Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

56

– Государственая измена? – Октав Дэбрэ сполз по стене. – Не может быть! Миристен слишком глуп, чтоб замыслить такое!

– И тем не менее, – ответил дон Данкайра. – Заговор, похищение магички, мечты о троне. Вы же читали протоколы. Сами маг, слепки видели. Старательный глупец может принести вреда больше, чем ленивый хитрец.

– Сын, – простонал Октав. – Единственный сын!

– У вас еще племянники есть, – напомнил дон Данкайра.

– Позвольте мне его увидеть.

Дон Данкайра развел руками.

– Рад бы, да не могу, его уже перевезли в Варнбад.

Дон Данкайра солгал.

Миристена не перевезли. Только собирались. Но черный маг же! Проклянет сынка и вместо обвиняемого будет у них куча разлагающеся плоти. А у них отчетность, у них процесс готовится, король на личном контроле дело держит. Не пустит он Дэбрэ к сыну.

Не пустит!

***

– Говорите, в этом районе? – глаза короля блестели, как у мальчишки, сбежавшего с уроков.

– Точно так. Очнулся пастушонок здесь у озера, вон старое кострище. Сталбыть, нам полдня в гору, – проводник указал на высоченные черные ели. – Примерно туда. Ущелье Ста Голосов.

– Почему Ста Голосов?

– Потому как будто кто-то на ухо шепчет всякое, а слов не разобрать. Плачет, стонет. Начинаешь вслушиваться, голову кружит и оземь брякаешься, а горы же! Провалы, пропасти, река там быстрая, снесет, побъет, а внизу водопад Волчий зуб. Перемолотит, как сноп, – проводник поежился.

– Ну, сюда подбросим группу, нет у меня времени на лошадях трястись. Камилло! Строй всех кучно, портом пойдем. Патрик! Готов?

– Готов, ваше величество, – огромный лысый здоровяк с черной бородой хрустнул пальцами.

Проводник сделал обережный знак.

Это что же творится-то на их тихой окраине? Нешто и правду король? Мужчина видный, спору нет, бабы в поселке глаза бы сломали, но одет уж больно скромно. Не по-королевски. Военная куртка серо-зеленая, штаны стеганые, ботинки шнурованные чуть ли не до колен на толстой подошве. Разве короли так одеваются?

Впрочем, не его дело. Его наняли, он ведет. А уж расскажет в трактире! Никто из поселка портами не ходил. И не видывали, и не трогали тех порталов. Боязно, но похвастаться страсть, как охота.

Проводник вздохнул и шагнул в радужную мерцающую пленку.

***

Тяжелая мохнатая тушка плюхнулась на колени. Аймар вздрогнул и открыл глаза, машинально запуская руки в теплую шерсть.

– Кто тут такой наглый? – спросил он белого кота с черным хвостом.

– Это Маркиз, – Зебио взмахнул полотенцем, на что кот и ухом не повел. – Феникс и Персик всю твою рыбу сожрали прямо с тарелки, пока ты прикемарил. Устал? Я тебе сейчас горяченького подам. А кофе бы на ночь не надо. Взвару дам фруктового. И до Малиновой улицы провожу.

– Я сам, – вяло возразил Аймар. Боль ввинчиваалсь в виски, била изнутри в глазные яблоки, колола иглами беззащитный мозг.

– Сам он, – проворчал Зебио. – Ты сколько сегодня рыл просмотрел?

– Двенадцать.

– А положено не больше восемь в день взрослому менталисту! Взрослому! Сожжешь рецепторы, – рассердился Зебио и поставил на стол плошку с медом. – Лопай. При истощении менталиков мед первое дело.

Аймар сладкое не любил, но зачерпнул ложкой густой золотистый мед. Маркиз презрительно фыркнул. Ничего голокожие в еде не понимают.

Аймар ел мед и думал, что его не зря сюда послали. Пойдут теперь аресты по всему Гедарефу и окрестностям. В Омеруру, Цехейме, Берсебе. Интереснее работы коронного дознавателя ничего на свете нет. Никто не знал аон теперь знает! Больше короля, больше начальника управления, больше старшего следователя.

Колючки внутри головы постепенно исчезали, боль утихала.

– И не спи, снова все стащат и сожрут, – Зебио поставил на стол дымящуюся тарелку жареной рыбы.

Поклеп на честнейшего кота! Маркиз негодующе мяукнул и хлестнул хвостом по бедру человеческого мальчишки. Зачем красть, если податели еды обязаны подносить ее мохнатому хозяину по первому требованию?

Он же пришел, честно грел и мурлыкал, снимая боль? Значит, давайте жрать!

***

Габриэль не запомнил, как вылетел из дворца. Кто-то к нему подходил, кажется, давешняя блондинка пыталась прижиматься выдающимися полушариями, выскакивающими из декольте. Он ее просто послал, грубо и незатейливо. Она что-то пыталась пищать, но он окутался темной аурой, и блондинка с вытаращенными глазами отступила. Внутри тяжелой волной ходил гнев, вязкий, густой, горячий. Хотелось убить кого-нибудь. Разорвать. Как бы не развеять дуру мелким пеплом! И вообще любого, кто сунется под горячую руку.

Габриэль не помнил, когда так злился. Королева просто посмеялась над ним! Он хотел поступить честно и пошел официальным путем. И его намерения осыпались обрывками на ковер у ног королевы.

Он почти бежал по мосту, миновал площадь, рынок, набережную. Пришел в себя, совершенно запыхавшись и выбившись из сил. Куда его занесло?

Он неважно знал столицу, бывать ему в ней редко приходилось, учился он в Аминуэйсе и Омеруру, а детали и узлы прекрасно доставлялись почтовыми порталами, ему и не нужды не было появляться тут. И еще сто лет не приедет! Габриэль пнул камень, составлявший часть бордюра у какого-то дома.

Двухэтажные домики с острыми крышами, со стрельчатыми окнами. Табличка на ограде дома подсказала, что находится он на Горчичной улице. Так он добежал почти до академии! Ничего себе!

Габриэль вытер платком вспотевшее лицо.

На углу Горчичной и Песчаной стоял полицейский и нехорошо к нему приглядывался.

Габриэль направился прямиком к нему.

– Скажите, любезный, где здесь лучший ювелир? – серебряной рыбкой мелькнул далер.

– Лучшие на улице Мод. Там известные магазины. – обстоятельно ответил служитель закона. – Но если вам действительно нужен толковый мастер, то на Пшеничной есть мастерская. Вверх по улице и на правой стороне третий дом. Он поставляет камни в артефакторый центр архимага Ямбира, не прогадаете.

Раз его вынуждают поступать нечестно, он так и поступит!

На миг ему стало жарко и стыдно. Пылать страстью, прижимая девушку к раскройному столу… не сдержался. Сам бы себе оплеух надавал. Повел себя, как дикарь. Как животное. Но его просто сорвало, когда он услышал это томное «Фабиан». Он столько времени искал эту девушку! А она была рядом…

Малакаль остановился и огляделся. Так, вот вывеска. Надо отдышаться и пригладить волосы, а то люди подумают, что он пришел грабить магазин.

Сначала он извинится, потом предложит выйти за него замуж и подарит Ирме кольцо. И завтра же они пойдут в храм. Пусть королева кусает локти, сделать уже будет ничего нельзя! В Кэллавейне очень не одобряют разводов, и на каждый случай необходимо разрешение, которое довольно трудно получить.

Нет, сначала он спросит, от кого она носит ребенка. Не от него же, в самом деле! Он должен знать, кто еще претендует на Ирму. Он его в порошок сотрет! Потому что Ирму он никому не отдаст. Она его и должна быть с ним. Он и так слишком долго разбирался в себе. Больше он не допустит ни малейшего промедления. Хватит бегать от него!

Габриэль остановился у крыльца ювелира и потер лоб. А если Ирма не хочет за него замуж? Вообще-то девушки обычно очень хотят замуж, но его первая невеста сбежала, а он выгорел… хоть целитель и наплел ему тогда с три короба. Про партнершу, про идеальную совместимость…

Габриэль выпучил глаза, уставившись в витрину и совершенно не видя, что в ней выставлено. Девушка-то была девственницей! В этом нет никаких сомнений. А если целитель не соврал…

Габриэля обдало горячей волной. Он же это учил! Парные магические взаимодействия и единственный редчайший случай, когда восстанавливается энергетическая сетка и рубцуется маноядро. Исключение из правила! И последствием такого взаимодействия является отказ всех противозачаточных амулетов и заклинаний! Выжигаются при резонансном слиянии из-за огромного количества энергии. Она как-то завихряется и умножает сама себя, он в это никогда не углублялся, считая ненужным забивать голову.

Даже стишок какой-то смешной был по этому поводу… он его читал на полях учебника геометрии тонких потоков. Сам учебник читал по диагонали, а стишок помнит! Болван! «Будь внимателен, студент, есть опасный элемент. Восстанавливая силы, если стал ты очень хилым, лег в постельку ты с подругой, а поднимешься супругом. Резонанс вас исцелит и ребенком наградит!». Что-то в этом роде там и было нацарапано.

Значит, Ирма беременна… от него? Габриэль ощутил сильнейшее удивление.

– Дон! – раздался возмущенный голос. – Что вы мечетесь перед моим крыльцом, как огнеройка на привязи?! Покупатели боятся зайти в лавку!

Габриэль повернулся.

В дверях мастерской стоял сухонький старичок и гневно сверкал глазами.

– Убирайтесь немедленно!

– Простите мастер, – кротко ответил Габриэль. – Я жениться собрался и…

Старичок моментально сменил гнев на милость. Закивал понимающе:

– И вас гнетут вполне понятные сомнения?

– Никаких сомнений! – Жарко возразил Габриэль. – Мне нужно самое красивое и дорогое кольцо из всех, что у вас имеются!

– О-о-о! Заходите, дон, заходите! У меня огромный выбор! Она не сможет устоять!

– Это мне и требуется, – пробормотал Малакаль и решительно прошел внутрь магазина.

***

– Пятые сутки пошли, – нукер[1] почтительно склонил голову.

– Знаю, – нетерпеливо отозвался Керим, отхлебывая из золотой чаши вина. Невольница гладила ему ноги, перед ним дымилось блюдо плова. Ну мало ли какие причины были у дяди задержаться?

Как бы он не появился из каменного окна с захваченной в плен королевой Кэллавейна! Дядя может. Нет предела его интригам и планам.

Дядя будет лучшим правителем Катабии, чем его кривоногий отец. Керим даже подозревал, что дядя на самом деле ему не дядя, но не спросишь же мать о таком! Все равно правды не скажет. А он и похож, и характер у него такой же. Он рано понял, что слабее остальных мальчиков, и дядя посоветовал ему напрягать голову. Нет, не вовсе забрасывать физические занятия, но полагаться на ум и хитрость.

Дядя всегда его отличал, хвалил и натаскивал. Правда, Альшама он тоже ценил. За торговую хватку и умение договориться с кем угодно. Хоть с ученым магистром, хоть с диким кочевником, хоть с самым голодным восьмилапом. Но Альшама больше нет, и это хорошо. Когда дядя спихнет с трона отца, Керим станет главным визирем. Пусть дядя усмиряет бунты и волнения. А когда его власть укрепится, лет через пять, и настанет время для него.

Альшам не смог, а он смог выскользнуть из передряги невредимым. Потому что покинул отряд раньше, чем началась заварушка. Он хитрый, он знал, что воины, оставленные в ущелье Трех Братьев – смертники, и бросил там тех, кто вызвал его недовольство. Сам же с пятеркой доверенных нукеров скрылся в горах, где в условленном месте ждал его дядя Фандир.

Керим недовольно посмотрел вверх, на скальный пик, нависший над небольшой луговиной, где они встали лагерем. Горы ему не нравились. Никуда не пройдешь прямо, нужно заложить восемь петель, идти полдня, чтоб оказаться на десяток метров выше того места, откуда пустился в путь. Но здесь древние маги создали невидимые двери, зная секрет которых, можно шагнуть сразу на многие лиги, оказаться на другом краю земли.

Керим и ждал дядю у такой двери. Портальная арка, называл это забитый раб-маг. У-у-у! Зачем Альшам его с собой потащил! Мог и без него обойтись! Раб отлично держал купол от насекомых и не давал упасть на него ни одной дождинке. Раб сказал, что это очень, очень редкие места, где арки сохранились и продолжают работать. Повторить никто не может, даже коллегия архимагов, а древние так путешествовали, без скарба и охраны. Шагнул, и ты в другом городе, зачем тебе сундуки и вьючные животные?

Дядя сказал, что привезет ценного пленника королевской крови и Кэллавейн пойдет на уступки с проходом к заливу и залежам электрума в провинции Барбанус. Это же просто несправедливо, что все им! И море с синими жемчужницами, и ценный магический минерал марилий, золото, серебро и драгоценные камни, рассеянные по земле, будто Премудрый забыл зашить прохудившуюся суму!

Пусть вернут, что забрали по Шалубскому договору. Шахты с марилием, Чародейный лес, крепость Луангва и город Опуса, территория вплоть до Варнбадских источников – все принадлежало Катабии каких-то двести лет назад. Вейнцы начали войну и захватили чужое, так написано в книгах. Правда, Керим любовью к чтению не отличался и считал, что бумага все стерпит. Какая разница, кто начал? Главное, чтобы все снова досталось им.

Хитроумный дядя красиво и убедительно обоснует любой поход и любую войну. Дураки пойдут сражаться за справедливость, а умные – за ресурсами.

Жаль, что он не маг. На вид арка просто ровный кусок скалы, даже стесанный не особенно ровно. Древние закорючки, выбитые в камне, маг говорил не трогать, это адрес. Не зная точных рун, можно случайно активировать их и оказаться на дне моря или в жерле вулкана.

Дядя дорого купил секрет и должен придти со своей стороны. Правда, Керим был уверен, что дядя не купил, а поймал мага, долго пытал его, и так получил запретное знание. Ждать его нужно было шесть суток. Пошли пятые. Что же, он подождет. Керим уже подумывал, не приказать ли невольнице пойти в шатер и ждать его на ложе, как старые камни засветились.

– Дя… – Керим приветливо улыбнулся, и улыбка еще не исчезла с его лица. Только в проем шагнул не дядя.

– Наше вам! – весело сказал черноволосый зеленоглазый мужчина в охотничьей куртке.

– Ваше величество! – невольница кинулась к нему и обняла за бедра. – Какое счастье! Меня и еще двух девушек захватили в Гамбеле, и везут в Катабию!

– С работорговцами у нас разговор короткий. Не плачь, милая. Разберемся.

Наглая тварь! Керим потерял дар речи. Он же берег ее! Подумаешь, несколько раз высек, но это воспитание, чтоб знала свое место. Да он вообще, кроме особо доверенного нукера, ее никому не давал! Ну, пару раз только растянул втроем. Как можно обходиться без женщины? Он к такому не привык! Неблагодарная! Тем двум девкам пришлось обслуживать всех остальных солдат, никто не собирался тащить их в Катаб, у них там свои гаремы есть! Лгунья! Клеветница!

Однако, помимо языка, у него руки и ноги тоже отказались шевелиться.

А подлая дрянь уже рассказывала, кто они, и зачем тут, и кого ждут. Надо было сразу отрезать ей язык! Никто особо не разводил секретов, девки предназначались на убой, и сколько же она успела подслушать! Кто теперь поверит, что они мирные торговцы?

Даэнир довольно потер руки.

– Камилло, у нас сегодня отличный улов!

– Так точно, – отозвался Камилло, доставая связку наручников.

– Откуда, Камилло? Ты что же, знал заранее?

– Запас карман не тянет, ваше величество, удобнее же, чем веревка, это дичь кусачая, ее надо паковать правильно. – Меланхолично пояснил Камилло, заковывая наручники на неподвижно застывших нукерах.

– Отомри, – скомандовал Даэнир, а пленники задергались и заорали. Кое-кто и сопротивление пытался оказать. Их уже успокаивал великан Патрик Бум, легонько встряхивая, как щенков, за шкирку.

[1] Нукер – дружинник, воин на службе у вельможи, из особо приближенных, исполняющий помимо воинской службы функции управленцев.

57

– Плохо дело, – констатировал Медор Тарбад. Через стол от него читал очередную ведомость хмурый Зебио.

Король разогнал старый совет. А недобитки остались. Им при Роланде жилось очень неплохо, а Даэнир вольницу подсократил. На первом месте интересы Кэллавейна, потом личные. А для предателей и изменников на первом месте стояли личные интересы. Всегда.

Они охотно принимали деньги, давали гостям отдых в своих замках, набирали людей, вооружали. Артефакты покупали боевые! Через того же урода Дэбрэ! Ждали отмашки для захвата столицы.

– Вот же тля! – в сердцах хлопнул папкой дон Зебио. – Мразь Тиман получал деньги и снабжал продовольствием небольшую армию наемников! Из соседней фермы военную базу сделал! Катабцы туда-сюда ездили караванами, никто их и не считал. Даже принцы тамошние мелькали.

– И грохнули его, выходит, из-за денег, – задумчиво погладил подбородок Медар. – Себе много оставлять стал, м-м? Или просто захотел больше, чем имел?

– А для этого надо поймать того, кому он денежки завещал. Кто за золотом придет, тот и убийца. Аппетит, он разгорается при виде еды.

– Нахрена убивать щедрого завещателя? Наследнику невыгодно, он же первый подозреваемый. Самое интересное, что никакого Ноллиса Хиерама среди дворян нет. – Медар Тарбад пригорюнившись, подпер щеку кулаком. – Среди магов тоже. На дворянские рода Гербовник знати есть, на магов Магический реестр. А всех простолюдинов мы прочесать мелким гребнем просто не в состоянии. Купцы, ведущие широкую торговлю, все на виду. Торговые дома мы проверили, такую сумму из оборота ни один нормальный купец не выведет. У них капиталы в делах крутятся, чтобы миллион далеров мертвым грузом лежал, никто не допустит. Написано «поверенный». А его никто на работу не нанимал. В фермерских ведомостях на жалованье нет такого.

– Деньжищи же какие! – простонал Зебио. – И получается, что снять их злодеи не смогли. Не успели, а королева постаралась заморозить все личным повелением. И как только узнала?

– Надо в Берсебу ехать, в управление, помощи просить. Наше отделение не справится, – признал Медар. – Не то нашим зубам кус.

– Что же, мальчонка зря старался, что ли?

– Что это зря?! Вон списки, иди, да арестовывай. Сплошь дворяне из старых семей. Маги попадаются через одного. Кто сколько взял, на какие посты их планировано рассадить, все есть. Ладно, не каждый второй. Поменьше, хоть один-два, пусть плохонькие, да в роду есть. Только учти, что у нас личного состава на город тридцать два человека и один маг на полставки. Курортный городишко. Тут, если курицу украдут, или простыни с веревки, и то событие. И тюрьма на пять камер. Чтоб пьяниц да дебоширов протрезвить.

– Без тебя знаю. Живу я тут, – огрызнулся дон Зебио. – У нас еще и катабская купеческая община живет. Петициями завалили, что помехи торговле создаем. Дескать, за порядком у себя они сами следят, им догляд не нужен.

– Зато нам нужен. Чтоб больше кухонного ножа из их клоаки ничего не вывезли! Грузы досматривать!

Мужчины вздохнули. Как ни досматривай, все равно гадость протащат. Боевой артефакт и в головку ювелирной булавки может быть встроен. А катабец без украшений – не катабец.

– Так. Ответь, что мы их охраняем, потому что их визирь и принц в работорговле обвиняются, а один погиб… да хоть и при задержании. А будут ныть – депортируем! – дон Тарбад нервно стукнул кулаком по столу.

– Скучно станет без их товаров. Скучающие аристократы любят там денежки тратить. Курить кальян, смотреть на танцовщиц с голым пузом.

– Поскучают, – отрезал Медар. – Сезон заканчивается, через месяц шторма начнутся. Половину особняков заколотят до весны и в столицу подадутся.

– Погоди… под видом слуг можно в столицу целого дракона протащить! – Зебио вытаращил глаза, будто уже видел этого дракона воочию.

– Дракона – это личный зоопарк, – возразил Медар. – А люди… люди – это штат. Охрана. Телохранители. Личная стража. Слуги, камердинеры, лакеи, конюхи, повара, полотеры и садовники. Поедет аристократишка, а при нем человек пятьдесят, кто ему что скажет?

– Он поедет, его мать, сестра, бабка… и все поодиночке. Все с охраной. Смекаешь?

– А что тут не смекнуть, каждая гнилая семейка может человек двести с собой провести беспрепятственно. А двести – это батальон, две роты.

– Вестника надо слать Данкайре.

– Ты уверен, что на почтовом портале управления правопорядка сидит нормальный человек, а не катабский шпион?

– Не уверен.

– Тогда пиши… Пиши, что из карьера черного известняка, где велась добыча графита и пирита, вывернули уникальный изумруд, весом шестьсот пятьдесят фунтов[1], и мы почтительно приглашаем его величество поглядеть на это диво. Полюбоваться находкой. И просим охрану для такой редкости. У нас людей нет, такую ценность охранять, набегут, растащат на артефакты, – ухмыльнулся Медар.

– Может сработать, – кивнул Зебио.

***

Тармель удрал на пруд. Очень ему пестрые рыбки нравились. Красно-черно-белые, желто-черные, красивые до невозможности. Мама легла вздремнуть после обеда, флигель под охраной, при Белле нянька, отчего бы и не сбегать на пруд?

Полежит тут, полюбуется бликами на воде, поиграет с рыбками. Ему подумать надо. Мама… она сейчас Беллой больше занята. На него смотрит и плачет, ему даже неловко лишний раз ее обнять.

Семь лет прошло. И все годы ему говорили, что маме он не нужен. Сестре проще, она маму лучше помнит. И любит. А ему говорили, что чувства разъедают ментал, они мешают работе и ясности ума. Вот по девчонкам он скучает сильно, по Аймару, по Дунстану. По занятиям, по интернату, по наставникам. Получается, что наставники врали.

Ирма его искала. Мама тосковала.

С Ирмой легко. Она маг, она умная, она его понимает. А мама такая маленькая стала. Не похожая. И Белла эта… зачем она маме? Ирма сказала, у папы дети не рождались. Его отец был наемником. Ее – монастырским экономом. Но он совершенно не помнил друзей отца. Так, что-то смутное… скрипучая портупея, потертые ножны. Кто-то засмеялся и сказал не лезть. Хорошее оружие не по ножнам судят. Какая-то глинистая лужа, куда он упал, и его поднял за шкирку не отец, а кто-то другой. А больше и ничего.

Из них ковали оружие. Это он сейчас понимает. И организация, как у боевых пятерок, и тренировки… и полное безразличие к их шалостям над горожанами. А шуточки были, мягко говоря, далеко не всегда безобидные. Их притравливали, как собак на добычу. Вот только зачем? Он спросит Джастина, когда поедет в колледж. Нелли спросит. И Кая. Ирма его долго пропесочивала. Дар не игрушка для капризного и злого мальчишки.

– Господин! – раздались легкие шаги. Молоденькая улыбчивая служанка несла поднос с плюшками и чайником. Полдник.

Тармель облизнулся.

И замер, оглушенный внезапно считанной картинкой. Он спит, лакей несет его, завернутого в плащ, передает кому-то за калиткой. Пять золотых, спрятанные в бюстье, греют душу служанки.

– Как кстати, я проголодался, – улыбнулся Тармель. – Посиди со мной.

– Что вы, дон, экономка у нас ужас, какая строгая! Нельзя мне!

– Никто не увидит! Смотри, какое пирожное!

Воздушное, легкое, как облачко, пирожное с вишенкой вызывает восхищенный вздох служанки.

– Я скажу, что сам приказал тебе все попробовать! – Прищурился Тармель, быстро проглядывая картинки в голове служанки. Вот! Миндальный бисквит, щедро посыпанный из флакона белым порошком, похожим на сахарную пудру.

Слава богам, измена не на кухне, служанка приправила бисквит, пока несла поднос. В чайнике… в чайнике щепоть явно посторонней травы.

Таремелю на миг стало грустно. Но чуть позже подняла голову злоба, зашевелилась внутри, как потревоженная змея. Да сколько можно уже?

Ирма повесила ему на руку бисерный браслетик, сказала, аварийный. Дернуть и испариться. Оказаться с безопасности где-то в другом месте. Но это же не по-мужски! Он и так со дня нападения на школу ничем себя не проявил. Как трус последний. Дункан его в школе спас, Нелли на тропе, а он никого не спас! Он в семье единственный мужчина и должен всех защищать. Чтобы защищать, надо знать кому и зачем понадобилось его усыплять и похищать. Изъянов в своей логике Тармель не нашел.

Раскрошил кусок бисквита по тарелке, а улучив момент, кинул его рыбкам. Чашку только прикладывал к губам, не сделав ни глотка.

– Солнышко стало так припекать… – Тармель зевнул, задел чашку локтем, сбив ее на пол беседки.

Удовлетворение в глазах служанки он уловил.

– А и прилягте, господин, – зажурчала она сладким сиропом. – Тут и накидочки мягкие и подушечки на скамьях… Я вас пледом легоньким прикрою от ветерка.

Тармель улегся, положив ладошки под голову и закрыл глаза.

Бульк! Остатки бисквита полетели в пруд. Чай тоже был предусмотрительно вылит. Служанка сотворила обережный знак и присела на лавку.

– Ну? – из-за куста вылез лакей. Тот самый. – Соника, ладно ли мы делаем? Тут у него мамка, сестра.

– Разве по-человечески не давать отцу с сыном увидеться?! Стражи нагнали, мышь не проскочит! – подбоченилась Соника.

Тармель еле удержал глаза закрытыми. Какой еще отец? Ирма точно сказала, давно умер!

– А усыплять тогда зачем? К папке парень бы, поди, сам побежал, – бурчал лакей.

– Вилем, ты не расуждай. В семье всякое бывает, иная дура и не дает повидаться, наговаривает всякое. Бери парнишку и неси к задней калитке. А я вечерком к тебе загляну, сладенького дам, – она игриво ущипнула лакея за щеку.

– Ну, если сладенького, – ухмыльнулся лакей. – Смотри, не обмани.

– Я девушка честная! Коли пообещала, исполню!

Соника шустро бежала к калитке, лакей нес завернутого в плащ Тармеля.

– Куда идем, чего несем? – Стражник вырос, как из-под земли.

Тармель даже расстроился. Сейчас он их развернет, и он ничего не узнает.

– Молодой господин заснул на самом солнцепеке, его надо в дом унести да уложить, как следует. Не дело в саду спать. Мою тетку так змея укусила!

– А почему здесь?

– Обходить долго, мы напрямки через хозяйственный двор.

– Ладно, идите, – стражник вразвалочку пошел своей дорогой.

Служанка достала из кармана фартука ключ и открыла замок калитки. Высунулась и огляделась. Калитка была из хозяйственных, но не слишком используемых, до кухни делековато было. Скорее уж, если кто с пустоши приедет, чтоб все поместье не объезжать. Пастушья калитка. Или кто в рощу пойдет трав или грибов набрать. Сейчас в рощице виднелись всадники, а один из них подскакал к калитке и спешился.

– Вот сынишка ваш, – с готовностью доложила служанка. – Ваша милость, а куда? Вы сказали, повидаетесь, и все!

– Молчи, дура! – грубо ответил всадник, перекидывая Тармеля через седло. – Пять золотых за погляд не платят!

– Да как же?! – всполошилась служанка.

Свистнули короткие болты. Подъехавшие всадники методично расстреляли служанку и лакея. Четыре всадника неспешно скрылись в полях.

Сначала у Тармеля перехватило дыхание, когда его плюхнули животом на коня с размаху. А пока соображал, как вдохнуть, ему уже руки спутали и ошейник нацепили. Тармель чуть не взвыл. Снова он, как глупая куропатка, пошел в силок. Сам! Знал же, и все равно пошел!

– Не зли меня, мальчик, – угрожающе сказал наемник. – Я чувствую, что ты не спишь, только притворяешься.

Маг! Тармель затрепетал. Что он может сделать со взрослым обученным магом? Да ничего!

Всадник вздернул его, как пушинку, устраивая перед собой в седле

– Будешь вести себя тихо, доедешь живым, – миролюбиво объяснил наемник, пуская лошадь в галоп.

Тармель заскулил от ужаса, представив себе гнев сестры. Она же говорила! Предупреждала!

[1]Фунт равен 0,454 кг. Изумруд должен весить 295 килограмм.