Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

22

Выставка техномагических достижений… это людское море, с рассвета заполняющее огромное поле. Городские власти выделили общинный луг, настроили сборных павильонов, торговцы приволокли жаровни и печи на колесах, палатки, шатры и навесы простирались на три лиги[1], не меньше.

Наш красавец виден с любого места выставки. Возле него вьется толпа с самого утра. На высоком помосте стоит гондола и стенд. Рисунки, чертежи, обозначения. Конечно, не технически правильные чертежи, а просто красивые картинки для публики. Чтобы поняли, где нос, а где хвост.

Каждый час я выхожу из шатра, где прячусь от жары, и делаю сообщение. Объявляю, что это за розовая хрень болтается над головами, что такое воздухолет и с чем его едят. Транспорт будущего, шаг к прогрессу, мечта человека о полетах, гений мысли и прочие эпитеты.

Цена билета – символический один далер. Очередь извивается трижды вокруг помоста, парни поднимают жаждущих острых впечатлений на пятьдесят метров вверх и через пять минут плавно опускают счастливых, со слезами на глазах, полных впечатлений людей на землю. То, что при этом «Покоритель небес» даже двигатели не запускает, никого не волнует. Многие снова бегут занимать очередь.

Парни в новенькой светло-синей форме принимают красивые позы, сверкают золотыми эполетами, золотые пуговицы брызгают солнечными зайчиками. Девушки стреляют глазками и восторженно ахают.

Краем глаза рассматриваю толпу через занавеси шатра, но через пару часов все превращается в однородное бурлящее пестрое месиво.

Мы ждем прохода комиссии. Бургомистр и чиновники из ратуши тоже ждут появления гостей из столицы. Представители гильдий, несколько членов совета магов, возможно, кто-нибудь из королевской семьи окажут нам честь.

Техномагическая выставка в Кэллавейне проводится лишь третий раз. Где есть полноценная магия, мало кто интересуется техникой. Зато простые люди, ремесленники-новаторы, изобретатели и выдумщики в полном восторге. Королева Эухения настояла на развитии этой отрасли.

Маги откровенно ставили палки в колеса, бурчали, что королева по своей женской ограниченности (читай, глупости) и отсутствия магии (она есть, но это секрет), не понимает важности магии, но выступление королевы три года назад на Конгрессе печатали все газеты. «Зависимая от магии страна не может быть серьезным военным противником и конкурентом технически развитым странам», – заявила она тогда.

Маги заверещали. Привыкли считать себя щитом и мечом Кэллавейна, а заодно пупом земли, сердцем и мозгом. Но их, на самом-то деле, менее пяти процентов населения. Они привыкли к своей исключительности и на этом основании – к привилегиям. Но в природных аномалиях магия бессильна. Существуют блокаторы, растительные, алхимические, артефакторные, ритуальные, минеральные, комбинированные и сочетанные средства лишить мага силы. Вплоть до полного разрушения ядра и маноканалов. И тогда маг не сильнее, не умнее и не хитрее обычного человека. Наоборот, привыкнув полагаться на магию, он даже более уязвим и беззащитен.

Королева провозгласила курс на малое потребление магии и развитие сопутствующих производств. Тогдашний председатель совета магов обвинил ее в том, что она погубит магию.

А королева оттянула его, как несмышленыша, привела данные, как неуклонно за последние сто лет снижался уровень и сила магов, из-за непомерной жадности и спеси, лени, пренебрежения учебой, договорных браков, бесплодных союзов. Повторить артефакты, созданные древними магами кишка тонка, старинное оружие не поднять – силы слабые, триста лет назад пятьдесят искр считались началкой, а сейчас с шестью берут в академию и на государственные должности. Так кто убивает магию?

Тогда король Даэнир и запретил договорные браки, ввел обязательное обучение для юношей и девушек, и строго наказывает за сокрытие дара у дочерей. Сильная, обученная мать – сильное потомство. Не секрет, что детей в основном воспитывают матери, и лишать девушек образования, значит, лишать страну будущего. Под эту тему и немагические университеты стали девушек принимать, первые правоведы и инженеры-женщины уже появились. А лекарей и педагогов среди них всегда хватало.

В амулете брякнул колокольчик, я взяла рупор и вышла на помост.

Мой голос разносился далеко, я оттарабанила обязательную часть, прищурившись и не глядя вокруг. Солнце, привычно скрывающееся в тучах, жарило от всей души, лоб покрылся испариной. Люди слушали внимательно и бурно хлопали после выступления. Потом закричал Мишель, предлагающий оценить новое транспортное средство будущего, толпа взбурлила, а я убралась с помоста, чтоб спрятаться в спасительную тень.

– Ирма, ты на себя не похожа! – раздался знакомый голос.

– Дженни! – взвизгнула я, не помня себя от радости.

– Я на тебя сердита, – нахмурила тонкие брови королева. – Ты совсем забросила нас с Салли! Что стряслось?

– О, Дженни! – я взяла руки подруги в свои и посмотрела на нее с любовью. Она совсем не изменилась внутренне, разве что платья стали богаче. За это я любила Дженни еще сильнее. Она такая настоящая!

– Ты отлично говорила! Я заслушалась! Этот Мар Малакаль, и правда, такой талантливый?

– Спасибо, Дженни, – я поцеловала ее руки и прижалась к ним лбом.

– Ии-и-рма?

– Не спрашивай, умоляю. Не хочу портить радость от встречи гадкими дрязгами. Ты здесь одна или с Салли? Или фрейлинами?

– Я с целой толпой придворных. Фрейлины разбрелись по лавкам, Даэнир уже болтается над шатром в гондоле и вопит от радости, как уличный мальчишка, – улыбнулась Эухения. – Ирма. Ты мне не нравишься. Что с тобой? Тебя обижает этот Малакаль?

– Что ты! Он замечательный! – быстро рассказала Эухении историю Габриэля Мар Малакаля. – Самый добрый, щедрый, великодушный! Он просто гений! «Покоритель небес» его детище.

– Да ладно, я же смотрела патентные документы. Ты там тоже значишься! – Дженни подмигнула.

– Только немного усовершенствовала некоторые узлы, – я опустила глаза.

– И как по-твоему, стоящее дело? – прищурилась Дженни.

– Это самое стоящее из всех дел! – я взяла карандаш и начала рисовать. – Смотри, тут у нас горы. Перевал доступен три месяца в году. Треть страны считай, отрезана от новостей, снабжения, любой помощи. Люди выживают, а не живут! Благодаря жаркому климату нет голода, потому что растут даже воткнутые в землю палки. Обрубки маниоки, если что. Но все остальное… а ведь там марилий нашли! И не могут месторождение разработать из-за отсутствия транспорта. Ни рабочих привезти, ни груз отправить.

– Я поняла. Скорость вашей дирижабы какая?

– Максимальная до ста двадцати километров в час. Но если подхватит ветер, то и до трехсот может дойти.

– Потрясающе! – Дженни закрыла глаза.

– Я сразу предложила Мар Малакалю создать грузовое и пассажирское направление перевозок. Разделить, потому что требования к конструкции и комфорту разные.

– Где предложение? Я не видела бумаг. Мне нужны расчеты, смета, обоснование.

– Да, ваше величество. Будет сделано!

– Ии-ирма? Ты странная. Если бы собралась замуж, светилась бы от счастья. Но ты не светишься, а наоборот, будто в раковину забилась.

– Не в замужестве счастье!

– Вранье! В нем-в нем! Только трудно нормального мужа найти. Я-то знаю. – Дженни прислушалась к шуму снаружи. – Спустился, сейчас начнет меня искать. Ирма! Ты главное помни, у тебя есть подруги. Одна из них королева и кое-что может для тебя сделать. На отгораживайся от нас. Да?

– Да! Спасибо, Дженни!

Королева расцеловала меня, подхватила шитую золотом юбку и вышла из шатра. Завопили восторженные почитатели королевской семьи.

А я… опустила голову на столик и зарыдала. Я с детства так не рыдала! Оплакивала и наши совместные планы на жизнь и нашу юность, наивные мечты и нашу светлую дружбу. Подкатило.

– Ирма! – в шатер сунул голову Мишель. – Пора! Ой! Ты что?

– Не могу больше оставаться, – прогундосила я. – Все лицо распухло. К лекарю надо.

Мишель раскрыл рот.

– Шершень укусил?

Я закивала, наматывая на голову газовый шарф в три слоя.

– Вот же некстати! – расстроился парень. – Болит, да?

– Сам покричи, ты справишься, Мишель. Ты видел дона Гэбри?

– Да, он с комиссией ходит… они его позвали. Сам король позвал! – на лице простодушного парня заиграла улыбка.

– Не говори ему, ладно, что я ушла? Не хочу с таким лицом показываться.

Я подхватила сумку и вышла из шатра.

Вещи у меня с вечера сложены, комиссия наше изобретение видела, больше оставаться незачем. Мое присутствие ничего уже не решит. Лучше уехать сейчас, чем оттягивать неизбежное. Птицы вернулись ни с чем, брата не нашла, отец убит, мамы тоже нет… я одна и предоставлена сама себе.

Я быстро скользила между гуляющими зеваками выставки, пробираясь к выходу.

– Донья Ирма?

– Как вы меня узнали!? – удивилась я. Меня держала за руку донна Стафф.

– Я наблюдательная, милочка, а совместная уборка сближает лучше выпивки! Что по вашему делу?

– Никаких новых сведений, – я поникла.

– Ага-ага, – покивала дона Стафф. – И бежите вы от несчастной любви?

Я вытаращила глаза в изумлении.

– Детка, я видела такие лица у солдатов на передовой перед штурмом.

– Хочу уехать. От всех, кто меня знает! – вырвалось из груди.

– Так-так… Лундази подойдет?

Я подняла брови. Известнейший морской курорт? Даже в самых смелых мечтах не думала о нем. Вообще моря никогда не видела. Это слишком дорого для скромного бытового мага, не имеющего сильной магической родни.

– Там умер архивариус полицейского участка. Жалованье пятнадцать далеров, но! Служебная квартира и лечение у целителя в случае необходимости. Я могу рекомендовать вас, донья Ирма.

– Я-а…

Мысли заметались вспугнутыми зайцами. Или утками из камышей. Или сороконожками из-под поднятого камня.

– Не бормочите. Вы решительная девушка, эти междометия вас не красят. Итак?

– Да! Спасибо, донна Стафф! – я же всегда смогу уволиться, если мне не понравится.

– Идемте же!

– Куда?

– В управление, конечно. Бланки и распоряжения находятся там, и печать тоже.

– Так ведь выходной…

– В полиции выходные – самая работа! Тем более, выставка! Король, королева. Весь состав стражи тут, вся агентура, все начальство, стажеры и следователи, до последнего письмоводителя, – хихикнула донна. – Нам никто не помешает.

– Донна Стафф! Вы еще большая авантюристка, чем королева Эухения!

– Спасибо, милочка, – величественно кивнула головой пожилая дама.

В поезд до Лундази я садилась с официальным направлением на работу от полицейского управления Берсебы. У меня была рекомендация от начальника («Знаю я, как он расписывается», – проворчала донна Стафф), с настоящей печатью, характеристика, в которой я провозглашалась исполнительной, честной, пунктуальной и трудолюбивой девушкой, мечтой любого работодателя. Еще мне дали кучу советов и указаний, вплоть до адреса, где я буду жить.

– Мы ничего плохого не сделали. Ты такая и есть, – сказала донна Стафф, когда я, чуть покраснев, читала характеристику. – Наоборот, мы закрываем крайне важную вакансию. Думаешь много найдется магов, желающих трудиться в полиции, да еще и в архиве? Архив, детка, для многих равен болоту. Тупику. Бесперспективному существованию. А на самом деле это школа жизни и увлекательнейшее чтение, развивающее ум! Хороший архивариус знает все и обо всем! А чего не знает, может вычислить.

– Есть одно обстоятельство… – начала я, смущаясь и запинаясь.

– Глупости! Ты справишься! – Заявила донна Стафф, не дослушав – Тебе не придется бегать по крышам в дождь с боевыми артефактами наперевес или задерживать рецидивистов. Спокойная сидячая работа, статус коронного служащего, строгий распорядок дня, жалованье без задержек и сосны. Солнце, не такое, как здесь, вечно скрытое облаками. Нормальное солнце и синее небо! Зеленые пальмы! Свежие фрукты! Ласковое бирюзовое море, волны, нежно лижущие твои ноги.

– Море, – зачарованно повторила я. Вот и гадай, поняла донна о моем интересном положении или просто так говорила?

К вагону третьего класса толпилась очередь, во второй класс было народу поменьше. Я, выдохнув и набравшись смелости, подошла в вагону первого класса. Донна Стафф мне выписала служебный проездной к новому месту работы. И отказываться от него я не собиралась. Он просто немыслимые деньги стоил, тридцать семь далеров! Зато в него входило трехразовое горячее питание.

– Куда же мне вас посадить, – озабоченно сдвинул фуражку на затылок проводник. – Багажа у вас много, донья стражница? Сколько мест?

Он посмотрел мне за спину, словно ожидая там увидеть дюжего носильщика, нагруженного сундуками.

– Два. Саквояж и корзина. – Немного удивленно ответила я. Небольшая сумка висела у меня через плечо. К поясу пристегнута флажка с морсом. В саквояж поместились все вещи, а в корзину книга, фрукты, булочки, дорожный несессер с расческами и зеркалом.

– Прекрасно! Прекрасно! – Воодушевился проводник. – Тогда место «Б» в купе номер пять. Приятной поездки, донья!

Я сдвинула дверь пятого купе и поняла, почему проводник интересовался багажом. Все купе было забито сундуками, сумками, кофрами. Кто-то переезжает? Я пристроила свою корзинку на столик у окна, а кофр на свободный диван.

Соседка по купе заняла ванную, судя по плеску воды. После щелчка замка ? раздалось удивленное:

– Донья Ирма Эль Тиман

[1] Римская лига – 1500 двойных шагов, примерно 2,3 км.

23

О, нет! Я закрыла глаза на секунду. Чтоб расплыться в фальшивой улыбке.

– Какая встреча, донья Лилиан! Как я рада вас видеть!

Примерно, как восьмилапа ночью в лесу. Впрочем, без донны Патрисии и донны Фионы девушка оказалась намного приятнее. Живая мимика, более естественные жесты.

– Вы тоже в Лундази? Все приличные люди едут туда на лето, сезон уже заканчивается, а матушка заставляла меня торчать в поместье Малакаля! Еле упросила забрать меня оттуда. Я чуть от скуки не умерла!

– Очень вас понимаю!

Я бы тоже умерла от скуки, если бы меня заставили торчать в поместье мужика, который знать тебя не хочет, да еще и избегает встреч всеми силами. К тому же в спину жарко дышат конкурентки. Это унизительно, в конце концов! Стайную охоту на мужчин надо запретить!

– Нет, не понимаете, – скуксилась Лилиан. – Я торчу там третье лето! Матушке пора бы догадаться, что на мне он не женится! Но она уперлась, как ишак! Земли, лес, заливные луга, рудник, термальные источники…

По всей видимости, наличие черного дара донью не смущало.

– У дона Малакаля есть собственный рудник?

– Даже не один, чего только у него нет! Но он не делится своими богатствами. Вот зачем столько одному человеку? – Плаксиво спросила Лилиан. – Он может себе позволить кушать с золотых тарелок бриллиантовыми вилками. А ест с дешевых фаянсовых!

– Да, в быту он крайне непритязателен, – согласилась я.

– Вот! И зачем ему баснословное богатство, если он не любит драгоценности, не ест деликатесов, не пьет, не играет, равнодушен к собакам и лошадям, скачкам, охоте? Одевается, как последний плебей! Вы помните, что у него подают на обед? Простонародная, примитивная похлебка, которую готовит неграмотная кухарка. Фу! У нас в доме лакеи одеты лучше! Им ливреи по мерке шьют, каждому индивидуально, чтоб не позорили своим видом хозяев. И повар из Фулирии. Матушка каждые три года меняет портьеры, покрывала, домашний и столовый текстиль, а гардероб каждый сезон. Никаких значимых потребностей. Да хоть бы оранжерею развел, как старый Гастен, это понятное и приличное увлечение для благородного человека, он трясется над своими кактусами, больше чем над детьми, выписывает их аж из Чапилии! Зачем деньги мужчине, у которого нет ни жены, ни детей?

– На изобретательство, – спокойно предположила я.

«Повелитель небес» обошелся в кругленькую сумму, поместье можно было бы купить. Я же видела сметы, считать умею. Дон Гэбри очень много средств вложил в воздухолет. Даже не считая украденных доном Сеймуром, все равно много. Если бы дон Гэбри тратил деньги на женщин, содержанка обошлась бы несравнимо дешевле, даже увешай он ее бриллиантами в три ряда.

– Чем бы маг не тешился, – раздраженно пробормотала Лилиан. – Да пусть себе изобретает! Жена ему чем бы помешала?

– Тем, что требовала бы внимания и таскала его по балам и приемам.

– О! – ротик доньи округлился. Похоже, такая мысль в красивую голову не забредала. – А он совсем-совсем не хочет на балы и приемы?

– Абсолютно! – подтвердила я с полной уверенностью.

– Тогда… тогда… – под белым гладким лбом закипела работа. – Знаю! В Валечиа есть такое! Спутник! Сательер! Друг дома. По договору занимает, сопровождает и развлекает жену, если супруг занят или в отъезде.

– В самом деле? – заинтересовалась я. – Как любопытно! Но боюсь, дон Габриэль на такое не пойдет.

– Но это же со всех сторон удобно! – С жаром возразила Лилиан. – Я не требую внимания и сопровождения, он не тратит время на светскую жизнь!

– А детишек ему, как своих, признавать? – не могла не спросить ехидно.

– Вы говорите неприличные вещи! Сательер не любовник! А официальный спутник-компаньон! – Лилиан поджала губки, став удивительно похожей на донну Патрисию.

– Думаю, если двое молодых людей проводят много времени вместе, симпатизируют друг другу и общаются, постель лишь вопрос времени. Кстати, куда вы дели донну Патрисию?

– Едет со служанками во втором классе, – фыркнула Лилиан. – Она хотела сюда влезть, но я не стала брать ей дорогой билет. Пусть радуется, что вообще везу ее в Лундази! Вы были там?

Дальнейший разговор свелся к восхищению морским курортом и жизнью в нем. Предположениями, кто там сейчас находится, и кто еще может приехать, а также видами Лилиан на брак с отпрысками аристократических семейств. Я слушала внимательно: не знаешь, что потом может пригодиться.

– Ой, у нас же зимой пропали сыновья в четырех семействах, и одна девушка. У Эмбру, Гастенов, Капедо и Сигидов. А Виолетта была из Илерет.

– Что вы говорите? Начисто пропали? – Я поставила ушки на макушке, услыхав знакомое имя.

– Полгода не слуху, ни духу, а теперь вдруг говорят, что они в монастыре. Меня сговаривали с Лораном Эмбру, но он же исчез! Столько планов нарушил! Такая безответственность! Вообще, наглость с их стороны, хороших женихов всегда не хватает, а они сбежали! Ну, и как выбирать мужа? Женился бы, а потом исчезал себе! – Лилиан надула губы.

– Вы их хорошо знали?

– Ну конечно, это же люди нашего круга! Не знаю, как они будут оправдываться, это же просто вопиющее нарушение приличий, вот так исчезнуть! Им всем присмотрели невест, мы строили планы… невеста Гастена замуж вышла за другого, потому что все было готово и заказано, а жених вдруг пропал! Не отменять же праздник. Нашли какого-то троюродного кузена, чтоб не оскандалиться. Теперь же совсем другая мода! Все платья придется придумывать заново! Оформление церемонии! И цветы, полгода назад все с ума сходили от фиалок, а сейчас в моде резеда. Зимой был в моде бирюзовый, а сейчас-то лимонный и золотой! Как при таких условиях выходить замуж?

– Действительно, наглость с их стороны. А девушка? Она тоже строила планы?

– Виолетта? – Лилиан поморщилась. – Я с ней не общалась, она, как съездила в свой университет, стала ужасно задирать нос. Вечно бегала с этими парнями, пользуясь тем, что она кузина Гастена! В Лундази мы непременно встретим Виолу и Азалию. Вы непременно должны присоединиться к нашему кружку!

– Кружку?

– Да, у нас поэтическое общество «Лунные строфы». Виола самая талантливая из нас, но мы тоже пишем очень милые стихи и читаем друг другу.

Я еле удержалась, чтобы не скривиться. Стихи у меня всегда вызывали зевоту. Это же не заклинания! Какой в них толк?

– К сожалению, я совершенно бесталанна.

Лилиан посмотрела покровительственно на бедолагу, открыто признающуюся в своем пороке. Я развеселилась, подумав о выражении ее лица, когда она узнает, что я не музицирую и не пою. И танцую плохо. Зато умею кастрировать бычков и стричь овец.

– Тогда вы можете приходить нас слушать! Это возвышает!

Я представила, как меня изгоняют веником после честной оценки творчества одной из графоманок. Они же потребуют критики, но на самом деле ждут только похвалы.

– Сомневаюсь, что смогу выделить время, я еду на новое место службы, – искренне обрадовалась, что у меня имеется уважительная причина не посещать сборище тонко чувствующих романтических барышень.

– Дон Малакаль вас выгнал?

– Нет, я решила прислушаться к совету донны Патрисии. Бытовых магов не выгоняют. Но находиться целыми днями в обществе мужчин не подобает молодой девушке, – тут я состроила самую чопорную физиономию, какую смогла.

– Донна Патрисия утомительная, но она часто бывает права, – заметила Лилиан со вздохом. – По части приличий она просто восьмилап. Если старые перечницы тебя ославят, считай, репутации конец. А правда, что магичкам можно открыто заводить романы?

– Более того, это полезно. Чувственный опыт развивает резерв и восприимчивость к эманациям.

В теории! Я не заметила особого увеличения силы, зато в животе скоро прибавится, любая кумушка не ошибется, бросив беглый взгляд, без всякой магии. Все вранье.

– Счастливые, – горько вздохнула Лилиан. – А я целовалась только с тремя парнями, как тут научишься, если потом им всем от дома отказали? Папенька у меня весьма суров.

Я хотела сказать, что надо меньше болтать, и искать для подобных уроков места поукромнее, но промолчала. Это ее жизнь, пусть делает, что хочет. Хотя, будь у меня такая выигрышная внешность… может, и дон Малакаль посмотрел бы на меня не как на полезное приобретение для мастерской.

После обеда, на удивление сносного, Лилиан открыла книжку, прочитала пару страниц и сладко засопела. «Вздохи и выдохи при свете луны» прочитала я на обложке и скривилась. Издают же всякую дрянь!

А у нас на десять студентов было по пять учебников «Рунной магии», ее сто лет не переиздавали. Эта наука, между прочим, требует инженерной точности и внимательности, комбинации рун надо тщательно просчитать, чтоб не ослабить эффект, а наоборот, усилить. Синергия рун, это взаимное усиление, когда рунный став «весит» больше, чем каждая по отдельности. Вместо того, чтоб спокойно учить всю неделю, приходилось делиться, учить с понедельника по среду, а в среду отдавать учебник другому студенту. В читальном зале было всего два экземпляра, зачитанные до дыр поколениями студентов, тоже не всегда успевала их выхватить накануне занятия.

Я с негодованием посмотрела на глупую книжонку. Делать нечего этим пустоголовым девицам!

День прошел в пустой болтовне. У меня от Лилиан начала ужасно болеть голова. Лилиан просто не умела молчать. Когда она закрывала рот, на нее можно было любоваться, как на прекрасное творение природы. Такое совершенство черт! Такая изящная красота! Но она его не закрывала, к сожалению. Я с ужасом подумала о гостиной, полной таких, молотящих чушь девицах, и от души посочувствовала дону Гэбри. Ноги моей не будет на их литературных игрищах! То есть, сборищах.

Буду повторять таблицу напряженности магофункций минералов.

На ужине в вагоне-ресторане нас ждала донна Патрисия. Узнав, что я по ее совету покинула предосудительное общество молодых холостых мужчин, она сразу подбрела, и даже простила мне наличие магии. При этом мне не понадобилось говорить ни слова, все делала Лилиан и ее несмолкающий язык.

– Вы нашли место в доме добродетельной донны? – Попыталась спросить меня компаньонка.

Ответить я не успела. Бессмысленно было пытаться прервать Лилиан.

– Ну, разумеется! – Расширила глаза Лилиан. – Ирма едет на новое место и будет посещать наши собрания!

– Ах, лучше бы вы занимались рукоделием! – нахмурилась донна Патрисия. – Боги знают, до чего вы досочиняетесь!

– Тетушка, – закатила глаза Лилиан. – Рукоделие нынче не в моде! Это для совсем уж отсталых провинциалок! В моде изящные искусства и тонкость чувств!

– Изящные, – пробормотала донна. – Изящные стишки быстро перерастают в политические памфлеты! Этьен Капедо уже дописался! Гадкие песенки про черную магию были уместны при прежнем царствовании, но не при короле Даэнире. Уж не подался ли он в монастырь от преследования властей?

– Да нас совершенно не волнует политика! – возмущенно взмахнула веером донья Лилиан. – Нас это не касается!

– Тебя это коснулось напрямую, дорогая, твоя свадьба с Эмбру отложена из-за побега Капедо с друзьями! – ехидно вставила донна Патрисия, а Лилиан покраснела и обиженно замолчала. – А при любых сложных обстоятельствах винят невесту, а не жениха.

О, миг тишины и блаженства!

– В самом деле, донна Патрисия? – спросила я. – Юноши так провинились?

– Уверена, что так, они же неразлейвода были, четыре шалопая, Лоран Эмбру, Этьен Капедо, Эдвард Гастен и Десмонд Сигида. Тоже стишки писали. И что вышло! Позор! – припечатала донна. – Родные с ног сбились! Кучу денег просадили на частных детективов.

– А полиция что же?

Дружное фырканье было мне ответом. Благородные люди полицию в дом не приглашают. Хотя, как по мне, исчезновение сразу четырех молодых людей случай для самого серьезного расследования. Но аристократы решили не допускать огласки? Шепчутся по гостиным? Зря, все равно все всё знают. Одна Лилиан способна растрепать новости на всю столицу и предместья. Да что там, на половину Кэллавейна, как минимум! Но у полиции нет оснований вмешиваться, поскольку нет обращения.

– Там еще бегала за ними хвостиком кузина Эдварда, донья Илерет, –вспомнила донна Патрисия. – Уж не знаю, как после такого скандала искать ей мужа. Лучше бы ей в том монастыре и остаться! Ни один приличный дом не примет брачного письма!

– А стишки были правда… непотребные?

– Да если бы непотребные, полбеды! Кто из юношей не писал про розовые перси и алые розы? Белые полушария и пышные бедра… не слушай, Лилиан! Они все изощрялись в остроумии, все дразнили эту несчастную Виолу Лаперот, – вздохнула донна Патрисия. – Не от мира сего девица. Она про снег – они ей про черную магию, она про дождь, они про реки крови, она про ветер, они про бурю народного гнева, про смену династии, и прочие опасные гадости…

У меня забрезжила одна мысль, которая требовала проверки.

– Донья Лилиан, я буду ходить на ваши собрания, – решительно сказала я. – Надо же приобщаться к прекрасному!

Еще два дня прошли вполне спокойно. Я ела, спала, повторяла заклинания, когда болтовня Лилиан становилась уж вовсе невыносимой.

Лундази встретил нас проливным дождем.