Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

20

– Что-то вы бледненькая сегодня, донья, – поцокал языком библиотекарь дон Лусио. – Работаете много, переутомляетесь!

– Меня наняли, чтоб я работала, – развела руками. – Климат мне не подходит, дон Лусио, плохо себя чувствую, – начала создавать легенду и врать окружающим. – Собираюсь уезжать. Целитель рекомендовал климат сменить.

– Ой, как жалко! Погода у нас… да, не каждый привыкнет. А что дон Малакаль?

– А что дон Малакаль? Не умирать же мне из-за его проектов. Кто-то не может жить в холоде, кому-то не подходит жара. Мы вот один проект сделали, собрали воздухолет «Покоритель небес».

– Да-а, весь город гудит! Жаль, я не видел. Хоть бы одним глазком глянуть!

– На выставке увидите непременно! Совсем скоро! – заверила старика. – А я вам вот пирожков с финиками и курагой напекла. Знаю, вы любите сладкие.

– Замечательная вы девушка, донья Ирма. Замуж вам надо, и чтоб муж хороший был, хозяйственный и добрый.

– Совершенно согласна! – не стала огорчать доброго старика своим мнением о мужчинах вообще, и об отце ребенка, в частности; подложил же свинью, гад! Всю жизнь теперь перекроить надо. – А теперь дайте мне подшивки газет за этот год.

Половину июля события на нашей ферме полоскали на все лады. Какое счастье, что я уехала в тот же день!

«Кошмарное убийство в полях», «Жена-монстр», «Камень под крылом голубки», «Смерть среди овец» – самые мягкие из заголовков. Но ничего особо ценного там почерпнуть не удалось. Из полицейской сводки уже знала точные факты, а не бредни, в которых изощрялись журналистыгазетчики. И причину смерти знала. Так проломить голову мог кто-то стоящий сзади. Удар был всего один. Полицейский некромант в отчете указал, что отец не видел, кто его ударил. Духи не всезнающи, что видели при жизни, то и могут сообщить.

Мамы на тот момент в холле не было, она была на кухне. Это снизило градус обвинений в ее адрес, но не избавило от них совсем. Теоретически, она могла выйти с черного хода, войти в холл и ударить мужа кочергой.

Я никак не могла представить, зачем бы маме понадобилось убивать отца. Не из-за моего же диплома? Ее бегство всех смутило. Останься она в доме, всерьез никто бы ее не заподозрил. Мама хрупкая, тонкокостная, крошка рядом с могучим отцом, она просто не смогла бы ударить с такой силой. Я при всей своей худобе сложена покрепче. Всегда думала, что пошла в папу. Ан нет, в неизвестного дядю.

Могу предположить, что бежала она вовсе не от полиции. А от настоящего убийцы. И ребенка прихватила, чтоб спасти. Если бы собиралась заранее, планировала побег, в доме не было бы такого беспорядка. Мама у меня очень аккуратная. Тут же она просто хватала то, что под руку попалось в страшной спешке.

О! А ведь полицейский некромант легко может узнать, жив человек или умер. Портреты у них есть, кровь я дам. Хоть какая-то ясность появится. А если мамы нет… то я богатая наследница. Ферма стоит недешево, земли у нас ужас сколько. Надо зайти после некроманта к поверенному и заявить права на наследство. Цинично? А разве я обязана подарить семейное дело кому-то постороннему или короне? Было ли завещание, что в нем написано, все это надо узнать.

Боги! Я так злилась на отца, столько слов придумывала, чтоб доказать, как он был неправ, запрещая мне учиться. Мне так хотелось приехать и положить ему диплом на стол! Показать, что я умею. А теперь его нет. И больше никогда не будет.

Меня вдруг схватила за руку маленькая крепкая рука.

– Ирма, ты совсем не смотришь, куда идешь! – сказал голос Аймара. – Что тебе понадобилось вечером на Ремесленном рынке? Он вот-вот закроется.

Я завертела головой в полном удивлении. Действительно, огромные шестеренки у ворот рынка еле вращались. Прошла половину города и не заметила! Задумалась, да еще и щеки все мокрые.

– Не туда свернула. Выходи из полога, трудно же держать его столько времени. – Я махнула извозчику. В пролетке придается говорить очень тихо, чтоб возница не подумал, что везет дурочку, болтающую сама с собой.

– Нельзя. – Грустно отозвался мальчик. – Вчера люди побили двух наших учеников. Нам запретили выходить в город в нашей форме. На выход шьют другую, как у местных, чтоб люди не шарахались.

Магистры-пустые канистры! Как будто было трудно догадаться, что при виде формы школы люди могут проявить агрессию к детям! Это же дети! Сильные одаренные, но реакции и психика у них незрелые, они не смогут оценить опасность, защититься от нее. Что бы там они не считали сами.

– Они сильно пострадали?

– Не очень. Одному руку сломали, второму нос. Но все равно неприятно. Мы раньше не боялись людей, а теперь младшим запретили в город одним ходить.

Еще бы! Ментаты не боги, совсем не всемогущие. Детей жалко, но магистры получили заслуженный щелчок по носу. А то дети бегали ночью без охраны, а они и в ус не дули! Какая безответственность с их стороны!

– Аймар, у вас есть мальчик Тармель Тиман? Ему должно было исполнится тринадцать недавно.

– Нет. Такого у нас нет.

Сердце упало. Все надежды рухнули от такого короткого слова «нет».

– Разве что ему сменили имя?

– Что? – Спросила вслух и даже выпрямилась, но тут же умерила голос. – Сменили имя? Зачем?

– Ирма, у нас Орден. – Быстро зашептал Аймар. – При поступлении в храм меняют имя, и у нас тоже. Чтобы разорвать привязку к семье. Сирот оставляют, как есть, у них нет привязки. Я до школы был Мануэлем Монро. Мастер, принявший меня, вписал, что захотел.

– Аймар, вы с ним ровесники. У него черные волосы и зеленые глаза. Он из Гедарефа. Это мой брат, должен быть похож на меня. Он был не настолько мал, чтоб забыть прежнее имя. Я скоро уеду и хотела повидаться. Ты можешь спросить ребят в школе?

– Спросить могу, но не факт, что он признается. Не все наши хотят вспоминать прежние семьи. Хотя… я же увижу, кто что скрывает, – хмыкнул маленький телепат.

– Донья, улица Победоносной армии, – повернулся возница.

– Спасибо. Любезный, вот вам еще двадцать крейцеров, езжайте прямиком до бывшего монастыря. Там моя подруга ждет, я за нее беспокоюсь.

– Как скажете, донья.

Никакой подруги у меня не было, хотелось отправить мальчика в школу без приключений. Поглядела вслед пролетке и вошла в дом.

Я буду очень скучать по нему. Славный дом, теплый, душевный. Буду скучать даже по визгливым воплям донны Кенард, крикнувшей мне вслед привычное «Распутница». Не будь ее, я бы с удовольствием купила этот дом.

Но мне понадобится покой и положительные эмоции.

– При-рем! – на подоконник вскочил Трезор. Ой, Этьен. Я ему искренне обрадовалась и даже погладила по головке пальцем. – Будешь ужинать? У меня есть рисовая каша с курагой и изюмом.

Дожилась! Сижу за столом, давлюсь кашей и слезами, рассказываю птице о несчастье у меня дома. Он, конечно, не совсем птица, но пока воспринимать его, как человека, не очень получается. Не укладывается в голове.

Но я выговорилась и мне стало полегче.

– Поговорим? – спросила после ужина.

Бумажки я сожгла, но нарисовать алфавит заново не долго. Разрезать не стала. Пусть указывает клювом нужную букву, а я буду записывать. О, и словарь достану, он ведь сможет целое слово указать, так быстрее будет.

Этьен сообщал, что устроились они хорошо, стая за них очень рада. Их пятеро, четверо парней и Виолетта. Менталисты выяснили, что они числятся в пропавших, их ищут, но без особого успеха. Еще бы! Кто бы мог предположить, что людей можно в птиц превращать? В полиции сразу целителя пригласят, выскажи кто такую идею.

Все вели самую обычную жизнь баловней судьбы. Обеспеченные родители и дворянский статус позволяли не задумываться о куске хлеба. Достойное общество, гости, охоты, пикники, флирт. Они, разумеется, получили хорошее образование в университете Омеруру, изучая достойные дворян науки: философию, историю, право, экономику, технику и изящные науки: рисование, поэзию, словесность. Виолетта изучала ботанику и минералогию. Кстати, именно после ее исчезновения девушек перестали отпускать в университет. Вот до чего учеба доводит!

Момент превращения никто из них не помнил. Очнувшись с крыльями и клювом, Этьен в панике метался по полям и лесам. Лопать насекомых он не мог себя заставить, чуть не умер с голода. Увидел стены Берсебы, узнал город и стал побираться, отщипывая хлеб или склевывая фрукты с лотков.

Много раз пытался привлечь внимание, доверчиво шел к людям, но его только ловили и сажали в клетку, хвастаясь умной птичкой. Он легко открывал замки и улетал. Сколько он в таком виде, Этьен точно сказать не смог, но вроде бы тогда была зима. Не уверен. Людей он стал сторониться и прибился к стае таких же, как он, солнечных птиц[1]. Поскольку он был умнее и сильнее многих, то стал вожаком и повел стаю на захват роскошного сикомора. Они выгнали воробьев в славной битве. Огромное дерево дало приют и пищу, ведь смоква созревает круглый год.

У сикомора есть особенность: чтобы плоды стали сочными и съедобными, их специально повреждают осы-опылители. Без надрезов и проколов плод останется жёстким или горьковатым. Стая птиц с успехом стала обходиться без ос, пробивая клювом кожуру смокв. Троих собратьев и сестру по несчастью они постепенно нашли, шныряя по городу. А один из них не солнечная нектаринка, а попугай!

Они поколотили его, выщипали немало перьев, прежде чем прислушались к крикам о помощи.

Теперь благодаря мне у них появилась надежда.

Магистры обещали послать весточки родным, сообщить, что потерявшиеся чада живы. Пока решено говорить, что они находятся в горном монастыре.

Над Берсебой монастырей, храмов и обителей, как грибов, видимо-невидимо. От «Парящей цапли» до «Снежного лотоса», с разными уставами, степенью строгости режима, и разными духовными практиками. Никогда не найдешь там послушника, если он не хочет быть найденным. Чем круче монастырь, тем он труднодоступнее. Некоторые лепятся к горам, как ласточкины гнезда, некоторые стоят на вершинах отвесных каменных столбов, куда только на дирижабле и долететь.

В целом, провести год или пару лет в монастыре считалось положительным для взросления, а что сбежали, не спросившись, так молодые, глупые, не сообразили, как будут переживать и тревожиться их родные.

– Спасибо, что рассказал, Этьен!

Мы здорово с птичкой утомились, пока искали нужные слова и записывали получившиеся фразы. Решили перекусить. Пока я подсушивала квадратики хлеба для канапе, Этьен-Трезор прыгал по подоконнику, разражаясь ликующими воплями при виде копченой рыбы, сыра и ветчины. Для него я порезала хлеб, огурец и ветчину крошечными кубиками.

– Оставайся у меня ночевать, – предложила, видя, как осоловело моргает глазками Трезор.

– Ви-виви! – сказал Этьен, мотнув головкой.

– Виолетта? Будет волноваться? – Понятливо кивнула я. – Лети тогда, не заставляй девушку тебя ждать.

Птах впорхнул мне на плечо, ткнулся головкой в щеку и вылетел в окно.

Может, он поможет мне найти брата? Я попросила его посмотреть на черноволосых мальчиков подходящего возраста. У меня так мало времени оказалось, что приходится просить о помощи даже птиц!

Утром, улучив удобный момент, утащила Саймона в уголок мастерской.

– Дон, как вы догадались, что я беременна?

Саймон расплылся в улыбке.

– Так у меня трое ребятишек, донья! Я разу смекнул, что к чему! У моей Мелани было точно так же со вторым и третьим. Поздравляю!

– Не с чем, – свирепо зыркнула я. – Прошу об этом не распространяться! Вы сумеете удержать язык за зубами до моего отъезда?

– Но он же готов жениться! Я сам слышал! Какой еще отъезд? Вы бы не пороли горячку, донья! Ребенку отец нужен!

Я опешила.

– Кто готов жениться?

– Так Мишель, – моргнул Саймон. – Я сам слышал, как он кричал, что готов на вас жениться, лишь бы вы на него благосклонно посмотрели. Он, конечно, балагур, но парень неплохой! Способный, трудолюбивый.

– Мишель пустобрех и глупый щенок, – резко оборвала похвалы студенту. – Это не он. И никто из них! – быстро добавила, видя, как Саймон уже открывает рот для вопроса. – Вы его не знаете!

И я не знаю, чего уж там.

– После выставки уволюсь и уеду. И чтоб до этого момента ни одна душа не знала о том, что поняли вы!

– Ой, да как же… – пухлые складки на лице Саймона печально обвисли. – Начальник будет огорчен. Вы отличный организатор, донья! Оставайтесь! Подыщем вам работу полегче.

– Ничем не могу помочь. У меня дома несчастье, отца убили. Надо ехать, разбираться с делами, имуществом.

– Какой ужас, донья! Какое горе!

Я печально кивнула. Особо скрываться смысла не видела. Рано или поздно кто-то свяжет Ирму Эль Тиман с Кристианом Тиманом. Люди обожают обсуждать таинственные убийства, это приятно греет им душу: они-то живы!

– Дон Малакаль вам поможет! У него связи. Опытные поверенные, как же вы одна с этим всем справитесь? Дело-то серьезное!

– Дон Малакаль и так мне помог безмерно, неудобно снова напрягать его своими проблемами, да еще и криминального характера. Не хочу ему говорить. Стыдно. Что он подумает о моей семье, воспитании и поведении?

– Глупости, Ирма, воспитание и характер вы уже показали, а помощь вам нужна! – Не стал слушать меня дон Саймон и сразу пошел к дону Гэбри.

Результатом разговора стало то, что в Гедареф в тот же день отправился стряпчий с моей доверенностью. Честно говоря, выдохнула я с огромным облегчением. Все-таки деньги здорово упрощают жизнь!

Даже если они чужие, но кто-то готов тратить их на вас.

[1] Солнечная птица (Nectarinia silvestris). Небольшая птица, обитает в тропических регионах Юго-Восточной Азии и Австралии. Спинка и крылья оливковые или сизые, брюшко ярко-желтое.

21

Частнопрактикующих некромантов в Берсебе не оказалось.

Пришлось снова идти в полицейское управление и писать прошение о проведении ритуала. Зато ждать не пришлось: как только дежурный отнес бумажку наверх, прошло не более десяти минут.

Грузный начальник управления внимательно выслушал пояснения и согласился с моими доводами. Действительно, искать живого человека или труп – немного разные вещи. Еще и поблагодарил, что пришла сама.

– Это мой долг, как мага и человека, дон Данкайра. Я… очень за маму волнуюсь, – голос дрогнул, и я закусила губу.

– Говорите, скрывается не от полиции. – Начальник побарабанил толстыми пальцами по столу. – Логично. Я напишу в Гедареф и отправлю им результаты ритуала. Вы не возражаете?

– Конечно. В Гедареф дон Малакаль отправил вчера поверенного разобраться с имуществом… отца, – я сглотнула.

– У вас что-то еще есть на сердце? – Проницательно взглянул темными глазами дон Данкайра.

– Я подозреваю, что я не его дочь, – прошептала, покраснев до ушей. – Понимаете, первая магичка в роду…

– А! Так проверить легче легкого! Сейчас запрошу материал вашего отца, и некромант сравнит родство. Два ритуала проведем вместо одного. Нет, три! Создадим поисковик. Если вашей матери угрожает опасность, мы ее обязаны найти раньше преступника.

Я вытаращила глаза, а начальник мне подмигнул.

– У нас служебные порталы, донья, чтоб правосудие без задержек отправлять! Документы и небольшие грузы получаем очень быстро!

Ну, конечно, если в Кэллавейне существует разветвленная сеть почтовых порталов, которой с радостью пользуется все население, то почему бы не быть служебным сеткам? Когда получение информации критически важно?

Так что я кивнула и согласилась посидеть в коридоре, пока начальник отправляет запросы в Гедареф. Сидеть не могла от волнения, поэтому прохаживалась по коридору, изучая таблички на дверях.

– Донья? – знакомый следователь, нагруженный стопкой папок, чуть не налетел на меня.

– Доброе утро, дон Блум, – сухо ответила, отодвигаясь и ликвидируя щелчком пальцев шлейф пыльной паутины.

– Жаловаться пришли? – Кивнул он на дверь начальника. – Так меня уже наказали, сослали на месяц в архив! А я всего-то хотел установить правду!

– Конечно. – Я отодвинулась дальше, давая ему пройти.

– Маги совсем не ценят усилий простых людей! Хоть из кожи вылези, а останешься в низших чинах! – следователь злобно посмотрел на меня.

– Блум! Опять прохлаждаешься? – крикнул кто-то из открытой двери в конце коридора.

– Иду, донна Стафф! – нехотя отозвался следователь и потащил папки в кабинет.

Я прошлась по коридору еще два раза, а потом решила заглянуть. Раз дверь открыта, там не будет ничего секретного?

Ряд пустых стеллажей и гора пыльных папок на столах просторного помещения вызвали бы тоску у любого бытового мага. Как любой беспорядок.

– Боги! Что у вас случилось? – Спросила пожилую донну в фартуке и с тряпкой. – Пожар? Потоп? Налет?

– Переезд! – басом ответила донна. – Папки гниют в подвале, приказали перенести архив повыше. А стажеры перепутали все папки! Дали в помощь мужика, да разве они что-то понимают в систематике? Свалил все в кучу и рад! А мне теперь разбирать все по номерам и годам! Да еще и пыль! – донна чихнула.

– Позвольте вам помочь? – сил не было смотреть на безобразие. Вон и сороконожка шустро поползла из-под языка листов, высунувшихся из папки. Бр-р!

– А вы умеете? – спросила с недоверием донна.

– Я бытовой маг! – стукнула себя кулачком в грудь. – Дипломированный!

– Мне вас боги послали, не иначе! – лицо доны Стафф озарилось широчайшей улыбкой. – Вы не думайте, донья, я вас проведу приглашенным консультантом, управление заплатит! Деньги-то никому не лишние!

Почему бы и нет? Уборка тут точно не помешает. Пока я ликвидировала залежи пыли и закрепляла пылеотталкивающий контур, донна Стафф успела мне рассказать всю свою биографию. Дочка следователя, внучка прокурора, вдова стражника.

– …вот так тут четверть века и прослужила. Наизусть каждую папочку знаю! И все дела помню. Из архива-то их только по запросу выдают, а мне иной раз нечем заняться, кроме как старые дела почитать. Интереснейшие, надо сказать, случаи попадаются! Сама с собой пари заключаю, кто убийца или где ценности похищенные найдут.

– Да вы, донна Стафф, наверное, с вашим опытом не хуже следователя смогли бы работать!

– И получше многих! – гордо подняла нос донна Стафф. – Те, кто давно у нас работает, не гнушаются совета попросить, да! Это молодежь бестолковая пошла, тычется, что слепой котенок во все углы, пока шишек не набьет.

– А из новых вы тоже дела знаете? – Заинтересовалась я.

– Берсебские все знаю, конечно.

– Я Ирма Эль Тиман, на меня три недели назад напали на улице, и хотели мастерскую дона Малакаля поджечь.

– Знаю, – фыркнула донна Стафф. – Блум один корешок выдернул, а остальные оставил. Так и лежит в нераскрытых. Стыдоба! Разве так дела ведут? Тьфу! А дело-то пустяковое!

– Правда?!

– Конечно. – Донна уверенно кивнула. – Никто не задумывался, отчего вдруг все Мар Малакали вдруг перемерли? Самый многолюдный род был, уникум среди темных! Всегда женились исключительно по любви, и по трое-четверо детишек заводили! Вот вам и темные! А последний дара лишился и болтается бессемейный и бездетный. Есть о чем задуматься?

– Но дон Габриэль завидный холостяк. У него в поместье такой цветник невест! – Возразила я. – Сама видела! На любой вкус девушки. Из платьев выпрыгивают, на все согласные. Может жениться в любой момент.

– Не может, милочка, и не женится, – отрезала донна, подавая мне папку.

– Донья Ирма! – возмущенно воскликнул Блум от двери. – Вас давно ждут для ритуала, я все управление оббегал, а вы тут!

– Заболтала я тебя, детка! Спасибо за помощь! Иди быстро, у нас некромант ужас какой злющий!

Спешка не помешала мне бросить взгляд на помещение. Даже запах изменился. Стеллажи блестят, папки стоят ровненько, с пола есть можно, красота! Последним пассом отчистила фартук донны Стафф и выбила пыль из прически, заново ее уложив.

Почувствовала, что устала. И потратилась сильно. Но зато посмотреть приятно. Радостно видеть результат своей работы. Мы дружески распрощались с донной Стафф, и я побежала за недовольно ворчащим Блумом. Коридор, лестница, еще лестница, крытый переход в соседнее здание.

– Тут у нас хранилище вещдоков и полицейский морг, – сообщил Блум, ища на моем лице следы испуга. – Криминальные трупы, а то и части тел…

– Дон Блум, мясо в леднике, что трупы в морге, большой разницы для бытового мага нет, – сообщила холодно. – Вы домашнюю колбасу когда– нибудь делали? Кишки замачивали, промывали от содержимого? А свиней вам приходилось колоть и разделывать? Хотя бы одну курицу зарубили? Выпотрошили? Или думаете, что бифштексы на деревьях растут?

Дон Блум позеленел и скривился. Дальше вел молча, сверкая неприязненными взглядами. Обиженный такой, что магии не досталось!

Так не одной магией люди живут! Вон, у короля всей безопасностью Камилло Манси заведует, без грамма магии человек, и справляется отлично! Кстати, ферма его матери с востока с нашей соседствует. Старшая донна Манси спокойно генералом могла бы стать, дисциплина у нее железная, и тоже без всякой магии! Когда королева Эухения военным министром назначила бывшую статс-даму, она лично шампанское открыла! Новую эру отметила. Разумных и логичных решений от правящей семьи.

Или хотя бы дон Малакаль, выгоревший на семь восьмых… руки не опустил, не спился, не повесился, а работает! Еще как работает! Голова у него варит без всякой магии. Нечего на дар пенять, если есть только зависть и амбиции, а таланта и трудолюбия не досталось.

Я стала третьей в выпуске не по силе дара. По нижней границе поступила в академию. А потому, что плакала, но до четырех утра зубрила! И до мозолей пальцы крутила! До последней искры резерва заклинания отрабатывала. А другие пили-гуляли, занятия пропускали, учились спустя рукава…

«И остались в столице благодаря протекции высокопоставленной родни. Как Лео, не проявляющий ни интереса, ни усердия к занятиям», – подсказал услужливый внутренний голосок. Тряхнула головой, выкидывая его прочь. Протекция – совсем другое дело. Внешнее.

Будь у меня влиятельная родня, я бы тоже не отказалась, чтобы за меня похлопотали, пристроили в теплое место. Но я верю, что человек способен сам многого добиться, приложив усилия. Вот если не прикладывать, то остается только злиться и завидовать.

Дон Малакаль, небось, не плакался, и не рассказывал, как ему пришлось тяжело после утраты дара. Все видят успех и не знают, чего он стоил.

Некромант обитал в просторном светлом помещении. Вовсе не в темном сыром подвале. Прямоугольный камень, изрезанный рунами, с кольцами и цепями заставил меня сглотнуть. Пол был тоже интересный, из черного гранита, выложенного плитами неправильной формы. Приглядевшись, поняла, что это не плиты, это вырезанные в камне символы. Круги, треугольники, пента– и гексаграммы, звезды и вовсе уж непонятные кракозябры. Удобно: не надо каждый раз чертить фигуру, просто выбирай нужную.

Сейчас пятиугольная звезда полыхала синим мертвенным светом, в углах стояли свечи из черного воска.

– Долго мне ждать? – яростно вопросил высокий худой мужчина. Вовсе не в черной мантии с черепами, а в обычной рубашке и брюках. – Где родственница покойного?

– Вот, мы вот! Еле разыскал! – Отозвался Блум, выпихивая меня на середину.

– Ваши убогие способности к поиску меня не интересуют, – отрезал некромант. – Донья, руку!

Протянутую руку обожгла боль. Я не заметила, что в руке некроманта обсидиановый ритуальный нож. И хотя разрезал он всего лишь подушечку пальца, а не ладонь, все равно было больно. И разрез-то крохотный… а все равно страшно!

Красные капли закапали в центр пентаграммы. Некромант начал читать, железной рукой держа меня за запястье, не давая отстраниться.

Только сейчас я заметила тонкий пучок волос, перевязанный черной тесемкой. От них вверх шел синеватый луч, дрожащий и размытый. Моя кровь, светящаяся розовым, попадая на волосы, заставляла луч гаснуть.

– Достаточно, – сказал некромант и отпустил мою руку. – Они не родственники. Спектр совершенно разный.

– Мы так и предположили, – отозвался из темного угла дон Данкайра.

– А если предположили, какого иглохвоста заставили меня проводить ритуал? – сварливо отозвался некромант.

– Для протокола, – спокойно ответил начальник. – Возьмите сразу кровь для поисковика.

– Не учите ученого, – буркнул маг и прижал мой окровавленный палец к крошечной колбочке. – Клянусь, что не использую вашу кровь никуда, кроме как для создания поискового амулета родственной крови. Люсиурандум!

– Ацципио, – ответила я, впервые удостоившись заинтересованного взгляда некроманта. И чего смотрит, «клянусь» и «принимаю» это вообще первые слова из искусства заклинаний, которые учат на первом курсе! Да все их знают, даже купцы и посредники, торгующие магическими товарами. Даже дети знают, и по глупости могут натворить дел. Нам рассказывали, что один мальчик в игре у другого взял клятву верности и вечного служения, ему было восемь, а у тому шесть, и сделал младшего фактически своим рабом. Заклинание-то настоящее!

– Так, с этим все, – маг деловито собрал свечи. Звезда погасла. – Что у вас еще? Жизнь или смерть? Портрет принесли?

– Вот, – начальник протянул объявление о розыске.

Маг сел к столу, положи портрет в неглубокий лоток и посыпал сверху серым порошком из бронзового сосуда с дырочками. Потряс минутку, чтоб равномерно распределить и начал читать. У меня от некромантских заклинаний ледяной ветер гулял по позвоночнику и волоски на теле дыбом встали.

– Нет, – с сожалением сказал он. – Призвать не могу, женщина жива.

– Слава богам! – Отозвался начальник. – Вот ее и будем искать.

– А, – отозвался маг безо всякого интереса, бережно стряхивая порошок снова в сосуд-песочницу. Остро глянул на меня. – Это, донья, кладбищенская земля. Если бы женщина была мертва, образовался бы четкий видимый крест.

Я все-таки выпучила глаза, зажала рот обеими руками и выскочила за дверь, будто за мной восьмилап гнался. Добежала до галереи и долго дышала, унимая спазмы.

До чего же неприятный народ эти некроманты!