Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

44

Слез не было. Я торопливо глотнула остывший кофе. Заново переживать неприятные моменты было горько.

– Кто мой отец?

– Дон Эмилио, до пострига Альберто Кинарма, – ответил без запинки следователь. – Сейчас служит в монастыре Белый холм близ Петауки.

Я прикусила губу. Веселый, добрый дон Эмилио, всегда присылавший к праздникам подарки в дом Тиманов. Мама в ответ вежливо отправляла ему домашние соленья и варенья, сало и сушеные грибы.

– Действительно, другой конец страны, – хмыкнул дон Данкайра. – Ехать чуть ли не неделю.

– А отец Тармеля?

– Дон Мариано Мувоцца, огневик, погиб два года назад при нападении на крупный караван, о чем сообщил караванщик Либас в ближайшем городе, это Булмар. – заглянул дон Риф в блокнот. – Поскольку семьи у него не было, имущество разделили остальные наемники отряда между собой, похоронили рядом с местом нападения.

Я опустила голову. Тармель сирота. А я его так и не нашла, хотя обещала маме.

– Да не это главное! – взорвался дон Малакаль и треснул кулаком по столу. – Королевская кровь!

– М-да, – кашлянул дон Данкайра с таким видом, будто у него заболели все зубы разом. – Выходит, Летиция Тиман старшая сестра его величества. А донья Ирма родная племянница.

– Такое не замнешь, – вздохнул некромант.

– Да нас за утаивание подобного казнят!

– А за то, что раскопали, закопают, – кивнул дон Риф.

– А если сделать новые документы донье Ирме? – предложил поверенный, дон Даниэль.

Донна Стафф выразительно фыркнула. Но все и так понимали, бумажки бумажками, а кровь-то никуда не денешь.

– Надо немедленно сообщить королю. И искать Летицию Тиман не спустя рукава, а тщательно! – рявкнул дон Данкайра. – Магов затребовать! Принять меры к охране доньи Ирмы.

– Это я возьму на себя, – тут же отозвался дон Габриэль. – Мое поместье достаточно защищено, донье Ирме там будет удобно. А если она согласится поработать, я буду счастлив.

– На работе надо сообщить. – Не то, чтобы мне не хотелось ехать к дону Малакалю, но мне не понравилось выражение его лица. Мученическое. С таким лицом о счастье встречи не говорят и в гости не зовут.

– Что будем делать с похитителями? Если причина похищения доньи теперь понятна, то оставлять безнаказанной попытку переворота нельзя. – Дон Данкайра побарабанил по столу. – Донья, укажите место, где вы оставили этих неудачников.

На столе расстелили огромную подробную карту. Немного присмотревшись, я нашла пустыню Уппа-Ганулу, и даже тот домик, где очнулась. «Наблюдательный пункт номер восемь», значилось на карте.

– Солнце было слева, значит, летели на север, – пробормотала я. – Примерно вот сюда. На лошадях ехали недолго, где-то с час…

– Так это ущелье Великанов! – ахнул дон Риф. – Считается проклятым местом, потому что там пропадают люди.

Неудивительно, что пропадают. Охотники и сборщики трав, старатели и беглые каторжники рун не знают. И маги среди них редко встречаются. Но про стационарный портал я не сказала. Стихийный портал, ничего не знаю, отчего от сработал и откуда взялся. Повезло.

– А выпали вы в обители «Милость богини»?! Ох, ничего себе!

Вместо «ничего себе» дон Данкайра сказал другие слова, но все опустили глаза. Потому что разделяли изумление. Треть Кэллавейна!

– Это ж как выгодно было бы! – облизнулся нчальник управления. – Сейчас до границы с Чапилией сколько караван идет?

– Три недели, – поднял глаза к потолку дон Даниэль.

– Через три недели мы найдем иссушенные мумии, – скучным голосом вставил некромант. – Допросить, конечно, допросим, как этого подлеца Тимана, но…

– Нет-нет, они нужны живыми! Говард Энгу, заместитель Тарбада, это просто чудесно, и второй, Миристен…

– Миристен Дэбрэ, – кивнул некромант. – Учился на три года младше меня. Он в семье слабенький на голову считается. Размазня. Октав силен, хитер, настоящий глава, а этот… служит где-то в дальней крепости, пока ничего не выслужил.

– Это легко установить по справочнику чинов, – дон Данкайра пошел к шкафу и вернулся с толстой книгой. – Черных магов у нас не сотня, а человек пятнадцать… Ага. Крепость Кумра. Характеристику запросим прямо сейчас. В дело пойдет. Донна Стафф, сделайте запрос.

– Уже, – отозвалась донна Стафф, задвинув ящик служебного почтового портала.

– Но как мы попадем в ущелье Великанов? – Задал резонный вопрос некромант.

– «Покоритель небес» к вашим услугам, доны. Полагаю, похищение Ирмы дело настолько важное, что король простит нам некоторое отставание от графика строительства воздушного порта.

– И один кто-то неизвестный, – пробормотал следователь, прикрыв глаза.

– Боюсь, не один. Кто убил Кристиана Тимана, до сих пор не установлено. Ирма?

– Мама не могла! – горячо воскликнула я, но вынужденно признала: – Морально да, а физически нет. Духа бы хватило, если бы угрожала опасность ребенку, но сил… вряд ли. Отец… то есть, Кристиан, был намного выше мамы и крупнее, он бы просто отбросил ее одним движением руки, не взирая ни на какую кочергу.

– Как искать Летицию Тиман?

– Ее и так ищет вся полиция! Портреты висят на каждом столбе! – фыркнула я.

– Тем не менее, пока не нашли, – констатировал дон Данкайра. – А поисковые амулеты?

Теобальд развел руками.

– Его величество забрал у меня образец.

Я посмотрела на донну Стафф. Она мне подмигнула. Значит, у старушки имеется какой-то план.

– Ну так наделайте новых! Ирма? Вы дадите кровь?

– Да, конечно.

Теобальд посмотрел на меня с непонятным извиняющимся выражением. Что?

– Амулеты не будут давать верного направления, – тихо сказал он, опуская глаза. – Донья Ирма беременна.

– Большое дело! – Фыркнул начальник управления. – Почему бы ей не быть беременной? Молодая, красивая девушка…

– Амулет по крови будет указывать на отца вернее, чем на мать доньи Ирмы. Я сделаю, конечно, мне не трудно, но…

– Ирма? – прошептал дон Габриэль, глядя на меня глазми раненой лани.

Я встретила его взгляд, не дрогнув. Не напрашиваюсь! Не навязываюсь и даже денег не прошу! И вообще, мы обойдемся!

– Если я буду вам в тягость, я могу найти жилье в городе.

– Нет-нет, вы не так поняли! Мое приглашение в силе!

– Донья, не капризничайте, поместье Малакаля действительно уединенное и защищенное место. Не увеличивайте мою головную боль! – попросил дон Данкайра.

– Доны! Еще одно! То есть два! – вспомнила вдруг я. – В архиве Лундази я наткнулась на пропажу уголовных дел. Поозреваю, это дело рук Энгу. А в налоговом архиве – на средства Тимана, совершенно неприличные. Извините, но столько с алиментов не накопится! Даже если это будут десять детей от очень обеспеченных магов.

– Меня тоже это смутило, – кивнул дон Риф.

– И второе! Разыщите моего брата! – Потребовала я.

Донна Стафф выразительно кашлянула.

– Я понял, – нахмурился дон Данкайра. – Донна Стафф, сделайте запрос, в каком интернате Кэллавейна сейчас находится мальчик.

– Уже, – отозвалась донна Стафф, сложив пухленькие ручки на столе.

Мужчины начали обсуждать детали полета за преступниками, а меня беззастенчиво выставили. С запиской для дона Эдаля, управляющего поместьем дона Малакаля.

– Идем-ка, – вышедшая с папкой подмышкой донна Стафф подхватила меня под локоть.

– Куда?

– В гости!

Мне совершенно не хотелось ни в какие гости, не хотелось ни с кем знакомиться, мне хотелось оказаться одной в темной пустой комнате, накрыться пледом и поплакать в подушку. Или покричать. Я так по маме соскучилась!

– Меня карета ждет! – напомнила я, показав записку.

– Подождут! – отрезала донна Стафф.

***

Потеряна. Потеряна навсегда, с ужасающей ясностью понял дон Габриэль, провожая глазами тоную фигурку. Он хотел дождаться конца совещания, чтоб предложить Ирме стать его женой. Она девушка с принципами, гордая, и скорее всего, отказала бы ему, указав на неравенство их положения. Мезальянсы интересны только в книгах. Служанка и граф, кухарка и маркиз… в жизни такие союзы кончаются позором, ненужными ублюдками, болезнями и смертью в канаве.

Но он был бы настойчив! Он маг, она магичка, по статусу они равны. А ее ум и знания стоят очень дорого! Для него – дороже короны Кэллавейна. Да дело и не умениях и способностях… у него будто сердце вырвали, когда она уехала. Он просто сразу не понял. А теперь забилось снова, когда он ее увидел. Такая… она просто невозможно красивая! Ее будто солнце облило своими лучами, подарив сияющий контур. Он даже не заметил, что она замотана в грубую монастырскую тряпку, разве это важно, когда у человека душа светится? Жива, здорова, рядом… ему казалось, что их сердца бьются совершенно одинаково, в унисон.

Они бы заключили помолвку, а через полгода поженились бы. Проклятие снято, теперь он может жениться, не опасаясь за будущее своих детей. Ирма точно не будет против детей, она даже вела занятия с ними.

Королевская кровь! Слова упали, будто молотом по голове. Даэнир благородный, он введет ее в род. Даже если сам Роланд будет против.

Но они оба точно примчатся посмотреть на новую родственницу. Увезут ее в столицу. Представят ко двору. И женихи выстроятся в очередь длиной с гору Чируту! Все рода, от знатных до захудалых, отправят неженатых отпрысков в столицу. Плохо ли, заполучить в род кровь Стапритов? И его место, привинциального дворянина и выгарка, будет в самом конце той очереди. Король, хоть и обещал титул за воздухолет, но что значит свежеиспеченный барон против герцога с вереницей благородных предков?

Габриэль стиснул зубы. Беременна. Она беременна. О, эта деталь не оставноит потока желающих назвать ее женой. Ни на минуту! Порадуются что не бесплодна, вот и все. Она кого-то называла любимым, целовала обнимала, ласкала и нежила… отлдала свое сердце. В случайную связь он не поверит. Ирма не такая девушка, чтоб легкомысленно относиться к близости. Это глубокое, искреннее чувство… кого она любит? Кому отдала себя?

– Гэбри? – Даниэль заглянул с тревогой в глаза. – Ты рычишь, как дракон.

– Простите, – пришел в себя Габриэль. – Как подумаю, что они могли сотворить с Ирмой, кулаки сами сжимаются. Такая замечательная девушка! И эти подонки…

В глазах всех мужчин он увидел полное понимание. Подонки точно получат по заслугам. И по печени. Габриэль вздохнул и стал внимательно слушать предложения Данкайра.

Гондола не резиновая, армию он не увезет, к тому же один из преступников очень крупный, значит, кроме команды, шесть-семь бойцов. Лучших бойцов управления.

***

Тармель угрюмо смотрел в окно. Из бани их на следующее утро переселили в пансионат донны Оливии. Полицейские бывшими не бывают, бдила донна за ними не хуже ястреба. Женщины не служат в полиции? Это вы им скажите! Многое есть, что мужчина не сделает, не подберется, так что служат… и диверсантками, и шпионками, и оперативными работниками. Мало их, конечно, но есть. И даже на пенсию выходят с выслугой лет, с привилегиями и наградами. Подружка донны Стафф, кстати говоря.

Ей Тармель отдал прошение о возвращении имени. И Джастин сдал. А Нелли хмыкнула, что ей и так все нравится. Еще здесь поселили Кая и Брайана, звезда Нелли почти в полном составе собралась. Но они старше, с ним неинтересно. Сидят большей частью, взявшись за руки и гоняют энергию. А может, мысленно разговаривают. А Дункан в Омеруру, в лечебнице. Девчонки вообще ухитрились уехать в Лундази и стать королевскими воспитанницами. Аймара ищут. Распалась его звезда, как распалась его жизнь. Снова. Сначала утрата маминых рук, тоска по дому, кое как собравшись он принял новую жизнь. И она снова разрушилась! Всех наставников убили. За что? Кто теперь будет их учить? Менталистов мало. Они часто сходят с ума, перегрузившись чужим мусором.

Единственный зрослый, кто чего-то стоил и остался в живых это донМалакаль. Он попросит его поискать сестру. Да. Больше ему ничего не остается. В город не пускают, книжки он все уже прочитал. Он от скуки вчера даже окно помыл в своей комнате, как Ирма учила. И все утро теперь учил старших, как это делать.

– Тут мальчик просил ему вернуть имя, – раздалось в коридоре. – Знаешь какое?

Ответили тихо и неразборчиво.

– А вот и он! – дверь распахнулась.

На пороге встала донна Стафф, орлиным взором тут же осмотревшая учеников, и…

– Ирма! – закричал Тармель.

– Здавствуйте! О, Лемиан, привет! – шевельнула Ирма пальцами.

– Ирма, ты что, меня не узнала?! Я Тармель! – закричал Тармель.

Ирма уставилась на него, зрачки ее засширилсиь, губы побелели, и она осела у ног донны Стафф.

– Ну вот и ладушки, – довольно сказала донна Стафф. – Деточка, сбегай за нашатырем к донне Оливии, – обратилиась она к Нелли. – А ты намочи полотенце, – скомандовала она Брайану.

Тармель кинулся к Ирме, схватил за руку. Какие у нее холодные руки! Нет он больше никуда ее не отпустит, она такой слабой раньше не была! Теперь у нее есть он, и он будет ее защищать!

45

Виола любовалась заходящим солнцем. В голове бродили слова, кипели, сталкивались друг с другом, стремясь выплеснуться строками нового стихотворения.

После того, как с ней поговорила королева, Виола до сих пор не могла придти в себя. Она творец? Боги, да ее все время за это ругали! За творчество! И королева оказалась совсем не похожа на королеву, простая и прямая девушка, чуть постарше Виолы.

Ее избавили от тягостного брака, да только за это она для королевы что угодно сделает!

Сколько Виола помнила, дома было всегда холодно, она только с книгами чувствовала себя живой. Ровесники сторонились и не понимали ее, ей было скучно с ними. Бегают, кричат, толкаются, как животные… Отец брезгливо морщился, а мать поджимала губы, когда шестилетняя Виола пыталась им прочитать очередное стихотворение. Впрочем, к дням рождения оба требовали красивых стихотворных поздравлений.

А у нее рука не несла хвалить их, прославляя доброту, ум, великодушие... Были бы они хотя бы справедливы, ей больше ничего не нужно было! Но вот у других дети, как дети, куклы, пони, платья, бантики, а ты моль бесцветная, дурочка малохольная!

В десять мать решила радикально исправить упущение в характере дочери. И сожгла все ее книги, тетрадки, наброски и заметки. Читать и писать ее учили не для того, чтоб она бумагу марала пачками! А чтоб могла проверить счета и следить за экономкой! Это не домашнее воспитание плохое или учителя, это порок натуры. Раз не выходит воспитывать дома, надо отдать девочку в пансион. Там знают, как исправлять и отесывать дурные качества, делая из детей приличных и похожих куколок.

С Виолой не вышло. Отлаженная система дрессировки дала осечку. Через месяц чете Демари пришло письмо с требованием забрать дочь. Она отказывается есть, карцер и холодные обливания ее не исправили, увещеваний она не слушает, а порка розгами по икрам не возымела никакого действия. Почему по икрам? Юбки длинные, ничего не заметно, а больно так же, и даже больнее, чем по попе или спине.

Забрали родители едва дышащий скелетик и остались крайне недовольны. А еще лучший пансион для благородных девиц!

Директриса пансиона тоже была недовольна: деньги-то, и не малые, вернуть пришлось! И с девчонкой явно неладно. Одна из воспитательниц вдруг облысела, две другие покрылись чирьями, одна из учительниц, исправлявшая почерк ударами линейки по пальцам, сломала руку, да так неудачно, что ее всю скрючило.

Правда, приписать к выходкам Виолы эти происшествия не удалось, магии у нее не обнаружили, хотя искали, специально вызывали мага, и храмовый священник смотрел. Значит, и компенсацию за ущерб здоровью стребовать не с кого. Директриса посоветовала отдать Виолу в монастырь. Не житье ей будет в миру. Онане такая!

Родители и сами знали, что не такая, но отдавать единственную дочь в монастырь? А как же приличный и достойный зять, новые деньги, земли, связи, внуки, в конце концов! Девочку почти полгода лечили после пансиона. Добились того, что она со стихами больше к ним не лезла, на книги смотрела равнодушным взглядом коровы, и присутствовала в гостиной, как истукан, обряженный в розовое платье с рюшами.

Патриарх семьи Цунхве, увидевший девочку на свое семидесятилетие, ужаснулся. И отчехвостил чету Демари в своем кабинете. Зятя вам? Вот на ЭТО могильщик разве что клюнет или некромант, они к костям привычные. Шиш вам, а не зятя! Заморенная корова ни молока не даст, ни телят. Чем вам помешало ее бумагомарание? В столице в моде изящные искусства, это вы дундуки провинциальные, ни ухом, ни рылом в них не понимаете. Может еще гордиться дочкой придется! Сами баловались сочинительством, а ей руки выкручиваете? От осинок не бывает апельсинок. Вон баронесса Орт Лабирно издала книгу стихов, ничего, общество не отвернулось.

После визита к прадедушке жизнь Виолы изменилась к лучшему. Ей снова наняли учителей, и хоть за каждым шагом стала следить дуэнья, донна Фиона, зато ей не мешали читать и писать. А к пятнадцати все и успокоились. Ну, пишет. И похуже недостатки есть. Выйдет замуж, пойдут дети, ей не до стихов будет.

Даже предложение создать литературный кружок не встретило отказа у родителей. Девицы нынче во всем мужчинам подражают, пусть корябают свои стишки, ладно. Пользы от этого нет, так и вреда тоже! Зато можо сказать «Моя дочь в литературном обществе участвует», это же говорит о тонкости натуры и возвышенном характере. И об их прогрессивности.

Правда, сыновья окрестных соседей всерьез Виолу не принимали, предложений делать не спешили. Особенно Десмонд Сигида и Эдвард Гарсен. В детстве обстреливали ее жеваной бумагой и горохом из трубочек, а теперь передразнивали ее стихи. Они это называли «пародирование». Издевательство, как есть!

А потом вдруг вся четверка парней и мерзкая кузина Капедо, бегавшая за ними хвостиком, превратились в птиц на ее глазах и исчезли. Она в обмороке была так долго, что ей целителя вызывали из города, а не лекаря, пользующего обычно всех недужных в поместье.

«Тонкая натура, воспаление нервов», – сказал целитель.

Чувствовала она себя так плохо последние полгода! Будто на нее накинули душное одеяло и не давали сделать ни глотка чистого воздуха. Да еще донна Фиона ее застращала. Сказала, что у нее был самый натуральный выплеск и теперь магическое истощение. Ну и что, что не маг? Иные и до старости доживают, а что маги, узнают при пожаре или ином каком происшествии серьезном. Она пять человек дворян убила, ее казнь ждет.

Виола после этого дышать боялась.

Поездку в Лундази восприняла отстраненно, ну море, ну и что? Каждый день она ждала, что ворвется стража, ее схватят и потащат на костер. Потому что ни один маг не умеет людей превращать, это самое черное ведьмовство, а ведьма живет, пока не совершает преступлений.

А потом вдруг все завертелось вокруг, да так быстро, что она придти в себя не могла. Приехал патриарх, привез жениха, какие-то новые незнакомые люди заполнили дом, ей показали сурового катабца, старше ее отца, и сообщили, что все уже сговорено, родители согласны.

Два дня она плакала, не в силах даже встать с постели, ее караулили за дверью. Было бы море рядом, она бы утопилась, не раздумывая, но Пальмовая – это верхушка холма, отсюда до моря минут двадцать ехать. Да и разве утопишься на набережной? Непременно зараза какая-нибудь спасет, народу там толкается много. Позору не оберешься.

Она лежала и готовилась умереть. Как вдруг в коридоре упало тело, а в двери щелкнул замок. В комнату влетела девчонка лет двенадцати, от нее вкусно пахло жареным мясом и ванилью, и девчонка на нее гаркнула, как сержант на новобранца, а Виола подлетела с кровати, и они пошли…

Был целитель, полиция, кричал прадедушка Цунхве, и все бегали и суетились, а потом она увидела невероятно красивого мужчину с гладкими черными волосами и яркими зелеными глазами, и поняла, что перед ней сам король. И королева гуляла с ней под руку по саду, и разговаривала ласково, и утешала, ни в чем не обвиняя и не упрекая.

Сил будто разом прибавилось, солнце светило ярче, и ветер пах апельсиновым цветом и солью, и две девочки, приставленные к ней то ли фрейлинами, то ли служанками, старались ее развеселить и порадовать. Никогда ей не было так хорошо! Будто крылья за спиной выросли.

Она только боялась, что приедет злющий отец, заберет домой, и ее счастье окажется недолгим.

Но нет, король взял ее под свое покровительство, а ее будут учить! В Аминуэйсе, в старейшем университете Кэллавейна. У нее редкая, очень ценная магия, а она знает о ней не больше, чем новорожденный ребенок. Родители ни копейки на обучение не дадут, она не сомневалась, но королева пообещала, что Виола ни в чем нуждаться не будет. Никогда.

И покойники… то есть превращенные, попросили у нее прощения за свою глупость, никого она не убила, оказывается, а за стихийные выплески даже некромантов не судят. Но откуда ей было такое знать? А она столько месяцев жила в страхе… еще и донна Фиона питалась ее жизненными силами, отсюда и слабость, и головокружение. Какое счастье, что все закончилось!

– Да покажите же мне ее, наконец! – в сад ворвался голос. Сильный и уверенный баритон.

Со ступенек сбежал мужчина в простом темном мундире с тонкой серебристой оторочкой. На груди блеснул бриллиантами орден. Лет ему на вид она бы дала сорок-сорок пять, но двигался он, как молодой, никто бы его пожилым не назвал. Развевалась грива смоляных кудрей с нитками седины, блестели яркие живые глаза, и энергия от него будто брызнула вокруг, столько в нем было силы.

– Донья Виола? Виола Демари?

Виола пискнула что-то невразумительное.

– Позвольте представиться. Мануэль Мар Маюка. Ваш будущий наставник.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, дон Маюка, – произнесла Виола.

Да здравствует этикет! Он прикроет смущение, спрячет эмоции, Виола говорила положенные слова, а сама поймала себя на мысли, что ей совсем не страшно рядом с черным магом. Он, как солнце, только черное. Но горячее и яркое. Кто же в Кэллавейне не слышал фамилии ректора старейшего университетета?

– А чему меня будут учить? – спросила она, справившись со смущением. На нее никогда с таким острым интересом не смотрели мужчины. Такие мужчины. Сам ректор!

– Для начала – литературе. Вам нужна академическая база и творческая практика. Классическая литература, история литературы, стилистика языка, лингвистика, проза, поэзия, драматургия, критика, художественный перевод. Иностранные языки обязательно. Иностранная проза и поэзия. Вы отточите язык и стиль. Параллельно будете изучать теорию и историю магии, посещать семинары и практические занятия по контролю и движению потоков.

– Но я же не маг!

– Маг. Только очень редкий. Я лично буду учить вас, потому что группу таких как вы… – тут Мар Маюка закашлялся. – Собрать невозможно. Поэтому теоретические лекции посещать будете с первым курсом, а практики у вас будут индивидуальные. Учебная часть уже готовит расписание для вас.

– Первый курс… они смеяться станут, – вспомнила Виола вечно дразнящих ее ровесников.

– Не станут, – заверил ее ректор.

– А я справлюсь?

– Вы невероятно талантливы! Я прочитал все ваши стихи. Вы просто чудо, ниспосланное Кэллавейну!

Виола покраснела и смутилась.

Сидящие в кустах Лайса и Венди хлопнули ладошками.

– А, вы там, стрекозы! – повернулся Мар Маюка. – Ну-ка, идите сюда. Можете не прикидываться паиньками, я вас насквозь вижу. Ну что же, –сказал он после осмотра. – Таких мелких студенток у нас еще не было. Придется при университете колледж организовывать. Сейчас я вас с первым курсом не смогу смешать. Первокурсников жалко!

Девочки фыркнули.

– А вот остальных ваших товарищей… пожалуй, надо вас не раскидывать по академиям, а собрать вместе и подтянуть до первого курса. Как раз за пару лет справимся. У вас же жуткие пробелы по общеобразовательным предметам! А кое-кто пишет, как курица лапой! А потом уже и на первый курс можно. Недоучки никому не нужны, у нас серьезное учреждение.

– Мы согласны! – хором сказали девочки. Их звезда соберется снова!

Чинно поклонились и ушли внутрь резиденции. Там прилипли к окну.

– Спорим, поженятся?

– Какие споры? Он на нее смотрит, как ты на вишневый пирог! – возмутилась Лайса.

– А она тает, как мороженое на солнце.

– Он ей подходит лучше всякого другого мужчины.

– Он старый. Он старше ее дедушки! – с сомнением сказала Венди.

– Он сильный маг, так что ничего страшного. Отдаем за него, нечего тут всяким разлетаться! Ей нужен именно такой, основательный и опытный мужчина.

– А Даэнир сказал, за Малакаля ее выдаст.

– Нипочем не выдаст! – затрясла головой Лайса. – Он же Ирмин!

– Любовь до гроба, дураки оба, – пропела Венди.

Девчонки зафыркали и захихикали.