Текст книги "Катакомбы Парижа"
Автор книги: Джереми Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Вот только он никак не мог угомониться. Одна бестактность следовала за другой. Теперь вот предложил попробовать себя в жонглировании – только для того, чтобы затем продемонстрировать остальным, какой он в этом удалец. Паскаль напоминал мне одного журналиста в «Бруклин игл», вечно вылавливавшего меня на кухоньке, пока я готовил себе кофе. Такой зануда-всезнайка, достававший всякой ерундой вроде: «А ты знаешь, как Фалес Милетский измерил высоту пирамид?» После какого-нибудь идиотского ответа или же капитуляции перед задачей он эдак небрежно, словно непризнанный гений, сообщал, что Фалес измерил полуденную тень пирамиды. В общем, являл собой чистейшей воды пустышку и выпендрёжника, и таковым был и Паскаль – или Шахматист, – только более коварным.
Паскаль пустил факелы в обратном направлении, закручивая ведущий над двумя другими. Он жонглировал около минуты, все увеличивая скорость, порой исполняя всякие трюки – например, балансировал одним факелом на подбородке, размахивая при этом двумя другими. Напоследок подбросил все три так высоко, что они едва не ударились о потолок в трех с половиной метрах, развернулся на сто восемьдесят градусов, по очереди поймал факелы и поклонился – и все одним плавным движением.
– Très bien! – зааплодировала Даниэль. – C’est épatant![44]44
Замечательно! Просто здорово! (фр.)
[Закрыть] – Она положила мне руку на колено. – Невероятно, Уилл, правда?
– Пожалуй, ему стоит устроиться в цирк…
Меня оборвал далекий крик.
Глава 15
Мы замерли. Только и слышно было, что хлопанье языков пламени факелов Паскаля.
– Затуши, – тихонько сказал я ему.
Он послушался. Мне показалось, что откуда-то издалека доносится какое-то скандирование.
– Кто это? – скривился Роб.
– Да наверняка другие катафилы, – ответила Даниэль. – Просто маются дурью.
– Они приближаются.
– Ага, – согласился я. Выкрики действительно становились громче.
– Ребята, да это ерунда, – отмахнулась девушка. – Мы постоянно встречаем других катафилов. Нечего беспокоиться… – Вдруг она нахмурилась.
– Что? – насторожился я.
– Как будто кричат на немецком.
Она права, тут же понял я.
– «Зиг хайль» орут, что ли?
Даниэль и Паскаль принялись что-то обсуждать, теперь явно воспринимая ситуацию со всей серьезностью.
– Нацики? Да ладно! – ворчал канадец.
– Кем бы они там ни были, скоро они будут здесь!
– Что, могут возникнуть сложности? – перебил я Даниэль.
– Смотря кто они такие, – пожала плечами девушка, однако на лице ее отражалось беспокойство. – Паскаль думает, что это может оказаться Ле Дябль Па.
– Кто-кто?
– Нарисованный Дьявол, – перевела она. – О нем ходит столько всяких баек… Но я всегда считала, что это только байки.
– И прежде вы с ним не сталкивались?
– Нет, ни разу. Тебе чертовски не повезло, Уилл.
Паскаль уже засовывал факелы в рюкзак.
– Живее, – бросила Даниэль. – Надо уходить.
– И куда? – спросил я. – Они появятся в любую секунду.
Паскаль запихал сложенную карту себе за пояс в штаны. Потом передал девушке зажигалку, и она тоже засунула ее себе в трусы. Времени спрашивать у них, какого черта они творят, уже не было, поскольку секунду спустя в зал строем вошли три человека, скандируя по-немецки и вскидывая в такт руки в нацистском приветствии.
Глава 16
Даниэль
Три типа остановились по стойке «вольно, по-парадному»: подбородок вздернут, грудь колесом, ноги врозь, руки за спиной. Все они были возрастом где-то за сорок, в почти идентичном облачении – кожаные сапоги, фуражка, брюки и китель – и полностью черном, за исключением нарукавной повязки со свастикой да нашитых на воротник белых рунических знаков. И все трое держали фонарики-дубинки.
Паскаль был прав, подумала Даниэль. Это они – Нарисованный Дьявол со своими прихвостнями. Точно они. Ну кто еще напялит на себя эсэсовскую форму?
При мысли о том, что у них на уме, девушку охватил ужас. А эти типы определенно что-то затеяли, поскольку их встреча отнюдь была не случайной. Войдя в зал, троица совершенно не выказала удивления при виде ее, Уилла и остальных. А значит, они знали о посетителях галереи и именно к ним и явились.
Паскаль, не сомневалась девушка, лишнего не сморозит и глупостей не отколет. Уж он-то знает, насколько опасны эти ублюдки. А вот в Робе и Уилле она так уверена не была. Роб-то вообще по натуре задира. Когда ее зять и Дэв еще только начали встречаться, для него ввязаться в пьяную потасовку в баре было раз плюнуть. Бесстрашия у него, что у хорька. Запросто мог выступить против мужика вдвое здоровее себя, особо не заморачиваясь насчет повода для драки. Однако обязанности мужа и отца как будто несколько остепенили его. Даниэль даже не могла припомнить, когда в последний раз он выходил из себя. И мысленно взмолилась, чтобы Роб держал себя в руках и на этот раз.
А Уилл?
Вот шут его знает. Раньше парень всегда вел себя спокойно и учтиво. Потому-то Даниэль была так поражена, когда на железнодорожных путях Уилл яростно схлестнулся с тем перекачанным жлобом. Он ругался, наносил удары и вел себя так люто – да, иначе и не скажешь, люто, – что она даже немного его испугалась.
Даниэль взглянула на американца, пытаясь перехватить его взгляд, но все внимание того было сосредоточено на Нарисованном Дьяволе.
А он улыбался!
* * *
Рассматривая выстроившихся перед нами трех мужиков в нацистской форме, я вдруг вспомнил свое посвящение в студенческое братство Пи Каппа Альфа в Нью-Йоркском университете. Всем неофитам, среди которых находился и я, завязали глаза и отвели в гостиничный актовый зал. Сняв повязки, мы обнаружили себя в окружении свечей и облаченных в мантии членов братства и нескольких выпускников, что-то распевающих. Я более-менее держал себя в руках до той поры, пока не настал черед преклонить колени перед главой братства, принявшимся зачитывать секретную присягу из пухлого фолианта в тисненой обложке. Тогда-то я и начал хихикать. Ей-богу, не смог больше сдерживаться. Просто парень этот был моим хорошим приятелем, и я постоянно зависал с ним при обстоятельствах гораздо более заурядных. Так что воспринимал я его в подобном наряде да еще декламирующим латынь, в которой он, как я знал, ни бельмеса не смыслил, исключительно как прикол.
В общем, то был один из тех случаев, когда ритуал, задуманный как весьма и весьма серьезный, вдруг оборачивается сущей нелепицей.
Как и сейчас.
Ну в самом деле: вот эти три старых хрыча, эти продукты ущербного генофонда, расхаживают по катакомбам и пытаются напугать безобидных катафилов?
Да пошли они на хрен!
Тот, что стоял посередине, отличался птичьими чертами лица и смахивал на актера Эда Харриса. Он остановил взгляд своих голубых глаз на мне и прищурился. Затем гавкнул вроде как приказ.
– Я не понимаю немецкого, – отозвался я.
– А! – Он удивленно приподнял свои выщипанные брови. – Американец, да?
Пускай он и вырядился нацистским воякой, Французский акцент при нем так и остался.
– Что, парни, на карнавал собрались?
– Уилл, – предостерегающе бросила Даниэль.
Я удивленно взглянул на нее, не понимая ее беспокойства. Ведь нас четверо, а мудилы вроде этих только лают и никогда не кусают. Лично мне представлялось крайне сомнительным, что они начнут бузить, не имея за собой явного численного превосходства.
– Я задал тебе вопрос, – процедил «Эд Харрис».
– Ну да, я американец. А он – канадец. А эти двое – французы.
– Мне нравится Америка, – заявил нацик, сверкнув белоснежной улыбкой. – Особенно ваши фильмы. Бэтмен – классный чувак!
Его дружкам, однако, стоило заняться чем-то более деятельным, нежели близоруко таращиться перед собой. У одного от левого уголка рта тянулся багровый рубец – такой неровный, словно проеденный червем след в дереве, – на лице другого застыла унылая гримаса.
– Nous partons…[45]45
Мы уходим (фр.).
[Закрыть] – начала Даниэль.
– Заткни пасть, шлюха, – рявкнул «Эд Харрис». – Я не с тобой разговариваю.
Я так и захлопал глазами, от удивления лишившись дара речи.
– Эй, ты, говно ходячее, – взвился Роб. – Она моя свояченица. Следи за базаром!
– Ты мне угрожаешь? – невозмутимо осведомился нацик.
– Уж не сомневайся!
– Ты ведь не знаешь, кто я такой, верно?
– Клоун ты, вот кто ты, – вставил я.
– Уилл, прекрати, – тронула меня за руку Даниэль.
– А вот ты, кажется, знаешь, кто я такой, а, chérie?[46]46
Милочка (фр.).
[Закрыть] – тут же обратился к ней «Харрис».
Девушка кивнула.
– Ле Дябль Па.
– Merci, mon amour[47]47
Спасибо, моя любовь (фр.).
[Закрыть]. – Он злобно глянул на Роба, затем на меня. – Думаю, будь вам обоим известно, что знает ваша подружка, вы проявили бы больше уважения. Должен предупредить вас, messieurs[48]48
Господа (фр.).
[Закрыть], что мне очень не по душе, когда прикрываются невежеством.
Я повернулся к типу спиной. Даже в тусклом свете свечей Даниэль и Паскаль казались бледными. На губах Роба вновь играла маниакальная ухмылка, чему сейчас я только и обрадовался.
– Мы теряем время, – сказал я товарищам.
Вдруг глаза Даниэль и Паскаля испуганно округлились. Ухмылку с лица канадца как рукой сняло.
Нахмурившись, я повернулся назад к Нарисованному Дьяволу. Тот держал в руке черный пистолет, направив ствол прямо на меня.
Глава 17
Паскаль
Паскаль слышал стук крови у себя в висках, как будто с жесточайшего похмелья, и еще ощущал необычайную легкость в теле, словно в невесомости. Он бы уже ломанулся, ноги сами рвались задать стрекача, вот только Нарисованный Дьявол и его подручные стояли как раз между ним и выходом. Взгляд француза заметался по залу. Больше бежать было некуда. Они оказались в ловушке.
Прежде Паскалю не доводилось лицезреть пушку столь близко, и теперь вид оружия наполнял его муторным ужасом. Одно неверное движение с его стороны, спазм пальца со стороны Нарисованного Дьявола – этого достаточно, чтобы он повалился на пол, заливая кровью песок.
Ну хоть пистолет нацелен не на него. Парализованный липким страхом Паскаль с трудом сглотнул и облизал пересохшие губы.
А вдруг Уиллу стукнет в голову напасть на Нарисованного Дьявола, с надеждой подумал он. Американец ведь самый здоровый из них. Так что ему и пытаться.
Наверняка при этом он схлопочет пулю, зато у остальных появится шанс удрать.
Глава 18
– Эй-эй, чувак, – громко произнес я, поднимая руки. – Ты что творишь? – Хоть прямо передо мной и стоял чокнутый с пушкой, меня всё же удивило, что ощущаю я вовсе не страх, но хладнокровную настороженность.
– Внимание на меня, – процедил «Эд Харрис».
– Хорошо-хорошо, ты завладел нашим вниманием. Можно обойтись и без пушек.
– Кто я? – злобно рявкнул тип. В его голубых глазах застыл лед, зубы стиснуты так, что даже начала подергиваться правая щека. Он был весь как туго сжатая пружина, и абсолютно все в нем буквально подсказывало ответ: «Невменяемый!»
Как же я не заметил этого сразу, поразился я про себя. Меня отвлекла эта идиотская форма да самоуверенность, что численное преимущество на нашей стороне.
– Нарисованный Дьявол, – произнес я вслух.
– Тогда обращайся ко мне как подобает!
Я прочистил горло:
– Можно обойтись без пушек… Нарисованный Дьявол.
– Что вы здесь делаете? Отвечай!
– В катакомбах-то? – Теперь я старался говорить спокойно. Мне вовсе не хотелось, чтобы он воспринял сказанное мною как оскорбление или сарказм. Кто его знает, что заставит дернуться палец этого шизика на спусковом крючке. Шастать по подземелью в нацистском наряде да размахивать пистолетом – да по дяде точно плачет психушка. Я смиренно продолжил: – Просто я никогда здесь не был, и мои друзья решили устроить мне экскурсию. Мы просто исследуем.
– Обращайся ко мне как следует!
– Нарисованный Дьявол, – живо отозвался я, на всякий случай подняв руки повыше. – Мы исследуем, Нарисованный Дьявол.
Потенциальный пациент психбольницы сердито выдохнул и отер рот рукой с фонарем. Затем перевел взгляд на Даниэль:
– Это правда, mon amour?
– Oui, Diablo Peint[49]49
Да, Нарисованный Дьявол (фр.).
[Закрыть].
– Ты, – переметнулся он к Паскалю, – как часто здесь бываешь?
– Des fois, Diablo Peint[50]50
Время от времени, Нарисованный Дьявол (фр.).
[Закрыть].
– Тоже обо мне наслышан?
– Oui, Diablo Peint.
– Тогда ты должен знать, как я ненавижу «равиоли» вроде вас. Вы – свиньи! Вы оскверняете это место. Мой дом! – Физиономия психа исказилась от злобы, глаза исступленно вращались. – Тебе понравится, если тупые уродские свиньи завалятся к тебе домой, засрут пол, изрисуют стены, а? Он прицелился Паскалю в голову. – Отвечай!
На лице француза только и читалась, что жалостливая мольба. Он открыл рот, однако упорно молчал. Либо лишился дара речи, либо просто не понял изрыганий Дьявола.
Я решил вмешаться:
– Нам бы это не понравилось, Нарисованный Дьявол.
Пистолет снова метнулся в мою сторону.
– Еще бы, не понравилось. Вы вызвали бы полицию, и они бы арестовали свиней. – Псих опять отер рот. – А вы знаете, как полиция поступает со свиньями, которых здесь вылавливает?
– Штрафует их, – тихо ответила Даниэль.
– Именно, mon amour, штрафует. Но катакомбы очень большие, так что полиция не может поймать каждую свинью. Поэтому-то я и помогаю им – помогаю им помогать мне! Я штрафую каждого встречного «равиоли» за его преступление.
– Так ты хочешь денег, Нарисованный Дьявол? – вмешался Роб. – У нас есть наличные.
– Я не хочу денег, – нахмурился псих. – Мне не нужны деньги! Но я возьму кое-что другое. Ваши батарейки. Все – и немедленно! – Он взмахнул пушкой. – Не заставляйте меня ждать!
– Но тогда мы ничего не увидим, – возмутился я. Затем запоздало добавил: – Нарисованный Дьявол.
Он снова осклабился этой своей белоснежной ухмылкой.
– Вот именно.
Неохотно – но что еще оставалось делать под дулом пистолета? – мы взяли наши каски с известняковой скамьи и извлекли из них батарейки. Червивый, как я прозвал про себя типа со шрамом, забрал их у нас и распихал себе по карманам.
– А теперь ваши сумки, – заявил Дьявол. – Вываливайте все из сумок.
Чертыхнувшись себе под нос – я-то надеялся, что он прощёлкает наши запасы, – я расстегнул основное отделение рюкзака и перевернул его перед собой. Червивый изъял мои новехонькие «Энерджайзер», затем подошел к Даниэль, Робу и, наконец, Паскалю.
На протяжении процедуры конфискации Дьявол не переставал лыбиться, явственно наслаждаясь происходящим.
– Ну? Где же они? Зажигалки тоже гоните!
На пару мгновений я задумался, а не сказать ли мудиле, что их у нас нет. Но как же тогда мы зажгли эти чертовы свечки? Я покосился на остальных и вдруг вспомнил, как Паскаль запихал карту себе в брюки… а Даниэль так же поступила с зажигалкой. Получается, слухи о выходках Нарисованного Дьявола до них уже доходили.
«По крайней мере, у нас останется одна зажигалка, чтобы найти дорогу обратно».
Я достал из кармана желтую «бик» и сунул ее Червивому.
– Еще у кого? – спросил Дьявол.
– Только у меня, – ответил я.
Шизик требовательно мотнул головой Червивому, и тот по очереди обыскал нас. Обернувшись к главарю, он пожал плечами – мол, все чисто.
Дьявол удовлетворенно кивнул и уставился на Даниэль. Она сразу же занервничала, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на него.
– Посмотри на меня, – потребовал он.
Девушка неохотно подчинилась.
– Ты просто восхитительна, chérie. Стыдно прятать такую красоту. Раздевайся!
– Ах ты, старый пидор! – рявкнул Роб, сжав кулаки. На руках и шее у него вздулись вены.
Я напрягся еще больше и прикинул свои шансы на успешную попытку обезоружить Дьявола. И тут же отказался от затеи. Слишком рискованно. Нас разделяло метра три, и он запросто мог всадить в меня пулю еще на полпути до него.
– Ну, давайте же, – фыркнул ублюдок, водя пушкой между мной и Робом. – Прошу вас. Кто-нибудь. Жду не дождусь!
– Всё нормально, – отрешенно произнесла Даниэль, ни к кому в частности не обращаясь. Она неспешно вытащила ноги из ботфорт, отшвыривая их в сторону, затем стянула футболку, оставшись в лифчике в цветочек. Бросила футболку на пол, расстегнула джинсы и приспустила их до бедер.
Встретившись взглядом с Робом над ее головой, я прочел в его глазах: «Обоих нас он подстрелить не сможет». Возможно, предположение было слишком самонадеянным, однако выброс адреналина основательно меня завел, и я просто не мог стоять и ничего не делать. Я стиснул зубы и едва заметно кивнул.
– А это что еще такое? – вдруг воскликнул Дьявол. Черт, он заметил спрятанную зажигалку, теперь четко очерченную под тонкой тканью трусиков Даниэль. – А ну-ка… – И тут он резко склонил голову набок, как это делают психи, прислушиваясь к голосам в своей больной голове. Однако спустя мгновения я тоже услышал звуки.
Откуда-то доносилась музыка.
Глава 19
Гремел техно-поп, и уже совсем недалеко. Такая вот штука творится в катакомбах со звуком – здесь он практически не распространяется. И потому о присутствии посторонних только и узнаешь, когда они уже совсем рядом, как это и случилось при появлении Нарисованного Дьявола с компашкой.
Я бросил взгляд на Роба, растерявшись, стоит ли нам нападать или же подождать дальнейшего развития событий.
Дьявол, однако, начал действовать первым. Он выстрелил в песчаный пол.
Последовал оглушительный грохот. Я инстинктивно бросился в сторону, ожидая следующего выстрела, на этот раз сопровождаемого обжигающей болью.
Такового не последовало, лишь в паре метров от меня полыхал яркий красный огонь. От него поднимались клубы дыма, быстро наполняя пещеру.
«Сигнальный огонь! – осенило меня. – Так у него просто сраная ракетница!»
Наполовину ослепленный после сумерек, я наугад бросился подальше от шипящего раскаленного заряда.
– Куда он делся? – раздался совсем близко крик Роба.
– Не знаю! – отозвался я. Огонь источал сильнейший жар, в воздухе стояла едкая вонь серы и смолы.
Рядом с одеждой в руках появилась Даниэль:
– Уилл, сюда!
Пригнувшись, я двинулся за ней, и мы оказались в соседнем зале. Тут же сзади на нас налетели Роб и Паскаль, едва не сбив меня с ног.
– Где он? – продолжал заходиться Роб, неистово озираясь по сторонам.
– Ушел, – ответил я. Перед глазами у меня по-прежнему плясали круги света.
– Вот гнида!
Меж тем уже различалось даже дребезжание динамика от громкой музыки. Метрах в шести от нас тьму разрезали лучи фонарей, которые в конце концов сошлись на нашей группке.
– Qui est-ce?[51]51
Кто это? (фр.)
[Закрыть] – крикнул Паскаль, щурясь и прикрывая глаза рукой от яркого света.
Донесшийся в ответ голос оказался не из тех, что мне хотелось бы услышать.
* * *
К нам медленно приблизились Дредастый и два его кореша. На мясистой шее здоровяка на шнурке болтался телефон. Он ткнул пальцем в экран устройства, и музыка наконец-то умолкла.
Судя по всему, вражда между нами была забыта – по крайней мере, временно, – поскольку троицу только и интересовало, что тут за переполох. Паскаль принялся удовлетворять их любопытство, тараторя на французском и весьма образно размахивая руками. Несколько раз я разобрал в его повествовании «Le Diable Peint». Дайверы жадно ловили каждое слово, то и дело прерывая рассказ вопросами или недоверчивыми возгласами. Напоследок Паскаль хлопнул в ладони и жестом изобразил исчезновение – очевидно, живописуя бегство Дьявола.
Дредастый поглядел на Даниэль. Она уже оделась и теперь натягивала ботфорты.
– Tu va bien?[52]52
Ты в порядке? (фр.)
[Закрыть] – осведомился качок.
– Ça va[53]53
Все нормально (фр.).
[Закрыть], – кивнула девушка.
Тогда он повернулся ко мне:
– Знаешь что? Думаю, после этого ты больше не touriste. – Дредастый растянул свой рот до ушей, явственно гордясь своим великодушием. – И еще. Я разбил тебе рожу, и теперь мне неловко. За это с меня подарок.
Я с подозрением нахмурился.
– Что? Не хочешь подарка?
– Смотря что за подарок.
– Батарейки! – возвестил здоровяк и добродушно шмякнул меня по плечу своей лапищей. У нас куча запасных, а у вас-то нет их совсем!
* * *
После бурных обсуждений и сравнения карт Паскаль и мой новый друг Дредастый установили, что оба отряда движутся в одном и том же направлении, и потому пока нам следует держаться вместе. Так объяснила Даниэль, моя личная переводчица.
Пока мы собирали рюкзаки и вставляли подаренные батарейки в фонарики, она поведала, что неподалеку находится пещера с нормандским замком – с настоящими горгульями! – и еще несколько других: полностью заваленная искусственными цветами, изрисованная портретами разнообразных киногероев и даже библиотека – небольшая ниша с книгами, – функционирующая исключительно на доверии.
– Мне так хотелось показать тебе все это, Уилл, – закончила Даниэль. – Вот только идея уже не представляется такой замечательной, раз поблизости ошивается сам-знаешь-кто.
– Лорд Волан-де-Морт?[54]54
Злой волшебник из саги о Гарри Поттере, чье имя избегают произносить.
[Закрыть]
– Не валяй дурака… Волан-де-Морт – англичанин, а не француз.
– Лично я не думаю, что нам стоит беспокоиться насчет Нарисованного Дьявола, – отозвался я. – Ему удалось ограбить нас только потому, что он застал нас врасплох. Больше этот номер у него не пройдет.
– Ты ведь не знаешь этого наверняка. Мы уязвили его самолюбие. Ему пришлось удирать. И, возможно, он захочет как-то отомстить.
Я не стал с ней спорить – мне было совершенно без разницы, посетим мы упомянутые пещеры или же нет. По завершении сборов мы вместе с дайверами дошли до одного из выходов с Пляжа, оказавшегося всего лишь узкой щелью между потолком и круто поднимающимся полом.
Вообще-то, клаустрофобии я не подвержен, однако при виде бреши у меня засосало под ложечкой.
– И нам придется здесь пролезать? – на всякий случай уточнил я.
– Мы называем эту щель «chatière» – «кошачий лаз», – сообщила Даниэль.
Название показалось мне более чем уместным, поскольку на вид здесь могли пробраться разве что одомашненные представители семейства кошачьих.
Дайверы пошли первыми. Ранее, кстати, они представились своими катакомбными кличками: мужика звали Зеро, костлявого паренька – Шев (Даниэль пояснила, что имя означает «козел»), а Дредастого – Ситерн («танк»). Касательно последнего я все же предпочел прозвище, что мысленно дал ему ранее сам, и про себя так и продолжал его называть.
Дредастый поднялся по склону к потолку, сунул сдвоенный баллон и ремни в дыру, а затем заполз и сам. За ним последовал Зеро, а потом и Козел.
– На самом деле, не так страшно, как кажется, – заверила меня Даниэль, пока мы восходили к лазу. – Сначала просовываешь руки, а потом вихляешь бедрами, чтобы ползти. – Для наглядности она покачала задницей. – Просто двигай за мной.
Наверху девушка без колебаний скользнула в щель. С ее-то стройной фигуркой у нее по бокам оставалось достаточно пространства для маневров. Я заглянул в дыру, но только и различил, что мелькавшие из стороны в сторону подошвы ее ботфорт.
– Давай, пошел, тряпка! – завопил снизу Роб.
– Ага, ага, – буркнул я, залез по плечи в дыру, но вдруг решил, а ну его к черту, и по-крабьи развернулся ногами вперед.
– Нет-нет-нет, – зашелся Паскаль. – Так нельзя!
Я поспешно протиснулся в узкую щель. От выгоревшего адреналина у меня трещала башка, и мне было совершенно не до поучений француза.
Стены и потолок наглухо сомкнулись вокруг меня, я упер пятки в пол лаза и подтащил тело вперед, волоча за собой рюкзак. Через минуту подобных упражнений, стоивших мне немалых сил, я остановился и задумался, не вернуться ли назад и не начать ли сначала, головой вперед, по-пластунски. Однако следом за мной уже забрался Роб, так что путь назад оказался заблокирован. Он захихикал в своей обычной манере, будто воспринимал перемещение по «кошачьему лазу» легкой прогулкой, и подогнал меня:
– Давай шевелись, ты, гном-переросток!
– На спине я не могу быстро двигаться.
– Так какого хрена ты не послушал Паскаля? Башкой вперед! Это ж, бля, тебе не водная горка.
Я продолжил подтягивать себя ногами, однако легче не становилось. Пролаз как будто даже сужался, ограничивая меня в маневренности.
Вдруг ступни мои уперлись в камень. Тупик?! Я принялся ощупывать ногами и обнаружил, что шахта забирает вправо.
Облегчение, увы, долго не продлилось, поскольку лежа навзничь поворачивать было чертовски неудобно. Я застрял, словно соломинка в колене трубы. Чтобы согнуться в пояснице, мне требовалось развернуться набок.
Проблема, однако, заключалась в том, что для подобной операции потолок был уже чересчур низким.
– Братан, что там такое? – начал проявлять нетерпение канадец.
– Шахта изгибается. Похоже, у меня не получится здесь пролезть.
– Пролезешь-пролезешь! Тот здоровый олух как-то ведь прошел!
– Он лез головой вперед. А я не могу развернуться. Думаю, нам надо двинуться назад.
– Да ты, бля, охренел!
– Иначе никак.
– Давай я протолкну тебя.
И Роб принялся пихать мой рюкзак.
– Стой! – завопил я. – Толку все рано никакого.
– Ну тогда кончай херней страдать!
Я попытался перевернуться на бок, однако приложить крутящий момент к телу без рук оказалось не так-то просто. Одна рука у меня была вытянута за голову, другая прижата к боку. Тогда я скрестил лодыжки, согнул ноги в коленях и закрутил их вправо. Качнувшись пару раз, в конце концов я перекинулся на бок.
– Ты в порядке? – осведомился Роб.
– Да… – выдавил я, на деле ощущая себя крендельком.
Я начал протискиваться в поворот, обдирая о верх туннеля плечо. Все шло довольно неплохо, пока чертов потолок не опустился еще ниже. Я упорно продолжал пробиваться, сжимаясь в тесной шахте и убеждая себя, что пролаз вот-вот должен расшириться. Ничего подобного. Вскоре я совершенно не мог продвигаться дальше. Тогда я попытался сдать назад, но мне не удалось и это.
Я застрял.
– От черт, – произнес я.
– Что там у тебя? – снова подал голос Роб.
– Не могу сдвинуться.
– Да брось.
– Я застрял!
– Да ничего ты не…
– Застрял!
Воцарилась гнетущая тишина. Есть что-то по-настоящему пугающее в невозможности двигать собственным телом как хочется. Послышалась возня – то Роб отпихивал мой рюкзак в сторону. Проинспектировав мое нынешнее положение, он изрек:
– Братан, тебе надо бы лечь на живот или спину.
– Я не могу.
– Ты это, покрутись.
– Я и так уже весь перекручен! – огрызнулся я. – Не надо было мне лезть дальше.
– Если влез, то должен и вылезти.
– Обожди малость.
– Ты что делаешь?
– Пытаюсь подумать!
– Дэнни? – заорал тут во всю глотку Роб.
– Что?.. – донесся откуда-то издалека ее голос.
– Уилл застрял!
Молчание.
– Дэнни!!!
– Уилл! – крикнула Даниэль. – Это правда?
– Да!
– Я возвращаюсь!
Собственная беспомощность взбесила меня. Я принялся дергаться и брыкаться. Скалы вокруг впивались в меня, словно зубы.
– Погоди, – бросил канадец. – Дэнни тебе поможет.
– Ну и что она сделает?
– Потянет тебя. А я буду толкать.
– Уилл? – Голос Даниэль теперь звучал гораздо ближе, равно как и более обеспокоенно.
– Что?
– Постарайся сильно не дергаться. Кое-какие кошачьи лазы здесь не очень надежны.
Ну здорово, подумал я. Именно то, что мне и хотелось сейчас услышать.
Нараставшая все это время внутри меня паника достигла пика. Легкие внезапно оказались слишком велики для грудной клетки. Сдавило горло. Я начал задыхаться и с трудом сдерживался, чтобы не забиться в корчах.
Я закрыл глаза, и почти мгновенно тьма под веками пробудила давнишнее воспоминание. Стояла весна. Мне было восемь лет. Совсем недавно бульдозеры расчистили участок леса для строительства нового микрорайона за нашим домом в пригороде Олимпии. Мне и Максин строго запретили играть на свалке срубленных деревьев, но, естественно, начхать мы хотели на запрет. Да и какой ребенок послушался бы? Это была как огромная крепость со множеством укромных уголков, закоулков и ходов. Мы прозвали ее «бобриной плотиной».
И вот однажды мы с Макс резвились на вершине этой «плотины», а сестренка возьми и поскользнись, да и вырони своего пупса. Кукла провалилась в самое сплетение веток и стволов, и добраться до нее сверху оказалось невозможно. Максин горько зарыдала. Ей подарили эту куклу на шестилетие чуть менее двух недель назад, и она ею очень дорожила. Я успокоил сестренку, пообещав достать игрушку. Слез с «плотины» и побежал к главному «входу», где мы частенько играли, а потом пополз по образованному сваленными стволами туннелю, забираясь все глубже и глубже. Мне приходилось отгибать высохшие ветви, всячески извиваться меж бревнами, и в итоге я забрался дальше, чем когда бы то ни было прежде.
Протиснувшись в неизведанную пустотелость, я наконец-то увидел чуть выше злосчастную куклу, но при этом, видать, задел какое-то несущее бревно, и плотина тут же обрушилась на меня.
Макс услышала мои вопли и побежала за помощью, я же так и оставался в ловушке под сотнями килограммов наваленных дебрей, впечатавшись лицом в грязь. Было темно и сыро, а из звуков ушей моих только и достигали, что кваканье лягушки-быка да собственные испуганные рыдания. Я не мог пошевелить ни единым членом, и моему отцу, нашему соседу мистеру Шорну, двум его сыновьям-подросткам и Макс потребовалось более часа, чтобы вызволить меня из западни.
– Уилл? – раздался голос Даниэль. – Я вижу твои ноги.
Я открыл глаза.
Тьма. Грязь. Западня.
Паника.
– Ты в самом узком месте туннеля, – продолжала девушка. – Потолок очень низкий, но зато опускается пол. Тебе нужно протиснуться во впадину и после нее снова вынырнуть, как будто пролезаешь под забором. Ты понял?
– Я лежу не на животе. На боку.
– Можешь перевернуться на живот?
– Нет!
– А на спину?
– Нет, Даниэль, я… Меня заклинило, как Винни-Пуха в той сраной кроличьей норе. Я не могу пошевелиться! Совсем!
– Уилл, я пытаюсь помочь…
– Так что мне делать?
– Ты должен расслабиться. Когда ты напряжен, мышцы увеличиваются в объеме. Расслабься и глубоко подыши.
– Блин, сейчас не время для йоги!
– Послушай меня, Уилл! Это поможет, правда! Я буду дышать вместе с тобой. Готов?
Терять мне было нечего.
– Ага.
– Тогда начали.
Добрые две минуты я под руководством Даниэль вдыхал и выдыхал через нос, пока в голове у меня не воцарился полнейший покой и – о чудо! – я почувствовал, как напряжение оставляет мои оцепеневшие от ужаса мышцы. Реакция «бей или беги»[55]55
Реакция организма, связанная с выработкой адреналина в угрожающей ситуации.
[Закрыть] потихоньку отступала.
– Уилл, ощущаешь расслабленность? – успокаивающе, словно гипнотизер, проговорила Даниэль. – Когда поймешь, что готов…
Я попробовал перевернуться на спину – и это получилось у меня с первой же попытки!
И тогда я начал медленно продвигаться вперед.
