Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

48

– Мой дорогой отец!

Герцог Нир Бриа слегка нахмурился. Приветствие не предвещало ничего хорошего, он знал своего сына. Вряд ли он приехал к нему в замок просто навестить отца.

Боги, как же он ошибался, считая Даэнира негодным к правлению! Он шел на поводу Совета магов и гнобил собственного сына. Он огневик, а сын черный маг. Ему до сих пор было неловко вспоминать об изоляции, долгой ссылке в самую глухую провинцию. Хорошо, что Дэни не затаил зла. Зато спас страну от переворота! Он и его жизнь спас! И Ламберта.

– Сынок, что-то случилось?

Нет, он вовремя уступил трон. Он пока в силе, сын справляется, и он всегда готов ему придти на помощь, посоветовать, указать на нюансы… Хотя конечно, Даэнир почистил страну от изменников и заговорщиков очень качественно. А с его плеч упал тяжкий груз. Нет, править до смерти глупо и неосмотрительно! Уйти на пенсию вовремя тоже надо уметь.

– Да, в общем-то, ничего страшного не случилось, – улыбнулся Даэнир.

Роланд Нир Бриа выдохнул. Он обожал внуков, полюбил невестку и боялся услышать о болезни или несчастье. А если сыну понадобилась консультация, он с радостью выслушает и поможет, чем сумеет!

Даэнир высыпал на столик кучку украшений из бархатного мешочка.

– Что это? Подарки?

Роланд ухватил витую цепочку, поднес к глазам кулон и пошатнулся.

Даэнир усадил отца в кресло и снял пробку с флакона с солью. Заранее приготовил.

– Вижу, узнал, – кивнул Даэнир, когда король прокашлялся и вытер заслезившиеся глаза белоснежным платком.

– Фели… она?

– Она умерла в своей постели, окруженная детьми и внуками.

Роланд кивнул, перебирая в руках цепочку. Да, как же он был молод тогда… как счастлив! Как горяч. Все звезды светили ему, и солнце, и луна… и серые глаза сельской девушки сияли в отблесках очага примитивной хижины. Эти драгоценные воспоминания Роланд редко вытаскивал на свет, сохраняя их в глубине сердца. Так было надо.

Из селянки не вышло бы королевы, он позже понял. И искать не пробовал. Ему как раз выбрали невесту, малейшее пятно на репутации разрушило бы грядущий брак, и даже могло вызвать войну. Роланд женился. Но ничего не забыл. Всю любовь он тогда выплеснул, супруге не досталось ничего, кроме угольков. Уважение, понимание, но не капли любви.

– Как вы нашли это? – кулон сверкнул синим глазом. – Она… нуждалась?

– Нет, отец. Она прожила хорошую и благополучную жизнь, не нуждаясь. Украшения раздарила детям. Что-то они продали, что-то украли.

– Но ты пришел не за тем, чтоб вернуть мне побрякушки? – Роланд посмотрел в зеленые глаза сына.

Даэнир смущенно кашлянул.

– Старшая дочь Фелисии была твоей дочерью, отец.

Челюсть бывшего короля отвисла. На краткий миг. В следующий миг он взлетел из кресла, готовый обличать и карать.

– Чушь! Ложь! Этого просто не могло быть! Я маг! Я следил! Это чудовищная провокация! Происки врагов! Клевета! Немедленно расследовать и арестовать самозванку! О, теперь я понимаю! – Роланд швырнул кулон в кучку украшений и забегал по комнате. – Она явилась ко двору и стала требовать титул, богатство и почестей?! А может, ей трон потребовался? В Кэллавейне правят только мужчины! Сколько лет этой самозванке?

– Сорок два, – подсказал Даэнир, спокойно пережидающий бурю возмущения. Огневики все такие, вспыхивают моментально, сыплют искрами, но бушуют недолго.

– Вот! А мне…

– Шестьдесят. А тогда было семнадцать. Мы с Ламбертом родились намного позже, – в глазах Даэнира явно мерцали лукавые проблески.

Смеяться над отцом?!

Фарфоровая ваза осыпала ковер бело-красными осколками, встретившись со стеной. Роланд тяжело дышал.

– Сядь, отец. Это еще не все.

– Я требую немедленно арестовать самозванку!

– Как найдем, так сразу и поместим в…

– Варнбад! – Кровожадно потребовал бывший король. – В цепи! В колодки!

Даэнир задумчиво погладил подбородок.

– Зачем же так сурово? Она не маг.

– Что и требовалось доказать! – рассмеялся Роланд, моментально остывая. – Мое дитя не может быть бездарным! Наливай!

– Она все силы вливала в семью, ничего не оставляя себе. В мужа и детей. Она дышала ими до последней капли, последнего зернышка. Поместье цвело, скот плодился, в доме никто не болел и даже не чихнул за двадцать лет. Батраки стремились у них работать, потому что благодать и на них начинала распространяться. Дети одаренные, кстати.

– Еще и муж есть?! Всех казнить!

– Отец! – Даэнир укоризненно покачал головой. – Ты не даешь мне сказать!

– А я не желаю слушать бредни!

– А придется, – жестко обрезал Даэнир возражения. – У нас тут новый заговор. И Летиция, твоя дочь, а моя старшая сестра, в него вовлечена, как щепка в водоворот. Ничего она не требовала и не собиралась. Она вообще не знает, что она твоя дочь. Так вышло.

– Не верю я в такие совпадения, – проворчал Роланд.

***

Ножницы тихо щелкнули, возвращая холеным усам идеальную линию. Фандир Стабаджа Ялам пригладил усы нефритовым гребешком, подкрутил кончики вверх.

Красив со всех сторон. Да что там, просто великолепен! Какая стать, какие плечи! И глаза хороши, черные, и ресницы стрелами, и брови с прихотливым изгибом и благородный нос Самадилов, с горбинкой и узкими ноздрями.

Вот у султана ноздри, как у простолюдина, широкие и круглые! И ноги кривые, вот он и носит длинные джеллабы,[1] и курты приказывает шить в пол, а не до колен.

Так повелел Премудрый Отец: вести за собой народ может лишь человек без телесных изъянов. Жаль, что лысина и кривые ноги изъяном не считаются. Вот он высок и юношески строен, ноги у него ровные, их так красиво облегают узкие брюки и тонкие сапоги. Ему не нужны каблуки в четыре пальца, как капризной красотке!

Ростом пресветлый султан, между нами говоря, тоже не вышел, зато наплодил потомков, травить не успевают! А задание в Кэллавейне… Что ж, подальше от дворца, побольше здоровья у него останется. И более точная картина расстановки сил издалека видна лучше.

Проехаться с караваном, проверить шпионов, получить донесения, обдумать.

Катабия самая великая страна в мире, и Кэллавейн неминуемо просоединится к ней! Султан так рассчитывал на свою дочь… просчитался! Даэнир на Солнце Катабии и не посмотрел. И правильно, между прочим. Разве баба может сделать такое важное дело? Красота еще не все, а Эллибет способна только вертеть мужчинами, добывая себе тряпки и драгоценности.

Фандир и сам бы на такой не женился, шарахнулся, и сыновьям запретил бы. Наложница, да, их ради красоты и берут. Но это же потешить плоть, это ерунда, кто их вообще за людей считает? Тело для утех, и все.

А жена… жена – это тыл, это терпение, понимание, уважение и помощь во всех начинаниях. Это правильно воспитанные дети, это связи тестя и его деньги, вложенные в торговлю.

Волей Премудрого у него две прекрасные жены, во всем его поддерживающие. И выбирал он их вовсе не из-за красоты! Плевать ему на длинный нос и близко посаженные глаза, плевать на излишнюю полноту, грацию бегемота и широкие ступни. Да пустяки это!

Он ценил характер, воспитание, ум и образованность, умение вести хозяйство жесткой рукой, преумножать богатство, и даже дать неплохой совет при случае. Но в этом он не признается, понятное дело.

Жены оценили щедрость мужа и его готовность отдать дом в их руки. Внимание к их нуждам и заботу о комфорте. А поскольку были обе не красавицы, заключили пакт о ненападении и взаимной помощи. Такого мужа беречь надо!

Теперь, на ком бы он не женился, они согнут чужачку в бараний рог и заставят преданно служить ему. Он служит Катабии. И пойдет на все, лишь бы она процветала.

А процветание зависит от магии. Боги лишили предков разума; они веками уничтожали магов и теперь, если родится одаренный ребенок, родители бросают все и бегут из страны. Глупцы! Поймают, накажут.

Еще их дед смекнул, что если что-то существует в мире, значит, на то была воля Премудрого. А потомки по слепоте своей изничтожили такой ресурс! Жрецы-хольдары могут вещать и дальше, пугая темный народ. А дед сказал ставить на службу! Ведь и на магов нашлась управа, и ошейники специальные, и зелья, и заставить их работать можно на износ, на благо страны. Строить крепости и арыки, возводить стены и укрепления, дворцы и храмы. Провести чистейшую воду с гор смогли же! Пьешь ее и усы от наслаждения топорщатся!

Он вот решил жениться на магичке. Может себе позволить. Даже два раза. Законных жен может быть четыре. Третья и четвертая младшие жены будут рожать красивых и одаренных детей. Он советник султана, его младший брат, воспитатель его сыновей… и отлично понимает, что эта свора напыщенных бездельников править Катабией не способна.

Фагуд ленив и глуп, Лелин дуреет от женщин, Керим хитер и завистлив, но не умеет мыслить широко, Масуд горазд только сражаться, на ристалище он лев, но крайне недалек и простодушен. Альшам… ах, глупый мальчишка! Так подвести султана! Он обязан был кинуться в ближайшую пропасть, чтоб не запятнать Катабию, а вместо этого позволил взять себя в плен!

А ведь провел в Кэллавейне чуть ли два года! Обязан был изучить нравы и обычаи, понять вейнцев… Они мягки, но мягкость эта обманчивая. Сверху солома, внутри базальт. Рванешься так, в расчете на слабость, и шишки замучишься считать. Да еще и король. Черный маг. Тут и вовсе маловато желающих открыто возникать, как с ним воевать, если он просто проклятие шепнет и войско с поносом сляжет?

План был хорош. Он же сам его племяннику Кериму подсказал, узнав о обособленной школе ценных магов. А тот решил братца подставить. Это у него в заводе, это дядя всецело одобрял. Коварство помогает выжить.

Но вместо тихой удачной операции вышел шум на весь мир и позор на Катабии! Султана уже завалили нотами протеста соседи. Дескать, если не умеете свое растить, нечего на чужое рот разевать. Фу такими быть. Не изволите ли смириться с повышением пошлин?

Фандиру присмотрели двух подходящих девушек. Одна точно магичка, о ней сообщила лебезящая хозяйка борделя «Красный бархат», дала портрет и описание. Вельможа одобрил. В его вкусе девица. Однако по поводу готовности к браку донна Тереза бормотала что-то бессвязное. Она бы и рада передать товар в золотой тафте с бантиком, но! Девица попросту скрылась.

Ничего, от него не скроется. Он даже сердиться на глупую бабу не стал. Заплатил за сведения, не жадничая.

Его люди обшарили всю Берсебу и окрестности. Пришлось побегать, но установили имя и место службы.

Фандир был возмущен до глубины души. Девушка – работает! Ежедневно! С утра до вечера! У вейнцев нет ничего святого, никакого понятия о чести и достоинстве! О пристойном поведении женщин. Девушка среди мужчин целыми днями! Девушка чертит, девушка строит, девушка собирает какие-то приборы?! Да как такое возможно? Сирота она, что ли? Где ее семья и почему такое позволили? Кто после этого поверит в ее моральную и нравственную чистоту?

Учиться – ладно, даже в Катабии есть для девушек учебные заведения. Музыка, танцы, поэзия, языки, домоводство, этикет, чтоб знала, как ступить и что сказать, чтоб не пришлось за жену стыдиться. Но работать?

До техномагической выставки он решил не трогать Ирму, позже получит и ее, и все данные. Выставку посетил с огромным интересом. Воздухолет оценил очень высоко, и девушка ему понравилась. Конечно, после того, как она работала за гроши ярмарочным зазывалой, женой ее не взять, но в наложницы сойдет. Но после выставки девицу как корова языком слизнула. Дом пуст, с работы ушла. Вчера была, а сегодня ее нет!

Наказав ротозеев, Фандир отправился на курорт.

Вторая девица ждала его в Лундази, и могла принести нужные связи в среде артефакторорв. Цунхве – это имя! Это многовековый опыт, амулеты и талисманы. Ведь, воля ваша, вселенская несправедливость какая! Мало того, что маги, так еще и возобновили работы на руднике в Опусе, добывающем бесценный марилий. И магию им, и легендарный металл, творящий чудеса! Говорят, оружие из него слушалось мысленных приказов хозяина и усиливало физическую силу и выносливость. Каждый маг мечтал о жезле из марилия, а у короля, говорят, уже и посох имеется.

Старикашка Цунхве трясся от жадности, старуха приволокла сверху бледную растрепанную девицу, белесую, как моль, с красными глазами и распухшим носом. На этом он должен жениться?!

Боги немилосердны к нему! Он так был рассержен, что приказал сразу пригласить жреца. Никаких помолвок. Он немедленно заберет это трясущееся недоразумение.

Однако вместо жреца в дом ворвалась стража.

Разумеется, его сразу отпустили. Но полчаса он провел в гнусном сарае, именуемом отделением правопорядка. И если по поводу женитьбы ему просто посоветовали не присматриваться к местным девушкам, жениться не запрещено, но извольте переехать в Кэллавейн, принять гражданство и служить новой родине; то о нападени на школу магов новости ему сообщили в Берсебе самые огорчительные.

Ах, Альшам! Как же ты так… и ведь знал, что к Кериму нельзя поворачиваться спиной! Нельзя его слушать! Сидел бы в Саракувисе, притворялся торговцем пряностями и чаем, всем было бы спокойнее! Он же ему симпатизировал! Рассчитывал на него! И на маленького мага в качестве подарка дяде – тоже!

А теперь ему ехать в Берсебу, разговаривать с племяником… позор! С каким лицом он будет это делать? Фандир не сомневался, султану даже не докладывали о эпическом провале. Убили бы Альшама при погоне, мертвым быть не стыдно, высказали бы соболезнования, и все, а он бесстыдно жив. Да как он посмел?

[1] Джеллаба – традиционная одежда Сев. Африки, длинный свободный халат с остроконечным капюшоном и широкими рукавами. Её носят и мужчины, и женщины. Здесь Африки нет, а одежда есть.

49

– Ах ты ж, паршивец! – нежно высказался дон Данкайра, выглянув во двор. Случайно выглянул, просто чашечку кофе сварил, налил, подошел поглядеть на птиц и окрестные крыши. После протоколов глаза слезились уже.

А во дворе спускался с пролетки отлично знакомый ему мальчишка из школы ментатов и не менее знакомый стражник. Вот же удачливый паршивец! И ведь посмотеть не на что! Ни выправки, ни осанки, ни мощи… такой склоку на рынке не прекратит одним видом, нет. Зато везло же ему!

Вот, по всем данным, надо идти налево, и все идут налево, а он направо побежит и вернется с брошенным оружием и краденым хабаром! Вот патруль собирается уже сворачивать в караулку, их территория кончилась, а ему непременно понадобится крайний домик осмотреть, ничем не примечательный… и находит притон торговцев дурью с клиентами и заначкой!

Или идет мужчина осанистый, представительный, в дорогой одежде, видно, что купец преуспевающий, а купцов в Берсебе исконно уважают. Даже больше военных! Горы же! Два человека с арбалетами и амулетами армию способны задержать. А ты попробуй тонкий фарфор привези, или коней дорогих доставь, или бабское всякое… им много чего надо!

Страже бы расступиться да пропустить уважаемого человека, а этот вдруг вцепляется в него и орет благим матом: «Держи-хватай!». Оказывается, известный душегуб и разбойник, в розыске он… никто не узнал, а он заподозрил! Когда он на смене, даже карманники старались не высовываться. Были прецеденты, за ухо ловил с рукой в кармане. И таких случаев не счесть!

А когда вот это тощенькое недоразумение, лопоухое и конопатое, прислали из учебки, дон Данкайра за голову схватился. Это? В городскую стражу? Да его соплей перешибить можно! А через три месяца все с ним рвались на дежурство: и звездочки он получил, и премии, и надбавки… Спрашивали, как? Только плечами пожимал. Чуйка. Не может он объяснить.

И теперь вот не мог сказать, отчего его потянуло к самой завалящей хижине на окраине. Нюх, наверное. Сослуживцы только и могли, что крякнуть от зависти. Мальчишку искали все, а нашел – он!

– Аймар! Жив? – дон Данкайра протолкался и схватил мальчишку за плечи.

– Жив, – бледно улыбнулся Аймар, подволакивая поврежденную ногу. Вывихнул, когда девчнок закидывал в вагон на пределе силенок, упал с насыпи, покатился, ушибся и спиной, и головой. Там его бабулька с козой и нашла. И к себе увела, пожалела паренька.

– Что, работы нет? Я обеспечу! Живо к лекарю его ведите, – чуть ли не пританцовывал дон Данкайра. Это же как вовремя! Как кстати! Замечательно просто! – Зайдешь за премией в бухгалтерию! – хлопнул он сыщика по плечу.

Как?! Вот как? Конопатый стражник улыбался щербатой улыбкой. Никак! Оно само! Показалось что-то, он и зашел в хижину. Молочка попросить, ага.

– Так, я тебя пошлю в столицу на курсы судебной медицины и криминалистики, – решил дон Данкайра. – Лишним не будет. Тебя в страже держать смысла нет, ты сыскарь от бога. Подучишься, инспектором будешь.

Будущий инспектор смущенно зарделся.

– Аймар, давно не виделись!

Целитель вправил застарелый вывих, залечил связки и сурово глянул на начальство. Больному покой нужен!

Начальник выразительно глазами указал на дверь. Что он, укушенный, что ли, такое из рук выпускать? Тем более, что мальчик сообразительный, мальчик талантливый, его и раньше дон Урбан привлекал к работе, натаскивал, прочили Аймара именно в дознаватели, так что… Чем раньше начнешь, тем больше опыта наберешься.

– Аймар, тут такое дело. Нападение на школу оплачивал десятый принц Катабии, некто Альшам. Но придумал явно не он. Парень простой, как далер, бесхитростный. Хотел перед отцом выслужиться, потому и сам полез.

– Все равно тварь, – сжал кулаки Аймар.

– Он обсказал, кто он таков, попросил сообщить султану. Ждет теперь помилования и освобождения.

– Помиловать?! – Аймар взвился над кушеткой, но дон Данкайра поймал его и придавил к подушке.

– Едет к нему дядя. И этот дядя, я тебе скажу, давно у нас на заметке. Ни в чем не замечен, но…

– То есть, доказательств нет? – смекнул Аймар.

Дон Данкайра развел руками. Им бы хоть какую зацепку!

– Будут, – уверенно пообещал Аймар. – А от меня что надо? И что мне за это будет? – практичности Аймару было не занимать.

– Колледж в Аминуэйсе и все ваши там соберутся. Его величество пересмотрел вашу программу и согласился, что упирать только на дар однобоко. Надо вас развивать всесторонне. Твоя звезда вся уцелела, а девчонки даже успели награды получить.

Аймар прижал руку к груди. Волновался. И переживал, что же, менталисты не люди, что ли? У них тоже чувства имеются!

– Еще многие подали заявления на возвращение имени. Ваш Лемиан сейчас Тармель Тиман и сестру нашел, – ухмыльнулся дон Данкайра.

– Ирму?! – Аймар был возмущен. Он честно искал, спрашивал! А тут в твоей же звезде тихушник притаился! Да он бы! Ему самому такая сестра бы не помешала!

– А, потом разберетесь, кто чего и за что подержит. Кого за руку, кого за горло. Сейчас этот прЫнц катабский свидания ждет.

– Подслушаю и запишу, с фоновыми мыслями, – понятливо кивнул Аймар.

Ему протоколы не впервой вести. Кто на него внимание-то обратит? Делится лист пополам, слева вопросы-ответы, а справа мысли и эмоции. Лицом можно владеть и врать виртуозно, а ты пойди мысли причеши! Эмоции обуздывать и контролировать только магов учат с раннего детства, потому что несдержанный маг – это пожар, ураган или наводнение. Аристократов учат, у них вообще выражения с зеркалом годами отрабатываются, какое надо, такое и натянут, но мысли и у них бушевать могут. А обычные люди таким не заморачиваются.

Допрос с официальным менталистом требует соблюдения кучи правил, лицензии, предупредить надо допрашиваемого, согласие получить, а он вообще ученик. Даже не самый старший и не самый способный. Сидит тут цветочки рисует… служебная скоропись называется. Еще не хватало, чтоб преступники видели, что тут написано!

***

Комната для свиданий чистая и пустая. В середине решетка, через метр вторая, между решетками стражник прогуливается, гремя саблей по перекладинам. Разговаривайте, не стесняйтесь, люди добрые. Недобрые? А тоже не стесняйтесь!

Фандир молча достал увесистый кошель. Как же деньги облегчают жизнь! Что нельзя, все становится можно при определенной сумме золотом. Правда, конвоир может и не взять… взял. Что-то в этом мире остается непреложным! Силу золота преодолеть трудно. Фандир удовлетворенно улыбнулся.

Кошель исчез, как по волшебству, а стражник удалился, чтоб через минуту принести гостю мягкий стул с подлокотниками. Еще он приволок невзрачного мальчишку и усадил его спиной к решетке, в самый дальний угол допросной, к конторке протоколиста.

– Не положено совсем без пригляду, – пробасил стражник. – Стажер.

Фандир, разумеется, не стал и приглядываться. Мелкая птичка, много не нагадит. У него амулет есть от прослушивания, советник он или кто?

То, что кошель уже в бухгалтерии, золото пересчитано до последней монетки и пойдет на пенсии вдовам стражников, он не догадывался. К чему? А то, что для менталиста любые заглушки, что кисея для носорога, он не подозревал никогда.

Альшама втолкнули с другой стороны. Лязгнули засовы.

– Дядя! Спаси меня! Вытащи меня отсюда! – Альшам повис на решетке, вцепившись худыми грязными пальцами в прутья. Медленно опустился на колени. – Умоляю!

Фандир посмотрел брезгливо на племянника. Это веселый круглощекий принц? Бродяга оборванный, как есть! Истощенный, грязный, небритый, глаза ввалились, а скулы прорезались.

– Позор Самадилов! – рыкнул дядя и расположился в кресле, привычно отодвигая кинжал... а кинжал попросили сдать на хранение. Нет у него сейчас оружия, а то бы он этот кинжал в горло племяннику кинул. Ну да ладно, успеется еще. – Рассказывай, гнусный червь!

***

Девочки, мне очень приятно, вы меня балуете наградами! Спасибо) Мне приятно, вам продолжение)))

***

Комната для свиданий чистая и пустая. В середине решетка от стены до стены, через метр вторая, между решетками стражник прогуливается, гремя саблей по перекладинам. Разговаривайте, не стесняйтесь, люди добрые. Недобрые? А тоже не стесняйтесь!

Фандир молча достал увесистый кошель. Как же деньги облегчают жизнь! Что нельзя, все становится можно при определенной сумме золотом. Правда, конвоир может и не взять… взял. Что-то в этом мире остается непреложным! Силу золота преодолеть трудно. Фандир удовлетворенно улыбнулся.

Кошель исчез, как по волшебству, а стражник удалился, чтоб через минуту принести гостю мягкий стул с подлокотниками. Еще он приволок невзрачного мальчишку и усадил его спиной к решетке, в самый дальний угол допросной, к конторке протоколиста.

– Не положено совсем без пригляду, – пробасил стражник. – Стажер.

Фандир, разумеется, не стал и оборачиваться. Мелкая птичка, много не нагадит. У него амулет есть от прослушивания, советник он или кто?

То, что кошель уже в бухгалтерии, золото пересчитано до последней монетки и пойдет на пенсии вдовам стражников, он не догадывался. К чему? А то, что для менталиста любые заглушки, что кисея для носорога, он не подозревал никогда.

Альшама втолкнули с другой стороны. Лязгнули засовы.

– Дядя! Спаси меня! Вытащи меня отсюда! – Альшам повис на решетке, вцепившись худыми грязными пальцами в прутья. Медленно опустился на колени. – Умоляю!

Фандир посмотрел брезгливо на племянника. Это веселый круглощекий принц? Бродяга оборванный, как есть! Истощенный, грязный, небритый, глаза ввалились, а скулы прорезались.

– Позор Самадилов! – рыкнул дядя и расположился в кресле, привычно отодвигая кинжал... вот же, кинжал попросили сдать на хранение. Нет у него сейчас оружия, а то бы он этот кинжал в горло племяннику кинул. Ну да ладно, успеется еще. – Рассказывай, гнусный червь, исчадие ослиной задницы!

***

– Я виноват, дядя! – залился горькими слезами Альшам.

– Да! Ты посмел даться в руки врагов живым! Отрыжка ехидны!

– Но дядя, заклинаию, позаботься о моей дочери!

Фандир вытаращил глаза.

За детьми султана и их наложницами следили пристально. Так не прополешь вовремя, вырастут ростки заговора. Трон один, а жадных до власти много. Замаешься доказывать, что не родня они, а ввосе даже самозванцы, плуты и мошенники. Служительницы гаремов бдили, противозачаточное зелье подливали, и то не убережешься, трое ходят брюхатые, а султан назовет наследником того сына, у кого первым мальчик родится.

А если мальчиков нет, извиняйте, ваша ветка богам не угодна, править начнет брат султана! А именно он, Фандир Стабаджа Ялам. Он и так в курсе всего в стране, кому и править-то? Глупо спрашивать… не этому же олуху, в слезах и соплях валяющемуся возле решетки?

Нет, так-то Альшам неплох. Хороший мальчик, не злой, не пакостный, любознательный, он его прочил в свои помощники и мелкие дела поручал! Своего-то сына у Фандира пока нет, он его от магички получить должен! Султан-маг должен взойти на престол Катабии!

Ах ты ж, порождение рогатой жабы и илистого спинобрюха! Утаил! Информацию утаил! Не передал дяде, а решил сам воспользоваться?! В яме сидел, гаденыш? Так ты оттуда никогда больше не выйдешь!

В Гедарефе хорошо, тихо, спокойно, там отличная шерсть стрижется, моется, прядется и красится, а без теплой шерстяной джеллабы в пустыне очень грустно. И без теплых фуфаек никак гарнизоныам ночные дежурства не выстоять, и одеяла нужны, и попоны, и много чего.

Вот и подслушал шпион о поместье «Рог изобилия», благословенном месте где мед из-под земли брызжет, а земля такая жирная, что на ней можно жарить, как на сале. Нанялся, два сезона отработал и на третий бы остался. Понравилось ему там. А больше всего хозяйка, Летиция. Для всех у нее доброе слово найдется, улыбка или похвала, ее и огорчать неловко и стыдно, как так, работу не исполнить? Или кое-как сделать? Она же огорчится?

Хозяин обычный фермер, каких много. Разве что более зажиточный. Сам пашет и остальных вкалывать заставляет, где пинками, где батогами. Но кусков у него в доме не считают. А вот Летиции и голос повышать не нужно, всяк рад ей угодить. Магия? Болтали всякое, и бабку-травницу вспоминали, но нет. Магии не было, шпион проверил и всех в поместье, и само поместье. Не было! Просто удача на ферме жила и всех крыльями укрывала. Никто не болел, не кашлял и не простужался из людей. Ни единый поросенок или ягненок не рождался слабеньким или нежизнеспособным. Куры неслись, коровы доились так, что молочные реки по усам текли.

И дочка оказалась одаренной. Вдруг. Долго вспоминали люди, судили и рядили, как такое могло быть. Но решили, что бываает. Всякое бывает, иной дар и через три-четыре поколения себя проявит. Тем более, что Летиция ни на кого, кроме Тимана и не смотрела. Ее в измене подозревать – это как ждать от горсти песка града, как от ежа песен или от восьмилапа молока.

Шпион донес, что в Гедарефе люди болтают. Второй ребенок тоже получился одаренный, да какой! Зверомаг! Только Кристиан что-то особенно счастливым не выглядел, начал попивать, жену бить… он и раньше погуливал, но тихо. А теперь не стеснялся. Ребенка забрали, супруги в ссоре, на ферме дела похуже идти стали. То ее донна Летти освещала, как солнышком, а теперь солышко за тучами спряталось.

Может, и нужны такое сведения, а может, и не нужны. Альшам, приехавший за шерстью, слушал и запоминал все. Голова у него была хорошая, что услышал, клещами не вытянешь, молотком не выбьешь. Хотя он тогда совесм молоденьким был, двадцати не исполнилось.

А через несколько лет и пополз слушок. Что если хочешь ребенка-мага, то надо Кристиана спросить и заплатить солидную сумму. Ну, как солидную? Ни одному соседу столько платить в голову не придет, у них детишек мал-мала меньше. Вроде какой-то обиженный наемник говорил, что купил ребенка у Тимана, а тот его не уберег. Брехал, наверное. Но Альшам заинтересовался. Если можно по заказу родить ребенка-мага, то это же какая польза Катабии!

Лично приехал на ферму. За шерстью, сырами, цукатами. Привез чеканную посуду, ткани, благовония, пряности. Это в Гедарефе дорого стоит, такое не враз найдешь и в столице, а тут считай к дому привезли! Торговля бойко пошла. Альшам показывал и расхваливал товар, приказчик принимал денежки, а Альшам присматривался к обитателям фермы.

Торговать принц не должен? Ха! В Катабии такое не принято. Хоть какое полезное дело должен принц знать досконально. Хоть звезды считать, гороскопы составлять, хоть песни петь и красивые стихи складывать, хоть розы растить, хоть корзины плести. Приневоливать не станут, на склонности посмотрят, но выучат. Традиция такая. Ну как царство завоюют враги? Ремесло обязано в руках быть, чтоб с голоду в лихую годину не умереть.

Альшам торговать умел и любил, давалось ему торговое умение, он людей чувствовал, знал, кому что предложить. Оттого его дядя Фандир ценил больше других. Это же милое дело, едешь, торгуешь, разговоры разговариваешь, а между делом и шпионишь, за соседскими делами следишь.

Разочаровался Альшам, когда хозяйка подошла к повозке. Женщина худощавая, не молодая, с натруженными руками. Приятная. Даже красивая когда-то была, когда глаза и губы смеялись, а щеки сохраняли пухлость и румянец. Лет двадцать-пятнадцать назад. А сейчас… таких двенадцать на дюжину пройдет, вслед не обернешься.

Но любопытство свербело, не давало покоя. Шерсть он тогда купил и очень выгодно, запасся мясными деликатесами, а хозяйке подарил ожерелье с бирюзой, не настолько дорогое, чтоб муж хмурился, но тонкой работы. Женщина улыбнулась, а Альшама будто обожгло тогда.

Понял он, отчего к ней стремились. Она же… действительно, как солнце! Не жгучее безжалостное светило пустыни, выпивающее жизнь, а ласковое теплое солнышко! Просто сейчас она грустна, не весела. А если ее порадовать, так не искристый мимолетный промельк он в глазах увидит, а сияние! Никаким магометром такое не измеришь, не посчитаешь, а оно – есть! То ли сердечное тепло наружу пробивается, то ли душа такая, широкая, щедрая, Альшам про такое и не слыхивал. Но на Кристиана Тимана зло затаил. Как он смеет огорчать эту необыкновенную женщину? Да как можно не увидеть, что она не женщина, а пери? Прекрасное существо, сплав красоты, доброты и благородства?

– Пери?! – лязгнул зубами Фандир Стабаджа Ялам. – И ты промолчал?!

– Я захотел ее для себя, дядя, – по худой щеке племянника скатилась слеза.

– Еще бы ты не захотел! Пери – это соблазн в чистом виде! Сбивают людей с праведного пути, нечистые твари! Их благоухание туманит разум, а красота отводит глаза. Но они действительно, связны с цветением садов… с плодоношением, с благами лесов и рек… Надо разбираться. Как ты сказал, Летиция Тиман? Гедареф?

Спина тощего протоколиста вздрогнула, но катабцы про него забыли.