Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

10

Там меня ждал сюрприз.

В читальном зале на столе сидела Лайса, болтая ногами, а рядом стоял высокий мужчина в длинной фиолетовой мантии. Ухоженные волосы мягкими волнами ложились на плечи, небольшая бородка подчеркивала бледность кожи незнакомца. На вид ему было лет сорок, сорок пять.

– Это мой наставник, магистр Урбан Фанрейн. Гил Фанрейн, – Лайса соскочила со стола.

Могла бы не добавлять приставку. И так понятно, что передо мной ментальный маг. Фиолетовые мантии носят храмовые дознаватели. На шее у него висел золотой знак. Менталисты используют сигилы, графические знаки, созданные для фокусировки намерения, концентрации воли и воздействия на реальность через работу с подсознанием. Разумеется, я их не знала, но знак особо сложным не выглядел. Окружность, в ней знак вопроса, под ним ромб, разрывающий нижнюю часть окружности, под ромбом лежащий на боку полумесяц рожками вверх.

– Очень приятно, меня зовут Ирма, бытовой маг.

Менталист мягко улыбнулся.

– Рад познакомиться. Лайса мне рассказала и продемонстрировала, чему вы их успели научить. Вся школа теперь облегчает вес ранцев, книг и парт. По столовой летают тарелки и подносы.

– Ой! – смутилась я. – Это случайность! Не хотела мешать учебному процессу.

– Ну что вы, детям чрезвычайно понравилась ваша магия! Не буду тратить ваше время хождением вокруг. Вы не хотите преподавать у нас? Факультатив по бытовой магии, скажем, часов на тридцать? Детям было бы очень полезно! В оплате не обидим.

Ух ты, отличная возможность проникнуть в школу! Вряд ли туда пускают всех подряд. Большая честь! И ребятишки молодцы, сами научились и всех остальных научили. С радостью показала бы им другие бытовые заклинания. Менее эффектные, но не менее полезные. Но как же совместить? Львиную долю времени буду торчать в цехе, над доном Габриэлем.

– Видите ли, я сейчас очень занята на работе, у меня всего один выходной в неделю. Освобождаюсь я не раньше пяти вечера, и честно говоря, слишком устаю, чтоб сосредотачиваться на чем-то еще, – призналась сконфуженно.

– О, не торопитесь отказываться!

– Я не отказываюсь, просто пока не вижу возможности выкроить время для полноценных занятий.

– Сколько времени занял урок по облегчению веса? Минут пять? – магистр прикрыл глаза, как кот.

Я покраснела. Да, подловил. Действительно, зачем держать детей час в классе? Если провести все не так формально?

– Я приглашала детей в гости, если вы разрешите, они смогли бы меня навещать небольшой группой… раз или два в неделю? Коротенький урок и чаепитие?

– Да-да-да, мы смогли бы! Правда, Урбан, можно ведь, можно? – девочка подергала наставника за рукав.

– Я не могу сказать за всех наставников, но лично я склонен согласиться. Детям вы очень понравились.

– А у каждого ученика свой наставник? – не смогла сдержать я любопытства.

– В идеале да, но столько менталистов просто не наберется в стране, да и преподавать не все хотят или могут. Некромантов учат некроманты, менталистов учат менталисты, причем важно сразу определить направленность дара. Будет ли это мастерство иллюзий, прорицание, внушение, кинез, чтение или передача мыслей, – магистр с ласковой улыбкой взглянул на Лайсу.

– А почему дети бегают по ночному городу одни? – возмущенно спросила я. – Кажется, вы не слишком заботитесь об их безопасности!

Магистр рассмеялся мягким приятным смехом.

– Ну что вы, донья Ирма, дети никогда не остаются одни. За ними всегда следит кто-то из старших, либо под отводом глаз, следящим оком либо астральной проекцией. Ученики слишком ценны, чтоб рисковать ими. Вас видели, и сочли для детей безопасной. Иначе вы бы просто не запомнили эту встречу и никогда не узнали бы детей. А для менталистов крайне важно развивать дар, ежедневно встречаясь с разными людьми. Людные вечерние улицы наш тренировочный полигон и учебный класс.

– Спасибо, что объяснили. Я тревожилась.

– Право, не стоило. Дети могут постоять за себя. Но мы вам мешаем. Лайса, идем! До скорой встречи, донья Ирма!

Мужчина, держа девочку за руку, вышел из зала. Такое впечатление, что он не учитель, а старший брат или отец. У них удивительно теплые отношения.

– Ушли? – из каморки за стеллажами боязливо выглянул библиотекарь.

– Ушли. Добрый вечер.

– Уж не знаю, добрый или нет, донья, как стали вы ходить, так и эти выродки повадились. Медом им намазано, что ли, – заворчал старичок.

– Ну, что вы, дон Лусио, так нельзя говорить, это же одаренные дети, будущие следователи, дипломаты, судьи, советники… Они не виноваты, что боги наградили их таким даром! Им самим не сладко, их от семей оторвали, все их боятся и ненавидят, разве это детство?

– Так-то оно так… только каждый раз боязно, что сотворят что-то у тебя в голове и будешь слюни пускать, как мой соседушка Гью… А ведь придворным магом был! С какой высоты слетел! Теперь его невестка с ложечки кормит и гулять водит за руку. А он не всегда свое имя скажет, или верно определит, где у штанов зад, а где перед.

– Что вы говорите! – ахнула я. – Это его так менталисты приложили?

– Да кто ж их знает? Может и не они, может, перетрудился человек, сгорел на посту, с магами-то оно всякое случается, выгорел и все, кончился человек… а все одно, страшно! Вам за какой год газеты нести?

– За прошлый и позапрошлый.

– А что вы ищете, если не секрет?

– Ищу, не случилось ли какого скандала или происшествия в Гедарефе. И вот про начальника моего интересно узнать, про дона Малакаля, – смущенно потупилась я. Неужели старику не захочется язык почесать?

– Это который черный маг? – поднял седые брови библиотекарь. – Гэбри Малакаль? Так я вам и так скажу, без газет. Аккурат два года назад посватался он к дочери фабриканта из Саракувисы. Парень он видный, маг опять же, имение большое, дворянство наследуемое, фабрикант согласился. Со всех сторон сплошные плюсы: для дела полезно, внуки благородными станут, повезет, так и одаренными получатся, в высшее общество войдут, такое за деньги не купишь! Сплошная выгода. За одним минусом. У дочки свой хахаль был, она с ним бежать наладилась на дилижансе. Записку оставили, так мол, и так, прощевайте, сами женитесь, если вам надо, а у нас любовь.

Я заслушалась. Подалась вперед и рот открыла. Никогда бы не подумала, что дон Лусио такой великолепный рассказчик! Старичок расправил усы и продолжил:

– Папашка на дыбы, Гэбри вызвал, так мол и так, ловим и под венец. Потому как любовь проходит, а доходное имение и титул остается. А у девки на черную магию тошнота, сердцебиение и обмороки.

– Так бывает, – кивнула я. У короля Даэнира ужас, что за тяжелая аура, некоторые придворные аристократы чуть ли не ползком при нем передвигаются, так давит. И мороз по коже, и пот выступает, сердце колотится, руки ледяные становятся. Хорошо, что Дженни этого не ощущала совсем, иначе как с мужем жить? Если лечь в постель не можешь, за руку взять, сразу сознание теряешь?

– Папашка ейный рассудил, что это девичьи глупости, стерпится, мол, слюбится.

Я фыркнула. Чувствительность к черному потоку разная бывает, но если уж такая реакция, то дальше только хуже будет, даже умереть можно! Если силком себя даме навязывать. Сердце у бедняжки остановится. Какого-то из Дюссэ, кажется, при прошлом царствовании судили за убийство жены. Он недооценил ее неприязнь, решил побольше с ней времени проводить, чтоб она к нему привыкла. Гулял под ручку, танцевал, спал в одной кровати. Нечаянно и уморил. Поэтому черным магам так трудно найти себе жену. Вот и мало их, пять семей на весь Кэллавейн!

– Дальше что было, дедушка?

– А дальше поисковик активировали, определили, где беглецы едут, да и стали поджидать на развилке у обрыва. Ты нашу реку видела? Берсеба – «Трехречье» переводится. Три реки здесь сливаются, тесно им в каменном ложе, одна другую вытеснить хочет, а дно изрезанное, каменное, сплошные водовороты, да такие, что груженую фелуку[1] утянуть могут. И галеры тонули, бывало!

Я поежилась, вспоминая темную бурлящую воду.

– Девка в обморок, а парень ейный выхватил артефакт боевой, щас, говорит, взорву всех, а милую черному магу не отдам! А в дилижансе пятнадцать человек пассажиров, да два кучера!

– Ой! – я закрыла глаза и положила руку на сердце.

– И активировал! Огроменный кусок обрыва в реку вместе с дилижансом и лошадьми так и ухнул! Вот теперь «ой»! – старичок разгладил усы, довольный произведенным впечатлением.

– И что же, все погибли?

– Гэбри-то как начал колдовать! Воронку закрутил на полреки! Со дна на версту все поднял. Вынесло обратно на берег дилижанс-то! Все, понятно, мокрые, кто воды нахлебался, лошади визжат, бьются, люди ругаются, ор до небес! Парня, ясное дело, скрутили, это же додуматься надо, такую пакость среди людей использовать! А девку-то вынесло через окошко в реку! Дон Гэбри и сиганул за ней. А сил у него уже мало было, кое-как выплыл и эту дурищу вытащил.

– Уф! – я вытерла пот. – Ну, дон Лусио, развели интригу! А дальше?

– Дальше! – передразнил меня библиотекарь. – Простудились все чуть не насмерть, и невестушка, и сам дон Гэбри, хоть и маг. Он же пассажиров еще сушить взялся! Перенапрягся и выгорел. Чуть не три месяца провалялся с воспалением легких, едва не умер. Отощал, скелет скелетом стал. Жениться раздумал. Кому оно надо, чтоб жена от тебя бегала? Таких невест никому не надобно. Парня на каторгу сплавили, туда ему и дорога, девку фабрикант за фулирца замуж скоренько отдал, зачем ему такой позор в доме. А дона Гэбри у нас очень уважают, потому как людей спас, хоть и ценой дара.

– Выгорел? – у меня горло перехватило.

– Сколько было, не знаю, а говорят, осталось едва одна восьмая от резерва. То-то! – дон Лусио подмигнул. – Одно название, что маг. Как есть, инвалид.

– Ой, как жалко! – утрата дара для мага, это как без рук и ног остаться!

– А ты не жалей. Гэбри парень головастый, едва поправился, уехал, закончил технический университет в Омеруру, изобретает всякие штуковины, мануфактура у него в поместье, собирают приборы для судов, для железной дороги, чтоб значит, минимум магии и обслуживать простые люди могли. Чтоб, допустим, накопитель сменить и все, это и ребенок сумеет. А вот на дилижанс он с той поры ни разу не сел. Обходит их стороной.

– Дон Лусио, вы меня так выручили! Сколько бы я искала! А тут прямо будто своими глазами увидела! С меня причитается!

Старик польщенно крякнул и разгладил усы.

– А вот про другое, что ты спрашивала, ничем помочь не могу! Не слыхал.

– Ну, надо и самой поработать, не все же на вас выезжать! – нисколько не огорчилась я.

Успела просмотреть только позапрошлый год. Совершенно безрезультатно. Библиотеку пора было закрывать, поэтому я распрощалась со стариком и побежала домой.

Извозчика звать не стала, рассказ надо было уложить в голове, успокоить эмоции. Бедный, бедный дон Гэбри! Ясно, почему для него так важна техномагическая выставка! Хочет доказать всем, что и без магии он чего-то добился. Представляю, сколько на него обрушилось показного сочувствия и скрытого злорадства.

А я еще удивлялась, что совершенно не ощущаю темного потока. Потому и не ощущаю, что его практически нет, и в аурном зрении дон Гэбри выглядит, как обычный человек с крупицей дара.

[1] Фелука (итал.feluca‎) – небольшое палубное судно с характерными косыми парусами на двух реях.

11.

Девочки, поактивнее комментируем, не стесняемся нажать звездочку! Автору очень важно ваше мнение!

Бывают дни, наполненные разными событиями, как стручок горохом, в бывают совершенно неотличимые друг от друга. Как те же горошины.

Проект двигался полным ходом, чертежи приняли законченный вид, а угрюмый кузнец привез первые части скелета будущего воздухолета. Целыми днями я замагичивала рулоны шелка. В готовом изделии замагичу еще раз, так будет надежнее.

Студенты паяли, свинчивали, резали металл, ставили заклепки. Даже дурацкие шуточки и подколки почти прекратились, все были заняты выше ушей.

В один из дней дон Гэбри привез и бережно снял с подводы, закрытой брезентом, какой-то опечатанный ящик. Хаген и Мишель подхватили его за ручки и втащили в мастерскую.

– Сердце нашего «Покорителя небес». – Голос дона Габриэля дрогнул. – Движитель на кристаллах, навигатор, высотомер, показатель крена, вариометр, показатели давления, курсовой скорости, сигнальная система, и данные о температуре двигателя и газа.

Мишель присвистнул, да и я была ошарашена обилию циферблатов.

– Дон Гэбри, как вам удалось так компактно все разместить?

–У меня глаза разбегаются, на какую шкалу смотреть, – признался Хаген.

– Какая запищит, туда и смотри, но это уже не поможет, потому что ты будешь падать! – заметил Винки.

– Да, управление сложное и одному человеку не уследить, – признался дон Гэбри. – Будут капитан, помощник-рулевой и механик.

Я поставила себе заметку. Надо максимально облегчить гондолу, чтоб даже при отказе двигателя мы медленно и плавно снижались, а не рухнули камнем. И продублировать основные системы, прокинуть дополнительный контур защиты совсем не сложно, только долго и муторно.

– Мне нравится слово «пилот[1]». Старовейнский очень выразительный язык, – скромно заметила я, царапая пальчиком окошко высотомера.

Надеюсь, меня не потащат в рулевую рубку? Мне хватит роли прекрасной пассажирки. Слетаю разок, чтоб не обижать начальника. А на выставке буду с рупором объяснять устройство воздухолета, твердо стоя обеими ногами на земле.

– Воздушный лоцман! – щелкнул языком Винки. – Как звучит! Хочу!

– А кто, кто будет пилотом? – подскочили Мишель и Хаген.

– Я капитан, – улыбнулся дон Габриэль. – Механик, конечно, дон Саймон, он ведь артефактор. А лоцманом я вижу донью Ирму.

Боги, нет! Я закрыла лицо ладонью. Парни обиженно взвыли.

– Разве донья не заслужила право первого полета? Она ведь всех нас организовала, подгоняла, подбадривала, давала советы. Очень дельные! Да тут половина работы принадлежит ей! – разошелся дон Габриэль.

Ой, вот не надо! Я даже качели не люблю, какой из меня лоцман?

– Неважно, мы все вложились в этот проект. Мальчишкам больше хочется, – возразила я. – Их всех надо обучить на рулевых и пошить форму! Красивую, голубую с белым форму!

– Почему голубую? – надулся Хаген.

– Потому что небо голубое! А облака белые. Это у вас в Берсебе вместо неба грязно-желтый кисель, который постоянно мешают ложкой сверху!

– А ведь насчет формы отличная идея, – смущенно кашлянул дон Саймон.

– Ой, не могу! На розовой рыбе полетят пилоты, обряженные в голубую форму! Сплошной дамский будуар! – зашелся в хохоте Винки. – Девичьи грезы! Дамские слезы! Гондолу надо кружевом обшить!

– Не так уж и плохи девичьи грезы! – Огрызнулась я. – Белый слишком маркий! Бежевый слишком невзрачный. Могу пошить тебе розовые брюки, чтоб с баллоном не было контраста! Закажу желтый китель с галунами! Кто будет готов любые деньги отдать чтоб прокатиться? А?

– Кто?

– Да экзальтированные дамочки! Они побоище устроят у дирижабля, чтоб было чем похвастаться в салонах!

В результате препирательств мне выделили сто далеров на ткань и отправили домой. Форму придумывать и заказывать. Всех ребят я старательно обмерила, а цвет решила выбрать светло-синий. Все равно для мужчин что голубой, что лазурный, что васильковый, все один цвет.

С белыми кантами будет отлично смотреться. Хм, добавить золотые пуговицы, эполеты и нашивки? А что? Солнце ведь золотое! На выставке все женщины свернут себе шеи, глядя на моих ребят!

До конца недели велели не появляться. У меня наконец-то появилось время на собственные дела, а то я в библиотеку две недели носа не казала. Дон Лусио обидится. А я ему пирожков я ягодами хотела напечь. И с перцем, само собой.

Я шла, прокручивая в голове ранее виденные фасоны военной и деловой одежды, и совершенно не обратила внимание на появившихся сзади двух рабочих. Шить длинный китель, до середины бедра, в талию или короткий, до пояса? Брюки, понятно, прямые, чуть зауженные книзу. А вот верх… однобортный или двубортный? Лацканы широкие или узкие? Карманы в «рамку» или с клапанами? Два или четыре, на груди и полах? На спинке разрез со шлицей сзади или сделать две, с пуговицами?

Поэтому удара по голове я не предвидела. Просто мостовая вдруг бросилась мне в лицо, а я полетела вперед, ободрав локти и предплечья, выставленные инстинктивно в последний миг.

– Оглушил? – опасливо спросил грубый голос. – А то ж колданет!

– Бытовичка? – хмыкнул презрительно второй. – Что она может-то? Обувь чистить? Курицу щипать?

– Смотри, чтоб тебя не общипала! Береженого боги стерегут!

На запястье скользнул холодный ободок браслета. Раздался тихий щелчок, и я в тот же миг ослепла, оглохла и потеряла возможность двигаться. Меня охватила паника, я даже вдохнуть не могла от ужаса. Блокиратор! Но это же незаконно! Применить блокиратор можно только по постановлению суда к преступникам!

– Вот теперь бери!

Меня подхватили и уложили животом на чье-то плечо. Но зато воздух вышел из грудной клетки, я снова задышала. Застонала от острой боли в голове и руках.

– Нормально, живая. Ходу, ходу!

Злодеи прошли несколько шагов, затем первый вдруг взвизгнул и подпрыгнул.

– Змея! Змея! Меня укусила кобра!

– Да откуда здесь… – начал мой носильщик, но отскочил назад. – Да откуда тут змеи? А-а-а!

Я полетела вниз, отброшенная в сторону и уже готовилась к хрусту костей, но вместо этого мягко взмыла и легла на подстриженный куст османтуса. Маленькая невидимая рука погладила меня по голове. Перед глазами прояснилось, и я с изумлением наблюдала, как двое громил прыгают по мостовой с воплями, отбиваясь от клубка змей. Только змей никаких не было. Ни одной, самой завалящей. А судя по истошным крикам, их сползлось не меньше сотни.

– Что здесь происходит? – стража не замедлила появиться.

Что мне понравилось в берсебских стражниках – то, что они сначала схватили злодеев, потом начали задавать вопросы.

С их слов, шли они с работы и вдруг на них напали разъяренные змеи. Глядь, а кобр-то! Целое кубло!

– Змеи умные, ни с того, ни с сего на людей не нападают, – заявил старший патрульный. – Что делает донья на кусте?

– Откуда нам знать? – взвыл один из нападающих.

Настал мой час. Я откашлялась и жалобно попросила помощи.

– Нападение на мага? – брови стражников полезли вверх. – Применение запрещенного артефакта? Донья, вас немедленно должен осмотреть дежурный целитель! А этих в кандалы и кутузку!

– А это? – я показала браслет.

– В управлении и снимут. Надо же, какие негодяи! Минран, бери извозчика, вези донью в управление! Осторожней!

– Спасибо! – громко поблагодарила, глядя на кусты. На грани слышимости раздался довольный смешок, мне показалось, что я увидела размытый силуэт Венди.

Громилы завопили, что это я на них напала, всячески домогалась и они, чтоб спасти свою честь от коварной магички, воспользовались защитным браслетом. Эта версия встречена была громким хохотом собравшихся зевак и полным недоверием со стороны стражников. Жестокие, бесчувственные люди!

В управлении мужчина с внимательными глазами, в зеленой мантии целителя, провел диагностику, напоил восстанавливающей микстурой и залечил гематому на затылке.

– Вам повезло, донья, нет сотрясения. Били аккуратно, вы нужны были живой и здоровой. Покой, сладкое питье, сон, завтра будете, как новенькая.

Руки, намазанные щипучей настойкой, немилосердно чесались под бинтами.

– Показывайте нашу пострадавшую! – в кабинет целителя вошел важный полицейский чин. Грузный, с седыми висками и печатью властности на красном лице. Недовольно цокая языком, он осмотрел браслет. – Вот же паразиты! В табельном блокаторе только отсекатель потоков магии стоит, а тут и паралич, и немота добавлены!

– Черный артефактор? – вскинулся целитель.

– Его работа, – кивнул полицейский. – Как бы с замком не намудрили, ироды.

Полицейский вздохнул, расстегнул воротник рубашки и достал длинную цепочку, с которой свисал вытянутый хрустальный октаэдр.

– Алмазный ключ? – воскликнула я.

– Он самый. Донья в курсе? Откуда?

– Донья закончила столичную академию, – с достоинством сообщила я. – Но никогда не видела своими глазами. Только плетения изучала.

– Ну еще бы, штучный именной артефакт из лаборатории архимага Ямбира, –похвастался полицейский, а я еле удержала улыбку. Мы их десятками гранили с девчонками. Но в работе я его не видела.

– За него преступники озолотили бы! – согласилась я. Универсальный ключ, открывающий любые кандалы, замки и решетки. Настраивается на ауру и кровь носителя. Это ко мне сам начальник управления пришел, не меньше.

Начальник кольнул палец подсунутой целителем иглой, поморщился, подождал, пока наберется алая капля и приложил палец к вершине кристалла, активируя ключ.

– Апе́рта тинциду́нт! – провозгласил полицейский, прикладывая кристалл к браслету.

Стандартная формула «Откройся, замок». Несколько секунд ничего не происходило. Целитель огорченно охнул, а я похолодела.

– Сменили формулу?

Браслет вдруг замерцал голубыми искрами и щелкнув, открылся.

– Гадость какая! – полицейский, отдуваясь, подцепил браслет пинцетом и опустил в протянутый лоток. – Точно лазили в запирающее плетение! Никогда столько сил не тратил на простую защелку!

– Негодяи! – с чувством подтвердил целитель. – Донья, вы как?

– Голова кружится, – у меня в глазах потемнело от прибывшей силы. Мир снова обрез цвет, вкус и запах. – Огромное вам спасибо! Вы не представляете…

– Отлично представляю, – полицейский отечески похлопал меня по руке. – Крепитесь, донья, вам еще со следователем надо побеседовать.

– Да, конечно! – я вытерла ставшие мокрыми щеки. Как ужасно было не ощущать магию!

Раздался шум в коридоре, дверь распахнулась, в кабинет ввалились дон Габриэль, студенты, дон Саймон.

Я, расширив глаза, пересчитала их бледные, перепуганные лица. Все здесь.

– Как вы?.. – Начал дон Габриэль.

– Почему вы все здесь? Дон Гэбри! Сердце же! – завизжала я ультразвуком. – Сердце покорителя небес!

Дон Саймон охнул. Мишель разинул рот. Винки и Хаген растерянно переглянулись.

– Немедленно! Сию минуту! Возвращайтесь в цех! – крикнула я. – Вас сюда выманили!

– О, как, – сказал начальник полицейского управления, и вдруг с резвостью, неожиданной для такого грузного тела, вылетел в коридор.

– Два наряда на Ремесленную с магом! Цех дона Малакаля! Используйте точечный портал!

– Почему вы еще тут? Спасайте воздухолет! – закричала я.

Хлопнула дверь. Я со стоном попыталась соскрести себя с кушетки.

– А вы донья, останетесь здесь! – жестко приказал целитель. – Вы уже набегались! Выгореть хотите? Только-только восстановились!

К моим губам прижалась мензурка с пузырящейся голубоватой жидкостью. Сладковатое зелье с сильным запахом мяты обожгло язык и на меня опустилось ватное одеяло темноты.

[1] Пилот – от франц.Pilot -«лоцман». Во французский язык слово попало из итальянского (piloto), которое, в свою очередь, восходит к греческомуpēdotēs«рулевой».