Текст книги "Пепел чужих костров (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Панасенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Усмехнувшись своим мыслям, мужчина снял с пояса связку ключей и отпер громко лязгнувший замок. Отец Героф постоянно повторяет, что все в руках Создателя. Стоит только надеяться, что у Белого бога крепкие руки. Если они переживут зиму, то обязательно построят ему святилище. То есть храм.

Грог невесело покачал головой. Как все изменилось. Переделанная из клети для хранения пищи, спальня давала хоть какую-то иллюзию безопасности. В былые времена длинный дом не разделяли. Но сейчас. Склонившись перед южанами ты постепенно и сам становишься южанином. Раньше он о таком не думал. А теперь спит запершись ото всех, потому как боится проснуться с ножом в сердце. В спальне царили полумрак и прохлада.

Опять забыл разжечь жаровню. Холодно ночью будет. Ну и ладно.

Грог принюхался, к обычному запаху овечьей шерсти, хлеба и свежей золы, почему-то примешивался еле заметный кислый шлейф, прокисшего пота и животного жира.

Наверняка крыса, где-то под полом гнездо свила. Крыс полно. Надо с этим что-то делать. Наверное.

Вздохнув, Грог закрыл дверь, защелкнул замок, и отбросив ключи в сторону, рухнул на тюфяк лицом вниз.

– А раньше ты бы обязательно поприветствовал старую подругу, произнес в темноте до дрожи знакомый голос. Из сгустившихся в углу комнатенки теней соткалась высоченная закутанная в лохмотья фигура.

Боги…

Задавленно булькнув, Грог, механически потянулся рукой к поясу, но сообразив кто перед ним, опрометью кинулась к двери, дернул за ручку, и упав на колени судорожно зашарил в поисках ключа. На его плечо опустилась тяжелая ладонь.

– Я не собираюсь тебя убивать…

–

Открыв глаза, Абеляр долго непонимающе смотрел на покачивающийся над головой тент, прислушивался к мерному цокоту копыт, и скрипу колес. В повозке пахло шерстью, маслом и почему-то козьим сыром. Фургон мерно покачивался. Спине было мягко, прикрывающий его до подбородка колючий шерстяной плед был удивительно теплым и двигаться совершенно не хотелось.

– Очнулся, книгочей. – Неожиданно нависшее над ним лицо великанши расплылось в улыбке. – Это хорошо. Не шевелись. Пока тебе нельзя вставать.

– Я… – Кашлянув Абеляр завозился и попытался повернуть голову. Живот прострелила волна боли, мир тут поплыл куда-то вниз и вбок, в голове зашумело.

– Я же сказала, не вертись. – Нахмурилась горянка, и мягко придавив плечи Эддарда толкнула его обратно на пахнущий свежим сеном тюфяк.

– Как?.. Я думал. – Облизнув пересохшие губы ученый бессильно откинувшись на свое ложе позволил Сив натянуть плед обратно. – Я думал, что мне конец. Тебе конец. Нам всем конец.

– Я ошиблась. Он оказался все же неплохим мужиком. Этот Бердеф. – Пожала плечами, расставшаяся наконец со своим пледом, облаченная лишь в короткую кожаную тунику, дикарка и присев на край тюфяка Эддада вытянув обутые в новые сапоги ноги, принялась наматывать на палец изрядно укоротившуюся косу. – Когда я разобралась с их головным дозором и вернулась, бой уже шел. Их было слишком много, так что мне пришлось перекинуться. Широкий рот женщины сжался в тонкую линию. – Нет, не хочу врать. Не пришлось. Я просто захотела перекинуться. Понимаешь, когда долго не оборачиваешься, то все становится таким… гадким. Тебя все раздражает, ничего не радует, ты не спишь, и в конце концов все силы уходят на то чтобы кого нибудь не убить. Иногда помогает напится или с кем нибудь переспать, но это ненадолго. Это как чесотка, понимаешь? В общем я сорвалась. Как пьяница дорвавшаяся до кувшина выморожня. Не подумала, что потом некому будет нас прикрыть. Хотя против такого как этот шаман… С ним драться, все равно, что против урагана ссать. Но он оказался лучше, чем я думала. Выкопал меня из под груды тел. Подлатал тебя и остальных. Знаешь, я никогда такого не видела. – Глаза горянки возбужденно сверкнули. – Это ведь смертельная рана была. Копье тебе кишки распороло, дерьмо в брюхе плескалось… Он разрезал тебя, промыл все внутри, сшил внутренности оленьими жилами, а потом засунул их обратно. И ты живой. – Покрутив шеей Сив озадаченно почесала в затылке. Правда он тебе в брюхо какой-то плесени насовал, и велел ей тебя еще две седмицы кормить. Сказал, что так надо, что она не даст разойтись гнили. Еще говорил, чтобы ты больше лежал, ел только протертую кашу и тогда все будет хорошо… И барона он тоже вылечил. – Качнув головой куда-то в сторону, горянка прикусила губу. Вон там, дрыхнет. Ему крепко досталось. Очень крепко. Красавчиком, он больше точно не будет. – Сив глубоко вздохнув, принялась ковырять ногтем доски днища телеги. – На большее было глупо рассчитывать. Все живы. С травницей тоже все хорошо. Рана на бедре не опасная, да пара синяков еще. Мне кажется, Бердефу Майя понравилась. По-настоящему понравилась. Так что он даже забыл что она южанка. Когда она очнулась он увел ее подальше и они о чем-то до утра говорили. Она сейчас впереди сидит. Лошадьми правит. Не знаю уж, что он ей сказал, но улыбается она третий день.

– А-а-а… Гибриды… Мы, что, всех… – Голос Абеляра сорвался.

– Сейчас попить дам. – Вскочив на четвереньки, горянка проползла куда-то в угол повозки и через несколько мгновений вернулась с хлюпающим при каждом покачивании фургона бурдюком. Густая, сладость пролилась в горло Абеляра небесной амброзией. – Молоко с кленовым сиропом, отнимая от губ мужчины горлышко пояснила горянка. – Тебе сейчас нельзя много. Чуть попозже дам еще. Отставив в сторону бурдюк великанша снова присела на край ложа и поерзав, тряхнула косами. – Ни один из поганцев не ушел… Ни один. Повторила она и пристукнув по колену коротко хохотнула.

А староста Кабаньей пади. Представляешь. Он, оказывается, голубей к стене каждый день слал. Писал, что Я, Майя и барон и есть чудовища. Что мы сговорились с пиктами и похищаем людей. Бердеф его… переубедил. Да так что этот жирный пузырь дал нам свой лучший фургон и пару скотин, чтобы его тащить. И денег дал. И еды.

– Как… Переубедил?

– Сжег городьбу. А потом сказал что не оставит от села камня на камне. А старосту закопает в землю. Живьем. Похоже, мы действительно оказались старику по нраву. – Протянув руку дикарка продемонстрировала Эддарду стискивающий запястье золотой браслет. – Вот гляди. Это он мне подарил. Сказал что нас четверых связывает узел судьбы. И велел, чтобы я за вами присмотрела. А еще вот это дал. Сейчас покажу. Засунув руку куда-то между мешков, горянка извлекла на свет нечто по размеру и форме напоминающее расплющенную наковальню. Старое железо, видишь? Такое не сломается и не затупится. Только рукоятку сделать надо.

– Это что? Мясницкий топор? – Приглядевшись удивленно вскинул брови Эддард.

– Это большая секира, дурень. Старая. Вот видишь– руны. – Проведя пальцем по цепочке тянущихся вдоль иззубренного лезвия похожих на раздавленных букашек значков великанша уважительно покивала головой. – Очень старая штука. Наверняка еще со времен раскола осталась. Смотри. Взяв топор за проушину горянка щелкнула ногтем по полотну. Раздался переливчатый звон. – Слышишь? Они нашли это у одного из смешанных. Когда шаман увидел, что я молоток сломала долго смеялся и дал эту штуку мне. Сказал что если этот топор тысячу лет в урочище пролежал, значит и мою руку выдержит. А еще сказал, что она принадлежала одному из железных воинов.

– Наверное. – Чуть прищурившись Абеляр принялся разглядывать кусок металла. – Если возможно, я потом его зарисую. Если ты позволишь конечно.

– Да рисуй на здоровье. – Пожала плечами горянка. – Мне то что. Кстати. Ты оказался не так прост, как видится на первый взгляд, книжник. Ловко орудуешь своей спицей. А говорил безоружный.

– В академии фехтование одна из основных дисциплин. – Повернув голову так, чтобы лучше видеть горянку одними губами улыбнулся Абеляр. – Студиозусы должны уметь постоять за себя. Когда-то я был лучшим на курсе. Получил серебряный лист на рукоять[1]. Не знаю уж за какие заслуги. А что касается оружия. На востоке говорят обман – самый острый меч. Вот я и решил., что не стоит мне мозолить глаза окружающих красивой эспадой на боку. Трость привлекает намного меньше внимания.

По своей извечной привычке горянка надолго задумалась.

– А-а-а. Понимаю, Согласно кивнув великанша почесала переносицу. – Это как гирька на шнурке в рукаве. Вроде в руках ничего нет, а потом хлоп и черепушка всмятку… Слушай я тут думала… – Снова поерзав великанша надолго замолчала. – То о чем мы говорили. Перед боем. Забудь, хорошо? Просто… Мне тоже бывает страшно. А когда мне страшно я делаю глупости.

– А о чем мы говорили? – Вскинул брови Абеляр.

– О том что мы с тобой… – Замолкнув на полуслове горянка звонко расхохоталась. – Ты почти меня поймал, книжник. – Слушай… А вот это все с кровью. Оно правда так важно?

Настал черед молчания Абеляра.

– Я не знаю, Сив. – Произнес он наконец. – Я знаю, что прав, но не знаю, будет ли кто-то меня слушать.

Великанша нахмурилась.

– А большой жрец? Который дал тебе амулет?

– Честность за честность, Сив. – Отведя взгляд в сторону Эддард на мгновение зажмурился и тяжело вздохнул. – Он не давал. Я купил этот артефакт у брата каптернамуса одного из Лютецких монастырей. За пару бутылок сгущенного вина. Эти анализаторы никто не хранит в сокровищницах. И я не знаю, сколько их всего осталось. Может тысячи, а может это последний. Их считают просто хламом. Ни на что не годным хламом, оставшимся от древних. А ты сама наверняка знаешь, как поступают с оставшимися от древних вещами. Либо сжигают и закапывают пепел поглубже, либо записывают в пыльный журнал и закидывают подальше в самый глубокий подвал, чтобы через несколько лет записать в следующий журнал. Каптернамус… продавал мне некоторые древние вещицы. Неофициально естественно. А амулет я узнал по описанию в тех записях что нашел в подвалах Академии. Моя экспедиция… Ученый вздохнул. – Университет каждый год организует десятки подобных. Большая часть из них возвращается ни с чем. То же, что возвращаются с новыми знаниями. Их… тоже… записывают.

– Понятно. – Криво усмехнувшись дикарка принялась молча теребить подол туники. – Хорошо, что ты рассказал.

– Прости.

– Глупости. – Дикарка криво усмехнулась. – Мы все врем. Я поняла уже давно. Кстати. Бердеф сказал, что пока мы помним вкус меда, то лесные тропы будут для нас открыты.

Абеляр помолчал осмысливая сказанное.

– Про вкус меда. Я не очень понимаю, что это значит.

– Это значит, что нам не стоит опасаться стрелы в спину, пока мы не перейдем старику дорогу. – Улыбнулась великанша. – Но я бы на это не особо рассчитывала. Он конечно великий вождь, большой колдун и пользуется уважением у некоторых кланов. Но только у некоторых.

– А-а-а… – Абеляр устало прикрыл глаза. – Прости, Сив. Прости, что солгал тебе.

– Духи говорят, ты сделал так, потому что для тебя это было очень важно. – Пожала плечами северянка. – А знаешь? Запустив руку под тюфяк, она извлекала из под него стальную пластинку с врезанным в нее камнем. – Вот смотри. – Чиркнув по ладони, невесть откуда появившимся ножом, она прижала рану к амулету. Несколько капель крови с громким стуком упало на пол. Некоторое время казалось ничего не происходит, но неожиданно раздалось негромкое жужжание и камень в амулете засиял расплавленным золотом.

– О боги… – На лице Абеляра засияла восторженная улыбка. – Я был прав. Я прав!!!

– Дерьмо. – Неверяще прошептала великанша. – Вот дерьмо. Слушай книжник, если это так, то получается, что жрецы… Обернувшись к ученому горянка замолкнув на полуслове отложила амулет и облизнув руку долго глядела на оставшуюся на месте пореза тонкую розовую нить постепенно бледнеющего и исчезающего шрама. – Вот дерьмо. – повторила она и покачав головой аккуратно поправила сбившееся одеяло. Эддард спал.

–

Ветви. Царапающие, даящие, пронзающие. Алчно припадающие ртами-шипами к разорванной плоти. Жадно хватающие за руки и ноги, лезущие в глаза. Дыхание перегретого горна в лицо.

БОЙСЯ, НАСЕКОМОЕ! БОЙСЯ, ИБО Я ТЕБЯ ЗАПОМНИЛ. БОЙСЯ НОЧИ, БОЙСЯ ТЕНЕЙ, БОЙСЯ ТЕХ, КТО ЖИВЕТ В ТВОИХ СНАХ, ИБО ОНИ ПРИДУТ ЗА ТОБОЙ! Сотрясающий серо-стальное небо, громовой голос заставляет землю под ногами корчится в агонии. Ветви – пальцы впиваются в плоть, тянут, пытаются распять…

Сбросив с себя бессильно скользящие по коже шипы, Август сделал несколько шагов вперед и подняв руки к лицу рассмеялся. Здесь у него были все пальцы. И смотрел он двумя глазами.

БОЙСЯ МЕНЯ! – Отмахнувшись от громыхающих завываний словно от назойливой мухи, юноша принялся продираться через кустарник. Поначалу жадно шевелящиеся ветви пытались схватить его, но уже через некоторое время казалось они его испугались. Тернии будто пытались сами убраться с дороги, корни прятались в землю. Стволы изгибались освобождая путь. Горячий ветер сменился стылой марью и юноша с удивлением заметил как из его рта при каждом выдохе вырывается облачко тут же превращающегося в сереброкрылую стрекозу пара. Выйдя из кустарников, Август огляделся по сторонам и испустив тяжелый вздох, принялся подниматься на холм на вершине которого сидела сгорбившись одинокая фигура. Подъем оказался недолгим. На венчающим груду камней поваленном на бок менгире, скрестив ноги, сидела высокая, не меньше восьми футов, крепкая молодая женщина с удивительно правильными чертами до боли знакомого ему лица.

– Ты не Сив. – Произнес юноша и осторожно присев напротив женщины, сложил руки на коленях.

– Да. Я Не-Сив. – Медленно кивнула великанша и улыбнулась, демонстрируя Августу острые, больше подошедшие бы матерому волку, зубы. Длинные, оканчивающиеся тигриными когтями пальцы небрежно скребанули по камню оставляя на нем глубокие борозды. – Ты не боишься, хедвиг?

– Нет. – После недолгого раздумья покачал головой юноша. – Думаю, если бы ты хотела мне навредить, ты бы уже это сделала.

Великанша зашипела, меж клыков мелькнул раздвоенный змеиный язык.

– Если бы не данная нами клятва, я бы уже доедала твое сердце!

– Она нас слышит? – Поинтересовался совершенно не впечатленный демонстрацией Август.

– А может ли голова не знать, что слышат уши? – Раздраженно фыркнула великанша и по птичьи нахохлившись уставилась вдаль.

Август удовлетворенно кивнул.

– Тогда. – Произнес он. – Я хочу извиниться. Я вел себя как осел. И я хочу попросить прощения.

– Прощения? – Лицо женщины дрогнуло, поплыло, превращаясь в безликую берестяную маску. В прорезях холодно сверкнул горный лед. – Ты?! Еда просит прощения! Ха!

– Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. – Слабо улыбнувшись покачал головой юноша и ковырнув промороженную землю носком сапога отбросил в сторону тут же отрастивший лапы и скрывшийся меж извивающимися травинками камень. – А здесь холодно…

– Это мое место. – Буркнула Не-Сив и по кошачьи выгнувшись повела плечами.

– Я… если я попаду сюда еще раз, то попробую принести сюда теплой одежды. И дров.

– И ты думаешь, я захочу еще раз видеть твою рожу? – Издав губами неприличный звук великанша отвернулась.

– Но ведь ты пришла сюда, чтобы избавить меня… От этого. – Проследив как, превратившиеся в стаю разноцветных птичек слова облетели вокруг женщины и взмыли в небо Август улыбнулся. – Спасибо.

– Ты бы и сам справился. Когда ни будь. – Проворчала великанша и взмахнув рукой указала на виднеющийся среди свинцово-стальных туч, медленно ползущий в их сторону, разрыв. – Говори, что ты там хотел. У нас не так много времени.

– Прости меня. Я был слишком горд, чтобы понять. Вел себя как идиот. Ты хотела дружбы, а я плевал в протянутую руку, прогнал тебя, оскорблял, вел себя как капризный ребенок, а ты спасала мою жизнь. Ввязалась не в свою войну, как говорят здесь на севере. Сейчас я понимаю, что ты помогала мне не из-за денег. И сейчас я хочу сказать тебе – спасибо. И прости.

– Слова. – Безликая маска исчезла уступая место холодному, жесткому словно вырезанному из жесткого дерева мастером плотником лицу статуи древнего божества. – Слова, слова, слова, слова… Губы великанши дрогнули в усмешке. – Это все что ты можешь мне предложить?

– Я не знаю… А… Чего бы ты хотела? – Развел руками не отрывающий взгляда от женщины Август.

– Ну… – Острые когти со скрежетом проехались по иссеченному полустертыми узорами менгиру. – Думаю… немного плоти. Здесь довольно голодно. Она редко дает мне наестся… Так что… Пару пальцев и глаза было бы достаточно. Великанша облизнулась. Да. Вполне достаточно.

Август сжал зубы, медленно выдохнув проводил взглядом вылетевшую изо рта стрекозу, и опустил взгляд на правую руку.

– Хорошо. Если это позволит мне загладить вину…

– Ха… Ха-ха-ха-ха-ха… Хохот женщины превратился в клекот ястреба. – А ты не врешь… Нет, южанин, я не собака чтобы обгрызать плоть с твоих костей… Хорошо. Слов пока достаточно. Просто… приходи сюда иногда. Я редко выхожу в ваш мир, а тут… скучно.

– Я могу научить тебя играть в квадраты. – Улыбнулся Август и несмело положив руку на плечо вздрогнувшей от неожиданности женщины чуть сжал пальцы. – Спасибо тебе… Не-Сив.

– П-ф-ф. – Сбросив с плеча руку, великанша качнулась к юноше и задержав лицо в дюйме от его шеи по собачьи втянула воздух ноздрями. – Не надумай себе, что мы друзья, еда. Ты такой теплый. А здесь так холодно. Беги, еда. Тебе пора. Таким как ты, нельзя оставаться здесь слишком долго. – Острый, словно бритва коготь, легко проколол одежду и коснувшись кожи легонько царапнул кожу. – Беги.

Холм с живой травой качнулся и Август почувствовал что взлетает, втягиваемый в зияющий над головой разрыв стального неба.

–

Лошадки мерно трусили по петляющей меж холмов дороге, фургон поскрипывал. Майя улыбалась. Ее не волновали ни медленно затягивающие небо тучи, ни начавший накрапывать мелкий холодный дождь. Какая разница. Достав из лежащего на скамье туеска ломот сыра, Майя откусила кусочек и принялась медленно его пережевывать. Вкусно. Сыр был удивительно вкусным. Что же. Все эти кликуши, что сочиняли на нее доносы и наветы, все те, кто плевался ей в след, те, кто при виде нее складывал пальцы в отгоняющее зло знаки, они оказались правы. Даже смешно… Год обучения в академии. На глазах десятка учителей. И никто не смог этого заметить. Ни к чему не годная как маг, посредственная травница, она оказалась прекрасной колдуньей. Неаспектированная магия. Привязка душ. За это полагался костер. Даже здесь, на севере где предпочитают смотреть сквозь пальцы… на нестандартные методы. Старый шаман все объяснил. Она ни за что бы не поняла структуру плетений иного, если бы не имела доступа к колодцу. Она ни за что не смогла бы говорить с Стархедве если бы его душа не была привязанна. Что же. Она ведьма. Настоящая ведьма. Из тех, кем пугают маленьких детей. В ее жилах течет та сторона. Она почти не отличается от смешанных. В них ведь тоже течет капля иной крови. Откусив следующий пахнущий летними травами, уютом очага, и нагретой козьей шерстью кусок, женщина довольно зажмурилась и подставила лицо тускнеющим под напором туч лучам солнца. Как же хорошо. Интересно, Сив поняла? Хотя горянка вряд ли испугается, скорее всего усмехнется и сочувственно хлопнув по плечу предложит выпить чего-нибудь покрепче. Кирихе с улыбкой покачала головой. Северянка сказала, что как только они с Августом заберут деньги из банка, она отдаст ей свою долю. Этого с лихвой хватит построить или купить дом. Открыть лавку. Сказала, что хочет, чтобы ей тоже было куда возвращаться. Что же. Видимо, друзья появляются неожиданно и только тогда, когда ты уже отчаиваешься их завести. Не согласиться было невозможно. А барон? Что будет если барон или этот книжник догадаются? Побегут в официум – доносить? И что будет дальше? Пытки? Допросы? Костер? Красавица фыркнула и впившись зубами в сыр замычала от удовольствия. И что она сможет ответить инквизиторам? Что она не более грешна, чем прочие дипломированные маги? Что сила есть всего лишь инструмент, острый нож, и важно не то, как он выглядит, а в чьих руках он находится? Что она не принесла в жертву ни одного животного или человека, что не совокуплялась с демонами, не летала на шабаши, не травила скот и посевы, и не соблазняла мужей? Что она за свою жизнь не поработила и не связала ни одной души, а тот, кто стоит за ее плечами сам хочет быть рядом? Что нож причиняет зло лишь в руках убийцы, а нож в руках лекаря напротив дает жизнь? Что все ее вина состоит в том, что она, наконец-то признала свою силу? Выслушают ли ее? Захотят ли слушать? Какая разница. Задорно хохотнув, Майя Кирихе слегка подстегнула лошадей заставляя их ускорится. Какая разница, когда он рядом?

Я здесь, любимая

Невидимые, неосязаемые, но такие теплые и родные руки обняли ее за плечи. Майя улыбнулась. Вокруг придерживающих вожжи ладоней замерцали еле заметные в свете дня искорки. Поднявшийся ветер рвал ее волосы, фургон раскачивался, но ей был все равно.

–

– Чтоб тебя конь вместо кобылы в зад попользовал, Сив. А потом там скворцы гнездо свили. – Проворчал с подозрением разглядывающий развалившуюся на его ложе великаншу Грог. Я чуть от страха не помер.

– Пошел ты, толстяк, вздохнула девушка и уставилась в потолок невидящим взглядом. – Так ты его возьмешь или нет? Кивнула она на слабо шевелящегося на развернутом одеяле младенца.

– Твой? – Осторожно присев на стоящий в углу комнаты колченогий табурет, Грог нервно дернул щекой.

– Он что похож на моего? Был бы он мой, не хлебал бы столько молока, да не гадил по десять раз в день. – Криво усмехнулась Сив и достав откуда-то из складок широкого плаща кисет, принялась неторопливо крошить в ладонь серо бурую массу разведенного чагой хассиса. – Будешь?

– Не. Я с этим завязал. – Покачал головой мужчина и подергав себя за кончик давно не чесаной бороды покачал головой. – Да и тебе советую. От этой дряни голова тяжелая и мысли путаются.

– Ладно. – После некоторого раздумья кивнула великанша, и стряхнув с ладони черно бурое крошево убрала кисет за пазуху. – Что, тяжело тебе с Хальдаровым хозяйством?

– Если вкратце, то да. – Вздохнул Грог и зябко поежившись, покосился на рдеющие в жаровне угли. – Овцы пали. А с тех, что выжили шерсти почти не соскребешь. Тощие как волки по весне. Торговать не чем. Запасов и до середины зимы не хватит.

Сив, задумчиво склонив голову на бок, долго разглядывала мужчину.

– Говорят, ты под южанами теперь.

– Я принял веру в Белого бога. – Отвел взгляд в сторону Грог. – Хочу умереть честным человеком.

– Честным? – Громко захохотав, девушка заколотила себя кулаком по бедру. – Честным. Ха-ха-ха-ха. Честным… Вот уморил. – Вытерев выступившие слезы великанша покачала головой. – Ну да. Ты всегда старался быть лучше прочих. Стремился все делать правильно. Правда получалось все через задницу. Помнишь, как предлагал мне уйти?

– Я трус, Сив. – Плечи мужчины сгорбились. – Я знаю, что я трус. Было бы во мне чуть больше храбрости, я ушел бы от Хальдара еще лет пять назад. Сам не понимаю, почему меня выбрали ярлом. Я ничего не умею. Не умею управлять землей, не умею торговать, не умею растить овец и не знаю бесы его дери даже когда сеять это гребаное зерно и что с ним делать дальше. Я умею пить пиво и изредка махать топором. Если бы не советы отца Герофа, мы бы уже голодали. Но все равно мне верят. Глупая была идея, давать свободу рабам. Священник говорит так надо. Но у меня не хватает рук.

– Я тут огляделась, и увидела несколько новых лиц. – Прищурилась девушка.

– Пара семей. Южане, отмахнулся Грог. Пришли недавно. Их селение сгорело. Ищут лучшей доли. Хилые как дети, что в голодный год родились. Одни, с виду здоровый мужик, отбившуюся овцу с горы снять не смог представляешь? Упал и сломал себе ногу. Еще священник с парой служек… Впрочем, они стараются много больше других. – Мужчина горестно покачал головой.

– Зато, они знают, как сеять хлеб, и растить овец.

– Даже я понимаю, чтобы хозяйство встало на ноги, должно зим пять пройти, а люди хотят есть уже сейчас. – Сгорбившись словно у него внезапно заболел живот Грог запустил пальцы в давно не знавшие мыла волосы. – Я трус. Когда меня выбрали ярлом, даже отказаться смелости не нашел. Южане говорят, что земля жирная, но сеяли мы не вовремя и неправильно, в озере полно рыбы, я купил сети, но от рыбалки толку чуть. Я ничего не умею. Ничего. А они хотят, чтобы я принимал решения. Чтобы отвечал за них. Как я могу это делать если ничего не знаю?! Сток – Селедка, грозится мне войной. Хочет правую часть долины и озеро. Я устал от войны, Сив, устал от крови. Я не хочу снова… – Голос мужчины сорвался, по щекам покатились слезы. – Я просто устал.

Сив задумчиво побарабанила пальцами по краю кровати.

– Я тебе помогу. – Сказала она наконец. Если ты прогуляешься в горы, и покопаешься в том, что осталось от длинного дома… На месте, где стояло ложе Хальдара, под полом, будет золото, много золота. Думаю, хватит, чтобы купить запасов… Зим эдак на пятьдесят. Или сто. Еще и на новых овец останется. Тысяч на десять. Или сто… Знаешь у меня плохо со счетом… А с засранцем Стоком, я мнится мне скоро что-то случится. Великанша недобро усмехнулась. – Что-то нехорошее.

– Золото? – Удивленно моргнул Грог.

– Ну да, – Кивнула девушка, – Хальдар любил золото. Или ты думаешь, он все отдавал воинам? Соблюдал право четвертей? Если так, то ты еще больший дурень чем мне казалось. Там полный сундук закопан. Стоунов сорок самое меньшее.

– Врешь. – Нахмурился Грог. – Все Хальдарово золото имперцы забрали. Кто-то продал им места тайников. Говорят целый воз золота и каменьев был. Ульфхрет собрал людей, но… – Грог нахмурился. – Это была ты… Значит все же ты… А я не поверил… Ну да… А кто еще про тайники знать мог… И много таких мест? Что ты южанам не открыла?

– Ты ребенка возьмешь или нет? – Чуть прищурилась великанша.

– Что с ним? Это болезнь? Она заразна?

– Это не болезнь. Его родители были близкими родственниками… наверняка в нескольких поколениях

– Были?

– Не отвлекайся. – Слегка поморщилась Сив.

– Почему ты хочешь мне помочь? – После долгой паузы выдавил из себя Грог.

– Потому что ты лучше остальных. Ну или во всяком случае стараешься. – Пожала плечами девушка. – Ты никогда не убивал пленных. Не резал стариков и детей. Когда воины ссорились, ты пытался их помирить. Хотел, чтобы все обходилось без драк. А помнишь того кота, что ты из южанского селенья принес? Ты с ним возился как с дитем. Эта скотина тебе в постель ссала, а ты его на руках таскал и разговаривал будто это младенчик твой. Вот я и подумала, что лучше тебя для дела никто не подойдет. К тому же ты сказал, что принял нового бога… Говорят, это очень добрый бог. Он велит помогать слабым, кормить голодных…

– С этим у меня пока проблемы. – С усилием распрямив плечи, мужчина раздраженно пристукнул себя по колену. – Дело ведь не только в мальце, да? Чего ты хочешь?

Великанша постучала кончиком пальца по подбородку.

– Я хочу, чтобы ты сделал из долины новый храм Всеотца. – Заключила она через минуту. – И не важно, как он будет называться. Можешь назвать его Городом императора, Ладонью создателя или Воловьей задницей. Все равно. Пусть он будет под южанами, пусть здесь поклоняются Белому богу. Это неважно. Главное суть, понимаешь? Чтобы всякий голодный смог найти себе кров, еду и работу по силам, чтобы людям в горах было куда прийти. Чтобы каждый, кто входит в долину перевязывал ножны и даже в страшном сне не вообразил, что здесь можно лить кровь или вспоминать старые обиды. Понимаешь? Как в старых песнях. Тех историях, о которых любят вспоминать старики. Чтобы каждый в гребаных горах понимал, что если даже потеряет все, есть место, где его примут…

– Полный сундук, говоришь… – Покачал головой Грог. – Можно уехать отсюда. В империю. Купить там дворец на горячих источниках, есть сладкие сливы и что у них там еще… и всю жизнь пить вино в кампании веселых девок.

– Но ты так не сделаешь. – Сив даже не улыбнулась. – Я знаю тебя, Грог. Сколько мы были знакомы? Зим пять-шесть? Вместе мерзли, вместе голодали, вместе сбивали ноги в походах, делили последнюю плесневелую лепешку и прикрывали друг другу спины. Ты защищал меня, предостерегал, давал мудрые советы, а я их не слушала. А когда Хальдар… умер, и его королевство разодрали на куски, ты не сбежал как большинство остальных, не превратился в предводителя разбойников, или бродячего тана. Хотя мог, и это был бы простой путь. Нет, ты встал здесь, занял Долину хлеба и собрал здесь всех, кто лишился защиты под этой крышей. Именно потому я пошла к тебе не к Стоку, не Эйрану, не к Ваану. К тебе.

– Никогда не считал, что обо мне кто-то может думать… так хорошо. – Прикусив губу, помотал головой Грог. – Жаль, что это сон. И про золото и про то, что ты говоришь. Это было бы великое дело…

– С чего это ты взял что это сон? – Привстав на кровати, великанша перевалившись на бок подперла ладонью голову и с интересом воззрилась на сгорбившегося на своем сиденье мужчину.

Грог с ног до головы оглядел девушку. За то время пока они не виделись Сив не изменилась ни на йоту. Крепкие руки, мускулистые ноги, широкие плечи. Все те же обманчиво тяжеловесные движения горного скалозуба. То же слегка угрюмое выражение лишенного даже намека на следы от беспокойной жизни хирдмана, что вела его хозяйка, лица. Разве что глаза постарели. Не смотрели теперь так доверчиво и открыто, как раньше.

– Ну… ты ведь вроде как умерла. Я сам видел, как тебя сразу десятком копий прикололи, а потом голову почти отчекрыжили. – Сказал он наконец и извиняющимся жестом развел руками.

– Ну умерла и умерла, с кем не бывает. Ты ребенка покормить не забудь. – Рассмеялась великанша обнажив в улыбке белые, крупные, словно у молодого жеребенка зубы.

–

Открыв глаз, юноша тяжело перевалившись на бок поднес к лицу замотанную полосами ткани руку и коснулся прикрывающих лицо бинтов. Голова слегка кружилась, в висках и макушке пульсировали знакомые с детства иголочки затаившейся боли.

Видимо некоторые вещи остаются неизменными.

Мысль заставила его улыбнуться. Упершись в тюфяк здоровой рукой юноша неловко перевалился на бок и натолкнулся взглядом на сидящую неподалеку дикарку. На коленях скрестившей ноги великанши покоился здоровенный не меньше локтя в длину нож-косарь. Вжикнув по лезвию оселком горянка подняла лезвие к глазам и покрутив его так и эдак, явно любуясь результатом довольно цокнула языком.

– С пробуждением, барон.

– Сив… – Улыбнувшись кивнул юноша. – Я долго спал?

– Чуть больше трех дней. – Так что если хочешь поесть, у нас есть немного сырной похлебки и даже молоко. А если оправится, то крикни Майю, мы остановимся, а я помогу тебе дойти до кустов.

– У нас другой фургон? – Продолжая глупо улыбаться, цу Вернстром осторожно, прислушиваясь к ощущениям в теле, попытался придать себе сидячее положение. – Болело везде и повсюду, его как будто несколько дней били батогами, но это было… терпимо. Удивившись собственным мыслям август осторожно покрутил шеей. В позвоночнике что-то явственно хрустнуло.