Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

52

Медар Тарбад смотрел на переливающйся голубыми бликами залив и печалился. Такое в своем ведомстве пропустить, это вовсе лопоухим первокурсником быть надо! Теперь точно уволят. Переведут в захолустный городок с населением пять тысяч человек. Или сельским стражником. Там тоже полицейские нужны.

Сколько же вреда принес Энгус! А каким казался надежным, знающим! Любую проблему брался решить, и решал ведь! Он в этом городе каждую портовую крысу в лицо знал! А что о своей пользе думал, так это естественно. Зачем, ну зачем он похитил эту архивистку! Такой скандал!

Люди ворчат, они за нее глотки рвать готовы.

Старый Октав Дэбрэ помчался в Берсебу, насчет своего непутевого сынка узнавать. Тоже ведь, недоразумение темномагическое.

– Возьми, дон Медар! – перед ним оказалось уличное лакомство, особенная пресная булка, вздувающаяся карманом при выпечке, а в ней рубленое мясо, овощи, сыр и соус. Дон Зебио новинку сочинил, теперь эти булки на набережной расхватывают, подтаскивать не успевают.

Дон Зебио встал рядом, с булкой, и тоже уставился на залив.

– Донья Ирма подсказала рецепт, – буркнул он.

Боги, да что ж такое!? Застонал дон Тарбад. Свет клином сошелся на бытовичке?! Всем она нужна и всем она важна!

– Ты жуй, – посоветовал дон Зебио. – И думай, что такого она могла нарыть в архиве, что ее с глаз долой пытались убрать. Не из-за красоты же?

Медар хмыкнул. Красоты там особой не было. Обычная девчонка.

– Было! – Медар чуть булку не выронил, так разко повернулся. – Дела пропали! Она докладывала, а я мимо ушей пропустил. Архивные же, закрытые. Кому оно надо?

– Угу. А папашу ее убили летом, получается, тоже за красивые глаза.

– Что?

Огрызок булки до воды долететь не успел, его выхватила особенно наглая чайка.

– Зебио! Ну-ка доедай и пошли в архив! Она же список составляла, я видел! Там чуть ли не десяток дел пропало!

Тосковать и печалиться расхотелось. Уволят, так уволят, в деревне полицескому тоже найдется, чем заняться, а дело это до конца раскрутить надо!

***

В управление я поехала по делу. Хотела договориться, чтобы целитель маму посмотрел, очень уж она стала тоненькая, прозрачная. Крепким сложением она никогда не отличалась, но была все же сильнее и выносливей. То ли Белла все соки высосала, то ли не восстановилась мама, как следует.

В общем, совет грамотного целителя был необходим. Чем кормить, как лечить. А со стороны к маме никого не подпустят, так что и смотреть должен человек с присягой. Который в курсе дела.

Я маме про наше происхождение даже не сказала. Она беспокоиться начнет, нервничать, молоко пропадет, тогда Белла всем нам припомнит. Это мне Даэнир – муж любимой подруги, а всем-то король! Всего Кэллавейна! Не склонный к сантиментам и всепрощению грозный черный маг.

– Ай! – дверь лечебного отсека сшибла меня, как пушинку, и упасть бы мне, только талию вовремя перехватила крепкая и знакомая рука. – Донья Ирма?

– Добрый день, дон Малакаль! – Краска залила щеки и уши.

Рука исчезла.

– Простите, я был неосторожен, – дон Габриэль опустил глаза.

– Донья Ирма, вы ко мне? Заходите, прошу, – вмешался лекарь в неловкую паузу.

– Я собирался в поместье возвращаться, вас подождать?

– Будьте так любезны.

– Как к вам теперь обращаться?

Я вытаращила глаза. Что он имеет в виду?

– Ну, в свете последних известий… – и снова глаза в пол. – Какой ваш новый титул?

Титул? Какой титул? Ах, да! Мама – старшая сестра Даэнира, значит, как миннимум, герцогиней будет, а я маркизой. Или графиней. Если Даэнир не решит, что лучше похоронить эту историю подальше от чужих глаз в отдаленном монастыре. Раскопал же кто-то! Чтоб ему икалось до конца его дней! А как икнется, так чтоб обгадился!

На месте Даэнира проще всего нас всех убить. Нет тела, нет дела. Вот, по дороге в монастырь и напали грабители и всех убили. Или кони понесли с обрыва в пропасть. Какое горе!

Слухи все равно пойдут. Кэллвейн наводнится внебрачными детьми Роланда.

Я искала в лице Габриэля прежнее живое, искреннее участие, и не находила его. Вежливо-протокольное выражение.

– Его величество еще не принял решения по этому поводу. – Сухо ответила я и вошла в лечебницу. И ничего я не расстроена! Сразу было понятно, что Стеллу мне придется без отца растить и вопситывать!

– Ай! – под подошвой хрупнуло.

– Ох, простите, дон Малакаль флакон разбил, – засуетился лекарь.

– Не трудитесь, – подчиняясь несложному пассу, осколки собрались в небольшую кучку и оплавились. Чтоб руки никому не порезать. Комок стекла отправился в мусорную корзинку.

– Так, – задумчиво сказал лекарь, воздевая руки в позиции богомола для диагностики. – У вас явное угнетение энергетической системы. С одной стороны, понятно, вы беременны, и ваш… ваша девочка возьмет все, что ей нужно для развития. Предполагаю, будет либо вода, либо воздух, судя по текучести отклика. Не земля точно, и не огонь. Поток… темный? Да как?

Я грустно хмыкнула. Как-как. Обычным половым путем.

– Вы просто не можете восполнить нехватку темной энергии, у вас ее попросту нет! Ваш хрупкий чистенький, узкий поток просто захлебывается… нестабильность, да. Временами вообще не можете магичить? Конечно, не можете, – сам себе ответил лекарь. – Ей было бы крайне полезно общение с отцом. Ваш жених в курсе?

– Это невозможно. У меня нет жениха, – тихо, но твердо ответила я.

Лекарь засунул клок бородки в рот. Задумчиво пожевал. Выплюнул.

– Но когда она вытянет все из вас, вы умрете! Она тоже умрет от истощения! Почему вы ему не скажете?

– Потому что это невозможно. Мы ему совершенно не нужны и не собираемся навязываться.

Мало ли причин не встречаться? Надоели друг другу. Страсть иссякла. Может, мой любовник был женат? Нехорошо, но лезть в чужую семью еще гаже. Или умер? Недавно прорыв был из Чародейного леса, несколько магов погибли, отражая атаку ядовитых бронированных тварей. Пусть думает, что хочет.

– Донья Ирма! – ахнул лекарь. – Это самоубийство! Тогда… пара недель у вас еще есть. Плод не вышел за пределы малого таза, можно беременность прервать…

– Ни за что! – я гневно выпрямилась. Убить Стеллу? Никогда!

– Вы разоритесь на амулетах. Придется покупать темные накопители и много.

– То есть, это не проблема, а расходы? Так, мастер?

– Это невероятно дорого! Сами понимаете, черных магов мало, и сливать энергию в накопитель их еще уговорить надо!

– Ничего, уговорю. И заплачу, сколько нужно. Замуж не собираюсь. И вообще, я по другому поводу пришла!

– Простите, донья Ирма. Слушаю вас, – подобрался лекарь.

Мы договорились. Вечером он приедет в поместье Малакаля, посмотрит маму, переночует и утром вернется в город. Цену за визит он назвал не маленькую, но посильную. Мне же премию выдали за ведьму.

***

Утром я помчалась в мастерскую. Не утерпела. Интересно же! Но мне дорогу преградил здоровенный гвардеец. Я ему смотрела чуть выше пряжки на ремне, хотя, вообще-то, рост у меня выше среднего!

– Не положено! – прогудел он, глядя выше моей макушки.

Ну, сам нарвался! Заклинание пылесборника отлично работает и в обратную сторону. А табельные амулеты расчитаны на прямое попадаение драконьего огня, а не на легчайшую взвесь из песка и пыли. Пока гвардеец чихал, кашлял и тер глаза, я спокойно прошла мимо него. И даже не плюнула на согнувшуюся фигуру!

– О, Ирма! – Мишель кинулся меня мять. К нему тут же добавились парни, Винки и Хаген, облапившие меня, как любимую игрушку.

– Раздавите, спинобрюхи! – рассмеялась я, проверяя, на месте ли руки и ноги.

С лесов мне помахал рукой мастер Крейг. Спускаться, понятно, не стал.

– Донья Ирма! – раскрыл объятия Саймон. – Или уже донна?

– Донья, донья. Какие мужья, когда тут такое дело затевается! Показывайте! Что у вас тут творится?

Тут в ангар вбежал пострадавший гвардеец с амулетом в руке.

– Всем стоять! Проникновение на режимный объект! Шпионка!

Следующие пять минут я любовалась, как в пять глоток ему объясняют глубину его заблуждений и маршруты, куда ему пойти с его подозрениями и обвинениями. Он же подкрепление поднял по тревоге. Смешной такой.

Чувствую, ему нагорит и от начальства, и он дона Малакаля. Так парализовать работу – уметь надо.

– Донья не значится в списке доступа!

– Глаза разуй! И смотри не в конец, где уборщицы и мусорщики. Смотри в начало, где соавторы и создатели, – презрительно заявил Мишель.

«Ирма Эль Тиман. Опасно для жизни», – отразилось в двух десятках глаз охранников, набежавших по тревоге в ангар. Я становлюсь все популярнее и популярнее. Кажется, меня скоро в поместье Малакаля будут узнавать лягушки в пруду и аисты на крыше поварни.

Как же я соскучилась! Полезла внутрь нового воздухолета просто-таки с энтузиазмом, которого сама от себя не ожидала. И нашла там кое-какие сюрпризы, не предусмотренные изначальной конструкцией.

– Кто собирал приборный блок?

– Дон Саймон, он же артефактор, – недоуменно моргнул Хаген.

Что артефактор не знал ряд магической напряженности металлов? И соединил легко возгорающийся на воздухе плинум с запорным устройством из астриума?

– А что-то я его не вижу… – обеспокоенно пошарила глазами в ангаре.

Вдруг взвыла сирена, ангар заполнился бурым дымом, а Хаген тут же повалил меня на пол, придавив сверху своим телом. Сотворить фильтры для носа было секундным делом, что я и сделала.

– Это что ж такое творится? – спросил Хаген светским тоном, опираясь на локти.

– А это диверсия, дон Хаген, которую спишут на небрежность в хранении легковоспламеняемых материалов. – Ответила ему в тон. – Вам кто велел клепки из плинума делать?

Глаза Хагена расширились.

– Из плинума? Да он же…

– Вот именно, дон Хаген. Вот именно. А заглушки из астриума только подбавили огонька.

– Новые клепки привез Саймон. Сказал, что они легче и прочнее, а облегчение веса благотворно скажется на грузоподъемности и маневренности…

В дымных сумерках кто-то надрывно кашлял, кто-то выражался ярко и цветисто. Пары выражений я даже не слышала раньше.

Бам-м! Вжух! Сработал защитный магический контур. Распахнулись аварийные люки, дым стал вытягиваться сильной принудительной вентиляцией. Ангар заполняли охранники, и впереди бледный и решительный дон Габриэль. Такой красивый!

– Пострадавшие есть? – крикнул он, выходя вперед.

С тонким пронзительным свистом в него полетела стрелка. Габриэль небрежно отмахнулся от нее, будто это была не стрелка, а безобидная бабочка.

– Он там! – крикнул охранник, указывая вверх.

Вверх тут полетело несколько заклинаний, и с балкона вниз упал обмотанный магическими путами дон Саймон.

– На дайте ему покончить с собой!

Увязывали Саймона очень старательно. Так что моргать и дышать он мог, а шевелиться нет. Ни одним пальцем.

– А я-то искал причины постоянных аварий и нарушения графика… – нахмурился Габриэль и наклонился над пленником. – Чего тебе не хватало, Саймон?

Ответить тот, понятное дело, не мог, только вращал глазами.

53

Фандир Стабаджа Ялам собирался пересечь границу Кэллавейна и негодовал за задержку. Это безобразие, когда его, главного визиря, заставляют ждать, когда пройдет какой-то низкий торговец со своим жалким обозом.

И жениться не удалось! А он планировал вернуться с двумя новыми женами.

Ничего, люди остались, люди задачу знают. Не хотят глупые курицы добром и с почтением, будет по-плохому. Пригонят работорговцы через горы. Поучат послушанию хлыстом. А там посмотрим, что скажет король на слезное письмо своей племянницы. У Стапритов весьма сильны родственные связи.

Мы не звери, мы дадим увидеться, например, в Зеленой лощине… или на Соколином плато. Там удобно стрелков разместить. Лично ему живой король и его племянница не нужны. Ребенок, которого она может родить… слишком дальшее родство. Сестра короля ближе. Если подумать, то Альшам свершил благое дело. Обрюхатить сестру короля это… полезно! Альшам принц, дитя с двух сторон получило королевскую кровь.

А законные-незаконные… это вейнсие глупости! Кого султан признал, тот и наследник. А на всех жениться, дворцов не хватит. Каждой жене свой дворец положен, да. Хотя бы крошечный, комнат на десять.Хотя вот у деда было семь законных жен и сотня наложниц, ничего, справлялся как-то.

Ребенок, объединивший кровь двух царственных родов… это многообещающе. Это перспективно. Ах, как жаль, что Альшам родил дочь! Вот если бы получился сын! Султан спросит о своем недоумке. Ах, убили вейнцы, напали и убили. Жестоко замучили. Чтобы султан впечатлился и не спрашивал, куда делись два отряда. Один с принцем пропал в ушелье, второй организовывал отвлечение, шум и переполох в другом месте.

А кто, в сущности, знает, что у Альшама дочь? Он никому ничего не скажет. Если найти подходящего мальчишку… нет. Не выйдет. Проклятые маги! Не имеющий королевской крови ребенок просто сгорит на троне.

Значит, придется идти издалека. Подсылать воспитателей и учителей. Должен ребенок знать о стране отцов? Обязан. Слуг и сопровождающих в свиту подобрать… А если он будет любить все катабское, и неплохо выйдет. Катабцы умеют ждать, а время не имеет значения.

– Фандир Ялам? Вы арестованы, – буднично сказал страж.

– Что? – не поверил своим ушам Фандир. – Я великий визирь Катабии!

– Это честь для нас, – блеснул насмешкой в глазах невоспитанный страж.

Фандир взмахнул плетью, но вдруг ощутил, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Так и стащили с коня, лишенного возможности двигаться.

***

– Мама, иди отдохни!

– Я с Беллой посижу, – отозвалась Летиция.

– Мама, у тебя нянька есть! Иди к озеру, погуляй. Или в птичник. Тут цесарки есть, как у нас, – прикусила язык. Поздно.

Мама судорожно вздохнула. Ферму ей было жалко до слез. Она всю душу в нее вложила, а досталось все неизвестному чужому человеку. Несправедливо!

– А ты куда намылилась?

– В Берсебу.

– Детка, тебя же просили не высовываться из поместья.

Просили, да. Я прикусила губу. Не дура, понимаю, что это для моей безопасности сделано. Но и смотреть на то, что у мамы оказалось исподним, было невыносимо. Застираное-заношенное-заплатаное-заштопанное. Вот что бывает, когда женщина о хозяйстве думает больше, чем о себе. Но мама иначе не могла.

– Лучше дай поручение дону Малакалю. Или дону Эдалю. – предложила мама. – Они тебе привезут из города, что там тебе понадобилось.

Чтоб мужчины покупали нижнее белье? Нет уж. Обойдутся без такого нервного потрясения. Схожу тогда к энономке, может, у них какие-никакие запасы тканей имеются? И швейный артефакт, хоть самый простенький?

Экономка выслушала меня, не дрогнув лицом. И повела в мансарду.

– Предупреждать надо, донна Лия! – укорила я экономку, но она только насмешливо хмыкнула.

Манекены, раскройные столы, жесткие лекала на гвоздиках, широченный стеллаж с рулонами тканей, узкий шкаф от пола до потолка с мелкими ящичками под фурнитуру. И целая гора артефактов. Швейных, обметочных, вязальных, вышивальных, гладильных и отпаривательных.

– Я здесь жить останусь! – я обласкала глазами артефакты.

– Это еще при бабушке нашего хозяина заведено было. За каждой тряпкой в город не наездишься. Всю одежду господам и слугам здесь шили. Разве что если уж очень важное, большое торжество, тогда из города приглашали портного и дорогие ткани заказывали. Сейчас, конечно, меньше шьем. Господин не требователен, ему много не нужно, и слуг втрое меньше против прежнего.

– Спасибо, Лия. Я возьму пару-тройку метров батиста?

– Если вы про пеленки-распашонки, то господин уже распорядился. – Экономка прошла к стеллажу и вытащила стопку вещей. – Двадцать тонких, двадцать теплых девушки вчера нарезали и обметали, а кофточки, чепчики и прочее из сундуков достали, все чистое и новое. В поместье так давно детишек не было. Почему вас в отдельный флигель выселили, – с обидой сказала экономка. – Мы бы с радостью помогали! Уж не чаем, когда господин женится.

– Непременно женится, Лия, не огорчайтесь. Женится и заведет пятеро ребятишек. Или даже восемь!

– А нам хоть пять, хоть десять, всем рады будем, что за поместье без детей? Тоска зеленая! Все блестит, ни соринки, горничные обленились… ходят с метелочками, зевают да пыль смахивают.

– Спасибо, донна Лия! – я быстренько объяснила, зачем мне батист.

Мне было выдано сразу четыре отреза. Голубой и бледно-розовый батист, кремовый и приятного кофейного цвета шелк.

– Вы не простолюдинка какая, вам белье шелковое по чину. А если помощь требуется, я позову Энни, поможет раскроить и сшить. Только боюсь половина артефактов разряжены. Господину не до того…

«Да и сил не было», – я поняла недосказанную фразу.

– Я не великий маг, но это моя прямая специальность, – у меня просто руки зачесались! – Что сумею, заряжу, починю и смажу.

– Вот спасибочки! А то Энни жаловалась, что швейный артефакт петляет сильно и нитку путает! А который петли обметывает и вовсе не шевелится, – намекнула экономка.

Ее ухода я и не заметила, зарывшись, как терьер, в кучу полезных машинок.

Мамуля обрадуется! Розовые панталончики с голубыми воланами и голубые с розовыми, к ним по коротенькой сорочке до середины бедра, и тоже с воланами другого цвета на груди. Длинная сорочка из кремового шелка, шортики-трусики и кремовый пеньюар. Это все маме. У нее совсем ничего нет, а мне мои вещи в Лундази собрали и прислали почтовым порталом, с очень сердечной открыткой.

А раз уж ткани немного осталась, сошью и себе смешные трусики из двух половинок, левая кремовая с коричневым кантом, а правая кофейная с кремовым. Не пропадать же лоскуткам!

Трусики сшились просто сказочно легко и быстро. Еще бы, когда я разобрала смазала и отрегулировала артефакт, он просто тянулся шить именно тонкое, нежное, скользкое и деликатное белье. С этим всегда проблемы. То стежки грубые, то игла пробивает огромные дыры, то по шву идет стяжка… А тут вышла такая игривая прелесть, что я не удержалсь и примерила. Голая, само собой.

За все утро тут никто не прошел, поэтому я даже не подумала запереться. Долго ли примерить трусики? Чудесная вещица. Ничуть не хуже того развратного платья, в которое меня обрядила донна Тереза. Но выкройкой я с ней делиться не буду!

Я покачала бедрами. Живота совсем не было, так и не скажешь, что нас уже двое.

– Ах, дон Фабиан, – подпустила в голос воркующих нотоки одарила зеркало завлекающей улыбкой. – Вам нравится, как я одета?

– Нравится, – раздался голос от двери.

Я подпрыгнула вверх, чуть ли не на полметра, взвизгнула и метнулась за манекен, где завернулась в первую попавшуюся тряпку.

Мягкие, но неотвратимые шаги проследовали до середины швейной.

– Ир-рма, – пророкотал баритон. – Или Ирена? Выходи, хуже будет.

– Не выйду! Я голая!

– Замечательно, не придется тебя раздевать. Розгами лучше по голому!

– З-за что?

– За шкирку!

Шаги раздались совсем рядом и слева, я взвизгнула и метнулась влево, чтоб упереться с размаха всеми своими прелестями в грудь дона Габриэля. Он крепко обхватил меня рукой и пальцем поднял мой подбородок.

– И откуда прекрасной донье изестно мое второе имя?

– Я… я вам не скажу! – очень неуверенно ответила я.

– Правда? – не поверил Габриэль.

– Пустите, мне надо одеться! Согласно уголовному Уложению Кэллавейна, статья пятнадцатая, раздел три, пытки к людям, обладающим магией, не применяются!

– Пытки, – заинтересованным тоном повторил Габриэль.

– Быть раздетой в обществе одетых людей – это моральные терзания, приравниваемые к пытке! – я слабо затрепыхалась.

– А вы о моих терзаниях подумали, так провокационно раздевшись? – возмутился Гариэль. Зрачки у него стали совсем черные, и дышал он как-то не так... – Знаете, к моральным терзаниям просто необходимо добавить физические!

И мои губы были безжалостно захвачены в плен. Габриэль целовал меня зло и голодно. А я… а я слабая девушка, и не могу сопротивляться превосходящим силам противника! Вот!

***

Если бы Фандир увидел, чем заняты его две старшие жены, он бы сильно засомневался в их преданности.

Потому что жены испытывали яд на скотном дворе.

Когда сожравший отравленное яблоко осел упал и забился, женщины удовлетворенно кивнули. Хороший яд получился, убойный. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Мало ли, какую хворь мог господин в странствиях подхватить?

У них не беззаконный Кэллавейн, чтоб мага звать для расследования. Плотный праздничный ужин, крепкое вино, и не проснется господин. Придет лекарь, и ничего особенного не увидит. Потрошить тела вера не дозволяет, за это на кол сажают.

А они уж поплачут и лица расцапарают, и пеплом головы осыпят.

Нет, так-то все приказания господина исполнены. Комнаты для новых жен подготовлены. Только кто сказал, что господин дождется одаренных детей от новых жен? Лично им конкурентки не нужны!

И дело ведь не в женах! Устрани они этих, новые найдутся. Значит, надо избавляться от господина. Любую женщину, даже самую смирную, возмутит, когда в ней полезное имущество видят, но не женщину! Господин не дал разрешения на рождение детей? Слишком неказистая внешность передаче не подлежит? Желает добиться детей от других жен, а ты, как прежде, следи за домом, слугами, убирай, угождай и прислуживай до конца жизни? Обойдемся без господина.

А вдовам можно имуществом управлять, даже торговлю вести, без куска хлеба с медом они не останутся, не сироты они, родня у них сильная.

А что с лица воды не пить, рьяно доказал приведенный тайком с базара молодой грузчик. Дело исполнил не по разу, остался доволен и ночью, и вознаграждением. Они его даже не убили, хотя планировали. Пожалели. Пусть и другие женщины насладятся! Такое телесное богатство и умение безвременной кончины не заслуживает. Воспитают они детишек сами. Кто скажет, что они не были беременны до отъезда господина? Беременны, так что сроки не нарушены, в измене их никто не обвинит. Уж точно не почивший господин.

Некрасивые женщины тоже хотят счастья, и материнского в том числе.