Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

26

За две недели я полностью освоилась. Климат в Лундази действительно был более мягкий и прохладный, чем в Берсебе. Не было ощущения, что ты варишься в медленно закипающем котле супа с перцем.

На рассвете от моря наползал на холмы густой туман, было очень приятно пробежаться до набережной и окунуться в ласковую теплую воду. Прохладная мелкая галька и теплая вода создавали необычный контраст. Я плавала не слишком хорошо, поэтому плескалась у берега, радуясь прозрачной водичке и пугая мелких юрких рыбешек. Когда туман начинал рассеиваться, я поднималась в кафе, завтракала горячими бутербродами или омлетом, оладьями или кашей (дон Зебио кормил завтраком сдавших смену ночных стражников и начинал работать рано), возвращалась к себе, смывала с кожи соль и переодевалась, затем шла на работу.

Выходила пораньше, чтоб пройтись пешком, насладиться косыми лучами невысокого и нежаркого еще солнышка, бросающего резкие тени на мостовую от домов и деревьев.

На первом этаже башни здоровалась с дежурным, принимающим заявления и жалобы, там находилась канцелярия. На втором этаже располагался секретариат и бухгалтерия, где трудились три машинистки и скрюченный счетовод, чья молодость прошла так давно, что никто этого не помнил. На третьем мое царство. Архив. Тишина, покой и идеальный порядок на стеллажах. Пришлось сделать новые карточки в каталог, старые буквально рассыпались в руках. Мышей и пауков я выгнала еще в первый день, и архив из склада затхлой мышеяди превратился в относительно чистое помещение.

Несколько дней я уничтожала пыль, отмывала окна, освежила побелку.

Начала разбираться с папками, наваленными неопрятными горами в разных углах. Хорошо, что я тогда помогла донне Стафф, и уловила принцип систематизации этих папок по кварталам, годам, алфавиту и характеру преступлений. Можно было выбрать, например, одного известного преступника и изучить все, чем он прославился. Можно было сделать подборки по убийствам, кражам, ограблениям, дракам и нарушению общественного порядка. На папках были разноцветные наклейки для наглядности.

Начальник отделения был прав, Лундази тихое место, с крайне низким уровнем преступности. Например, убийств за прошлый год было всего два. А вот грабежей, драк и дебошей достаточно много, но они все локализованы портом и припортовыми улицами. Просто архив тут был собран малым не за сто лет и ни разу не приводился в порядок. Те, кто пытался что-то найти, просто скидывал папки на пол, не особенно заботясь о сохранности. Иначе я просто не могла понять, почему тут такое запустение. Но любое захламление отступает перед магией порядка.

Заглянувший через две недели дон Тарбад был приятно удивлен и обрадован объемом работы, который я провернула.

– Донья Ирма, это потрясающе! – заявил он, касаясь чисто вымытых стеллажей. – Я специально не заходил раньше, решил дать вам свободу и посмотреть, что получится.

Я только бровью шевельнула.

– Дон Тарбад, мне подать вам официальную докладную или можно на словах сказать?

– Что-то случилось?

– Случилось, – кивнула я. – я нашла несоответствия между каталогом и фондом. В каталоге присутствуют карточки с литерами «ЧА», а папок с таким обозначением нет. Кроме того, отсутствуют папки…

– ЧА это Черный Артефактор, – перебил меня дон Медар. – И о нем действительно крайне мало сведений, но помнится мне, у нас по делу проходил блокирующий ошейник его работы… там похитили молодого аристократа с даром Огня. Позапрошлый год, апрель, дело Винсента Дифа.

– Этой папки тоже нет, – кивнула я.

– Так. – Начальник нахмурился. – А дело о продаже фальшивого артефакта личины донне Мачакос?

– Нет.

– Посмотрите дело Калемма, Отис Калемма, буквально в мае этот мошенник с помощью неизвестного артефакта освободил каторжников, отправляемых на рудники в Намутони. Охрана ничего не помнит, а вагон оказался открытым. Мы их обратно переловили, а вот двое скрылись.

– Этого дела тоже нет. – Я показала листочек, на котором были в ряд написаны фамилии. – И еще трех, о которых вы не упомянули.

– Кто-то обчистил наш архив? – Поднял брови начальник. – Но зачем?

– Мне кажется, правильнее вопрос, почему выбран местный архив. Почему не крупный город или столица. Наверняка ведь и там он порезвился. Что он забыл в Лундази и чем ему важны именно эти сведения? Он забрал папки, но карточки не тронул. Не знал о них или не успел найти нужные?

– Донья Ирма. Это очень важное и опасное дело. Черный Артефактор чрезвычайно опасная личность. Он сильный менталист с артефакторским талантом, приборы его работы крайне ценятся преступниками. Он изготавливает и продает редкие запрещенные артефакты, причем половина оказывается подделками. Крайне дорогостоящими и неотличимыми от подлинников. Но неработающими.

– Ну, обмануть преступников – это хороший поступок.

– Поймать его мы не можем, у нас даже описания внешности нет. Кто-то описывает его стариком с седыми длинными волосами, кто-то утверждает, что это человек средних лет с черной бородкой и черным глазами, а пострадавшая донна Эвита Мачакос описала его как смешливого молодого человека чрезвычайно приятной наружности.

– И что же делать?

– Ничего. Мы ничего сделать не можем. Мы даже не знаем, когда пропали эти дела.

– Когда угодно. Тут даже элементарной защиты не стояло, – хмыкнула я. – Будто это беседка в парке, а не полицейский архив.

– Простите, но мы обновляем защиту каждый год!

– Ее тут нет. Не было, пока я не поставила. От проникновения, затопления, отсыревания, пожара, насекомых и грызунов. От призраков и фантомов.

– Чудные дела творятся, – пробормотал дон Медар. – Я проверю, кто ставил охранки и получал деньги. Вообще-то приезжает лицензированный артефактор, специалист по защите. Из столицы.

– Если это был не сам Черный Артефактор, – махнула я рукой. Полюбовалась на начальство, выпучившее глаза. – Что? Тогда все логично. Менталист мог внушить дежурному, что пришел тот самый, лицензированный маг. Прошел в архив, забрал, что хотел и ушел.

– Донья Ирма, я запрещаю вам об этом кому-либо рассказывать, – обрел голос дон Медар. – Внутреннее расследование.

Я покладисто кивнула. Не собираюсь я куда-то лезть или расследовать. Мне хватило ощущений, когда на мне был блокирующий браслет. А ошейник… это же еще хуже! Он больше, туда управляющий блок можно подвесить, человек не может воспротивиться никакому приказанию.

В пять бумкнул портовый колокол, и я направилась домой, не забыв тщательно запереть окна и наложить сторожевые заклинания.

Мне захотелось персиков, и я свернула к палатке на пирсе. Спелые фрукты привлекали множество ос. Предложить торговке амулет от насекомых? Лень. Солнышко пригревало, тело наполняла истома. Почему я должна заботиться о ком-то? Пусть сами о себе заботятся.

Я купила два персика, помыла в уличном фонтанчике и тут же вонзила зубы в золотистую кожицу. Даже застонала от удовольствия. Как описать вкус персика? Это само солнце на языке. Один я слопала во мгновение ока, и плевать, кто там что подумал из праздно гуляющих по набережной. По этикету мне на персик с ножом и вилкой надо наступать, отрезая по кусочку. Но разве так вкуснее?

Второй персик я баюкала в ладонях, не особенно присматриваясь и прислушиваясь к звукам набережной. Мне просто было хорошо. Радовал ветерок, овевающий лицо, солнышко, золотящее крыши, запах соли и йода, квашеных водорослей и жареных моллюсков.

– Я говорю тебе, это она! – раздался шепот сзади.

Я выпрямилась. Шепот был напряженный, не расслабленно-вальяжный, как у знакомых, а деловой. Как у наблюдателей. Я подошла к парапету, посмотрела вправо, влево, прислонилась спиной. Никого подозрительного не заметила. Но я и не должна была заметить, наверное, профессиональную слежку? Этому меня не учили. И избавляться от нее не учили.

Но мне нужно сейчас подняться вверх по Кленовой аллее, свернуть и я окажусь в «Трех котах». Там на меня никто не нападет, таверна полна стражников. И я там уже примелькалась, все знают, что я служу в полиции. Так что, если это просто воришка, положивший глаз на мечтательную рассеянную девушку, то его ждет разочарование. А до дома меня с радостью любой стражник проводит!

Совершенно успокоившись, я подышала пару минут морским простором и начала подъем. Холмы в Лундази хоть и пологие, а все же ощутимые. Под горку ничего, а в горку я еще не привыкла бегать, как местные. Даже старушки с корзинами бегали быстрее меня. Но куда мне спешить? Картошка и капуста не обидятся на опоздание. До ужина еще пара часов, успею нашинковать, а дон Зебио успеет приготовить. Мясо он маринует с утра, а закинуть овощи в котел вопрос получаса.

Коты меня признали, белый Маркиз ткнулся лобастой головой в ладонь, требуя ласки. Мне не жалко почесать кота и получить порцию басовитого мурлыканья. Я совершенно забыла о слежке и тревоге, увлеченно ероша шерсть громадного кота. Бегемот, а не кот!

– Мне работать нужно, – сказала строго Фениксу и Персику. – Опоздали!

Персик презрительно фыркнул и отвернулся.

Ответила на десяток приветствий и прошла на кухню таверны. Репа, морковь, капуста и картошка ждут моего внимания. А еще Зебио попросил подсушить лапшу.

Пара стражников заглядывали, предлагали прогуляться. Я отказывалась. Работаю, не видно, что ли? Зебио давал каждому характеристику. Он действительно раньше работал в силовом подразделении и нарвался на арбалетный болт контрабандистов. И ничего бы, но болт оказался отравлен, ногу пришлось отрезать. Теперь вот кормит товарищей, дело пошло неплохо. Зебио рассказывал о семье, жене и дочери, о городских новостях, и успевал все делать, руки с ножом так и мелькали.

Темнело тут быстро, как и в Берсебе. Никаких розовых или лиловых сумерек как в столице. Солнце скрылось и сразу наступила ночь. Черная, бархатная, непроглядная. С воплями цикад и сладким ароматом ялапы и бругмансии. Мохнатые бражники, величиной с ладошку, вились вокруг цветов.

Я вышла из таверны и вдохнула напоенный ароматами воздух. Такой бы в столицу, галлонами продавать. В одной руке я держала пакет плюшек с корицей, во второй котелок с кашей. Завтра выходной и я решила поспать подольше, не бежать на рассвете купаться и завтракать.

– Донья Ирма! – жалобный детский голосок заставил меня споткнуться у самого подъезда.

Я заозиралась, никого не видя рядом. Если это преступники, то стоит мне закричать, как двор наполнится стражей. Это придало мне уверенности, и я, тщетно вглядываясь в темноту, осторожно спросила:

– Кто там?

– Это я, – кусты зашевелились, и в круг фонаря вылезла маленькая фигурка. Она тащила за руку вторую, ступающую неуверенно и неуклюже.

Руки были заняты, а так хотелось всплеснуть ими и прижать к сердцу. И глаза протереть заодно.

– Венди, Лайса?

– Я же говорила, это она! – сказала Лайса. Ее глаза были завязаны грязной лентой. Да и одежда… грязные драные штаны, рубашки в пятнах, давно не мытые волосы. И попахивало от девочек не магнолиями.

– Я не была уверена, – тихо ответила Венди, протягивая ко мне руку.

На тонкой исцарапанной руке блеснул браслет-блокиратор. Сердце сжалось. На ребенка блокиратор?

– Живо наверх, – скомандовала я. – Мыться, кормиться, разговоры потом.

Венди подхватила Лайсу под руку и повела к подъезду.

– Осторожно, лестница, – предупредила она, но Лайса все равно споткнулась и упала. Молча поднялась, привычно отряхнулась.

Лайса шла, пошатываясь и придерживаясь за стену. Я приоткрыла рот от ужасной догадки. Перевела взгляд на Венди.

– Лис ничего не видит, – сказала Венди, тяжело сглотнув.

27

Кусочек для самых лучших читателей. Самой страшно!

***

Я загнала девочек в ванну, велев отмываться и приводить себя в порядок. Пара моих туник сойдет им вместо платьев, в штанах они утонут.

Венди вышла первой, с робкой улыбкой.

– Лайса плачет, – тихо сказала она.

Я направила девочку на кухню, а сама заглянула в ванну. В воде сидела Лайса, уткнувшись лбом в коленки. Все позвонки можно было пересчитать на худой спине. Меня будто иглой в сердце кольнуло. Сколько же они не ели?

– Лайса, детка, давай я тебе помогу.

Девочка ухватилась за мою руку крепко и отчаянно.

– Я навсегда ослепла, да?

– Конечно, нет, – я отвела мокрые волосы от лица. Красные распухшие веки не разлеплялись, склеенные гноем. – Сделаем компресс, отек спадет, и мы сможем посмотреть, что случилось. Отчего это?

– Кислота, – скупо бросила Лайса и сжалась.

– У магов прекрасная регенерация, – спокойно сказала я, осторожно промывая веки девочки. – Даже при полной утрате глазного яблока маг может его вырастить. Лет за пять. А у тебя яблоки целы, я же чувствую, ожог поверхностный, это быстро заживет. Все будет хорошо, Лайса. Твои глазки не пропали.

Девочка враз бессильно обмякла. Я вымыла и вытерла ее. Нарядила в тунику, как раз до пяток вышло, и проводила на кухню. Венди сидела над котелком каши и облизывалась.

– Я думала, ты уже слопала половину, а ты сидишь?

– Я без Лисы не буду, – Венди посмотрела виновато.

– Хватит сырость разводить, налетайте. – Каша отправилась в две глубокие миски, разогретые плюшки заняли место на блюде, зашумел чайник на плите. Успокоительный сбор никому не повредит. Мне тоже. Чувствую, новости мне не понравятся.

Дождаться рассказа не удалось. Лайса уснула прямо за столом, а Венди душераздирающе зевала. Пришлось раскладывать диван в гостиной, застилать и перетаскивать по одной утомленной девчонке. Я сделала отвар ромашки, намочила марлевые салфетки и пристроила на лицо Лайсы. Наложила повязку и пошла спать, гадая, что же приключилось в Берсебе.

Известия пришли утром и вовсе не от девочек, они дрыхли, как сурки, когда я вышла за завтраком в таверну. Эх, а планировала поспать, всласть поваляться!

– Слыхали, донья Ирма? Интернат в Берсебе разгромили! – встретил меня новостью Зебио. – Для одаренных!

Я открыла рот и прижала руку к сердцу.

– Говорят, перебили наставников, детей похватали, кого убили, кого украли. Там всего-то было шесть наставников, двадцать семь детишек. Специальный интернат! – Зебио вылил яично-молочную смесь в форму и сунул в духовку.

– Чем им дети-то помешали? – Охнула я.

– Население, говорят, сильно возражало, боялось мелких магов, нашлись подонки из местных, ночью напали. Подожгли со всех сторон здание, внутрь полезли с дубинками. Что самое любопытное, птицы пометили всех нападавших, кто в помете с ног до головы оказался, тех стража похватала. А зачинщиков не нашли. Говорят, катабцы платят золотом по весу, если мага им доставят. Троих детей придушили, они в мешках задохнулись, так и бросили их, а остальных вроде как согнали и через горы потащили тайными тропами. Мешки кожаные, с сон-травой. – Зебио сердито кинул тряпку в угол.

– Скоты! Сволочи! Подонки!

– Да я бы и похуже выразился! – дон Зебио достал готовый омлет и стал сердито резать его квадратами. – Твари поганые! Говорят, их с воздуха будут высматривать, только я не понял, как.

– В Берсебе изобретатель есть, дон Малакаль. Он собрал воздухолет, я на выставке видела, вот на нем будет стража летать, снайперы и маги их остановят. Далеко не уйдут. Главное, чтоб детей не уморили! Там такие горы страшные! Как ножи вверх торчат! – Я и не заметила, как заплакала.

– Не плачьте, донья Ирма. – Дон Зебио положил тяжелую руку мне на плечо. – Там уже король и королева примчались, разгон дают администрации города. Магов нагнали, поисковиков и боевиков опытных. Непременно детей спасут. Там все монахи и послушники вышли на поиски, их в горах, что муравьев, ящерица не проскользнет!

Вся таверна гудела, стражники обсуждали происшествие.

Я сгребла тройную порцию завтрака и поплелась домой. Девочки, значит, сбежали при нападении. Кому-то из детей успели браслеты нацепить, а кто-то сопротивление оказал. Ужас кромешный творится в Кэллавейне.

А вот сообщать, что две беглянки здесь, я пока подожду. Нападение без предателей не обошлось. Без осведомителей и вдохновителей. Собрали ведь толпу подонков с факелами, натравили на интернат. А вдруг еще кто-то сумел сбежать? Только лишнее внимание привлеку.

– Рассказывайте! – я разложила омлет по тарелкам, нарезала огурцов с помидорами, присыпала солью и укропом по привычке. В Берсебе считали помидоры фруктами и ели с медом и сахаром.

– Меня разбудили, сказали, что у меня выплеск случился и надо надеть браслет, – сжалась Венди.

– Кто сказал?

– Наставник, – она нахмурила брови. – Не могу вспомнить его лица.

Лайса тихонько ахнула.

– Конечно, не можешь, он под личиной был! Дальше!

– Я спустилась в кабинет целителя… там какой-то новый был, не наш дон Марко. Он надел браслет и сказал звать следующего. Браслетов у него целый лоток был. Я вернулась в спальню, хотела лечь, вдруг вбежал Аймар и крикнул, что на школу напали. Ему тоже сказали браслет надеть, а он вырвался и убежал, крик поднял.

Мы побежали к Лайсе, разбудили ее и вылезли в окно, потому что по коридору бегали взрослые с дубинками, тащили и били наставников. Брата Урбана ударили, он упал. По двору метались ученики, а по ним стреляли из иглометов. Кто упал, надевали на голову мешки и несли к лошадям. Я ничего не чувствовала, кричала и плакала. Лайса кинула брошенный факел в окно кабинета алхимии, там все взорвалось. Склянки с химикатами разлетелись, одна упала ей на голову.

Аймар подхватил ее на руки и сказал прыгать в воду. Я побоялась, он меня столкнул. Река понесла нас, и вынесла на другой берег, а там тоже были враги. Мы бежали, падали, попали на рельсы. На повороте поезд затормозил, Аймар нас втолкнул на площадку, а сам не успел…

– Мы в какой-то ящик залезли, наверное, сознание потеряли. Я ничего не видела, Венди плакала, браслет пыталась снять, – продолжила Лайса. – Поезд приехал в Лундази, мы снова побежали. Прятались, на нас местные накинулись. Бродили по улицам. В чей-то сад залезли, наелись персиков и заснули в шалаше сторожа. Потом снова бродили, а я узнала знакомую ауру и сказала Венди, что это ты. Она мне не поверила, а сама почувствовать не могла из-за браслета.

– Бедные, бедные котята! – Я обняла их, глядя вверх, чтоб слезы вкатились обратно. Не время рыдать.

– Нам всегда говорили, что мы самые ценные маги Кэллавейна, почему они напали? – с обидой спросила Венди.

– Вообще-то люди ужасно не любят тех, кто может залезть им в голову. Приказать что-то сделать, показать иллюзию, заставить испытать эмоции… люди лгут постоянно и себе, и другим. Так они кажется себе лучше и значительнее.

– Мы лучше, потому что никогда не лжем. – Надулась Венди.

– Не дергай браслет, а то он сузится и тогда рука отсохнет.

Венди испуганно отдернула пальцы от гладкого ободка.

– Сейчас я вычищу и заштопаю вашу одежду и отведу Лайсу к целителю. Твоим браслетом займемся позже.

– А что вы делаете в Лундази, донья Ирма? – Спросила Венди. – Я потому и не поверила Лайсе, чего вам тут делать? Вы же не собирались уезжать.

– Я беременна от мага, который никогда на мне не женится. Уехала, чтоб никто не узнал и не тыкал пальцем. – Врать менталистам? Очень смешно.

– О! – сказали хором девочки.

– Я вижу две ауры, – сказала завороженно Лайса, повернув лицо с повязкой ко мне. – Ваша солнечно-зеленая, а малыш… малышка черная, светящаяся, будто черное пламя. Так краси-и-во! Это черный маг. Привет! – Лайса помахала рукой моему животу.

Я потеряла дар речи. Потому что внутри вдруг ощутила отклик. Слабый, но несомненный. Мне надо присесть. И выпить успокоительного настоя. Как черный?! Менталист ведь…

А вообще, шевеление ощущается на каком сроке? Месяца четыре? Я ничего не понимаю в магической беременности! К целителю нужно не только Лайсе, но и мне. Я обмахнулась салфеткой. Только черного мага мне не хватало для полного счастья. Единственный темный в Берсебе – это дон Малакаль.

Вот же я ду-у-ура! Кретинка! Слепая и глухая идиотка!

Наверное, я очень страшно смеялась, потому что Венди набрала воды в ковшик и брызнула на меня изо рта.

– Лучше? – девочка покачала воду в ковше.

– Да, спасибо, – я вытерла брызги с лица. – Я просто не знала, кто отец, а теперь узнала и ужасно удивилась. Ладно, это подождет. Лайса, собирайся!

У полицейского целителя меня примут бесплатно, а Лайсу придется показывать другому. Я подозвала извозчика и велела ехать к детскому целителю. Не самому дорогому, а самому лучшему. К которому сами целители ходят. Извозчик покосился сочувственно на повязку Лайсы и покатил по улочкам города.

Остановились у одноэтажного здания в ремесленном районе.

– Больница? Вы серьезно? Бесплатная больница для бедных?

– Не сомневайтесь, донья, самые лучшие целители работают тут. – твердо сказал возница. – Не приучены задницы аристократам лизать и языками мести, оттого и личных кабинетов не открыли. Но слава добрая, многим помогли.

Я помогла Лайсе спуститься с пролетки и завела в помещение. Воняло там ужасно. Чудовищной смесью карболки, пота, гноя и крови. Лайса испуганно вцепилась в мою руку.

Девушка за стойкой быстро оглядела нас и велела идти за ней.

– Дон Эскузи, вы просили офтальмологию? Тут мамочка с девочкой.

Я промолчала. Лишь бы Лайсе быстрее помощь оказали. Нашла мамочку! Это я в двенадцать должна была родить… впрочем, в деревне и рожают, бывает.

– Замечательно! – обрадовался живой, как ртуть, мужчина средних лет. – Мне как раз не хватает одного случая для статьи! Проходите!

Все целители циники, люди для них просто случаи. Интересные или не очень.

Но работал целитель споро, ловко сменил повязки, наложил новые салфетки на веки. Подержал ладони над лицом Лайсы.

– Вот рецепт на капельки, три раза в день, мазь на ночь под веки, не волнуйся, малышка, будешь видеть лучше прежнего! Но повязку дней пять придется носить. А вы мамочка, получше прячьте едкие средства от детей!

Лайса обрадовалась. Из больницы мы вывалились с огромным облегчением. В зельеварной лавке отдали рецепт и получили флакон и небольшую склянку с мазью. Отдать пришлось восемь далеров, но я сделала это с легким сердцем. Страшно было подумать, что девочка останется слепой. Аурное зрение – это прекрасно, но обычное тоже необходимо.

На выходе из лавки встретила донну Фиону. Старая сплетница безумно мне обрадовалась и задержала со своей болтовней на добрую четверть часа, делясь новостями и требуя зайти в гости.

– Вижу, вы помогаете ближним, – она бросила беглый взгляд на Лайсу.

– Помочь страждущим благое дело, – ответила я, уворачиваясь от уточнений. А то ведь, действительно, припишут семеро детей, с них станется.

– Она тебя ненавидит, – вдруг сказала Лайса, когда донна Фиона скрылась за дверью лавки. – Все время хотела тебя щупальцами обвить и высосать, а ты не давалась, и она так злилась! Она тебе что-то плохое в сумку бросила.

Я тут же вывернула сумку прямо на мостовую. Там все равно, кроме кошелька, платка и ключа от дома, ничего не было.

– Ах ты, ж старая ведьма! – выразилась я, увидев крохотную куколку из черных ниток. Точечный импульс сжег непотребство. – Как теперь, Лисси?

– Теперь чисто, – подтвердила девочка. – А ты не знала, что она ведьма?

– Даже не догадывалась, ведьминский дар не определяется обычными способами, это же не магия.

Да я вообще тупая, как валяная северная обувь, раз пульсирующий резонанс между двух потоков магии не распознала! Они идеально подошли друг другу, вот и ребенок получился, и все было так феерически волшебно. Редкая, уникальная сочетаемость. Незабываемые ощущения. Я с силой выдохнула, потерла лицо и вернулась из красной спальни в солнечный день курортного городка.

– Поедем или пойдем? Как насчет отдыха на море? У меня выходной, можем нанять лодку, нас отвезут на один из островов, накупаемся, наплаваемся? Прозрачная вода, рыбки, крабы, звезды?

Лайса восторженно завизжала, подпрыгивая на месте. Иглохвост с ними, с деньгами, заработаю. Чистая детская радость стоит того.

***

Стражник занес в кабинет целителя очередное детское тело.

– Этот жив и будет жить, – сухо сказал целитель после диагностики. – Следующего давайте!

Дон Данкайра в своем кабинете давал объяснения королевской чете.

Его величество Даэнир сидел на диване, королева Эухения рядом с мужем, сплетя пальцы. Да, настроения в городе оставляли желать лучшего. Были негативные высказывания, звучали требования убрать интернат. Но все это не превышало обычного человеческого недовольства. Вспыхнуло неожиданно и вдруг. Кто-то заплатил, собрал самых напуганных и неустойчивых, агрессивных и беспокойных.

– Убиты менталисты. Шесть магистров! – с горечью повторил Даэнир. – Погибли дети.

– Мы предупреждали, что беготня учеников по городу ничем хорошим не закончится. Горожане шарахались от фиолетовых мантий и школьной формы. Но магистры были слишком уверенны в себе. А игла с ядом действует на менталистов так же, как и на простых людей.

– Протоколы, – мрачный некромант просунул тощую стопку листов. – Ничего они не видели и не знают. Дети спали.

– Странно ведут себя птицы, – начальник управления кивнул на окно, где сидели в ряд пять солнечных птиц. – Они защищали детей. И благодаря их… участию мы поймали очень многих. Однако небольшая группа напавших скрылась, забрав с собой приблизительно пятнадцать детей. Остальные разбежались. Ищем.

Королева прижала ладонь ко лбу и застонала.

– Искать менталистов? Вы много на себя берете, дон Данкайра. Напуганного менталиста никто не найдет, если он наложил иллюзию, отвод глаз и спрятался. Мимо сто раз пройдете, не заметите.

– Напавших на школу – повесить, – звучным баритоном распорядился король. – Сегодня же. Мыться не давать, гуано их не испортит. Тем, кто поможет найти детей, объявить награду. Не все же в Берсебе трусы и сволочи.

– Конечно, не все! – обиделся дон Данкайра. – Воздухолет уже поднялся над ущельем «Трех братьев», куда предположительно, отошла часть диверсантов. Все-таки группа достаточно большая, она не сможет пройти совершенно незамеченной.

Птицы начали верещать и толкаться.

– Цвирр! – сказала птичка с желтым брюшком, вспархивая на стол.

– Чего тебе, глупое создание? – дон Данкайра хотел смахнуть птицу со стола. Нагадит еще на документы.

Птичка допрыгала до чернильницы, обмакнула туда клюв и вывела косыми буквами «Сам дурак». Начальник управление замер, открыв рот. Король Даэнир посмотрел на птицу с хищным интересом.

– Вот значит, как? И вы знаете, куда повезли детей?

– Вы нам поможете? – Королева заломила руки.

– Ха! – ответила птичка, вытянув шейку.