Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

8

Майя,Танечка, как для активных читателей, дополнительная глава для вас! Мне очень приятно читать ваши комментарии!

На перекрестке дети исчезли, растворившись в тенях, посмеявшись над моим предложением проводить их. Я потопала домой, вспоминая главы магического уложения и прикидывая, что мне светит за поджог чужой бороды. Угрозы, опять же, публичные, демонстрация силы неодаренным… нехорошо вышло! Как минимум штраф и общественно-полезные работы. Могу до полугода тюрьмы схлопотать, смотря, как будет настроен судья. Правовед академии на уроках магического права советовал не признавать вину ни при каких условиях… пьяна была, в аффекте, не помню, это вообще не я, и так далее.

Но утром меня разбудила не стража, а птичий ор. Разница была приятной. Пожалуй, я этим визгливым проглотам даже крошек насыплю.

Ну, что же, подождем. А мне на работу пора.

Восьмилапа лысого я на работе еще раз задержусь! Сеймур в мое положение не входит, ну и я ему сочувствовать не собираюсь. И переводить буду по ложке в час. Не нравится – словарь в руки, блокнот в зубы. Я бытовик, мастер красивых десертов и крахмального белья, мне слова шкив, шток, ресивер и ступенчатая передача даже знать не положено!

Сеймур злился, я задумчиво смотрела в бумажки, студенты хихикали, а Саймон старался примирить все стороны, но у него плохо получалось. Бардак продолжался до обеда, потом появился дон Малакаль, и все сразу перешло в деловое русло: движения обрели точность, у кое-кого из механиков даже мелькала осмысленность во взгляде и понимание процесса.

Так что к своим амулетам я вернулась, совершенно не скрываясь. Дон Сеймур попытался привлечь ко мне внимание дона Малакаля (ябеда!), но хватило одного моего вопроса вслух, чтоб он заткнулся. Я с невинным видом спросила, сколько в Берсебе рунистов и какие у них расценки. А что, после работы могу подработку брать, раз тут такой дефицит специалистов.

– Донья Ирма, – возмутился дон Малакаль. – После работы вы должны полноценно отдыхать, а не тратить силы на посторонние заказы!

– Как скажете, вы босс, – покладисто ответила я, возвращаясь к шлифовке турмалина. Теперь у меня нет сомнений, Сеймур ворует, и ворует много, пользуясь частыми отлучками хозяина. И ни иглохвоста не понимает в этом проекте.

– Дон Гэбри, нет никакого смысла мне тут сидеть в грохоте и духоте. Я могу это дома переводить?

Подвижное худощавое лицо Габриэля огорченно вытянулось.

– Простите, донья, совершенно не подумал, что вам для работы нужны более комфортные условия. Вы же не разнорабочий!

– Какие ей еще условия! – Проворчал недовольно дон Сеймур. – И без того весь цех с ног на голову перевернула.

– Ах, так это донья Ирма навела здесь такой порядок? Я очень доволен! Прямо дышать стало легче и взглянуть приятно! Думаю, действительно, донье нечего делать тут целый день. Пусть работает дома, а для решения срочных вопросов и поддержания порядка пусть приходит по нечетным дням на пару часов. Ну, и если что-то срочное, за ней можно съездить.

– А кто следить будет, работает она, или с соседкой болтает? – Возмутился дон Сеймур. – Тут она хоть под приглядом, большой пользы нет, но хоть и вреда тоже!

– Как «пользы нет»? – нахмурился дон Малакаль. – Я вижу очевидную пользу. О чем вы говорите, Сеймур? Я не понимаю. Что донья сказала по поводу чертежей? Нашла ошибки?

Я расплылась в предвкушающей улыбке.

– Н-ничего. Ничего она не сказала, – дон Сеймур вытер лысину.

– Потому что инженер их ей не показал! Сказал, не бабское дело! – наябедничал Мишель.

– Хотя считает она, как портовый счетовод! – добавил Хаген.

– Сеймур, я не понял. Вы просили квалифицированного бытового мага. Для чего? Полы мыть в цехе? Так наняли бы уборщицу за пять далеров в неделю!

О да! Следующие десять минут я слушала, что бытовой маг – это не только ценный мех… то есть, чистота и порядок, но и руны, и чертежи, и расчеты, зарплатные ведомости, и точнейшее соединение деталей, не дающееся косоруким неумехам (неумехи притаились в гондоле и только глазами оттуда сверкали), и напитывание накопителей, и снятие показаний с приборов и анализ этих показаний!

– Я разочарован, дон Сеймур! – сказал в заключение начальник. – За неделю вы ни на шаг не продвинулись в работе, только потешили свое самолюбие, вынудив квалифицированного мага-универсала заниматься сущей ерундой!

– Так ведь девка же! – просипел дон Сеймур и глянул на меня с ненавистью.

– Вон. – Спокойно сказал дон Малакаль.

– Что?

Замерли все. Даже муха в полете.

– Если вы ради своих глупых амбиций не можете вести себя профессионально, я вас больше не держу. Магия равно дается и женщинам, и мужчинам, будьте любезны это уже запомнить.

– А кто будет руководить проектом? Выставка ведь! Я маг-инженер! – взвыл дон Сеймур.

– Она и будет. – Указующий перст начальства ткнул в мою сторону.

В горле у Мишеля страшно гукнуло, а дон Саймон уронил коробку с болтами.

Я вытаращила глаза. Я на такое не подписывалась! И вообще, высоты боюсь!

– Я вам доверяю, – улыбнулся мне дон Габриэль. И ушел, подцепив потерявшего дар речи дона Сеймура за локоть.

Приплыли. Я села на табурет и вытерла внезапно взмокший лоб. А я-то уже обрадовалась, что буду пару часов в день переводить инструкции, а потом мирно заниматься своими делами. Согласна и на четыре часа нудятины! А теперь что?

Я со страхом посмотрела на висящую на тросах громадину. Ну, так-то ничего особенного, если разобраться. Баллон (косо склеенный), гондола (кривая и помятая), система управления на кристаллах, руль, турбина… В общем, не сложнее стирального бака, только летает. Видала я такие баки в прачечной храмового госпиталя, выше моего роста. Они поровнее были и почище. Только у них нет воздухозаборников и крыльев, а так и получше полетели бы, возникни вдруг у прачек такая фантазия.

– Некрасивая конструкция летать не может, – сказала я в полной тишине. – Это не полетит никогда. На кабачках не летают.

– А какое полетит? – Вылез из гондолы Мишель. – Метла, да?

На верстак с хлопком легла пачка чертежей.

– Маг по столице первый их делал, за чертеж деньги большие плачены! – с обидой сказал дон Саймон. – А вы говорите «кабачок».

– Первый артефактор по столице архимаг Рамбальд Ямбир, – спокойно возразила я. – Я знаю всех с кафедры артефакторики, первых, вторых и третьих специалистов, и всех маг-техников и лаборантов нового центра. И выпускников с нашего и артефакторского. Тут стоит фамилия, мне неизвестная. Вас кто-то обманул.

– Кто-то, – фыркнул Мишель и выразительно покосился на стол дона Сеймура.

– А откуда ты их всех знаешь? – спросил с любопытством Винки.

– А в новом центре артефакторики ты была? – влез Хаген.

– Была, и не раз, – улыбнулась я. – Шикарный научный центр. Гордость Кэллавейна.

– Ирма, ты же бытовой маг! Бы-то-вой! – припечатал Мишель с недоверием.

– А строители и ремонтники, монтажники, отделочники, мебельщики, техники оборудования по-твоему, не бытовые маги? Это смежная специальность, между прочим. Наших там работает очень много!

– Что мы теперь делать будем? – горестно спросил Саймон.

– Разбираться будем. Расстилайте, ребята, это добро на столе.

Что не влезло на стол, разложили на полу, благо с него есть можно было после уборки. Начали с расчетов подъемной силы. Результат проверки оказался плачевным. Кабачок не смог бы подняться в воздух, будь он даже склеен абсолютно ровно. Саймон чуть не плакал. Студенты, открыв рот, зачарованно внимали каждому моему слову. Боюсь только, они слушали голос, а не старались понять смысл.

– Я этого не понимаю и никогда не пойму, – признался Мишель через два часа. – Вот эта формула откуда взялась?

– Из учебника по магоматике за первый курс, первый семестр, раздел сокращенных вычислений. – Ответила я со вздохом.

А еще объясняла, повторяла, била по шаловливым пальцам, ставящим не ту цифру в ячейку.

– Я понял! Я понял! – заорал вдруг Хаген, подхватил Мишеля и прошелся в ним в туре вальса по мастерской. Мишель отбивался и дал Хагену по морде.

Саймон в ужасе смотрел на ровные столбцы цифр. Ни одна из них не билась с представленными на чертеже. Что и требовалось доказать. Но если это было видно мне сразу, остальные поняли только к позднему вечеру, трижды перепроверив результаты.

– Да как же так? – заметался по мастерской мастер Саймон, заламывая руки. – Семушка убедил меня, что все правильно! Что это новейшая методика! Это же две тысячи далеров!

Я присвистнула. За такие деньжищи можно поместье купить, не самое разоренное и не совсем уж в глухомани.

– Дону Малакалю следовало лучше контролировать инженера. Но думаю, он разберется с ним и с его сообщниками.

– Сообщниками? – Вытаращил глаза Винки.

– Ну, кто-то же слепил эти чертежи, кто-то составлял неработающие рунические ставы, – пожала я плечами. – Они просто приняли доброту дона Габриэля за слабость, и горько пожалеют об этом. Вообще-то он черный маг, и лично мне бы не хотелось испытывать его терпение или проверять фантазию.

Я в храмовом госпитале двух пациенток видела, они там уже три года наблюдаются, с проклятием, превратившем их лица в изрытые кратерами, сочащиеся гнойной слизью отвратительные хари. Декан целительского вокруг них хороводы водит и три года уже таскает к ним все группы целителей. Пусть тренируются. Пока снять ни у кого не получилось.

– Темно уже, – огорченно вздохнул Мишель. – В «Красном бархате» не протолкнуться, всех сотрудниц посвежее разобрали.

Я с удивлением увидела, что стрелки часов пересекли отметку восемь. Мда, а кто-то ведь не собирался сегодня задерживаться!

– Что за «Красный бархат»? – устало спросила. – Питейное заведение?

Дружный кашель и покрасневшие щеки студентов навели меня на мысль, что не вполне питейное. Не мне свечку держать, парни молодые, здоровые, если есть деньги на ночных фиалок, то не мне их одергивать и воспитывать. Жаль, что для девушек таких услуг нет.

– Не подумайте плохого, донья Ирма, – смущенно пробасил Винки. – Очень приличное заведение, туда и дамы ходят, и развлекательная программа там на высоте, танцовщики и танцовщицы, фокусники, певцы, музыканты, жонглеры, акробаты всякие…

– Совсем не обязательно заказывать мужчину, можно просто массаж, лечебные банки, всякие обмазывания омолаживающей грязью, – затараторил Мишель. – Нечетные дни женские, четные мужские!

– Вход тридцать далеров, но если в номер, то все пятьдесят, – облизнулся Хаген.

– Вы думайте, пустомели, о чем говорите с порядочной доньей! – взорвался вдруг дон Саймон. – Живо заткнулись все! Приличные доньи туда не ходят! А вы, донья Ирма, не слушайте!

– Приличные доньи маски надевают и враз становятся неприличными, – хихикнул Винки. – Такое вытворяют!

– Спасибо, дон Саймон, я не слушала и не поняла ничего, – состроила я скучную мордашку благовоспитанно доньи.

Но на ус намотала. Как бы поточнее выяснить, что за заведение? И насчет «женских» дней надо бы узнать поточнее, что имеется в виду?

Лично меня всегда возмущало обилие мест развлечений для мужчин и полное отсутствие таких мест для дам. Однако, не исключено, что поглощенная учебой и своими переживаниями, я просто не замечала ничего под собственным носом. Если уж в Берсебе имеются, то в столице и подавно не может быть дефицита в заведениях подобного толка, там куда больше богатых и скучающих донн, которым надоели их мужья.

Я вежливо поблагодарила дона Саймона, подвезшего меня домой. По дороге выяснила, что делал в мастерской наш начальник – настройку, стабилизацию и регулировку каких-то вихревых потоков, собственно крутящих турбину. Только прежде, чем регулировать, надо это было собрать. Заодно узнала, что когда до Малакаль не в мастерской, он в своем поместье, под Берсебой. Не знаю-не знаю, но если у него в поместье такой же ушлый управляющий, как инженер в мастерской, я очень сочувствую черному магу.

– Блудница! – закричала от своей калитки донна Кенард. – Вернулась ночью и с мужиком!

9.

Из дома донны Кенард торопливо выбежала женщина лет сорока, обняла старушку и повлекла ее к крыльцу.

– Простите, донья, мама давно не в себе! – крикнула она. – Не принимайте близко к сердцу! У нее все молоденькие донны распутницы, а молодые доны развратники и мошенники!

– Приятного, легкого вам вечера! – ответила я, заходя в дом. Распутники и мошенники, отличный выбор. Я бы вот охотно позволила бы себя соблазнить какому-нибудь опытному и умелому развратнику, но где их берут? Хоть объявление давай в газету!

Захихикала, представив объявление. «Молодая приличная донья, образованная, из хорошей семьи, одаренная, ищет симпатичного, чистоплотного, не старого мужчину, сильного мага для изощренных плотских утех». Что-то забыла? Ах, да! «Замужество исключено».

Или не писать «изощренных»? Мало ли, как поймут? Мне бы хоть самые простенькие утехи для начала. Самые примитивные, обучающие.

Или написать так: «Дипломированная магичка 22-х лет ищет возможность избавиться от затянувшейся девственности с сильным магом. Приятная внешность желательна, но не обязательна. Материально независима. Брак не требуется». Мне вообще на него в будущем смотреть не придется, пусть даже страшненький будет, закрою глаза. Главное, чтоб как маг был силен. И как мужчина не подкачал. Боги, как их вообще выбирают, этих самцов?

Дженни Даэнир сам выбрал, углядел на рынке, Салли и Эммет как-то тоже сами познакомились. Когда я встретила Лео, мне все было до спинобрюха: родня его, богатство, титул, сила дара… просто втрескалась по уши, как идиотка, с одного взгляда. А с возрастом женщины становятся требовательнее и придирчивее, выбирать все труднее. Надо же, чтоб мужчина хоть немного был симпатичен.

Или просто отнестись, как к целительской процедуре? Проверить силу дара, просканировать физическое здоровье и лечь, раздвинув ноги и стиснув зубы? Магически-производственная необходимость, а не поиск удовольствия, вот! Видимо, так и придется сделать. В мою развратность разве что донна Кенард верит, но себе-то зачем врать?

А чтоб я больше об этом не думала, надо все выяснить как можно скорее и заняться уже настоящей работой!

– Квирри! Фирр-ап! – засвиристели над ухом.

Нет, ну это наглость! Я им вчера крошек насыпала, а они сегодня уже в спальне обосновались? Нахальная птица с желтым брюшком и синевато-сизыми крыльями, устроившаяся на спинке кровати, посмотрела глазками-бусинками и четко сказала:

– Пир-рьем!

– Угу, подъем, я поняла. – Потерла лицо. – Брысь, пернатое!

– Пир-рьем! Пир-рьем! – запрыгала птаха с оглушительным верещанием.

Я скосила глаза на часы и взлетела не хуже пернатых. Проспала!

Через десять минут, розовая от ледяной воды, одетая во что-то (что первое из шкафа выпало), я загрузилась в коляску дона Малакаля.

– Вам, наверное, неудобно делать такой крюк ради меня? – спросила светским тоном.

Боги, у меня на хозяйстве птица осталась! Я ее на балкон не вышвырнула, забыла. Все, прощайте, белоснежные наволочки и шелковое покрывало. Перья и помет, ладно, удалю, а если по дому расползутся недоеденные червяки и жуки? Сколопендры или ящерицы? Или мне птичка в подарок принесет личинку долгоносика? Для Салли Линда постоянно приносит мышей прямо ей на подушку. Свежепойманных и не до конца придушенных, чтоб хозяйка могла всласть поиграть. Жестокосердная Салли ни разу не оценила такой заботы!

– Никакого неудобства, я как раз из восточного предместья еду по мосту Павлинов, мне совершенно ничего не стоит проехать по улице Победоносной армии.

Всю дорогу дон Малакаль рассказывал мне о великом сражении, переломившем ход войны с Фулирией за Барбанус, при прадедушке нынешнего короля. В честь которого улица и получила пафосное и горделивое название. Я дремала и кивала в особо патетических моментах. Нет, история не мое. Скучища же!

В мастерской мы прошлись по всем чертежам с карандашом. Вернее, проползли на коленках. На черного мага было страшно смотреть: сведенные брови, поджатые губы, черное пламя в глазах.

– Ясно. Я доверял Сеймуру.

Маг встал и вскинул руку.

Кабачковая конструкция моментально вспыхнула черным пламенем и рассыпалась искрами. На пол ссыпалась кучка серого пепла, я ее машинально убрала очищающим заклинанием. Нечего мой чистый пол пачкать!

– Четыре месяца напрасных надежд, – горько сказал дон Малакаль. – Простите, донья, я действительно зря вас сорвал из столицы. Воздухолета не будет.

– Почему не будет? Минуточку.

Я щелчком пальцев согрела чайник и организовала расстроенному начальнику какао с корицей. Затем вытащила потертый альбом.

– Вы знали, что Мишель отменно рисует?

– Нет, – на лице дона Гэбри выросли пенные коричневые усы, но я быстро отвела глаза.

Открыла картинку. Мальчики часто бездумно рисуют, какие-то механизмы, аппараты, главное, побольше углов и колес, крыльев и шипов. Но здесь механизмов не было. Жанровая сценка о рыбалке. Жирная штриховка сделала рисунок крайне выразительным. На ней хищная змеевидная рыба, летящая по небу, волокла за собой на вонзившихся в брюхо гарпунах лодку с перепуганными людишками.

– Вот прообраз нашего будущего воздухолета. Узкие заостренные обводы. Обтекаемые гладкие линии. Вы видели крылатку ясеня? Отрывали половинку? Плотная часть чечевичкой и крыло. Плотная часть – баллон, а крыло располагаем вверх, оно будет поворотным и послужит рулем, – я чертила и рассказывала.

– Донья Ирма! – прохрипел дон Габриэль. – Донья!

Я подняла голову. Начальник схватил рисунок, а в глазах его полыхал настоящий огонь фанатика и исследователя. Я такой не раз видела у магистра Ямбира и не испугалась. Ученые и изобретатели хрупки, как окалина! Их надо накормить, согреть, утешить, потом дать рисунок и вдохновляющий пинок. И родится чудо. Это настоящая магия, когда из карандашного рисунка рождается новый аппарат, артефакт, новое заклинание или теория, переворачивающая науку.

всегда так поступала с магистром Ямбиром, она оформляла его изобретения, она писала заявки на патенты, подталкивала и направляла, она выбивала дотации от короны, и я уверена, без Дженни он не скоро бы стал архимагистром. Талантливых артефакторов много, а архимагов мало!

О, я поняла, почему Дженни, даже имея троих детей, не бросает свой научный центр! Это же такая волна энергии творчества! Это позволяет ей ощущать себя на гребне волны, быть причастной к большому делу! Если Малакалю не встретилась своя Дженни, то им займусь я!

– Вы сделаете комплексный чертеж или мне сделать? – спросила деловито, отряхивая крошку графита с блузки.

– Чертеж я, смету вы, – впившись глазами в рисунок, ответил дон Габриэль.

Все, маг потерян для общества!

Я показала кулак отрывшему было рот Мишелю, залетевшему в мастерскую и обнаружившему исчезновение «кабачка». Мишель понятливо кивнул и на цыпочках направился к верстаку.

– Чего это хозяин? – спросил Мишель шепотом.

– Думает, – тихо ответила я. – Не мешай.

– Что я, враг себе, мешать магу думать? Превратит ведь в жабу и не заметит!

– Вот и молодец. Давай, сбегай лучше в трактир, Габриэль сегодня не завтракал и пообедать забудет, надо ему что-то подсовывать, а то упадет от истощения прямо над чертежом.

– Не упадет, черные маги, они крепкие, – заявил со знанием дела паршивец, показал мне язык и убежал.

До вечера я реяла над доном Габриэлем, как беркут над цыпленком. Не давала его отвлекать. Выгнала Хагена и Винки за деталями на Механический рынок. За шелком для баллона на Ремесленный рынок послала Саймона. Дон Малакаль сам не заметил, как в полдень его руках оказалась миска с горячим мясным рагу. Выхлебал все, не отрывая глаз от рисунков.

– Ирма, кофе, если можно, – вечером попросил он, устало потерев глаза.

– Нельзя, вы с утра уже восемь чашек выпили, – отозвалась я.

– Правда? – удивился начальник, но тут же снова потянулся карандашом к листу, забыв о кофе.

– Завтра, дон Габриэль, все завтра. Время закрывать мастерскую!

Дон Малакаль замер, недоуменно моргая, а я вытащила карандаш из его пальцев и быстро магией свернула чертежи.

– Пора отдыхать! – пропела, подталкивая начальника в дверям.

– Я хотел еще немножко…

– Завтра! – рявкнула я. – Домой! Гигиена умственного труда крайне отрицательно относится к переутомлению! Пешком пройдитесь до моста, это полезно! Голову проветрите!

– Ирма, я не подозревал, что вы такой тиран! – В глазах дона Габриэля заплясали искорки.

– О, вы меня еще плохо знаете! – страшным голосом прорычала я.

Маг рассмеялся, затем взял мою руку и поцеловал. Очень трепетно и серьезно. А затем повернулся и пошел вниз по улице.

Я обессиленно прислонилась к столбу. Боги, нянчиться с магами до того утомительно! А я всегда недолюбливала детско-уходовую магию. Хорошо хоть, маг кушает сам и не писает в штаны.

– Донья Ирма, я купил шелк! – Саймон подхватил три рулона и понес в мастерскую. – Двухслойный, тройного переплетения, крученая нить! Должно хватить! Правда, цвет не очень.

Я хмыкнула, рассматривая ткань нежно-поросячьего цвета. Надо будет ее замагичить на воздухонепроницаемость, неразрываемость, устойчивость к холоду и влаге.

– Мне нравится. Розовый – цвет надежды! – твердо и уверенно заявила я.

– Девчачий, – вздохнул мастер. – Что дон Малакаль скажет?

– Думаю, цвет – это последнее, на что он обратит внимание. Так, Саймон везите меня к кузнецу. Нужны оковки для гондолы, распорки, винты, закрылки… много чего! А после кузнеца отвезите меня в библиотеку.

– Все учитесь, донья Ирма. – С ноткой недовольства заметил мастер. – Погуляли бы по набережной, кавалера себе нашли.

– Дон Саймон, именно это я и собираюсь сделать.

– А! – В глазах артефактора мелькнуло понимание. Видимо решил, что меня в библиотеке хахаль дожидается. А что? В библиотеку достойные люди ходят, это же не пивная.

Я просто-напросто решила расспросить старичка библиотекаря об особенностях местной архитектуры. Не донну же Кенард расспрашивать о достопримечательностях. Упомяну бывший монастырь, вроде осмотреть хочу, вот у меня и адрес школы ментатов. Спрошу про «Красный бархат» и тоже все узнаю. А может, они рекламу дают в печати? Вроде я что-то такое видела, но не обратила внимания. Бархат – это же мягкая, пушистенькая ткань, вот я и не стала читать дальше, перелистнула.

Три года я уже перелопатила, осталось два, прошлый и позапрошлый. Посмотрим, что случилось интересного за эти два года в столице, в Берсебе, и не попадался ли в новостях мой родной Гедареф.

Кузнец, здоровущий мужчина, отказался разговаривать со мной без законченных чертежей. Будут чертежи, будет работа, а сейчас нечего языком трепать. Ну и ладно. Я показала язык кузнечному двору и поехала в библиотеку.