Текст книги "Доля дьявола (ЛП)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Я не готов. Я не могу… Я к этому не готов.

– Мне очень жаль. Правда. Она особенный человек, которую очень многие любят. У меня сердце разрывается.

– У меня тоже. – Он откашлялся. – Я не готов потерять ее.

Он подумал, что когда вернется домой, найдет ее старомодную телефонную книжку, в которой она записывала от руки телефоны, и начнет обзванивать ее друзей и близких.

Это было последнее, что он мог сделать для своей мамы, пока она была еще жива, и он, черт побери, не собирался подвести ее в этом.

Глава 13

Лейн вышел из здания интенсивной терапии совершенно сбитый столку и отрешенный, в таком состоянии, даже забыв, что оставил свой роллс через дорогу у комплекса отделения неотложной скорой помощи на парковке. Он вспомнил, когда десять минут рыскал по Сэнфорд-стрит в поисках своего автомобиля. Дерьмо.

Направляясь дальше по тротуару в жару, он пытался вспомнить, на какой стороне оставил роллс…

Пронзительный гудок заставил его повернуть голову, и он запрыгнул обратно на бордюр, когда перед ним притормозило «Вольво».

«О, точно, – подумал он. – Зеленый включился для встречного движения».

Он бы, конечно, заметил машины, если бы был в другом состоянии и обращал бы внимание на движение.

Когда противоположный берег был чист, он попробовал снова перейти на другую сторону, решив получше сосредоточиться на дороге. Да. Он подумал о Лиззи, засунул руку в карман пиджака, доставал мобильный телефон. Он нахмурился, увидев пропущенный звонок и светившееся уведомление на экране голосовой почты. Этот номер был ему не знаком, и код был за пределами штата.

Он попытался дозвониться Лиззи, но она не брала трубку, поэтому Лейн оставил ей сообщение, что он едет домой. А потом он нажал на неизвестный номер, от кого бы он ни был.

– Привет?

Ответил женский голос, со своеобразным акцентом, который присущ только Югу, и Лейн отругал себя, что сначала не прослушал ее чертовое голосовое сообщение.

– Вы позвонили по моему номеру и оставили сообщение? – Он не стал называть свое имя. Если человек ошибся номером, ему не стоило открывать свою личность. – Примерно полчаса назад?

– О, спасибо, мистер Болдвейн. Спасибо, что перезвонили мне. Я не хотела вас беспокоить, но вы сказали, что я могу вам позвонить, если мне понадобится помощь.

– Простите, кто вы?

– Шелби Лэндис. Из конюшен Red&Black, если помните?

Лейн снова остановился, сжав трубку.

– Да, я помню тебя. Конечно. Все в порядке?

Наступила пауза.

– Мне очень нужно с вами встретится. Наедине. Это насчет Эдварда.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Я буду рад с тобой увидеться, но можешь мне хотя бы намекнуть, по какому вопросу.

– Мне необходимо вам кое-что показать. Сейчас же.

– Хорошо, я приеду к тебе. Ты на конюшне?

– Да, сэр. Я буду убирать конюшню В.

– Я в центре города, поэтому дорога к тебе займет некоторое время. Никуда не уходи, пока я не приеду.

– Я живу над конюшнями. Я никуда не уйду.

Лейн побежал, несмотря на то, что дневное солнце палило невероятно и влажность была адской, как в лесу после дождя. Когда он добрался до «Фантома», он весь вспотел, хотя в беге на сто ярдов снял пиджак, поэтому как только он завел двигатель, включил кондиционер.

Поездка на ферму Red&Black заняла у него почти сорок пять минут из-за бензовоза, который сложился вдвое на Паттерсон-Паркуэй, а потом и трех тракторов, которые не давали ему их объехать на сельской дороге. Наконец, он взял вправо между двумя каменными колоннами и стал подниматься на холм, направляясь вглубь фермы.

По обе стороны извилистой дороги, пятиреечная изгородь была окрашена в коричневый, соединяясь с огромным пространством заливных лугов, травы, которых по народным поверьям имели синеватый оттенок, благодаря содержанию в почве известняка. Красивые чистокровные коричневые и черные лошади подняли элегантные головы, когда он проезжал мимо, а пара лошадей, проявившая к нему повышенный интерес, скакала рядом с роллс-ройсом, их гривы развивались, хвосты высоко вздымались.

При подъеме наверх асфальтированная дорога превратилась в мелкий гравий, он снизил скорость, не желая поцарапать машину. Перед ним появился ряд конюшен, сараев и хозяйственных построек, а также коттедж сторожа, все вокруг несмотря на возраст фермы было ухожено с любовью, это было простым напоминанием о том, что лошадиные скачки в Кентукки были неистовыми, но по-старинке и по-джентльменски увлекательными.

Или, по крайней мере, так было во времена дедушки Лэйна. И семья Брэдфордов славилась тем, что ценила и поддерживала традиции прошлого.

Лейн припарковался перед тремя конюшнями, выйдя из машины, он почувствовал запах свежескошенной травы и свежей краски. Конечно, как только он приблизился к открытым дверям конюшни, он увидел косилку, жужжащую на пастбище не далеко от него, а вокруг была натянута предупредительная лента, через которую он легко перешагнул, свежая красная краска поблескивала на солнце на досках.

Внутри воздух был прохладным, и ему пришлось пару раз моргнуть, чтобы привыкнуть к более тусклому освещению. Несколько кобыл заржали при его появлении, покачивая головами в своих стойлах, это привлекло внимание других лошадей, послышался хор ржания, подергивания ушей, фырканья и кивания мордами, а также перебирания копыт, они явно объявляли о своем присутствии.

– Шелби? – Крикнул он, идя по широкому проходу.

Он прекрасно понимал, что если ты мало знаешь о лошадях, то не стоит ни до одной дотрагиваться, и он еще раз убедился в этом, как только подошел к огромному черному жеребцу, у которого единственного в этой конюшне, почти до конца была закрыта верхняя часть двери. И что ты думаешь, ублюдок оскалил зубы через решетку, явно не сказав «привет, как дела?».

Больше походило на «Привет-как-насчет-того, – чтобы-я-съел-твою-башку?»

И что вы думаете, то, что у этого могучего зверя был перевязан лоб, Лейну показалось вполне уместным. Это заставило его задуматься, как выглядела бы другая лошадь после драки… в баре.

– Спасибо, что пришли.

Лейн повернулся и подумал: «Ах, да». Маленькая блондинка, с сильными руками, со свежим лицом и глазами старухи, стояла в углу коттеджа, когда Эдвард делал свое признание полиции. Тогда она казалась отрешенной. Сейчас же ее глаза смотрели решительно…

Жеребец, с перевязанной головой, с такой силой ударила копытом в дверь, что Лейн отпрыгнул и осмотрел себя, проверяя, не задел ли он его копытом.

– Неб, не нужно так грубить. – Женщина ростом не выше пяти футов вместе со своими высокими сапогами, выстрелила в жеребца взглядом, как пушечное ядро. – Отойдите от него, мистер Болдвейн. Он капризный.

– Капризный? Да он настоящий Ганнибал Лектор только с копытами.

– Вы не против пройти ко мне в квартиру?

– Нисколько. Пока он не будет подниматься с нами по лестнице.

Лейн последовал за ней через сарай, где хранились сбруи, затем стал подниматься по расшатанным ступенькам на второй этаж, где температура была на все триста градусов выше.

– Вот. – Женщина открыла дверь и встала в сторону. – Здесь я обитаю.

Как только он вошел, отметил про себя, что она не назвала это место своим домом. Хотя помещение было немного больше, чем кладовка с кухней камбуза, открытое пространство охлаждаемое, оконным кондиционером, который гудел в тональности си-бемоль. Диван и стул не подходили друг другу, также как и два ковра… если их вообще можно было назвать коврами, скорее какие-то тряпочки. Но все было аккуратно и чисто, и эта женщина в синих джинсах и футболке несла на своих плечах такое же с трудом завоеванное достоинство, как и Гэри МакАдамс.

– Так что насчет моего брата? – спросил Лейн.

– Может вы хотите сладкого чая?

Лэйн кивнул и ему стало стыдно, что он не дал ей возможности проявить гостеприимство, а сразу приступил к делу. Ведь южное гостеприимство не являлось собственностью богатых.

– Да, пожалуйста. Жарко.

Чашки тоже были разными, одна синей, непрозрачной, другая – матово оранжевая с надписью. Но чай был райским, такой же прохладный, как кубики льда, которые плавали, такой же сладкий, как ветерок на разгоряченной шеи.

– Замечательно, – сказал он, выжидая, когда она сядет. Когда она уселась, он последовал за ней, опустившись в кресло напротив. – Мне нужно подзаправиться.

– Вчера поздно вечером я ездила к вашему брату в тюрьму.

Слава Богу, наконец-то, она начала рассказывать.

– Ты… как? Постой-ка, Рэмси?

– Да, сэр. Ваш брат…

Он ждал продолжения. И ждал.

«Что? – хотел закричать уже Лэйн. – Мой брат… что!»

– Не думаю, что он убил вашего папу, сэр.

У него загудело в голове, и Лейн боролся сам с собой, пытаясь сохранить голос спокойным. – Что заставило тебя так думать?

– Видите ли, Эдвард наврал полиции. Он повредил щиколотку на моих глазах.

– Извини, я не понимаю.

– Помните, он сказал полиции, что повредил щиколотку у реки, когда тащил… ах, человека? Он сказал, что позвонил доктору, потому что у него болела нога, но все было не так. Я позвонила доктору Калби, потому что Эдвард упал со ступенек в конюшне еще до убийства. Я была здесь и помогла ему дойти до коттеджа.

Лейн отпил из чашки, чтобы как-то себя занять.

– А не мог ли он снова повредить лодыжку? В ту ночь у реки?

– Он отлично передвигался, когда я прочитала о смерти вашего отца в газете. И опять же, я знаю, когда приезжал к нему доктор, потому что я сама ему звонила. После убийства у Эдварда ничего не болело.

Пока Лэйн усиленно соображал, пару раз моргнул. И еще пару раз.

– Я… э, вот это сюрприз.

Итак, Эдвард врал, чтобы кого-то прикрыть? Или же врала Шелби?

– Есть еще одна вещь, которая не подлежит никакому объяснению. – Продолжила она. – Это грузовик. Эдвард сказал, что он поехал на грузовике в Истерли и погрузил в него тело с помощью лебедки? Лебедка была сломана, он сказал полиции, что с помощью нее он погрузил тело в кузов, но она была сломана.

Лейн вскочил на ноги и прошелся, у него было такое чувство, словно по нему ударил переменный ток. Он вспомнил все, что Эдвард сказал детективу Мерримаку и другим полицейским… а также доказательства, которые были у полиции на него, а именно, что он уничтожил кадры с камер видеонаблюдения со стороны гаража особняка Истерли той ночи. Если бы только не было…

Он повернулся назад к женщине.

– Шелби, есть здесь камеры видеонаблюдения?

– Да, сэр. И я спросила у Мо, как с ними работать. В офисе внизу есть компьютер, который управляет ими, и это следующее, что я собиралась вам рассказать.

– Полиция запрашивала их посмотреть? Любые пленки, я имею в виду, отсюда.

– Я не могу ничего сказать, не знаю.

«Какого черта! – подумал Лейн. – Хотя в полиции штата не хватает сотрудников, они получили признание наряду с доказательствами, что Эдвард стер кадры на пленке системы безопасности. Зачем им копать дальше?»

– Можешь отвести меня туда в офис?

Десять минут спустя он сидел за потертым сосновым столом в комнате с размером с коробку для обуви. Ноутбук был новым, и система камер была легкой – шесть зон, включали в себя главный вход – въездные ворота, каждую из трех конюшен, как спереди, так и сзади, и два других выхода с фермы. На коттедже сторожа не была направлена ни одна камера, собственно это было бы глупо, поскольку ферма занималась разведением лошадей, а не охраной маленького никчемного домика.

– Он не выходил из коттеджа, – сказала Шелби, прислонившись к стене из грубого бруса. – Я посмотрела записи. В ночь, когда газеты сообщили, что ваш папаша был… умер. Эдвард не выходил с территории этой фермы. Даже если нет камер на коттедже, а как же грузовик, который он использовал? Он простоял всю ночь за этим сараем. И с территории не уезжала ни какая другая машина.

Лейн сидел в кресле.

– Ну… Вот дерьмо.

Шелби прочистила горло.

– Не обижайтесь, мистер Болдвейн, но мне не хотелось бы, чтобы вы ругались.

Почти два часа Лейн тщательно изучал все записи, и в конце концов, он согласился с мнением Шелби. Грузовик с лебедкой, которая, очевидно, была сломана, всю ночь простоял за конюшней В. И никакие другие машины не выезжали и не въезжали на ферму, в том числе и грузовики. Мало того, даже не было никакого передвижения людей той ночью по территории фермы.

Что он пропустил? Он был взвинчен от увиденного, но в коттедже не было камер. Эдвард мог… о, черт, он не знал что.

– Спасибо, – сказал Лейн, вытаскивая флешку, на котором он сохранил все файлы.

– Ваш брат не убийца. – Шелби покачала головой. – Я не знаю, что произошло между ним и вашим папочкой, но он не убивал этого человека.

– Надеюсь, ты права. – Лейн встал на ноги и потер шею. – Чтобы там ни было, я отнесу ее в нужное место, и мы разберемся до конца.

– Ваш брат хороший человек.

У Лэйна возникло желание обнять молодую женщину, и он поддался, быстро обхватив ее руками.

– Я позабочусь об этом.

– Ваш брат дал мне работу, когда мне некуда было ехать. Я обязана ему, несмотря на то, что он не оценит то, что я сейчас сделала. Но я должна так поступить, чтобы все было честно.

– Аминь.

Возвращаясь в Истерли, Лейн снова попробовал дозвониться Лиззи. Дважды. Но он попадал на автоответчик, поэтому выругался и хотел было написать ей смску, но он был за рулем и решил, что катастроф в семье уже достаточно, поэтому если он попадет в автокатастрофу, это не решит ни один из кошмаров, в котором застряла его семья, да и он сам.

Он был примерно в миле от дома, направляясь по Ривер-Роад в центр города Чарлмонт, когда берег реки сделал поворот, и он мог увидеть свое родовое поместье на холме. В сумерках большой белый дом купался в свете уходящего дня, как будто его освещали для съемок фильма.

Совершенное впечатление, даже для искушенного человека, и становилось ясно, почему один из его предков, он точно не мог сказать кто именно, решил этот потрясающий вид Истерли запечатлеть на бумаге в виде рисунка тушью и водрузить его на передней части каждой бутылки № 15.

Лучшее из лучших. Без компромиссов, исключительный.

Может после этого и возникла компания по производству бурбона?

Лейн не стал связываться с прессой, оккупировавшей главные ворота, свернув раньше на дорогу для обслуживающего персонала, которая поднималась вверх с задней стороны территории усадьбы. Проезжая мимо теплиц, где Лиззи и Грета выращивали всевозможные растения для садов и террас, он представил свою женщину среди плюща и цветов, растущих кустарников, с удовольствием делающую свою работу, которая ей так нравилась. Потом он перевел взгляд на поля, которые вскоре будут засажены кукурузой и другими культурами. Лиззи нравилось ездить на тракторе или косить траву на свежем воздухе.

Его девушка была обычным человеком и ей нравилось находится вне дома. И его мама одобрила ее.

Словно огненное копье боли проткнуло его сердце от мысли о своей маме, поэтому он сосредоточился на ряде домов 1950-х годов, которые были совершенно стандартными в одном стиле и теперь, после увольнения персонала, стояли пустыми, за исключением коттеджа Гэри МакАдамса, и того, в котором поселился его брат.

Лейн не заметил мотоцикла Макса, и ему стало ясно, что брата нет в коттедже, оставалось только понадеяться, что безрассудного ублюдка не арестовали.

Одного Болдвейна за решеткой было более чем достаточно.

Зона обслуживания и доставки примыкала к задней части дома, с широкой дорогой из гравия, сейчас расползаясь пустующим простором, заключенная в квадратные коробки с двух сторон – с одной стороны гаражом на десять автомобилей, с другой бизнес-центром. Лейн припарковал ролл-ройс на обычном месте, затем прошел линейку автомобилей, теперь машины стояли на месте реконструированных конюшен. Красный «Мерседес» мисс Авроры был покрыт тонким слоем дорожной пыли и пыльцы, а также на нем остались капли дождя, в грузовике Лиззи кузов был полон мульчи. Пропали лексусы и ауди руководителей, которые работали с его отцом… и скатертью дорога.

Лейн повернулся и посмотрел на заднюю дверь кухни. Затем он взглянул на камеру наблюдения, установленную под карнизом.

Что, если Эдвард не совершал этого, а решил кого-то прикрыть?

Тогда существовал только один человек, кто мог это сделать. И, к сожалению, подозреваемый не был более обнадеживающим по масштабам семьи, нежели тот, кто в настоящее время сидел в тюрьме.

Вынув телефон, Лейн решил сделать трудный шаг.

И позвонил детективу Мерримаку.

Как только на линии послышались гудки, Лэйн задался вопросом – готов ли он вытащить одного своего брата из тюрьмы… чтобы поместить туда другого?

Глава 14

Лучшее, для чего создан мотоцикл, это гнать на скорости, когда все становится размытым. Все превращалось в утешительную дымку, пейзаж становился полосами цвета: серый – тротуар, зеленый – полосы у дорог, бархатный фиолетовый и синий – сумеречное небо над головой. И конечно было еще, черт возьми, как твое физическое тело управлялось с байком. Наклоняясь на изгибе проселочной дороги, пересекая желтую полосу, чтобы лучше вписаться в крутой поворот, скручиваясь на баке, как будто твое тело является продолжением самого байка… Ты почти верил, что оставил своих демонов позади.

Возможно почти верил, что обрел покой.

Максвелл Болдвейн по сгущающимся сумеркам понимал, что должно быть сейчас около восьми тридцати, но его мало заботило время. Он собирался задержаться на всю ночь. Найти бар, найти женщину или двух, напиться и проснуться где-нибудь, где он не знал.

За три года, как он уехал из Кентукки, он повидал страну и узнал о ней больше, чем за все время учебы в той причудливой частной школе, которую он посещал вместе со своими братьями и сестрой в городе. Он узнал даже больше, чем за четыре года в Йеле. За время своего путешествия он проехал через высокий и сухой штат Колорадо, низкий и влажный штат Луизиану, плоский и однообразный Канзас, соленую и влажную Калифорнию и дождливый серый Вашингтон.

Он не мог сказать, что нашел где-нибудь дом за время своего путешествия. Но это не означало, что здесь в Чарлмонте у него был дом.

Истерли был именно тем, что в нем было тогда и было до сих пор, он хотел от этого избавиться. И когда он путешествовал, не имея ни целей, ни маршрута, он надеялся, что с каждой милей по дороге, с каждой безродной неделей, которую он проводил в новых местах, со всей непривычной работой и странными людьми, которую он делал и встречал, он сможет каким-то образом избавиться от связи с особняком и всех людей под его крышей.

И в своем стремлении к личному миру, он был готов оставить в прошлом свои отношения с братьями и сестрой, оставить Эдварда, Лэйна и Джин, как сопутствующий ущерб в войне, чтобы вернуть себя.

Или, возможно, это больше походило на то, чтобы найти себя в первую очередь.

В конце концов, он был вынужден признать, что везде, где бы он ни был, он был тем, кто он есть, и реальность заключалась в том, что он не мог это изменить, благодаря тому, что он узнал до того, как покинул родной дом, он не мог изменить себя самого.

Судьба оказалась такой сукой, причем с плохим чувством юмора…

Внезапный звук сирен с визгом шин за его спиной показался совершенно не гармоничным, когда он услышал его на цифровом устройстве своего мотоцикла.

С проклятием он выпрямился и оглянулся назад.

Полицейская машина округа Огден резко выехала из-за деревьев, потом остановилась, в результате чего накренилась, когда офицер за рулем нажал на газ.

– Ублюдок.

Макс приналег на байк и нажал сцепление акселератора, посылая «Харлей» к скорости света. Факт, что заходящее солнце садилось, помогал, так как большинство автомобилей и грузовиков включат фары… он надеялся, что скорее всего заметит их.

Он очень надеялся, что увидит их.

Как и все адреналиновые наркоманы, он вошел в странную зону спокойствия, подтолкнув свой байк к самому краю его движущих функции и … к целостности. Воздух несся на него, вытягивая волосы за спину, как шлем, который он мог бы надеть, если бы предписывал закон, и вибрация, как сеть, проникала сквозь его крепко прижатые ладони, сжимая предплечья, словно адреналин от наркотиков. Он вжался в бак, это не только стало желательным, но и необходимым, сила скорости была таковой, если бы он попытался сесть, он бы просто вылетел с мотоцикла.

Быстрее и еще быстрее, пока мир не превратился вокруг него в видеоигру без каких-либо последствий, коп и реальность быть пойманным грозила лишением ему лицензии, если не большим – он мог исчезнуть навсегда.

Он не боялся быть задержанным. И его совершенно не заботило, если он разобьется.

Он не переживал на этот счет.

Старая сельская дорога изгибалась под разными углами, он уворачивался от густых деревьев, которые сохранились не из-за уважения к их великолепию, а потому, что дорогу вокруг них было сделать дешевле и легче. Пастбища, на которых находились буйволы и пахотные угодья, где созревали соя с кукурузой, вскоре превратились в одну прямую линию. А потом последовало больше виражей. И еще один прямой участок.

Макс быстро нырнул, глянув назад, ну и ну, оказалось, что у него на заднице сидит Джефф Гордон, один из местных копов, парень прямо у него на хвосте и приближался…

Макс сфокусировался перед собой, нажал на рукоятку скорости и наклонился влево.

Или же он въедет в зад прицепа для перевозки лошадей, который двигался со скоростью четырех миль в час, или же…

Байк плавно пошел в нужном для него направление, он шел почти параллельно с тротуаром, шины едва дотрагивались до покрытия.

В этот самый момент из-за угла показалась машина на противоположной полосе.

Послышался визг резины. Нескончаемый гудок. Неизгладимое видение двух человек на переднем сиденье «Хонды» орущих, они приготовились к удару.

И в этот момент, перед глазами Макса не промчалась вся его жизнь. Он не вспоминал ни о ком, ни о Боге, ни о самом себе.

Пустота, в нем была пустота, как и в его душе.

И все же его тело отреагировало инстинктивно, он навалился своими сильными руками, выворачивая байк от столкновения, его накаченные ноги нажали по бокам акселератор, каждая молекула в нем оставалась в седле. А если он упадет? Он превратится в омлет из мозгов и, возможно, только с половиной руки и ноги.

Кроме того, даже когда перед ним маячила смерть, даже когда байк в дюйме прошел от переднего бампера седана и выскочил перед грузовиком с прицепом, он не почувствовал внутри себя ничего. У него не усилилось сердцебиение, неужели он не находит это столь удручающим?

Макс въезжал в очередной поворот и оглянулся через плечо. Коп съехал с дороги, полицейская машина впечаталась в какой-то кустарник и ее пытались вытолкнуть. Никто не пострадал, грузовик затормозил, «Хонда» тихо ехала к обочине дороги, полицейский вышел… так близко были… и практически ужасно замедлилось все, кроме него.

Когда последний свет покинул небо, Макс помчался в ночи.

Раскаяние жалило его глаза слезами… и он упрекал свои мокрые щеки, подставляя их ветру.

Вернувшись в Истерли, Лэйн находился в передней гостиной, наливая Family Reserve в хрустальный стакан.

– Ты уверен, что я тебя не соблазню?

Приглашенный гость не ответил, и Лейн оглянулся через плечо. Детектив Мерримак из отдела убийств департамента муниципальной полиции Чарлмонта сидел на антикварном шелковом диване, его тощее и длинноногое тело склонилось к ноутбуку, стоявшему на журнальном столике. В ходе расследования убийства, Лэйн возненавидел парня не потому, что детектив был злым, а скорее всего из-за его раздражающей привычки улыбаться, как ребенок, который только что положил кошку в грязную лужу и пытался успокоить своих родителей, что в этом нет никаких проблем и не о чем беспокоиться.

– Ну? – спросил Лейн, когда он сел во французское кресло Бергера. – Я хочу сказать, очевидно же, что мой брат всю ночь находился в Red&Black. Следовательно, он не мог этого совершить.

Ему пришлось еще подождать, пока детектив двинул пальцем по мышке на коврике, рассматривая кадры на экране.

После звонка Лэйна детектив пришел прямо в особняк, хотя было время ужина. Но здесь ужин не подавали, вообще-то. И Мерримак был одет, как обычно, в свое стандартное рабочее белое поло с эмблемой полиции на груди, темные брюки и свободную ветровку. С военной стрижкой, темной кожей и черными глазами, он выглядел как действующий точно по уставу оперативник, и Лэйн решил, что эта его улыбка была своего рода техникой, которой парень, возможно, был обучен на курсе под названием «Как легко вывести подозреваемого на чистую воду».

Лейн упорно сосредоточился на его лице, как будто пытался вычислить, что происходило у этого человека в мозгах, пока он внимательно смотрел на экран. Когда ему ничего не удалось вычислить, мысли Лейн перешли на другое, к его семье. Макс был единственным человеком, который ненавидел их отца также, как Эдвард, а может и больше. Да, мотив Эдварда был более понятным, но он никогда не отличался тягой к насилию и взрывоопасным характером. Эдвард всегда был больше тактиком… и на сегодняшний момент реальность была такова, что ему не хватало физических сил и координации, чтобы передвигать самого себя, не говоря уже о том, чтобы тащить или передвигать кого-то еще.

А Макс, с другой стороны? Бесконечные драки в школе Чарлмонт Кантри Дей, в колледже и потом. Как будто буйный отцовский нрав, пропустив всех других детей, исключительно сосредоточился в Максе. И Максу было все равно, как он оскорблял людей, которые могли спокойно сделать обобщенный вывод, связанный с социопатией.

Похоже на своего рода нарушение душевного равновесия, заставившее кого-то убить собственного отца.

– Ну? – опять спросил Лейн.

Мерримак опять ничего не произнес и еще какое-то время пялился в экран, потом наконец отклонился и поднял глаза, и… конечно, вот она эта снисходительная улыбка.

– Я не совсем уверен, что вы здесь увидели, мистер Болдвейн.

Лейн подавил желание медленно разжевывать каждое слово, словно парень был дебилом.

– Никто не брал грузовик. Никто не выезжал и не въезжал на территорию.

– И вы понимаете, что это значит?

«Ты, мать твою, издеваешься надо мной!» – мелькнула мысль у Лейна.

– Мой брат Эдвард не мог убить нашего отца.

Мерримак похлопал кончиками пальцев друг об друга, положил локоть на подушку с кисточкой.

– Камера не захватывала территорию коттеджа.

– Да, но захватывала все выходы на территории собственности. И насчет грузовика?

– Стояли в ряд грузовики.

– Включая и того, кого вы арестовали. В качестве доказательства, – добавил Лейн.

– Я не совсем понимаю, что, по вашему мнению, это доказывает, в свете всего остального?

– Мой брат-калека. Думаете, он сбежал под покровом ночи и пробрался сюда из округа Огден?

– Хорошо, – детектив наклонился к ноутбуку. – Я с удовольствием возьму эту флешку в управление и добавлю ее в файл с делом. Но дело закрыто. Мы уже отправили его прокурору судебного федерального округа… вместе с признанием вашего брата.

Лейн ткнул пальцем в компьютер.

– Мой брат не покидал фермы, и эти записи доказывают это.

– Я не уверен, что камеры могу заснять так далеко. – Мерримак вытащил из гнезда флешку. – Но я отошлю это прокурору.

– О, да ладно, разве мы не смотрели одни и те же кадры?

– Я увидел, что ничего необычного не произошло с шести камер на ферме в тысячу акров. Red&Black имеет семь грузовиков одного и того же года выпуска, одной и той же модели, с одним и тем же логотипом на боку, с лебедками на задней стороне, и с угловой камеры вы не можете назвать номерные знаки тех трех, припаркованных за конюшней. – Детектив поднял ладонь вверх, когда Лэйн попытался его перебить. – И прежде чем вы скажете, что есть только три выхода, я предупреждаю вас, что я прошелся по этой территории и определил по крайней мере, дюжину дорожек и трасс, которыми вы сможете выехать на дорогу округа. Думаете, ваш брат не знает их всех? Разве он не мог взять один из грузовиков из флигеля? Он пытался очистится от убийства, стирая кадры на пленке в Истерли. Вы хотите сказать, что он не думал, как ему покинуть ферму, не будучи замеченным?

– Эдвард сказал, что произошло все не преднамеренно. Что он пришел сюда, чтобы поговорить с отцом, если это правда, почему он тогда просто не покинул ферму через главные ворота той ночью? Ему нечего скрывать.

– И вы верите в это?

– Это то, что показывают кадры с камер видеонаблюдения!

– Я говорю о преднамеренной части. Вы хотите сказать, что вы даже на секунду не задумывались, что отсутствие преступного намерения довод, который может использовать умный парень в свое оправдание, чтобы изменить приговор и избежать смертной казни? Вы точно уверены в том, что ваш брат думал так, как сказал, той ночью?

– У него не было оружия.

– Он отрезал палец. Ножом.

– Моего отца не зарезали, в конце концов.

– Дело в том, вы можете сказать, что ваш брат не украл с фермы нож и грузовик с лебедкой, с намерением убить человека… только чтобы поговорить с ним, но потом он обнаружил, что мать-природа помогла ему с планом первой.

– Эдвард не мог убить никого с таким телосложением, как мой отец.

– Большинство убийц не имеют плана убийства, мистер Болдвейн. Вот почему мы их ловим. – Мерримак встал на ноги и улыбнулся. – Я передам это окружному прокурору, но если бы я был на вашем месте, я бы не планировал устраивать встречу вашему брату дома в ближайшее время. Я не один десяток лет работаю над такими делами, и все дела не становятся более сложными, так же как и это. Я понимаю, что вы хотите спасти этого человека, но ситуация такова, как есть. Не провожайте, я сам уйду.

Когда детектив направился к входной двери из Истерли, Лейну хотелось заорать во все горло.

Вместо этого он допил бурбон в стакане… и налил себе еще немного.