катей на корточки и спросил:
– Что с тобой случилось?
– Что вы имеете в виду?
В ответ тот прикоснулся к своему носу.
– Я не знаю, – ответила Катя.
– Не знаешь?
Она покачала головой.
Внимание «сержанта» переключилось на Уилла – в частности, на кровоточащую рану у него на шее.
– Это ты с ней сделал?
– Не понимаю, – ответил тот на английском.
Охранник удивленно приподнял брови.
– Американец?
Уилл кивнул.
«Сержант» поднялся и взглянул на Даниэль:
– А ты?
– Француженка.
– Документы есть?
– Не с собой.
– Ты, – снова обратился он к Уиллу, на этот раз на английском. – Паспорт? Разрешение на жительство?
Уилл покачал головой.
Быстро переговорив меж собой, охранники сковали Даниэль, Уиллу и Кате руки за спиной. Один из них снова заговорил по рации.
– За что? – запротестовала Даниэль. – Мы же ничего не сделали!
– Это военный объект, – объяснил «сержант», – и вы совершили незаконное проникновение.
– Нам нужен врач…
– Расслабься, мы отведем вас в госпиталь. – Он взял ее за плечо и поднял на ноги. – Но сначала покажешь, как сюда попали.
* * *
Уилл и Катя остались с двумя охранниками, в то время как Даниэль и «сержант» спустились в подвал.
Девушка кивнула в коридор.
– Это там.
– Давай показывай.
Охваченная тревогой, Даниэль медленно двинулась вперед. Внезапно ей пришло в голову, что в комнатке их будет поджидать Золан. Впрочем, она тут же отбросила беспокойство. В конце концов, теперь все по-другому, теперь они не одни во владениях безумного старика. Теперь с ними этот «сержант» – огромный мужик, да еще с пистолетом. Золану ни за что не одолеть его.
Девушка остановилась подле двери в комнатку уборщика и сказала:
– Лестница за этой дверью. Просто дыра в полу.
– Отойди в сторону.
Она подчинилась, и охранник толкнул дверь, пошарил внутри рукой и включил свет. Комнатушка оказалась пуста. Даниэль тут же расслабилась – пока не увидела, что решетка вновь опущена. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, закрывали ли они за собой выход из шахты. Она-то точно не закрывала. И вряд ли Катя. Может, тогда Уилл? Этого сказать она не могла – первые моменты после выхода из шахты она не помнила совершенно, так ее переполняла эйфория от бегства из катакомб.
– Вон там, – указала Даниэль на решетку.
«Сержант» смерил ее скептическим взглядом, но затем все-таки вошел в кладовую, где встал над шахтой и вгляделся вниз. Девушка тоже приблизилась к люку.
Чернота.
Охранник снял с ремня фонарик, включил его и направил луч меж прутьев.
И тут ужас пригвоздил Даниэль к полу.
Тремя метрами ниже на них таращилось омерзительное лицо мутанта.
– Что за хрень? – воскликнул «сержант» и направил в дыру и пистолет. – Не двигаться, нах!
Вдруг девушка ощутила позади движение, резко обернулась и увидела, как из-за двери выскочил Золан и, словно бейсбольную биту, обрушил охраннику на голову свою боевую кость. Тот начал поворачиваться как раз в тот момент, когда конец бедренной кости опустился ему на висок. Злополучный «сержант» рухнул мешком на пол. Даниэль бросилась было бежать, но Золан мгновенно притянул ее к себе и зажал рот рукой.
– Чтоб ни звука, ясно? – прошипел он девушке на ухо.
Глава 83
Я уставился в пол перед собой, отчаянно пытаясь не вырубиться. Глаза мне застилало туманом, в ушах звенело, и каждая клетка тела молила об отдыхе – начиная от ступней и заканчивая подушечками пальцев на руках. Но я не мог позволить себе отключиться. Не здесь, не на полу. Сначала мне необходимо добраться до госпиталя, чтобы пройти медицинский осмотр и удостовериться, что я не получил каких-либо черепно-мозговых травм. Последнее обстоятельство беспокоило меня гораздо больше, нежели мне хотелось бы признаться. Как-никак, меня дважды лишали сознания ударом тупым предметом, так что у меня вполне могло повыситься внутричерепное давление или начаться церебральное кровотечение – а то и последствия посерьезнее, из-за которых я мог обратиться в овощ или никогда не очнуться.
Помимо этого, мне нельзя было оставлять Катю. Последующие несколько часов обернутся для нее сущим кошмаром. Ей предстоит общение с гораздо большим количеством людей, чем она встречала за всю свою жизнь, при этом окруженной новыми и непонятными образами, звуками и запахами. Наверняка ее будут допрашивать, бросят в камеру. Возможно, она даже подвергнется словесным оскорблениям и угрозам.
И когда наш рассказ получит подтверждение – на что может потребоваться несколько дней, – что тогда? Куда ее отправят? Бросят в какую-нибудь богадельню, где и оставят на произвол судьбы? Нет, подумал я. Сейчас все-таки не средневековье. Скорее, она попадет в лечебницу для нуждающихся в уходе, или в дом для инвалидов, или как там они сейчас называются – специальные медицинские заведения для пациентов с физическими или психическими отклонениями. А там… Впрочем, все может оказаться и не так плохо, как представляется. Уж определенно получше жизни с Гансом и всей обширной семейкой, на которую в противном случае она была бы обречена. Кроме того, существуют и социальные работники, и они помогут ей приспособиться к современному миру и интегрироваться в общество.
И вообще, возможно, вся эта нарисованная мной скорбная и мрачная перспектива будущего Кати в корне ошибочна. Возможно, со временем она и вправду заживет полноценной жизнью. Мне вспомнилось выражение ее лица, когда она разглядывала восковые маски изуродованных солдат – удивление и надежда. О пластической операции для нее я еще не задумывался, но вдруг таковая вполне осуществима? Ведь за относительно короткое время медицинская технология проделала значительный путь. Уже даже проводятся операции по полной пересадке лиц. Разве нельзя будет как-то сделать ей искусственные губы и нос? А финансовые траты? Что ж, быть может, в неминуемой шумихе прессы обнаружится и положительный момент. Несомненно, когда люди узнают, через что пришлось пройти Кате, пожертвования польются рекой. Возможно, пластические хирурги даже предложат выполнить операцию безвозмездно – в случае успеха общественный резонанс окажется для их репутации просто бесценным.
Конечно же, все это были лишь предположения, но одно я знал точно: Катю я не брошу. Стану ей братом. Буду помогать ей с каждым шагом на пути…
С другой стороны двери кто-то принялся насвистывать грустную незатейливую мелодию.
Один из охранников отозвался:
– Qui est là?[95]95
Кто там? (фр.)
[Закрыть]
– Je m’appelle Monsier Lenoir, – послышалось в ответ. – Je suis le portier[96]96
Меня зовут месье Ленуар. Я уборщик (фр.).
[Закрыть].
– Le portier? – Охранники переглянулись.
Через секунду дверь отворилась, и на пороге возник старик в неряшливой спецовке, толкающий перед собой желтое ведро на колесиках за торчащую из него швабру.
Золан!!!
– Это он! – вскричал я. – Это он напал на нас!
Ближайший ко мне охранник велел мне заткнуться. Тем не менее оба положили руку на кобуру.
– Это он! – повторил я, выпучив на них глаза. – Катя, скажи им! Скажи, кто это такой!
– C’est mon père[97]97
Это мой отец (фр.).
[Закрыть], – произнесла она тихонько.
Ее заявление охранников озадачило.
– Votre père?[98]98
Твой отец? (фр.)
[Закрыть] – переспросил один из них.
Девочка кивнула.
Они подошли к Золану, что-то спросили и, судя по интонации, отдали какой-то приказ. Тот ответил и поднял руки.
– Не слушайте его! – закричал я. – Он все врет, что бы ни говорил!
Один из охранников вновь проорал, чтобы я заткнулся, в то время как другой продолжал допрашивать Золана. Что у того на уме, я не знал, но в любом случае понял, что вести себя и дальше как буйнопомешанный не стоит – это делу не поможет.
– Катя, – тихо произнес я. – Надо удирать.
– Удирать? Куда?
Я кивнул в противоположную сторону той, где стояли Золан и охранники.
– Что происходит?
– Просто беги. И не оглядывайся. Поняла?
Она кивнула.
Поднявшись с колен, я сел на корточки. Катя сделала то же самое.
– Hé! – крикнул охранник. – Arrêtez![99]99
Эй! Стоять! (фр.)
[Закрыть]
Он двинулся к нам. Другой, поколебавшись, последовал за ним.
И тут Золан достал из-под рубашки пистолет.
– Берегитесь!
Мое предостережение потонуло в последовавшем выстреле, эхом прокатившемся по всему коридору.
– Бежим! – крикнул я Кате. Мы развернулись и бросились наутек.
Раздался второй выстрел. Закричал охранник. Третий выстрел – и крик оборвался.
Мы с Катей пролетели через деревянные двери и помчались дальше.
* * *
Даниэль с кляпом из вонючей тряпки во рту и по-прежнему скованными за спиной руками сидела в углу комнатушки. Возле двери сгрудились четыре зомбака, остальные продолжали выбираться из дыры.
Она почти жалела, что Золан не убил ее вместе с «сержантом». И тот факт, что он оставил ее в живых, означал, что у безумного старика на нее другие планы. Догадаться о которых было вовсе несложно. Он оттащит ее обратно в свое логово в катакомбах, вот только на этот раз обойдется без всякого притворства. Посадит на цепь и будет насиловать. Она станет его дежурной дыркой. Девушку захлестнуло безграничным отчаянием и обреченностью. Нет, только не туда. Только не это.
Ей только и оставалось надеяться на двух других охранников или Уилла. Возможно, они остановят Золана, вот только в его распоряжении теперь пистолет «сержанта» – и элемент неожиданности. Даниэль не знала, что затеял старик, однако он переоделся в спецовку уборщика, что висела за дверью, и ушел со шваброй и желтым ведром.
Неужто он и вправду считает, что своим маскарадом проведет Уилла и Катю? Или же попросту не принимает их в расчет? Только и хочет, что подобраться поближе к охранникам и пристрелить их?
Из дыры выбрался последний зомбак – всего их набралось семь. Они беспокойно сбились в кучку, несомненно, ощущая себя не в своей тарелке в незнакомой обстановке. Воняло от них столь ужасно, что у Даниэль заслезились глаза.
Затем один из зомбаков – выбравшийся из шахты первым, которого Золан называл Йоргом – постучал своей боевой костью по двери. Прислушался, затем подергал ручку. А потом принялся дергать ее со все возрастающим остервенением, пока в итоге не отскочила кнопка блокировки замка. Зомбак отпрянул, перепугав остальных. Кто-то из них заскулил, кто-то принялся дико озираться по сторонам, однако в основном уроды продолжали вести себя тихо.
Йорг снова взялся за ручку, и тут дверь отворилась. Довольно хрюкнув, зомбак сунул морду в щель и, судя по звукам, принюхался. Замер, снова принюхался и опять замер. Наконец, приоткрыл дверь шире и сощурился на свет. Затем Йорг взглянул на Даниэль. В глазах его явно отражалась работа мысли.
Очевидно, в результате таковой любопытство взяло верх над послушанием Золану, потому что зомбак вышел из комнаты.
Остальная свора принялась тявкать, скулить и толкаться в замешательстве или же в страхе – а может, обуреваемая обоими чувствами. Затем один зомбак набрался смелости и вышел вслед за Йоргом. А потом еще один, и еще – пока в итоге Даниэль не осталась одна.
Она быстро подобралась к погибшему солдату и в кармашке между кобурой и дубинкой на его разгрузочном поясе отыскала ключ от наручников. Сунула его в замочную скважину и принялась вертеть им, пока один наручник не открылся, после чего подняла руки к лицу и отперла второй. А затем вырвала изо рта кляп, с наслаждением втянула воздух и – тут грянул выстрел.
* * *
Мы с Катей рванули назад в музей, но спрятаться там было негде. И бежать оттуда было некуда. Сзади хлопнула дверь – Золан преследовал нас по пятам. Мы свернули за угол и после еще нескольких поворотов оказались в церкви, о которой ранее упоминала Даниэль. Над нефом вздымались потолок с лепниной и расписанный фреской купол, а над алтарем и рождественским вертепом высился огромный балдахин на характерных витых колоннах.
– Туда! – выдохнул я, указывая через левый проход на пару гигантских дверей.
Звучно топая по мраморному полу, мы устремились к ним.
* * *
Какое-то мгновение Золан опасался, что Уилл и Катя улизнут в парк в восточной части музея и оттуда доберутся до военного госпиталя, но вместо этого они помчались в примыкающую церковь, главный вход в которую ночью, несомненно, будет закрыт.
Тогда он перешел с бега на быстрый шаг, не опуская, однако, добытый пистолет «Зиг Про», и принялся убеждать себя, что все-таки расхлебает эту кашу. Через считаные минуты вернется в катакомбы с Уиллом, Даниэль и Катей – и до кучи с мертвым охранником, что сейчас лежит в кладовке. Следователи найдут двух застреленных им других охранников, и на этом все. Подозрение падет на их исчезнувшего коллегу, но больше накопать им ничего не удастся, и дело перейдет в разряд «глухарей».
А уж благополучно вернувшись в подземелье, Золан больше не повторит прежних ошибок. Немедленно прикончит Уилла, а потом Даниэль – перед этим, естественно, позабавившись с ней как следует. А затем завершит то, что нужно было сделать уже давным-давно. Перебьет всех остальных – Йорга, Карла, Одо… и Катю. Это разобьет ему сердце, однако настало время положить конец затянувшемуся безумию, в котором он принимал столь деятельное участие.
* * *
Увы, двери церкви оказались заперты, и нам с Катей только и оставалось, что вернуться в неф – где нас уже поджидал Золан. Он тут же взял меня на прицел.
Я застыл. И под стук адреналина в ушах стоял и ждал, когда старик нажмет на спусковой крючок.
– Папа! – вскричала Катя, закрывая меня собой. – Не убивай его! Он мой друг!
– Друг? – фыркнул Золан. – Да он всего лишь использовал тебя для побега.
– Он рассказал мне правду о Париже! Которую ты всю жизнь скрывал от меня!
– Только ради твоего же блага, мышонок. Этот мир не для тебя.
Катя прикоснулась к своему лицу.
– Это ты со мной сделал?
– Нет, конечно же нет. – Старик сокрушенно покачал головой, искренне задетый вопросом. – Конечно же нет.
– Тогда кто?
– Твой дедушка. Он был совсем чокнутым. И он сотворил это со всеми твоими дядями и тетями. А я появился слишком поздно, чтобы спасти тебя, но я делал для тебя все, что только мог. Я вырастил тебя, как собственную дочь.
– «Как»? Значит, я не твоя дочь?
– Катя, сейчас не время и не место обсуждать это, – резко бросил Золан. – Итак, если ты хочешь, чтобы Уилл остался в живых, делай как я скажу. Поняла?
Девочка вопросительно взглянула на меня.
– Придется слушаться его, – отозвался я.
– Мудрое решение, Уилл. – Старик помахал пистолетом. – Так, оба вперед и шагаем вон туда.
Он повел нас обратно в музей. Я лихорадочно соображал, что же у него на уме. Мои предположения свелись к следующему: либо он снова отведет нас в катакомбы, где прикончит меня, либо отведет к мертвым охранникам и прикончит меня возле них. Естественно, ни один из вариантов меня не устраивал – но что я мог поделать? Одно лишнее движение с моей стороны, и он не колеблясь всадит мне в спину пулю – в этом у меня сомнений не возникало. Я произнес:
– Это тебе с рук не сойдет!
– Что не сойдет?
– Убийство двух охранников.
– Трех!
Я сглотнул ком. Моей последней надеждой как раз и оставалось, что третий охранник и Даниэль все еще живы. Впрочем, не такой уж и сильной: будь они живы, услышали бы выстрелы и уже вернулись.
– И Даниэль? – Мне нужно было знать точно, что с ней случилось.
– Топай давай.
– Она мертва?
Золан так и не ответил.
Катя оглянулась через плечо:
– Папа, мы возвращаемся домой?
– Именно, любовь моя.
– Но я еще не видела Парижа!
– Я тебе его еще покажу.
– Когда?
– Скоро.
– Обещаешь?
– Провалиться мне на этом месте!
Катю ответ как будто удовлетворил, и я подумал, что сейчас она, должно быть, улыбается. Ее невинность, ее слепая вера и великодушие были просто непостижимы.
Внезапно метрах в десяти впереди кто-то метнулся из тени. В тусклом свете мне не удалось различить, кто это такой.
Золан тут же вскрикнул и выстрелил. Стекло одного из выставочных стендов разлетелось осколками.
Даже не раздумывая, действуя исключительно на инстинкте, я резко развернулся и, пригнувшись, чтобы по возможности уменьшить площадь мишени, бросился на старика.
Он выстрелил в меня. Я ощутил, как пуля просвистела мимо левой руки. Мгновением позже я врезался плечом Золану в живот, и вместе мы рухнули на пол. Я извернулся, попытавшись вцепиться зубами ему в лицо. Он вдарил рукояткой пистолета мне по голове.
Как в тумане я соскользнул на пол.
