Текст книги "Пепел чужих костров (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Панасенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Это… Яд? – Отступив к окну наемница устало прикрыла глаза.

– Да. – Медленно кивнул священник. – Мне жаль дитя. Это яд огненной гадюки. Одна капля в еду или питье и все закончится. Ты покинешь это тело и этот мир. Без боли и страданий. Просто уснешь и не проснешься. Или можешь поцарапать себе кожу и капнуть на царапину. Тогда все закончится еще быстрее.

– Но разве самоубийство не грех? А? Святоша? – Сжав кулаки гармандка сползла по стене и опустилась на пол.

– Грех. – Согласился священник. – Но я отпускаю его тебе.

– Почему ты это делаешь?

– Устал видеть, что здесь происходит. Устал пониать что здесь растет. – После долгой паузы произнес старик и отвернулся. Руки священника задрожали. Я думал, что привык ко многому. Что Создатель уже показал мне всю глубину пропасти черных душ и сердец. Что я видел лицо мерзости. Но, оказалось это не так. Шама близок к тому, чтобы начать вознесение. Стать эхом того, кто давно спал под этими болотами, но теперь просыпается. Древний умирает. Он готов к этому. Но его эхо хочет жить. И мир получит еще одно чудовище. А их и так слишком много.

– Тогда почему бы тебе не отравить его? – Прищурилась Альдофф. – Я знаю, что такое яд огневки. Ты можешь все его поместье перетравить. Включая скотину.

– Я? Я не могу убивать. – В глазах старика была грусть. – Это запрещено Создателем. Даже если этим искореню зло. Это мое благословение. Это мое наказание. И это мое проклятье. За то, что я сделал давным-давно. Каждый платит за свои ошибки. Я не имею право вмешиваться и понесу суровое наказание даже за то, что делаю сейчас.

– Что ты сделал? – Поглядев на стоящий посреди комнаты пузырек Гретта вздохнула.

– Струсил. Проявил милосердие. Не убил. – Пожал плечами Эодор и неожиданно улыбнулся.

– А не боишься, что я применю этот яд по-другому? – Прищурившись подалась вперед наемница. – Например вылью тебе в глотку.

– Все в руках Создателя. – Пожал плечами священник и сложил руки на груди. – Я дал тебе выбор. И инструмент. Что с ним делать ты решишь сама. В любом случае, больше ты меня не увидишь. Если убьешь себя… Я отпускаю тебе сей грех. Если решишься на то, что ты сейчас задумала… Я благословляю тебя и желаю удачи… Ну, что же. – Губы старика изогнулись в понимающей улыбке. – Ты мне нравишься Гретта Альтдофф. Ты молода и твое сердце очерствело от горя. Но в тебе все еще есть свет. Вижу, что ты уже решила. Хорошо. Если ты выживешь после этого, и встретишься с Сив… Передай ей, чтобы была осторожна. Человек с разными глазами. Ему не стоит верить. Он ее предаст. Ударит в спину.

– Откуда ты знаешь эту… – Договорить Гретта не успела. Небо за стеной разорвалось пополам, земля вздрогнула, поток ударившего в уши звука заставил ее на мгновение прикрыть глаза.

Молния. Похоже, очень близко.

Открыв глаза Гретта недоуменно приоткрыла рот. Комната была пуста. Флакон с ядом стоял на полу. Гретта вздохнула.

Драться или трахаться. Никогда не бывает выбора.

–

– Отлично сказано. Раздавшийся за спиной голос заставил Шаму подскочить на пару локтей вверх, извернуться в воздухе как угорь и приземлится на ноги уже в пяти шагах и лицом к говорившему. Брови Безбородого невольно поползли вверх, а челюсть вниз, при виде так напугавшего его незнакомца. Более нелепого и неуместного для окружающей обстановки человека трудно было представить. Выкрашенные, в цвет весеннего неба сафьяновые сапоги, украшенные драгоценными камнями, штаны из пурпурного иатайского шелка, прошитые золотой нитью и туго обтягивающие жирные ляжки. Натянутый на объемистом животе камиз, канареечно желтого цвета, несколько подбородков, нависающих над обозначающим шею розовым шейным платком, завязанным фэнтезийным узлом, одутловатое, лицо подходящее больше булочнику в Ромуле или Фанаже, и зеленый с берет, украшенный пером цапли на макушке. Пожалуй Шама бы расхохотался, если бы не был так напуган.

– А ты кто такой? – Проворчал он, осторожно отступая от незнакомца. – И что ты здесь делаешь, бесы тебя забери?

– Ах, если, бы… – Небрежно отмахнулся он Безбородого толстяк, изобразив на лице радушную улыбку. – Кто я? Ну, можешь называть меня господин. Просто господин. Что я здесь делаю? Ищу тебя конечно. Глупо разбрасываться такими людьми, указал он рукой на изрубленные тела. Справиться с тремя колдунами-перевертышами. Выйти живым из бойцовских ям. Пройти десяток больших и маленьких войн… Убить имперского барона, перебив перед этим всю его личную гвардию. Человек таких талантов всегда может пригодиться.

Внезапно Шама ощутил усталость.

Если пес еще имеет крепкие зубы у него всегда найдется хозяин

– А если я не хочу? Если я устал служить? – Проворчал он опуская меч. – Что ты сделаешь?

– Ах, что ты… – В всплеснул руками незнакомец, и просеменил к распластанному на полу телу жреца. – Служить… К чему мне все это? Я всегда поддерживал свободу людей. Я просто предлагаю вам будущее отличное от той жизни, что вы ведете сейчас. Вам ведь наверняка не слишком нравиться быть приманкой для разбойников, ради пары монет? Вы ведь наверняка не рады тому, чем занимались последние несколько месяцев? Да и лет, пожалуй. Ваши таланты недооценены. И я просто предлагаю путь. Иной путь. И поверьте, он намного менее тернист чем тот по которому ты идешь сейчас.

– Путь?

– Ну да. – Закивал толстяк, и его подбородки затряслись в унисон кивкам. Нелепый человечек с трудом встал на колени перед трупом твари бездны. – Выбор. Я предлагаю вам выбор. Возможно впервые в вашей никчемной жизни вы совершенно свободны. Знаете, все эти маги, жрецы клирики, они довольствуются костями, что бросают под стол их господа и боги. Словно цепные псы они грызутся за объедки, а их хозяева со смехом смотрят за дракой. Они дали вам законы, которые вы якобы должны соблюдать. Но что есть эти законы? Неужели, свободные люди, должны одевать на себя ошейники словно псы? Неужели вы, люди не достойны большего? – Пухлая словно у младенца ладонь погрузилась в рассеченную грудную клетку, и с треском выдрала из нее еще пульсирующее сердце. – Мне понравилось, что вы говорили о правосудии. Маленький человечек подошел к Шаме, бережно держа трепещущий комок плотина вытянутой руке. Как вы смотрите на то, чтобы вернутся на родину? Чтобы стать тем, кого назовут Королем топей? Как вы смотрите на то, чтобы получить богатство и власть? И на то, чтобы забрать душу и силу этого существа вкусив его плоти? Вы не хотите вершить настоящее правосудие? Вернуть в мир старые законы? И сжечь всю несправедливость в огне?

Мысли Шамы путались, подворачивались и спотыкались, словно ноги у пьяницы. Краем глаза он заметил что, друза хрусталя наполнилась нестерпимо ярким, завораживающим магическим светом. Усмехнулся, когда лицо толстяка превратилось в лунный диск с высеченным на нем черепом, расхохотался, когда как во сне, увидел что рука, его собственная рука, медленно поднимается навстречу протянутому дару. Как окровавленный пульсирующий комок ложиться ему в ладонь. Как эта ладонь становиться все больше и больше, пока не заполняет собой весь мир. Как его собственные зубы смыкаются на жесткой неподатливой плоти. Предостерегающе зазвенел упавший на камни меч.

«Нет! Беги сынок, спасайся!»– истошно надсадный крик матери неожиданно прозвучавший в его голове на мгновение разбил иллюзию. А потом его рот заполнил жидкий огонь. И у него уже не осталось выбора.

Правильный выбор

С разнесшимся в тишине комнаты неприятным хрустом срезав остатки слегка отросшей на висках щетины, великанша обтерла лезвие о набедренную повязку и аккуратно убрав его в кожаные ножны засунула нож куда-то за перетягивающие грудь бинты.

Сверху раздался перемежающийся со скребущими звуками вой. Август вздохнул. За дверью их ждала очередная лестница. К счастью спуск оказался и в половину не таким долгим, как в первый раз. На глубинном этаже святилища древних было сумрачно. Нет, свет все еще изливался из волшебных факелов, но он был не теплым и мягким, а зловещим и красным, не сколько разгоняющим мрак, а разбивающим его на зловещие тени. А еще здесь было холодно. Проследив за истаивающим в сыром воздухе облаком пара, юноша бессильно уронив руки на колени покачал головой. Это была ловушка. И они в нее попались. Лестница закончилась тупиком. Залом. Не слишком большой шестиугольной комнатой не имеющей ни намека на мебель или выход. Просто каменная коробка глубоко под землей. Гробница, наконец-то заполучившая приличествующее ей содержимое. И хоть запертая на огромный, в руку взрослого человека, стальной засов, оставшаяся наверху дверь не поддалась натиску смешанных, твари похоже не собирались уходить. От лестницы неслось царапанье, рычание и скрежет. Сколько они здесь еще протянут? Без воды и еды. Без теплых одеял или возможности разжечь костер. День? Неделю? Две? Уже сейчас Август чувствовал пустоту в желудке, а его касающаяся камня спина, казалось медленно превращалась в кусок льда. Это гробница. И они останутся в ней. Навсегда.

– Вот. – Словно, прочтя его мысли сидящая на полу скрестив ноги великанша сняла с пояса тощий дорожный мешок и распустив завязки вытянула из него небольшую деревянную фляжку. Тут кислое молоко. Немного, но это лучше чем ничего. Попейте. А еще у меня есть немного мяса. Достав из мешка несколько коричневых, на вид мало чем отличающихся от деревяшек пластин сухой солонины дикарка развела руками. Это все. Но придаст вам силы.

– А потом? – Произнесла, не поднимая уткнувшаяся лицом, в поджатые колени сидящая на полу травница. – Что потом, Сив? Думаешь, они уйдут?

Великанша надолго задумалась.

– Нет. – Произнесла она, наконец. – Если хочешь, что-то сказать про свинолюдей, скажи одно – эти твари упрямые. Намного упрямей, чем любой человек. Вытряхнув из мешка небольшую деревянную баночку, горянка откинула закрепленную на кожаном ремешке крышку и зачерпнув из нее немного мутноватого студенистого содержимого принялась втирать жир в косу. В воздухе остро запахло горными травами. – Прежде чем они решат, что до нас не добраться мы сойдем с ума и умрем от голода. Или замерзнем до смерти.

– И что нам делать? – Голос нежно протирающего свой клинок ученого был полон горечи. – Предлагаешь покончить со всем самим?

– Как там твоя магия, Майя? – Закончив с волосами, дикарка обтерла руки о набедренную повязку. – Мне показалось или она слабее, чем я видела раньше?

– Да. – Голос Кирихе был слабым и безжизненным. – Просто Ст… это место… высасывает силы. Здесь нет… моих источников. А моего собственного резерва сама знаешь, лучину поджечь в хороший день не всегда хватит.

– Ну лучину не лучину, а паре ублюдков ты шкуру все же попортила. – Криво усмехнувшись горянка положила на колени топор и принялась задумчиво водить пальцем вдоль лезвия. – Сможешь повторить такое еще раз пятьдесят?

– Не думаю. – Подняв голову Майя утерла сочащуюся из носа кровь и покачала головой. – Я запасала энергию все эти дни. Но сейчас я пуста. Попробую ударить разок, если не будет другого выхода… Но после этого… скорее всего я умру от апоплексического удара…

– Апо… – Чего? – Нахмурилась великанша.

– Сосуды в голове лопнут. – Хмуро пояснил бережно перелистывающий свой журнал Эддард. – Госпоже Майе категорически нельзя колдовать.

– Барон. Сколько у тебя еще выстрелов в этой южанской штуке?

Август зажмурился и взвесил в руках арбалет. Замечательный механизм. Просто замечательный. Чудо инженерной мысли. Такие начали делать в Венции, совсем недавно. Болты не накладывались на ложе, а подавались снизу спрятанной в рукояти мощной пружиной. В коробку для хранения стрел, юноша не знал, как ее правильно назвать, да это было и не важно, помещалось шестнадцать тяжелых граненых железных игл больше похожих на гвозди со срубленной шляпкой, чем на привычные арбалетные болты. Великолепный механизм убийства, только успевай дергать за рычаг и целится. Если ничего не заклинит, конечно. Взвесив смертоносную машину в руках Цу Вернстром вздохнул. Да уж. Инженерное чудо. Но что это в сравнении с древними? Если Эддард прав и люди построили все это без участия могучей магии… Кем бы они казались для древних? Дикарями, живущими в пещерах? Полуживотными? Как такая могучая цивилизация могла просто исчезнуть, оставив после себя лишь немногочисленные и опасные следы? Они властвовали над природой. Сражались с демонами и пришедшими со звезд странниками. Бросили вызов своим богам. А потом, а потом просто исчезли. И скоро он, далекий потомок их крови, тоже исчезнет. Может быть, действительно стоит просто приложить арбалет к подбородку и спустить скобу. Во всяком случае, это будет быстро. Стоит надеяться быстрее, чем он успеет что-то почувствовать.

– Девять. – Произнес он омертвевшими губами. – Девять.

– Хорошо. – Медленно кивнула великанша и снова надолго замолчала. Пальцы горянки нежно бродили по полотну секиры. – Книгочей… Ты сможешь бежать? Или опять будешь ковылять как хромая утка на прогулке?

На бледном, покрытом несмотря на холод пленкой пота лице Абеляра мелькнуло выражение понимания и безнадежности.

– Сколько смогу. – Произнес он упрямо наклонив голову и неожиданно улыбнулся. – А потом, постараюсь еще немного.

Глаза великанши повернулись к Августу. Юноше стало не по себе. Так дикарка еще на него не смотрела. Он привык к другим взглядам. Насмешливым, презрительным, недовольным, лучащимся от смеха или возбуждения, наполненным гневом, задумчивым, но не таким. Глаза горянки будто потеряли глубину и блеск превратились в два блестящих речных окатыша. Смотрели не на него и даже не сквозь, а будто обозревали пустоту. Молчание длилось и длилось и каждое мгновенье юноше все больше хотелось закричать.

– Что ты хотел сказать, барон? Там наверху? – Склонив голову на бок Сив снова принялась задумчиво ласкать металл секиры.

– Я? – Август сглотнул слюну. Он что-то хотел сказать? Нет глупости. Бездумный порыв охваченного паникой разума. Крик заблудившегося в ночи, желание тонущего ухватится за соломинку. Не больше. Слова тяжко ворочались где-то под сердцем но никак не могли пролезть в горло. Глупо. Глупо. Глупо. Как же это было глупо и жалко. На языке стало кисло. – Ничего. – Выдавил он из себя, наконец и поспешно отведя взгляд в сторону, уставился под ноги. Ничего, Сив. Прости.

Пальцы великанши на мгновение замерли, но тут же снова продолжили движения. Усталое лицо будто осунулось, превращаясь в безжизненную маску.

– Ничего. Ну да… Ничего… Конечно… Гребаное ничего… – Произнесла наконец она сухим как прошлогодний лист голосом и небрежно пихнув сумку по направлении к юноше медленно покачала головой. – Помнишь, что обещал вчера? Если получится, вынеси ее с собой. И сохрани. От других клятв я тебя освобождаю. Духи свидетели. Неожиданно резанув лезвием по ладони дикарка поднесла кровоточащую рану к лицу и провела ей по лбу оставляя на нем широкую красную полосу. Духи и боги свидетели я освобождаю тебя от клятвы хирдманов, гребаный ты говнюк. Нам не стоит умирать вместе. – На лице горянки появилась горестная, кривоватая ухмылка. Постарайся выжить, барон. Наклепать детей и понянчить внуков.

Август почувствовал боль. Это не была боль от пореза или ушиба. Просто, что-то в груди до предела натянулось и вдруг лопнуло с хрустальным звоном. Острые осколки резанули сердце заставив его сжаться окровавленной, раздавленной непосильной ношей массой. Он ожидал чего угодно, но не этого. Может быть гнева. Крика. Топанья ногами, даже того, что она его ударит, размозжит ему голову своим топором или свернет шею. Но не этого. Он не был готов к такой боли. Разлившаяся по груди слабость мягко толкнула в затылок, в висок впился раскаленный до бела гвоздь. Ну почему? Почему все именно так? Неужели она тоже…

– Сив, я не это имел…

– Сейчас вы поедите. Потом мы все немного отдохнем. Наберемся сил. – Перебила его великанша. Слова дикарки падали на пол тяжело, словно промороженный валуны. – А потом я пойду наверх. Их много. Слишком много, даже если я обернусь. Но я сделаю все что смогу. Постараюсь увести их от вас. Когда поймете, что сможете прорваться, вы пойдете к выходу. Так быстро и тихо, как только возможно. Если сделаете все правильно, сможете выбраться. Расскажете все Шаме. Он пришлет людей. Если я буду еще жива, они меня вытащат.

– Сив, не надо, это… это самоубийство! Дай нам время! Мы что нибудь придумаем. – Вскочив Август перевел взгляд на сидящих в отдалении Майю и Эддарда. – Мы обязательно придумаем что-то другое, так?

Эддард не ответил. Майя покраснев до корней волос отвернулась и нервно отдернула еще утром сияющий новизной, а теперь изорванный и покрытый грязью и пылью рукав куртки. Тяжелая, давящая тишина навалилась на плечи юноши и он почувствовал себя так будто несет на хребте наковальню. – Тогда я сам. Встряхнув арбалетом цу Вернстром положил ладонь на рукоять скьявоны. Я сам выйду. А ты выведешь остальных.

– Тебя разорвут быстрей чем мое сердце ударит дважды. – Покачав головой, великанша вновь огладила секиру и с улыбкой взглянула ему в глаза. – Ты слаб, южанин. Ты мягкий как кусок поставленного на печь масла. Слишком слаб, чтобы выхлебать столько дерьма разом.

– Пошатнувшись словно от удара, цу Вернстром до крови закусил губу. – Это непра…

Неожиданно раздался тонкий шипящий звук и стена за спиной великанши дрогнула, изогнулась и провалилась сама в себя. Из открывшегося портала ударил поток режущего глаза света. Юноша прищурился и прикрыв глаз левой ладонью попытался вскинуть арбалет. В открывшемся коридоре кто-то был. Длинная какая-то слишком угловатая и жесткая тень, достигающая макушкой до потолка свесив тонкие, будто палочки руки неподвижно стояла посреди коридора.

– Не стоит этого делать. Я не причиню вам вреда. – Юноша вздрогнул. Кто бы ни стоял перед ними, он не был… живым. Такого голоса не может быть у живого существа. Гулкий. Ровный. Очень четкий. Полный железных отзвуков и обертонов. Больше всего это походило, будто кто-то из баловства говорил через медную трубу. Он уже слышал подобный голос. Однажды. Так говорила сделанная мастером-механиком по заказу Графа Орлосо заводная кукла. Правда кукла могла говорить только несколько слов… Снова раздался шипящий звук и незнакомец лязгая при каждом движении вошел в комнату.

– Железный воин… – Неверяще произнесла невесть когда оказавшаяся на ногах великанша и медленно опустив уже занесенную для удара секиру склонилась перед вошедшим в глубоком поклоне.

Железный воин. Август сглотнул и опустил арбалет. Это название подходило стоящему перед ними существу как ничто другое. В книгах о северных пустошах, что читал Август железных воителей – слуг звездных странников обычно изображали как закованных в сплошные латы могучих рыцарей с пламенными мечами. Стоящий перед ними незнакомец не походил на рыцаря. Больше он напоминал кое-где прикрытый странными, угловатыми пластинами брони, оплетенный стальными лозами железный же скелет. Отливающие металлом обнаженные кости и блестящие словно зеркало шарниры щелкали и поскрипывали при каждом движении оплетающие их разноцветные побеги странной лозы, некоторые толщиной в пару пальцев иные не толще волоса, казалось двигались и пульсировали, дышали в странном неестественном ритме. Закрывающая лицо стальная маска светилась десятком мелких отверстий на дне которых поблескивали зеленоватые и голубые огоньки. Существо было высоким. Таким же высоким как великанша, но несмотря на весь этот метал, казалось легким и гибким словно проволочный кнут.

– Анимант. – Глаза историка казалось вот-вот выскочат из орбит. Поспешно встав на ноги, ученый вложил клинок в трость и вытянул вперед трясущиеся руки в отвращающем жесте. – Древний анимант… Э-э-э… Мы не несем угрозы. Повторяю, мы не несем угрозы. Дире… Директива… – Эддард судорожно облизнул губы. – Э-э-э… Сто пятьдесят два?

– Директива отклонена. – Стальная маска медленно повернулась к ученому. Железная фигура, в совершено человеческом жесте склонил голову на бок. – У вас недостаточный уровень доступа. К тому же я не домашний помощник и не думаю, что у нас здесь найдется кот, чтобы я его покормил. Пойдемте. Время не ждет. Молниеносным движением, развернувшись, стальной человек медленно затопал по коридору. – Кстати. Забыл представиться. Вы можете звать меня Анитой.

– Анита… – Несмело разогнувшись, великанша почесала в затылке. – Анита… В висах говорят Анита Мудрый погиб защищая, Черное ущелье от свинолюдей.

На мгновение остановившись, анимант, совершенно по человечески пожал плечами.

– Не погиб. Был поврежден. Захвачен. И перепрограми… изменен. – Пойдемте. Я должен вам кое-что показать.

– Э-м-м… Ясно. – Сив поспешно сгребла свой мешок и обернулась к остальным. – Идем.

Август закрыл рот. Что же. Железный воин. На этот раз железный воин. Очередное безумное чудо проклятого безумного края. Но похоже это чудовище не спешит их убить. Возможно, еще не все потеряно, и они смогут спастись. С другой стороны. Юноша вздохнул. Опыт последних месяцев подсказывал ему, что скорее всего сейчас их окунут еще в более вонючее дерьмо.

–

В общей комнате было тепло. Охранявший ее стражник повернувшись спиной к двери комнаты сидел на корточках перед печью и подбрасывал в огонь мелкие щепочки. Пламя отбрасывала тени, на его открытое лицо, лишенные латных перчаток руки, плясало кровавыми отсветами на тяжелом кованном нагруднике. На губах мужчины играла задумчивая улыбка. Высокий, крепкий мужчина. Явно не новичок в драке. На боку ножны с тяжелым и коротким пехотным мечом. У ног лежит многозарядный арбалет. Что же. Она и не надеялась, что будет легко. Натянув на лицо приветливую улыбку, Гретта решительно шагнула вперед.

– Эй! – Видимо только сейчас заметивший движение мужчина резко встав, повернул к ней голову. – Тебе запрещено выходить… Широко открыв рот стражник ошарашено посмотрел на гармандку. – Чего это ты в таком вид… Нож для фруктов резанул его по тыльной стороне ладони оставив, тут же набухшую кровью, глубокую царапину. – Эй. Рука мужчины опустилось на оголовье меча. Охранник сделал шаг назад, но тут его ноги подкосись и он упал навзничь. – Кх-х-х. – Стремительно синеющие губы воина исторгли из себя слабое сипение. – Х-х-х. – Повторил он и выгнувшись дугой замолк скорчившись на полу.

Гретта выдохнула. Старик не обманул. Это действительно оказался яд огневки. Что же. Начало положено. Впереди самое трудное. Но кто говорил, что будет легко? Отложив в сторону окровавленный ножичек, и затянув распущенные почти до пупка завязки рубашки гармандка подобрала с пола арбалет и открыв отсек для подачи стрел принялась выкладывать болты на пол. Шестнадцать. Шестнадцать смертей если она все сделает правильно. А она сделает. Потому что выбора у нее нет.

В печи что-то ухнуло. Взорвалось. По комнате разошлась волна тепла. Спина кантонки взмокла и не только от жара. Отступать поздно. То, что она уже сделала верный путь в сташную яму. Хотя, тот старик в монашеской рясе. Он был убедительным. Очень убедительным. Достаточно убедительным, чтобы она ему поверила. Драться или трахаться. Другого выхода нет и не было никогда. Но если бы она выбрала второе… Сколько времени пройдет прежде, чем она надоест жирному уроду? Сколько времени пройдет, прежде чем она сама обезумеет от плена, унижений и этих бесовых грибов? Иногда, чтобы победить смерть приходится шагать ей навстречу. А если уж принял решение, то действовать нужно сразу и решительно. Судьба любит посмеяться. Дает тебе иллюзию выбора там, где никакого выбора нет.

Откупорив сунутую за пояс бутылочку с ядом, Гретта принялась с предельной осторожностью макать в нее кончики стальных шипов. Шестнадцать смертей. Что же. Стоит надеяться, что этого хватит. Собрав арбалет наемница пригляделась к проклятой бутылочке. На дне оставалось не меньше четверти темной маслянистой жидкости.

Еще один выбор. Если все пойдет не так, как хотелось бы, у меня останется выход. Аккуратно закупорив флакон, гармандка засунула пузырек за пояс.

Остается только надеяться, что он не выпадет.

Набрав в грудь воздуха кантонка склонилась над трупом стражника и принялась стягивать с него перевязь с мечом.

Будем надеяться до него дело не дойдет.

Пристроив оружие у себя на бедре Гретта проверила флакон с ядом и немного подумав снова вытащила его из-за пояса потянула пробку.

Слишком много рассуждений. А клинок не помешает смазать. В конце концов, я никогда не собиралась жить вечно…

–

Его можно было бы принять за обычного смешанного. Ну, не совсем обычного. Слишком уж он был огромен. Оплетающее массивный, отливающий золотом постамент, мерзкое переплетение щупалец и воспаленной плоти вместо ног. Брюхо величиной с сарай. Руки, как столетние дубы, огромные широкие и мясистые, неприятно напоминающие человеческие ладони, каждый палец которой, длинной не уступал торсу человека, а толщиной человеческому бедру. Мощная, покрытая буграми комковатых мышц и, изъязвленной мокнущими нарывами, кожей, грудная клетка. Скрытая многочисленными отвратительными складками обвисшей шкуры, шея толщиной больше походящая на опору каменного моста. Тяжелый, шишковатый череп увенчанный переплетением рогов и торчащих из него стальных шипов. Отвратительное кабанье рыло на месте лица, нити желто-зеленой слюны стекающие с изъязвленных гнилью клыков на грудь и поросший коротким черным волосом огромный живот. Да. Его можно было бы принять за обычное чудовище. Если бы не лозы. Странные черные, желтые, красные, зеленые, пульсирующие и неподвижные. Тонкие как палец и толстые как человеческая лодыжка. Они росли из пола, потолка, стен зала и врастали в чудовище. В мешанину плоти на месте ног, в отливающий золотом трон-подставку, на котором оно возлежало, в толстый идущий волнами при каждом натужном вдохе живот, в могучие плечи, в складки подмышек, проникали между ребер, тянулись к безобразным дырам на месте ушей, врастали в венчавшую голову стальную корону. Но самым страшным в открывшемся их виде были глаза. Два полускрытых тяжелыми надбровными дугами, обода сияющей раскаленным, расплавленным золотом радужки, окаймляющих бездонную черную пропасть зрачков казалось прожигали в путешественниках дыры. От этого взгляда хотелось бежать. Прятаться на самый край мира, зарыться в самую глубокую нору и не дышать чтобы не чувствовать распространяемую им тяжесть и обжигающий жар.

– Чудище всхрапнуло и чуть заметно дернулось. Переплетение лоз немного качнулось. По некоторым из них побежали цепочки разноцветных огоньков. Ученый судорожно облизнул губу и поспешно отвернулся. Божество? Перед ним на золотом троне сидел живой… бог? Это было просто… невероятно, немыслимо, неописуемо, и… вызывало тошноту. Он Эддард цу Абеляр сейчас стоял перед ожившей легендой сказаний и летописей. Но ему не хотелось в это верить.

Древнее божество может выглядеть… так? Скорее страшный пережиток прошлого. Неужели, люди могли поклоняться… этому?»

– Перед вами тот, кого вы называете Отцом оленем. – Полный стальных обертонов голос Аниты был по прежнему тих и невыразителен. Но почему-то казалось древний анимант искренне грустит. – Если кто-то из вас когда либо поклонялся ему… – Развернувшись стальная фигура нацелила безликую стальную маску на судорожно сжимающую в руках свою секиру, Сив. – Знайте. То, что перед вами уже не стоит никаких поклонов. Да и никогда не стоило. Это всего лишь оружие. Обломок меча если хотите. Осколок. Как я сейчас понимаю, слишком уже далекого, для того, чем вы стали. Как и я.

Абеляр удивленно моргнул. С глаз будто упала пелена. И теперь он наконец увидел насколько анимант… стар. Кости оплетенного жгутами стальных мышц скелета были местами тронуты ржавчиной. Маска и нагрудник покрыты тысячами каверн и вмятин. Некоторые тянущиеся по телу лозы явно оторвались от мест своих креплений и теперь болтались бесполезной бахромой. Правая рука отличалась от левой, была явно сработана более грубо и при этом выглядела намного менее органичной и надежной. На левой стопе не хватало нескольких пальцев. Железный воин походил на старого солдата. Слишком старого, чтобы участвовать в битвах.

– Я думала Отец олень… Больше похож на оленя. – Громко сглотнув великанша покрутила шеей. – Я не верю, что это Отец олень. Ты Железный человек, в этом нет сомнения, и я знаю, что вы никогда не лжете. Но знай. Хоть ты и полубог я таким как ты больше не поклоняюсь. И не приношу жертв. Я поклоняюсь Создателю и Великой матери, но ты ведь все равно… – На миг смешавшись великанша скрипнула зубами. – Я не верю, что это чудовище бог…

– Х-р-р-х… – Сияющие словно раскаленный до бела горн глаза монстра двинулись в глазницах смерили великаншу с ног до головы, метнулись к испуганно сжавшейся в углу комнате Майе, перескочили на нервно кусающего губы явно не знающего что делать с зажатым в руках арбалетом Августу и снова вернулись к Эддарду… Ученый ощутил давление. Это походило на то, что он чувствовал в молодости. Когда один раз, отправившись в Венцию решил попробовать нырять вместе с ловцами жемчуга. Тогда он узнал, что вода умеет давить. Давить, так как ничто другое. Он помнил, как это было. По мере того как он пробирался по веревке ко дну сначала стало больно ушам, а потом он почувствовал будто великан схватив его поперек туловища начал выдавливать из груди воздух, а потом и жизнь. Он чувствовал каждый фут воды над головой. Вес каждой ее капли. И понял, что не дойдет и до середины той глубины на который спускались искатели жемчуга. Но сейчас этот груз навалился не на его тело, а на разум. И напор все нарастал. В уголках залы заклубились полупрозрачные тени. На лбу, несмотря на царивший в помещении холод выступил пот. В ушах сквозь все нарастающий кроваво алый гудящий туман послышались шепоты. Злые, притягивающие, угрожающие, манящие, мучительные, обещающие. Струйка пота скользнула между лопаток и разлилась в пояснице волной холода. Голова стала казаться пустой и далекой от тела, а само тело легким как надутый горячим воздухом бычий пузырь. Упавшая на колени Майя, забилась в угол всхлипывала и скорчившись, прикрывала уши руками. Август застонал и похоже приготовился тошнить. Сив зарычала и встряхнув плечами покрепче перехватила секиру. В глазах северянки заплясали знакомые безумные всполохи.

– Прекрати, ты кусок свиного дерьма. – Прорычала она и подняв над головой секиру шагнула вперед.

– Простите. – Предостерегающе вскинув руку Анита сделал сложное движение пальцами и наваждение тут же рассеялось. – Мои запасы энергии не безграничны и я не могу блокировать его волю полностью. – А он иногда дергается во сне… Кусок свиного дерьма… – Железный человек, сложив на груди тонкие руки совершенно по человечески качнулся с носка на пятку. – Вот значит, как к нему относятся теперь… Мои хронометры сбиты. Похоже, прошло больше времени, чем я думал. Намного больше. Война уже окончена?