Текст книги "Тоталитаризм и вероисповедания"

Автор книги: Дмитрий Поспеловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 42 страниц)

230

членство в гитлеръюгенде стало принудительным. Эта организация воспитывала фанатиков нацизма (если не было противоядия этому в семье).

Гляйхшальтунг, конечно, опирался на другого «слона» нацизма – Führerprinzip – Принцип вождя, то есть все и вся выравнивалось, согласовывалось под вождем – все германцы равны перед лицом фюрера. А отсюда отстраивалось все общество иерархически по принципу вождя. Иными словами, под Гитлером в каждой области общественной, культурной, экономической жизни и даже религиозной жизни ставились вожди на данном уровне. Так, был вождь всех театров Германии. Вождем тяжелой промышленности, например, был Крупп, владелец самых больших сталелитейных заводов Рурской области. Что касается народного хозяйства, то нацизм не замахнулся на большой капитал и, противореча полностью своей программе, шел навстречу именно большим предприятиям, нередко заставляя малые фирмы сливаться с большими концернами и растворяться в них. В 1939 году правительство начало принудительно закрывать мелкие и малопроизводительные предприятия, то есть фактически восстанавливалась система государственного капитализма, введенная Ратенау во время Первой мировой войны, того самого еврея Ратенау, которого в 1922 году убили нацисты. В 1935 году были созданы большие отраслевые промышленные картели, и все предприятия должны были входить в соответствующие картели, которые получили фактически диктаторские права: они давали разрешения или запрещали создавать новые предприятия. До введения в 1934 году 4-летних планов экономического развития картели диктовали и цены на продукцию. Новый закон об акционерстве предоставлял исключительные права советам директоров картелей и решительно сократил права индивидуальных держателей акций. В принципе сохранялись рынок, биржа, конкуренция, но при иерархическом вождизме, конечно, не могло быть по-настоящему свободного рынка – ведь вождь каждой области народного хозяйства диктовал правила игры другим

231

предприятиям в его юрисдикции. Это и была гитлеровская версия корпоративизма.

Но германские капиталисты привыкли работать в условиях государственного дирижизма со времен Бисмарка, и система работала. А вождь всей экономики Хьямар Шахт оказался гениальным финансистом и экономистом-прагматиком. Он разработал систему развития в рамках 4-годичных планов, вывел Германию из кризиса раньше и полнее ее соседей, восстановил военное производство по последнему слову техники, вернул Германии ведущую роль в Европе в качестве промышленной державы, несмотря на официальную нацистскую экономическую доктрину, которая явно им не соблюдалась.

Как мы уже упоминали, нацистские экономические теории были взяты из доиндустрального прошлого. Экономическое благополучие определялось обилием производства сельскохозяйственной продукции и экономической независимостью от внешнего мира (автаркия) – последнее, конечно, объяснялось гитлеровской направленностью всего хозяйства и общества на будущую войну. В условиях войны автаркия необходима, если она достижима. Что же касается сельского хозяйства как определителя национальной экономики, то XX век показал всю несостоятельность этой теории. Из принципов нацистской экономики, естественно, следовал вывод, что Германия перенаселена и нуждается в завоевании плодородных земель у восточных соседей для заселения их «избыточным» немецким населением, так и для предоставления площадей для экстенсивного земледелия.

Одержимый устарелыми автаркическими теориями и готовя свою страну к войне, Гитлер дал задание ученым и промышленникам разработать синтетические материалы, в том числе синтетические бензин и резину, поскольку на территории Германии этих видов сырья не было. Задание выполнялось, но ценой варварского уничтожения природных ресурсов страны. Гитлер с этим не считался, рассчитывая на компенсацию через завоевание территорий с залежами нефти и прочих минералов и плодородными почвами. Шахт не стерпел такого варварского пренебрежения Гитлером и его окружением законами экономики и в 1937 году ушел в отставку, после чего система 4-годичных планов стала почти столь

232

же дутой, как советские пятилетки^[13]. История с Шахтом является одним из наглядных контраргументов против ошибочного, но широко распространенного мифа об эффективности диктаторских экономических систем. Всюду в гитлеровской администрации царило дорогостоящее дублирование, бюрократическая волокита и коррупция, подхлестываемая нарастающим террором. Просто то тут, то там проявляли себя выдающиеся хозяйственники, созданные еще свободным обществом, такие как Шахт в экономике и финансах, Шпеер в деле вооружения.

Они своими достижениями создавали миф эффективности системы. Быстрый выход Германии из депрессии – ведь народу в целом не было известно, какой ценой это было достигнуто и что весь подъем вызван производством на войну, – придавал Гитлеру такую популярность, что плебисцит 1935 года в Заарской области – главном угольном бассейне континентальной Западной Европы, – которым, по Версальскому миру, должен был решиться вопрос о принадлежности ее Германии или Франции – дал 90% голосов в пользу Германии. Это воодушевило немцев, популярность Гитлера возрастала.

Внешняя политика и дипломатия

Гитлеровская внешняя политика отличалась авантюризмом, наглыми нарушениями договоров, после чего следовали успокаивающие заявления, вроде того, что вот теперь все претензии Германии удовлетворены и наступил вечный мир. Европейские демократии были истощены и утомлены как Первой мировой войной, так и Депрессией, и поэтому

233

рады были слышать каждое обещание Гитлера, лишь бы не война...

Первой зарубежной вылазкой Гитлера можно считать попытку захвата власти в Австрии в 1934 году руководимыми Берлином австрийскими нацистами. При этом ими был убит мягкоавторитарный диктатор Австрии Дольфус. Попытка не удалась – к власти пришел католический клирико-фашист Курт фон Шушнигг, запретивший нацистскую партию и установивший довольно жесткий режим в стране. Гитлер не решился на прямое вмешательство, поскольку Австрия входила в оборонный союз с Италией. Муссолини, опасаясь, что Гитлер посягнет на Южный Тироль, двинул свои войска к австрийской границе, а Гитлер, имея всего 100 тысяч штыков, не решился на войну с Италией.

Когда в 1935 году Гитлер объявил о восстановлении воинской повинности и многократном увеличении армии, Италия, Великобритания и Франция собрались в итальянском городе Стреза и договорились о совместном противодействии любым нарушениям существующих договоров, угрожающих миру в Европе. Этот договор стал известен под именем Фронт Стрезы. Он же подтвердил решения конференции 1925 года в Локарно, которые, однако, были значительной уступкой Германии по сравнению с первоначальным Версальским миром. В Локарно от Германии добились лишь гарантий неприкосновенности западных границ, – о восточных было умолчано. Одновременно в Локарно было признано право консолидации всех немцев в едином суверенном государстве. Такую установку можно толковать и как разрешение Германии присоединять к себе территории компактного проживания немцев за пределами Германии, например, в Польше, Чехословакии, Венгрии и пр. Более того, конференция объявила впредь считать агрессором любую страну, начавшую военные действия. Таким образом, поскольку странам на восток от Германии территориальных гарантий дано не было, а у Франции были оборонные союзы с этими странами, следовательно, если в ответ на нападение Германии на Чехословакию Франция вступила бы в войну на стороне последней, то агрессором считалась бы Франция, а не Германия. Как бы там ни было, Фронт Стрезы оказался пустышкой после нападения Италии на Эфиопию.

234

Хотя логически ни соглашения в Локарно, ни соглашения в Стрезе этим действием нарушены не были, Италия была исключена из Лиги Наций и подверглась экономической блокаде. В 1936 году Гитлер официально признал итальянскую империю в Африке. В том же году обе страны оказывали помощь Франко в гражданской войне в Испании. Затем последовало создание оси Берлин—Токио—Рим. В 1937 году Муссолини предал Австрию, признал право Германии на ее присоединение в ответ на гарантию Гитлера, что Южный Тироль останется за Италией. Фронт Стрезы был ответом на нарушение Гитлером Версальского договора, когда он объявил о введении обязательной воинской повинности и увеличении вооруженных сил в несколько раз.

Поскольку единственным реальным последствием этого нарушения было заключение Францией оборонного союза с Советским Союзом, Гитлер решил, что у него «зеленая улица». В 1936 году он нарушил требование Версальского договора о демилитаризации Рейнской области – ввел туда войска. То, что это не встретило вооруженного противодействия Франции, еще больше увеличило авторитет Гитлера в глазах германского народа. На словесные протесты союзников Гитлер ответил заверением, что теперь национальные интересы Германии полностью удовлетворены, что он признает за Францией право владеть Эльзасом-Лотарингией и гарантирует вечный мир. Англия, испытывая, с одной стороны, «угрызения совести» в отношении Германии в связи с чрезмерно жесткими версальскими условиями, а с другой, – неуверенность в том, кто является большей угрозой миру, – Советский Союз или Германия, – уговорила Францию поверить Гитлеру.

По Версальскому миру гарантами демилитаризации Рейнской области были Соединенные Штаты и Великобритания, следовательно, нарушение этого условия Гитлером должно было вызвать англо-франко-американское вооруженное противодействие, но, поскольку Америка в Лигу Наций не вступила и приняла политику изоляционизма, Англия полагала, что этим отменялся соответствующий пункт Версальского договора, и отговорила Францию от каких-либо действий, хотя до 1939 года германские вооруженные силы были еще

235

настолько слабы, что Франция запросто бы их одолела^[14]. Вообще тут интересен некий двойной стандарт, который повторно характеризовал политику западных союзников в XX веке. Например, когда в начале Депрессии в 1929 году более-менее демократические правительства Австрии и Германии запросили у Лиги Наций разрешения на германо-австрийский таможенный союз, чтобы облегчить тяжелое экономическое состояние обеих стран, им в этом было отказано: западные союзники усмотрели в этом угрозу возрождения мощной реваншистской Германии. Когда же Гитлер в 1935 году заявил об аннулировании им версальских ограничений германских вооруженных сил, а в 1936 году, не спрашивая ничьего разрешения, ввел войска в Рейнскую область, затем через 2 года присоединил к Германии Австрию, – западные союзники все это проглотили. В глазах же немцев и австрийцев Гитлер от этого только значительно выиграл в популярности. Тем временем Гитлер подписал 10-летний союзный договор с Польшей, признающий нерушимость границ друг друга. Это усыпило бдительность Польши и привело ее к совершенной неготовности к немецкой агрессии в 1939 году.

В отношении СССР Гитлер показал себя полным оппортунистом: жестоко преследуя коммунистов в Германии, он продолжал торговать с СССР также активно, как во времена Веймарской республики. В 1936 году он даже заявил в Рейхстаге, что он борется с коммунистической агрессией, но ничуть не против сотрудничества с Советским Союзом. Одновременно он обращается к Великобритании и иным западным странам поддержать его усилия по сохранению европейской культуры «от проникновения разрушительной азиатской идеологии».

Тактика присоединения Австрии в 1938 году явилась генеральной репетицией для дальнейших агрессивных действий Гитлера, как и установления коммунистических режимов Советским Союзом в 1945—1947 годах в Восточной Европе. Во-первых, он заставил австрийское правительство предоставить несколько министерских постов нацистам, в том числе

236

и портфель министра внутренних дел. Затем австрийские нацисты под командой немецких товарищей начинают псевдогражданскую войну; нацистский министр внутренних дел обращается за помощью в Берлин, который не заставляет себя долго ждать.

Аналогичная история происходит с Чехословакией. Началось с того, что нацистские вожди судетских немцев, инструктируемые Гитлером, потребовали от чешского правительства предоставить Судетам полную автономию и прекратить антигерманскую политику, то есть разорвать договор с Францией. При этом Гитлер предупредил вождя судетских немцев Хенляйна не подписывать никаких договоров с чехословацким правительством, в то время как Хенляйн саботировал все предложения компромисса. Между тем Геббельс повел громкую пропагандистскую кампанию, лживо обвиняя чехов в гонениях на судетских немцев, а Гитлер объявил, что он не потерпит сдачу немцев под продиктованную Версалем иностранную власть, и если Судеты не могут сами защититься, то эту задачу за них выполнит он. Чемберлен предлагал Гитлеру провести плебисцит в Судетах, а президента Бенеша уговаривал уступить Германии те районы Судет, где немцы составляли более 50 % населения. Гитлер отказался от плебисцита, требуя немедленного присоединения Судет к Германии с изгнанием оттуда всех чехов и конфискацией их имущества в пользу немецкого населения. Бенеш отказался и начал мобилизацию. Франция делала то же. Советский Союз предложил помощь Чехословакии, но Польша и Румыния отказались пропустить советские войска через свою территорию. Начало военных действий было предотвращено созывом в Мюнхене конференции четырех стран – Англии, Франции, Италии и Германии – по инициативе Муссолини, которая закончилась союзническим ультиматумом чехословацкому правительству отдать Германии Судетские земли на условиях, выставленных Гитлером. Иначе, если возникнет война, виновником будет считаться Чехословакия, и Запад ей не поможет, ибо Гитлер гарантирует мир и неприкосновенность остальной Чехословакии. Бенеш согласился. Но уже в марте 1939 года немецкие войска вступали в Прагу под предлогом того, что к Гитлеру за помощью обратились словаки и

237

карпаторосы, желающие независимости от Чехии. Запад возмущался, но и пальцем не пошевелил в защиту Чехословакии. А Польша даже воспользовалась предложением Гитлера и присоединила к себе Тешин с окраинами в Чешской Силезии.

Шестью сутками позже Гитлер присоединил к Восточной Пруссии литовский порт Клайпеду с окрестностями. Затем Гитлер начал требовать, чтобы Польша отдала Германии Гданьск и так называемый Польский коридор, соединяющий Восточную Пруссию с остальной Германией; в то время как Геббельс завел свою пропагандистскую катушку, обвиняя поляков в зверствах по отношению к немецкому меньшинству. Заранее заключив с советским правительством тайный договор о разделе Польши, 1 сентября Германия напала на Польшу. Через два дня Великобритания и Франция объявили Гитлеру войну. Так началась Вторая мировая война. Неожиданно для Гитлера. Он рвал и метал из-за вступления в войну Великобритании и Франции, он не мог понять, почему западные союзники, так спокойно перенося оккупацию Австрии и Чехословакии, вдруг вступились за Польшу. Ведь стратегически Чехословакия гораздо более лакомый кусок, чем Польша. В 1939 году новая мировая война не входила в его планы – он знал, что Германия к этому не готова. Но и тут союзники ему услужили: Советский Союз в течение последующих 20 месяцев снабжал Германию стратегически необходимым сырьем, а западные союзники сидели за линией Мажино, предоставляя Гитлеру инициативу первому на них напасть тогда, когда его войска и военная техника будут к этому готовы!

Гитлер и Церковь

По сути, фашизм и нацизм, как и любая форма тоталитаризма, являются своего рода языческими культами. Язычество это прежде всего обожествление преходящих ценностей, будь это золотой телец у евреев, ведомых из Египта Моисеем, либо марксистское обожествление материи, либо обожествление вождей: идолопоклонство перед византийским императором, Сталиным, Мао или Гитлером. Однако Гитлер и Муссолини, выступая в качестве антиподов безбожному марксизму

238

и коммунизму, должны были выдавать себя за защитников христианства, хотя в «Моей борьбе» Гитлер пишет:

«Для меня лично и для всех национал-социалистов существует только ... нация и отечество. Мы должны бороться за сохранение и распространение нашей расы и нации ... сохранять в чистоте нашу кровь, свободу и независимость... Каждые мысль, идея, учение и все виды познания должны служить этой цели».

Еще боле откровенным Гитлер был в личных собеседованиях, например:

«Думаете, что массы снова станут христианскими? Никогда! ... а духовенство предаст своего Бога нам ... и сменит крест на свастику. Они будут славить чистую кровь нашей нации, вместо крови Христа...».

В гитлеровской религиозной политике можно определить несколько направлений, например:

1. Стремление подчинить протестантизм и римско-католичество государственному контролю.

2. Вести идеологическую борьбу против христианства с целью заменить его нацистским культом (в это входили и прямые попытки возрождения германских дохристианских языческих культов).

3. Развернуть кампанию выталкивания Церкви на задворки общественной жизни, одновременно отпугивая население от религий путем ужесточения гонений на духовенство и видных верующих. Фюрер-принцип Гитлер пытался навязать и христианским религиям. Так, на пост вождя всех протестантов Германии под прямым давлением Гитлера был избран военный духовник из Восточной Пруссии – нацист Людвиг Мюллер. В Германской евангелическо-лютеранской церкви были сильны национально-патриотические консервативные круги, которые сначала сочувствовали Гитлеру за восстановление им национального достоинства. Мюллер возглавлял пронацистское движение так называемых Германских христиан, которое и захватило руководство Церковью. В ответ на это образовалась Пасторская чрезвычайная лига, из которой позднее возникло движение

239

Исповеднической церкви, которая решительно боролась против нацификации Церкви. Из 17 тысяч немецких лютеранских пасторов к этому движению присоединилось 4 тысячи. Его возглавляли пастор Мартин Нимёллер, в прошлом офицер и герой Первой мировой войны, патриот, первоначально сочувствовавший национал-социалистам. Среди других деятелей этого движения был знаменитый лютеранский богослов Карл Барт, пастор Боннхефер, погибший в концлагере. В концлагерь Бухенвальд в 1937 году было отправлено 700 лютеранских пасторов, в том числе и Нимёллер, но он войну пережил и после ее окончания был выдающимся проповедником и пацифистом.

Католическая церковь резко критиковала нацизм до 1933 года, когда, следуя примеру Муссолини, Гитлер заключил с Ватиканом конкордат, по которому Церковь согласилась признать законной власть Гитлера и ликвидировать все свои политические и общественные организации на территории Германии. За это Гитлер обещал Ватикану свободу религии, защиту церковных учреждений, признавал за Ватиканом право распространения в Германии посланий и булл папы Римского и неприкосновенность католических учебных заведений всех уровней.

Нацисты не сдержали своего обещания. Как мы уже говорили, в 1936 году были запрещены католические детские и молодежные организации. К концу 1939 года было арестовано около 5700 католических священнослужителей – более 20 % всего католического духовенства Германии. Половина из них попала в концлагеря. В 1937 году на нацистские притеснения ответил папа Римский энцикликой Mit brennender Sorge («С горящей заботой»), которая решительно осудила нарушение нацистами конкордата и обожествление ими государства и расы. В энциклике избегалось прямое осуждение реальной политики Гитлера. Эта осторожность, однако, не остановила, а лишь ужесточила и активизировала гитлеровскую антихристианскую политику. Ватикан более-менее умолк, но заговорили сами немецкие католики. Сопротивление немецкого католического духовенства нацизму было наиболее сильно выражено в декларации съезда в городе Фульда баварского католического епископата 22 марта 1942 года, которое,

240

несмотря на правительственный запрет, было распечатано и широко распространено. Вот выдержки из нее:

«Годами уже идет в нашем отечестве борьба против христианства и Церкви... Мы выступаем не только за права непосредственно религии и духовенства, но и вообще за права человека, данные ему Богом ... Мы требуем юридических доказательств вины всех осужденных и освобождения тех, кто содержится в заключении без приговоров... Нацисты хотят уничтожить христианство.»^[15]

Духовенство, особенно католическое в Баварии, выступало против убийства нацистами психически больных и умственно неполноценных. В той же Баварии в оппозиционном нацизму движении было не только духовенство, но и королевская семья Виттельсбахов, за что часть ее отсидела в концлагерях до конца войны. В Мюнхенском университете было антинацистское студенческое движение «Белая роза», возглавлявшиеся двумя студентами – Хансом Шоллем и его сестрой Софией. В 1942 году они и несколько их друзей, а также один из молодых университетских профессоров, начали распространять антигитлеровские листовки, сначала в стенах университета, а к 1943 году и на улице – прохожим. В листовках нацизм назывался духовным рабством, война – безумием. Осуждалась антихиристианская суть нацизма, население призывалось к пассивному неповиновению. Заговорщики развили сотрудничество с единомышленниками в университетах Гамбурга, Берлина и Вены. В 1943 году брат и сестра и несколько их соратников-студентов были казнены, еще 14 арестованы. Этим все и окончилось^[16].

Гитлер, армия и оппозиция

Торжество офицерства по поводу чистки и укрощения СА было недолгим. Пришла пора распространения Глейхшальтунга

241

и в регулярные войска. Во-первых, на место гегемонии СА пришла гегемония высоко-дисциплинированных СС, фанатично преданных Гитлеру и выдрессированных быть готовыми как к самопожертвованию, так и к безжалостному уничтожению любого противника нацизма. В отличие от толпы обмякших ветеранов и просто хулиганов СА, к которым армия могла себе позволить относиться с презрением, СС было нацистской элитой не только в дисциплинарно-полицейском отношении в духе войск НКВД, но с началом войны – и в военном, когда были созданы элитарные войсковые подразделения Ваффен-СС (вооруженные СС). Регулярная армия чувствовала себя униженной.

Гитлер помнил, что в его борьбе за власть армия сохраняла нейтралитет. Он не доверял и ее монархическо-консервативному национализму с офицерско-аристократическими традициями и прямой связью офицерского корпуса с помещиками и высшим слоем промышленников. Гитлер понимал, что группа генералов поддержала его лишь с целью использовать в качестве марионетки – массового демагога. В свою очередь, военным очень быстро стало ясно, что они просчитались и что Гитлер не марионетка, а единоличный диктатор. Это военным не нравилось.

Трения начались уже в 1935 году, когда Гитлер объявил о введении всеобщей воинской повинности. Во-первых, будучи воспитанным в традициях, чуждых Гитлеру, генералитет придавал значение международным договорам и считал такое нарушение Версальского договора чреватым неблагополучными для Германии последствиями. Во-вторых, военное командование было оскорблено тем, что оно узнало об этом постановлении Гитлера, так сказать, из газет – Гитлер не консультировался с генералами об этом. В-третьих, они считали, что увеличение армии сразу с 8 до 36 дивизий нереально из-за недостатка обученных офицеров – их было всего 4 тысячи. Сопротивление генералитета вызвало и единоличное решение Гитлера ввести войска в Рейнскую область. Генералы предполагали, что Франция ответит контрударом, а немецкие вооруженные силы в 1936 году были не чета не только французским, но даже чехословацким. А поскольку Франция состояла в оборонительном союзе с восточными соседями

242

Германии, немецкий генералитет ожидал удара с двух сторон – из Франции и Чехии, – что перерезало бы Германию надвое по ее центру. Именно тогда, в преддверии похода за Рейн, образовывается в армии первый антигитлеровский заговор. Предполагалось арестовать Гитлера, как только на Германию двинутся французы или чехи, и объявить его предателем германского народа, ввергающим страну в новую катастрофу. Но поскольку Запад ограничился лишь устным осуждением Германии, а Гитлер тут же успокоил его, подтвердив признание им законности и нерушимости границ Франции и принадлежности ей Эльзаса-Лотарингии, все успокоились. Итак, поскольку и тут Гитлер одержал полную победу над военными скептиками и этим актом поднял свой национальный авторитет еще выше, замысел его свержения был отменен. Заговорщики считали, что переворот может иметь успех в народе только после какого-то серьезного провала политики Гитлера, когда народу станет очевидно, что страна зависла над пропастью.

Не был доволен генералитет и союзом с Муссолини, будучи очень низкого мнения о боевых качествах итальянцев из опыта Первой мировой войны. Высокого мнения немецкие генералы были о боевых качествах и военных традициях французов и поэтому хотели сближения с ними, в то время как Гитлер тайно готовился к конфликту с Францией. В результате советско-германских договоренностей в Рапалло и последовавшего тесного сотрудничества между главнокомандованием обеих стран, включавшего тайное создание германских военно-воздушных сил на территории СССР, а также на основании исторически-традиционного германско-русского союза, нарушенного лишь Первой мировой войной, немецкий генералитет хотел сохранения этого союза. А Гитлер в 1934 году подписал договор о взаимном ненападении с резко антисоветской Польшей. Генералам было невдомек, что Гитлеру плевать было на договора и что он готов нарушить любой из них, как только это ему будет выгодно. Дело в том, что на международной конференции в Локарно в 1925 году Германия обязалась не нарушать западных границ, в то время как в отношении ее восточных границ вопрос остался открытым. Правда, Франция заключила оборонительные договора

243

почти со всеми восточными и юго-восточными странами Европы. Реваншистски настроенные немецкие генералы лелеяли надежду о расширении Германии за счет Польши и, принимаемые ими всерьез польско-немецкие договора разрушали их планы. Кроме того, они опасались, что заключение антибольшевистского союза с Польшей приведет опять к самоубийственной войне на два фронта. Бессмысленным им казался и союз с далекой Японией.

Но больше всего армию возмущало, что, окружив себя СС и гестапо, Гитлер почувствовал себя настолько прочно, что с мнением главнокомандования уже не считался и не советовался. В 1937 году произошел бурный спор между Гитлером и военным министром Бломбергом, который ранее был сторонником Гитлера и в свое время поддержал его кандидатуру на пост канцлера. Но в данном случае он предупреждал Гитлера, что присоединение Австрии вызовет войну с западными державами, к которой Германия не готова. Как мы знаем, и эта акция сошла Гитлеру с рук, еще больше увеличив его популярность как в Германии, так и в Австрии. Кстати, экзамен похода в Австрию не выдержала немецкая военная техника: более 50% немецких танков, бронетранспортеров и грузовиков сломались на австрийских горных дорогах, что взбесило Гитлера. Так что, если бы в тот момент на Германию двинулись войска хотя бы только Франции и Чехословакии, ее взяли бы почти голыми руками. Но в отличие от сказки Чуковского, воробышка, чтобы скушать «таракана-тараканище», не нашлось, а Гитлер не прощал тех, кто смел с ним не соглашаться. И вскоре представился случай избавиться от Бломберга, который решил жениться на молодой девице, и Гитлер был шафером на свадьбе. Но затем Гиммлер раскопал полицейский документ о том, что юная жена была ранее проституткой. Произошел скандал. Бломберг должен был уйти в отставку. Естественным кандидатом на пост военного министра стал популярный в армии антинацист генерал Фритч, которого Гитлер ненавидел. И вот, чтобы скомпрометировать генерала, были представлены фальшивые документы о том, что Фритч, якобы, гомосексуалист. Несмотря на его, позже доказанную, невиновность Фритч подал в отставку. Гитлер этим воспользовался, чтобы отменить пост военного министра,

244

приняв на себя пост главнокомандующего и назначив исполнителем (со званием «Начальник высшего командования вооруженными силами») преданного себе нацистского генерала Кейтеля. Одновременно была проведена чистка немецкой дипломатической структуры с заменой беспартийного профессионального министра иностранных дел фон Нойрата рейнским винным торговцем, преданным нацистом, Риббентропом. Так, в течение 1937 года все три главные ветви государственной службы – финансы и хозяйство, вооруженные силы и дипломатия – были тарифицированы, вернее, подчинены лично и непосредственно Гитлеру. Выше мы говорили о ненужном дублировании и неэффективности гитлеровской административной системы. Но как же тогда Германия сумела вооружиться за такой короткий срок и продержаться так долго в самой кровавой войне нашего века, к тому же воюя на два фронта против превосходящих ее сил?

Тут, во-первых, нельзя сбрасывать с весов психологический фактор – националистический энтузиазм, который Гитлер умело подогревал в народе, желание отомстить за Версаль, восстановить величие Германии и перспектива «молочных рек и кисельных берегов» в случае победы. Во-вторых, еще до начала войны Германия получила подпитку ее экстенсивной экономики оккупацией Австрии и Чехословакии. Если в первой было некоторое количество нефти и других естественных ресурсов, то во второй была, быть может, самая передовая в Европе тяжелая промышленность – и в Австро-Венгрии Чехия была ее кузницей. Был в Чехословакии и уголь, и другие минералы. Затем в течение 1939-1940 годов Гитлер навязал Румынии, Болгарии и Венгрии договора, которые, не лишая их формальной независимости, превратили эти страны в сырьевые придатки Германии на очень невыгодных условиях для этих стран, но крайне выгодных для Германии. Румыния, кстати, стала главным источником нефти для Германии. Затем была присоединена Польша, куда были перевезены прибалтийские немцы, выпущенные Советским Союзом по договору с Гитлером. В Польше немецким переселенцам передавались имения бывших польских помещиков, таким образом Польша стала важным источником сельскохозяйственной

245

продукции для немцев. А к концу 1940 года на германскую армию работали заводы Франции и Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. И все это было «под рукой» в отличие от его противников, которых разделяли колоссальные территории. Так что стратегически Германия была в гораздо более выгодном геополитическом положении и этим компенсировала количественное преимущество своих противников.