Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

62

Высоченные резные двери распахнулись.

Вот зачем такие высокие делают? Чтоб человек ощутил себя мошкой, песчинкой, и присполнился самоуничижения. Тармель выпрямился, намереваясь быть стойким и смелым.

Зал показался ему бесконечным. По каждой из сторон он насчитал по десять окон, куда пытался заглянуть рассвет. Потолок терялся в утреннем сумраке. У дальней стены из стены выступал герб в позолоте и цветной эмали. Тармель прищурился. То ли иглохвост, то ли королап, отсюда и не разглядишь. Геальдику он не любил, как и многие его соученики. Запомнить сотню дурацких картинок? Фу-у! Кому это надо? Пережиток прошлого!

Новопожалованные из-за магии дворяне никогда не любили тех, кто кичился своими гербами. Старые семьи, не уступающие древностью рода королевской семье, презирали дворян от сохи. К тому же древность и знатность рода вовсе не являлись гарантом наличия той самой магии. Тармель вот… ладно, мама крестьянка, а отец у него был маг! Ирма сказала. Иначе откуда бы? А у аристократов иногда кроме родовой спеси ни искорки не было.

Под гербом наблюдался балдахин из золотых и серебряных лент с тяжелыми кистями. А под балдахином стоял самый настоящий трон, где скрючился… ну, наверное, хозяин этого замка.

Повинуясь тяжелой ладони наемника на плече, Тармель поклонился.

– Какой прелестный мальчик! – проскрипело существо неожиданно звучным голосом.

Тармель не мог бы назвать это ни мужчиной, ни старцем. Что-то горбатое, кривоногое, горбоносое, низкорослое, закутанное в мантию, подбитую горностаем. Тармель сдвинул брови. Разве горностай не символ королевской власти? Мягкий, шелковистый, очень легкий мех чистейшего белого цвета. Что-то там говорили про пятна на шкурке или пятна на чести… нет, не любил Тармель геральдику.

– Тармель Тиман, – представился мальчик. – А вы кто?

– Ты зришь короля! – человек на троне выпрямился.

– Король не такой, я видел, – возразил Тармель. – Он молодой и красивый. У вас подагра или ревматизм?

Рука на плече сжалась.

– Какой дерзкий малыш, – захихикали на троне. – Брат Реми, мы вами довольны.

Наемник поклонился.

– Отрок непотребно нагл и распущен! – влез священник. – Его следует вразумить, и вразумить строго!

– Отец Саверий! Я запрещаю вам притрагиваться к этому мальчику! – грохотнуло с трона. – Если он умен, он и сам быстро поймет всю выгоду своего положения.

– Какого положения? – тут же спросил Тармель.

– Видишь ли, отрок, я намереваюсь жениться на твоей сестре.

Что? Вот это? На его сестре? Тармель не сдержал смех. Он зазвенел под суровыми сводами и отразился от стен.

Слуги замерли, не дыша. Священник налился краснотой. Рука на плече переместилась, дав несильный, но ощутимый подзатыльник.

– Простите, – неискренне сказал Тармель, приходя в себя. – Ирма не согласится.

– Не согласится стать королевой? Ты глуп! От такого не отказываются.

– Но зачем вам тогда я? Вы должны поговорить с моей сестрой. О! Так это вы так бездарно пытались ее несколько раз похитить? Чтоб жениться?

– Ты – чтоб убедить ее в серьезности наших намерений.

– Это называется шантаж, – кивнул Тармель. Это ему объясняли. Ментал менталом, но не магией единой от людей добиваются желательного поведения. – Форма давления через угрозу.

– Кто посмел угрожать брату моей будущей супруги?!

Тармель поддел пальцем ошейник.

– Угроза не обязательно выражается словами. Все знают, что ошейники надеваются только по приговору суда и крайне вредны для детей. Они режут потоки и…

– Чудесно! Превосходно! – снова вмешался священник. – Уничтожение самой возможности колдовать и кудесничать – это поистине великая цель!

– А завтрак когда подают? – спросил Тармель. – Как-то у вас голодно. Давайте поговорим после еды.

– Молчи! Легкость и свобода духа неотделима от легкости телесной! – провыл священник. – Усердствующие в пище далеки от врат небесных.

– Умершие от голода с вами бы не согласились. – Тармель сел прямо на пол. Ну, а что? Терять ему нечего, а ноги не держат. Он не выспался, не поел, у него ноги трясутся от слабости, а в голове слегка звенит. Или это от ошейника? Отрезанность от магии ощущается дезориентацией и сумбуром? К тому же разговор затягивался. – Меня ищут и найдут. Вам всем не поздоровится.

– Никто тебя не найдет. Тут такой купол сокрытия, что ни один маг не почует.

– Магический? – Переспросил Тармель.

– Ну конечно, магический!

– А вот этот патер сказал, что магия… как там? Проклятие и червоточина, разъедающая душу! Магию ругаете, но магией пользуетесь? – поддел Тармель.

– Отец Саверий! Покажите ему, как мы воспитываем мятежные души, чтоб вернуть их в лоно праведной жизни.

– Пытаете? – Деловито осведомился мальчик. – Я видел, как казнили тех, кто напал на нашу школу. Вряд ли вы покажете мне что-то новое. Но я готов посмотреть, раз уж поесть не дают.

– Никто не смеет упрекать короля в скупости!

– Но денег нет? Люди у вас худые и измученные. Патер их запугивает. А хороший король всегда думает о подданных.

Сидящий на троне поддернул горностаевую мантию.

– Позвольте наказать дерзкого паршивца! – снова воззвал патер.

– Разве ты не потрясен величием этой залы?

– Потрясен. Раньше строили на века, – охотно согласился мальчик. – Но вы не зодчий, не строитель, не каменщик. Чего вы хвастаетесь чужими достижениями? А убирают у вас плохо, в замке сыро и холодно, значит, не только еды, но и дров мало.

– У нас всего в достатке! – Процедил лже-король. – Нам помогают друзья. А если бы не твоя сестра, то средств было бы еще больше!

Тармель задумчиво почертил пальцем по узорному паркету.

– Если вы о тех деньгах, что остались от папаши Тимана…

– Ты знаешь, где они?! – взвизгнул патер.

– Знаю, – лаконично ответил Тармель. Встал, отряхнул штаны. – Но не скажу. Я за вас замуж пойти никак не могу, значит, вам нужна моя сестра и наши деньги. Правильно? Деньги нужны, чтоб платить наемникам для захвата столицы. А ваши катабские друзья торопят и требуют действий. Так?

– Какой умный мальчик, – неприятно улыбнулся лже-король.

– Катабцев похватали, до денег вы не доберетесь. А моя сестра весь ваш замок по камушку разметает, – пообещал Тармель.

– Вон! – затопал ногами король. – Убрать с моих глаз, запереть в башне! Охранять!

Наемник тут же ухватил Тармеля за загривок и потащил из тронного зала.

– Ты идиот? Зачем ты его разозлил?

Ну, знаете ли! Он еще и виноват, что кому-то хочется избражать из себя монарха? Тармель на это даже отвечать не стал, работая ногами.

Заперли его в той же комнате, в башне с видом на двор. Тармель попил воды из рукомойника и решил поспать. Так и сделал: закопался в кучу одеял и крепко уснул.

***

– Ближе не подходи, видишь, пушки на башнях и стенах.

– Он что, с ума сошел? – поразился Даэнир, глядя в подзорную трубу вниз с гондолы «Покорителя небес». – Что за варварство? Когда есть боевые маги?

– Пушки есть на вооружении в Катабии, ваше величество. – Напомнил Патрик.

В Кэллавейне пушки стоят по музеям, да для салютов в праздники используются. Ну, и четыре полка немагических, для парадов.

– Хочешь сказать, что герцог Ирран не маг? Хм… что-то такое говорили… вроде бы в юности был выдающимся студентом, но увлекся черной магией и подвергал себя различным превращениям, чтоб стать сильнее, быстрее и могущественнее?

– Я слышал, что на него напал восьмилап в Чародейном лесу, он пострадал от яда и укусов, но выжил, – скромно вставил Габриэль.

– А я слышал, что в результате несчастного случая он потерял магию, после чего покинул свет, заперся в своем замке и живет с тех пор совершенным отшельником.

– Для отшельника у него гостей слишком много. Катабский визирь про него думал больше всех, а Альшам тут бывал чуть ли не каждый месяц.

– Отец его привечал, – бросил Даэнир. – Они в детстве дружили.

Из рубки воздухолета вышла злая и невыспавшаяся Ирма.

– Ну что, когда начнем штурмовать? – спросила она с вызовом в голосе.

Мужчины переглянулись. Затем дружно посмотрели на замок.

Неприступная твердыня стояла на холме у излучины реки. Восемь башен, горделивый донжон, двойной ряд толстых стен. Подъемный мост над рвом, крепкие ворота. Впечатляющее количество стражи на стенах.

Никто не кричал и не задирал голову только благодаря маскирующему пологу и мощной иллюзии на воздухолете.

– Ирма, ты уверена? – неуверенно спросил Камилло.

– Там мой брат! – агрессивно заявила девушка.

– Ирма, нас тут шестеро и три человека экипажа, – напомнил Габриэль.

– И что? Вы все маги!

– Ирран-Чира считается самым большим замком Кэллавейна, – вздохнул Даэнир, глядя с сочувствием на Ирму. – Площадь семь тысяч ярдов, а высота донжона девяносто ярдов. Более двухсот помещений и семи этажей. Где ты будешь искать Тармеля? Мы все понимаем твои чувства, но атаковать сейчас не можем. Нужно произвести разведку. Подтянуть силы. Если герцог Ирран заговорщик, то это нужно доказать. Мы не можем просто явиться и начать швырять плазмой в людей. Я не могу! Я король и обязан соблюдать законность!

– Хорошо. Соблюдайте. Одна пойду.

– Ирма, это неразумно! – воскликнул Габриэль.

– Ирма, что ты сделаешь одна в огромной замке, полном стражи?

– Что может бытовой маг в домашнем хозяйстве? Очень много. Очень, – кривая улыбка на лице Ирмы напугала бы даже крокодила. – А вы подтягивайте, что у вас спустилось, и разведывайте.

– Ирма!

– Габриэль, вон очень удобная башенка, я на тросе спущусь на балкон.

– Ирма! Да погоди ты! С тобой пойду!

Тонкая фигурка пролетела по тросу и спрыгнула на балкон. Вторая последовала за ней.

– Дженни меня убьет, – вздохнул Даэнир и скомандовал заякориться за галерею машикулей[1], опирающуюся на ряд арок. – Пошли.

– Правильно, ваше величество, нельзя девочку одну отпускать, – Патрик хрустнул пальцами.

Эвандер, маг воды, согласно кивнул. Еще двое спутников короля проверили хорошо ли ходят в ножнах кинжалы и взялись за карабины.

Камилло, застращав сидевших в рубке Крейга и Мишеля, (чтоб не высовывались и не вздумали кататься по округе) спустился последним.

[1] Машикуль – навесная бойница в виде выступающей башенки или галереи для ликвидации слепых зон обстрела.

63

Замок действительно был отлично укреплен.

Веселая лужайка на подступах к замку только выглядела приветливой и безопасной. Ловушки, сети, ямы, капканы, решетки с кольями, готовые пришпилить неосторожного путника, если он отклонится от дороги. Сторожевые амулеты, сторожевые псы, живая зоркая стража.

Но ожидать нпадения сверху? От птиц, что ли? А если и найдется левитирующий безумец, так сторожки и по стене развешаны, незамеченным он стену не преодолеет. Арбалеты настроены на любое движение извне, равное по весу человеку.

Но такой наглости, чтоб посторонние разгуливали по главной башне, никто не ожидал. Идут спокойно, не скрываясь, значит, им позволено и даже велено. Оружия особого не видно, только кинжалы, но кинжалы и дозволены приближенным герцога. Первая же встреченная служанка испуганно пискнула, прижала к себя стопку белья и присела, уставив глаза в пол.

Ирма промаршировала мимо с высокомерным видом.

– Ты могла бы и дорогу спросить, – заметил Камилло, догоняя Ирму.

– Это младшая горничная, она ничего не знает, – рассеянно отозвалась Ирма.

– А вдруг знает?

Ирма фыркнула.

– Ладошки беленькие, ногти чистенькие, туфельки тряпочные. Она только в господских комнатах убирается, там и спит, скорее всего. Нам надо попроще слугу, рангом пониже, чтоб на кухню ходил и в хозяйственные помещения.

– Может, разделимся? – предложил молодой маг воды.

– Нас и так мало. Поодиночке задавят, – не согласился Даэнир.

– Ваше величество, вы бы на физиономию личину надели. Нехорошо личиком светить так-то, – напомнил Камилло.

Даэнир хлопнул себя по лбу и активирвал кулон. У него на шее целая связка болталась. Из высокого брюнета с зелеными глазами король превратился в коренастого блондина с квадратным подбородком, ниже на голову.

– Нам надо из башни в сам дом попасть, – Ирма постучала по подоконнику ногтями. – Вниз еше четыре этажа и через двор, полный народа.

– Там нас и остановят, спросят, кто такие, – предрек молчаливый маг.

Они представились на ужине, но Ирма не расслышала. Эрик, Дерек, Ферик… поэтому Ирма для себя назвала их Первый и Второй. Ну, плохих-то людей Даэнир с собой не взял бы, значит, и маги сильные, и бойцы неплохие. Король им доверяет.

– И спросят, и приветят, и за стол усадят, – дополнил Второй.

– Зачем так мучиться? – Патрик выглянул во двор, прикинул расстояние. – Вон балкончик какой удобный.

– С видом на помост для казни? Смотри, какого-то бедолагу тащат!

– Вот пока все на него смотрят, я нас быстренько перенесу.

Ирме показалось что она сделала шаг, а уже стояла на широком балконе.

– Удобно, – она даже позавидовала. Самую капельку. Портальщик – это талант. У нее так никогда не получится, одним взмахом руки пространство резать.

– Обращайся, – Патрик довольно погладил широкую, густую и пышную бороду, которую холил и лелеял. При этом портальщик был абсолютно и бесповоротно лысым, даже магия не могла ему вернуть шевелюру на прежнее место. В сочетании с двумя метрами роста и богатырской статью выглядел он колоритно и устрашающе.

– Вот вы где! – Дверь на балкон распахнулась. Вышел мужчина средних лет, в богатой ливрее, с озабоченным лицом очень занятого человека, с блокнотом в руке. – Я вас везде ищу!

– Меня? – Уточнил Патрик.

– Вас, вас! Вы же новый палач? Наш занозил руку и работать не может. А его ученик вывихнул ногу, как на заказ. Это кто с вами?

– Подручные, – сказал Патрик спокойно.

– Так много?

– Мне сказали, что и работы предстоит много, а молодежь надо учить. Хороших специалистов мало, а я лучший, если не первый в Кэллавейне! – Патрик выпятил и без того объемную грудь и погладил бороду. – В Берсебе пятнадцать мастеров работали, и всем работы хватило!

– Да-да, конечно, – управляющий посмотрел с уважением. – Мне рассказывали. Господин герцог распорядился освободить каземат от мусора, так что вы особенно не старайтесь продлить им жизнь, многие и так на ладан дышат.

– Я понял, – кивнул Патрик. – Быстро и эффективно.

– Герцог будет предлагать принести кровную клятву вечного служения, тогда помилует, но народишко упрямый, дерзкий, дрянной, прямо говоря.

– Ничего, справимся.

– Вы не опасайтесь, ничего они не намагичат, потому что все в ошейниках.

– Предусмотрительно, – похвалил Патрик. – С магами так и надо.

Управляющий указал на лакея, готового отести «специалистов» в дежурку. Проводил глазами группу помощников, чиннно покидающих балкон, и остановил Ирму.

– А вы, донья?

– Я по уборке. Бытовой маг.

– После этого дела уборки и стирки невпроворот, сами понимаете, а я люблю чтоб форма и инструмент блестели, – пояснил Патрик.

Управляющий кивнул с завистью. Держать мага для уборки – это уровень! Такое не каждый аристократ себе позволить может. Дерут этим маги цену совершенно не божескую.

Затем ему пришла в голову мысль побеседовать с девушкой. Вдруг ей надоело отстирывать кровь и чистить ножи от содержимого кишок? Он предложит ей достойную оплату! А что она маг, управитель никому не скажет, а то патер снова начнет нудеть о грехе лени и бездеятельности. Собственный бытовик в замке! Это… даже господин согласится! Не увидит он в том для себя оскорбления, бытовики слабосилки. Но полезные.

Эх, было время, и горячая водичка текла прямо в ванну, и светильники горели… даже слуги имели толику магии, чтоб чашку склеить или пятно оттереть! Господин доэкспериментировался до взрыва в своей лаборатории. А после взрыва, как ему сказали, господин надышался ядовитыми парами, и магом быть перестал. Отрава истончила стенки маноядра, а каналы схлопнулись от нехватки энергии. Ни один целитель не смог помочь.

Господин ходил и бубнил, почему не он, да почему такая несправедливость!

Оно бы и ничего, и без рук, без ног люди живут, а тут тьфу! Магия какая-то! Не потрогать ее, не увидеть.

Однако с потерей магии господина всего скрючило, искорежило, раньше магия все клеточки пропитывала, а господин все улучшал себя, а без подпитки все улучшения не то, что обратно, в худшую сторону все вывернулись. Невеста его срау бросила, заявив, что сэтимв постель не ляжет. Герцог злой стал, как собака, и магов возненавидел, хоть с какой крошечной искоркой! Завел магометр и никаких магов к себе не подпускал, от брадобрея до сапожника. И женщин возненавидел. Магичек в особенности. Даже целителя высек и выгнал! Не говоря уже о прочих слугах. Нанял обычных простолюдинов.

Там, где раньше два бытовика справлялись, теперь полсотни слуг бегали. Вместо магички-кулинарки начала кухарить деревенская баба. А какие были паштеты и рулеты! Восторг на языке! Эх! Таких ему больше не попробовать! И то повезло, что управляющий он в пятом поколении, все его предки служили в замке, и он тут вырос, все знал! Магии ему и не нужно никакой, чтоб справляться.

А вот девицу эту надо бы уговорить остаться в замке.

***

– Поздравляю с повышением! – поклонился Камилло королю.

– Что я, вот наш глава! – Даэнир указал на Патрика и дурашливо шаркнул ножкой.

– Что вы ржете! – вызверилась Ирма. – Вы что, не поняли? Он велел очистить каземат, убить всех узников! Тармель…

– Тихо! – Габриэль обнял девушку. – С чего бы ему кидать мальчика в подземелье? Скорее всего, он будет договариваться о выкупе. Или потребует тебя. Тармель нужен ему живым. И деньги, застрявшие на счете, очень нужны. Какие перевороты без денег? Деньги – кровь любого заговора, и ты, королевская кровь, для легитимности захвата трона.

– Да откуда бы?! – рванулась Ирма. – Я всего лишь незаконная внучка короля Роланда! Не хватит, чтоб даже присесть на трон!

– В тебе четвертушка, да в нем половинка, вот и хватит, чтоб и сесть, и усидеть, – вздохнул Даэнир.

Ирма вытаращила глаза. Впрочем, как и остальные. Герцог? Это же третье-четвертое поколение от королевской семьи. Откуда амбиции?

– Семейные тайны, – развел руками Даэнир. – Не время о них. Но могло получиться.

Камилло обследовал дежурку палача при пыточной. Мастер дело знал, за инструментом следил. На стенах висели самодельные картинки, от которых Ирма поспешно отвернулась.

– Так… плащи, перчатки и красные шапероны[1]… разбирайте!

– Зачем?

– А вам не интересно, каких магов нам придется спасти? – поднял брови Камилло. – По сводкам, за последние восемь месяцев пропало не менее пятнадцати человек. Магов.

– Но это же… демонски много! – выругался Даэнир. – Почему я не знаю?

– Потому что пропадали маги молодые, неопытные, только после академии. Не доезжали до места службы. Особой тревоги это не вызывало, значит, нашли место получше. Дело-то житейское.

Ирма выдохнула сквозь зубы. Она тоже сообщила в деканате, что поедет в Гедареф, а оказалась в Берсебе.

– В нападения с целью грабежа не вписывается, какой дурак рискнет на мага нападать? Да и что с них брать? Это не родовитые, с семьей, это маги в первом поколении.

– Молодые, сильные рабы, которые в Катабии очень ценятся, – кивнул Патрик. – Проживут дольше, трудясь на благо хозяина.

– Вот именно. Авось, теперь найдутся ответы на многие вопросы, – Камилло натянул на голову шаперон и опустил на лицо отворот с прорезями для глаз.

– Мне тоже? – спросила Ирма, – брезгливо тыкая пальцем в капюшон.

– Не кривись, кожа мягкая, выделана до тонкости, удобно: кровь тряпочкой протер и носи дальше, – упрекнул ее Камилло.

– Надевай, – приказал Даэнир. – Еще не хватало, чтоб тебя узнали!

– Вот герцог обрадуется! – проворчал Эвандер.

– Я здесь, чтоб найти брата! – Ирма закусила губу.

– А никто не спорит, – прогудел Патрик. – Но если попутно спасем еще десяток магов, это же только хорошо! У них тоже сестры есть. Матери. Невесты.

Ирма тяжело вздохнула и натянула шаперон.

[1] Шаперон – изначально короткая накидка-пелерина с капюшоном. Впоследствии стали носить, как головной убор, надевая боком, завязывая шлык капюшона петлями, а пелерину драпируя складками.

64

Барабанная дробь и особенно мерзкие визгливые звуки трубы заставили Тармеля пошевалиться.Чего они шумят? Он бы еще поспал.

Еды ему не принесли, в животе урчало. Тармель снова напился воды, погладил свой многострадальный живот и полез на окно.

Трубы взвыли, на балконе показался скрюченный повелитель. Наверное, когда-то был хорош собой, да откатом шарахнуло, решил Тармель. Им рассказывали, что если маг свою клятву нарушит, то его может вот так изуродовать. И убить может. Значит, клятвы не сильно важные были, раз живой остался.

Одно плечо выше другого, хромает сильно. Кажется, и горб есть. Лицо у него и сейчас ничего. Половина лица. Бровь с изломом, нос с горбинкой, волевой подбородок. Вторая половина закрыта волосами, только глаз поблескивает. Глаза неприятные, кстати, очень светлые. Блекло-зеленовато-серые. Зато корона, как у короля, камни так и сверкают. Кафтан густо-лилового бархата, с золотым шитьем, кружевные манжеты и горностаевая мантия, как без нее?

Народ во дворе на колени опустился, все ждут, когда владетель усядется на трон. Посредине двора проход, стражники с алебардами стоят красиво, навытяжку, латы блестят. И вокруг помоста стоят.

Ух ты, палач какой здоровущий! Секиру держит, что перышко, придирчиво проверяя остроту ногтем. Двое помощников налаживают на перекладине петли. Двое стоят у арки, руки сложив на груди. Двое катят колоду, а самый тощий помощник волочит корзину с опилками.

Тармель пригляделся. Самый мелкий двигался не так, как остальные, слишком грациозно. И ноги длинные. Ха, так это девушка! Точно, руки тонкие! Наверное, отец палачом был, и уж какое смог дать ремесло в руки, такое и дал.

Помощница палача выпрямилась и поглядела на башню. В груди у Тармеля вдруг стало горячо-горячо, а на лице расцвела улыбка. Это Ирма! Сестра пришла за ним! Его не бросили!

Тармаль ткнулся лбом в каменный откос окна. Он старался держаться, но на самом деле ему было очень страшно. Просто повезло, что его не били! Визжал бы сейчас, как тот несчастный, которого волокут стражники к помосту.

Так, а как сестра узнает, где его держат? Не махать же ей рукой?

***

Не думала, что я настолько жестокая. Но слушать крики было просто нестерпимо! Даже не задумываясь, набрала в кадке ковш воды и плеснула в лицо вопящему узнику. Заодно и грязь смыть.

Вопль сменился растерянным бульканьем. Эвандер и Первый посмотрели на меня с осуждением, я пожала плечами.

Узник был классический: худой, грязный, в лохмотьях, на голове воронье гнездо. На шее ошейник. Ну, хоть не орет больше.

– Да у девчонки побольше яиц, чем у палача! – крикнул кто-то из толпы.

Герцог выглянул с балкона и махнул платком.

– В самом деле, казните этого водой! Раз уж начали! – не унимался крикун.

– Воронку! – Патрик протянул руку. – Ковш.

Я набрала воды снова. Ковш был медный, тяжелый, литра на четыре.

– Пощадите! – узник задергался в руках «помощников».

– Готов ли ты принести мне присягу? – лениво спросил герцог.

Узник облизал бледные губы. Но сказать ничего не успел, Даэнир прикоснулся к его щеке и шепнул сонное заклинание.

– Помер, – сообщил Патрик. – Сердце не выдержало.

Толпа разочарованно загудела.

– Что стоим, кого ждем? Давай следующего! – Гаркнул Габриэль.

Стража притащила нового. Этому повезло меньше, идти он не мог. Его пришлось волочить, а лицо было одной сине-багровой подушкой с запекшимися корками.

– Это тот, который в герцога плюнул, – сказал знаток из толпы.

– Как прикажете казнить? – спросил Патрик, подняв голову к балкону.

– Этот мятежник заслужил долгую и мучительную казнь! – распорядился герцог.

– Эй вы, пальцерезку тащите! – распорядился Патрик, будто всегда работал на помосте.

Я отвернулась к нессессеру с инструментами.

Собственно, на этом можно было заканчивать представление. Пять магов встали на помосте звездой, спинами друг к другу и произнесли заклинание временного паралича, накрывшее двор и всех, кто в нем был. Патрик забросил Даэнира на балкон, и тот сняв личину, оттуда даванул аурой.

– А что у вас тут творится, дорогой кузен? – спросил Даэнир светским тоном. – Утверждение смертных приговоров в ведении королевской канцелярии, насколько мне известно.

При виде Даэнира окружавшие трон люди попадали на колени. А кто и сознание потерял, Даэнир не сдерживался и давил, давил леденящим холодом.

Герцога перекосило еще больше, хоть это казалось невозможным.

– Стража! Убейте его!

– Меня? – Даэнир искренне удивился. – Да вы бунтовщик?

Появившиеся на балконе Первый и Второй аккуратно подняли герцога и деловито завернули его в горностаевую мантию. С одной стороны тюка торчали туфли из золоченой кожи с кружевными розетками и золотыми пряжками, а с другой зубцы короны.

Во дворе зашевелились. Паралич был неглубокий. Люди оглядывались, шептались, таращились на балкон.

– Король? Король! Это сам король!

– Казнь отменяется, – Даэнир встал у парапета. – Преступления герцога Ирран будут тщательно расследованы. Кому есть, что сказать дознавателям, прошу не стесняться.

У наружной стены запели рога.

В замок входил полк, поднятый по тревоге королевским вестником. Я села на край помоста. Сейчас тут начнется обыск, поиск тайников, изъятие документов и аресты. Узников вытащат, освободят и начнут лечить.

Патрик растаял вместе с герцогом. Нельзя его тут оставлять, его в столицу надо. А мне предстоит обшарить весь замок, чтоб найти брата.

– Смотри, – Габриэль тронул меня за плечо. – Нашлась пропажа.

Из окна левой башни свисала белая тряпка, привязанная к решетке.

– Убью негодника! – я вскочила на ноги.

Паршивец попятился назад, когда я, пылая праведным негодованием, влетела в его каморку.

– Ирма, я больше не буду! – заверещал он.

– Болван! Как ты позволил себя украсть?! – заорала я, раздираемая двумя желаниями: задушить брата в объятиях и надрать ему уши.

– Прости, – пискнул он, придавленный родственными чувствами.

– Ты о матери подумал?

В глазах Тармеля отразилась паника.

– Ирма, потом его повоспитываешь, тем более, что Летиция ничего не знает.

Тармель шумно выдохнул.

– Ирма, я такой голодный! Я весь день не ел.

Габриэль только ухмыльнулся, подсмеиваясь переключению режима «злобная фурия» в «заботливая сестра».

Мы пошли искать кухню и наводить там порядок. Обедать все захотят, так что надо было посмотреть, чем богаты здешние кладовые.

– Это что, кабанчик? – шевелящийся мешок как-то очень неуверенно притворился неживым при нашем появлении.

Повинуясь пассу, мешок брязнул трухой во все стороны, а нашим глазам предстал немного пыльный патер Саверий.

– О, – расцвел Тармель. – Поспорим о вреде магии? Или к вразумлению приступим?

– Габриэль, что это ты мешками разбрасываешься?! – напустилась на Маклакаля. – Патеров много, мешков мало! Надо было просто припечь ему зад, сам бы вылез!

– Любимая, ты такая экономная! – восхитился Габриэль и поцеловал меня в нос.

– Я чего-то не знаю? – Габриэль посмотрел на нас с подозрением.

– Я сделал предложение твоей сестре, – Габриэль обнял меня рукой за талию.

– И я еще буду долго думать! – гордо ответила я.

– А давай ты будешь думать после обеда? – внес предложение Тармель. – Я хочу есть и домой.

Патер Сааверий неуверенно кашлянул и сделал шажок к двери. На него никто не обращал внимания, я тыкала пальцем в связку сарделек и начала спор о преимуществе сарделек над сосисками. Габриэль высказался за шпикачки, а Тармель облизывался на окорок.

Патер Саверий выскользнул за дверь кладовой и привычно сделал благословляющий жест.

Однако вместо кухонной прислуги в кухне оказался пяток гвардейцев.

– А мы как раз вас ждем, патер, – приветливо сказал сержант.

Патер Саверий тонко заверещал.

Две кухонные девчонки переглянулись с удовлетворением. А вот не надо щипать девушек и делать им грязные предложения! Патера они выдали с особенным удовольствием. Раз уж король обещал честное расследование, они все расскажут!

***

Поскрипывали тросы, воздухолет летел в Берсебу.

Даэнир остался в замке руководить и приглядывать. Разгребать последствия.

– Ирма, я не понял, что ему надо было? – подлез брат под бок. Я обняла его.

– Власти ему надо. И марилия.

– А на тебе зачем жениться?

– Терри, короли тоже люди и у них бывают дети вне брака.

– А это тут при чем?

– Мама – старшая сестра Даэнира. Только незаконная. А мы с тобой племянники Даэнира. Фактически, принцы крови.

Тармель сглотнул, представив перспективы.

– Так у нас и дедушка есть?!

– Вот на дедушку не рассчитывай. Никому не приятны воспоминания об ошибках молодости.

– Это мама ошибка-то?! Вот гад! – возмутился Тармель. Я чмокнула его в макушку.

– Терри, а оно нам надо? У нас самая лучшая мама на свете, обойдемся без дедушки. Зато у тебя будет скоро племяшка, ты станешь дядей.

– Дядей? Это хорошо, – улыбнулся Тармель. – А из замка нас выставили все равно невежливо. Я там еще не все облазил.

– Даэнир заберет его в казну, успеешь еще полазить.

– Я все равно не понял насчет герцога.

– Терри, ты знаешь, что у нас напряженные отношения с Фулирией?

– Все знают, – буркнул Терри. – Принц Роэн на наш трон разлетелся.

– При том, что королева Эрмелина Агнесса – родная сестра нашего короля Роланда. Она вышла замуж за короля Фулирии.

Тармель нахмурился. Получается, сестра выходит замуж и начинает его ненавидеть? Рожает ребенка и всячески науськивает против дяди?

– В каждой семье есть тайны, – я потрепала его по голове. – Королева Эрмелина, когда была принцессой, ужасно влюбилась в другого мужчину.

– Фу-у, я уж думал, что-то серьезное, – фыркнул Тармель. – Девчонкам делать нечего.

– Поймешь, когда сам влюбишься.

Тармель заверил меня, что никогда и ни за что такой глупости не сделает.

Юная Эрмелина отдалась чувствам со всей страстью. Она летала, порхала, светилась… пока не поняла, что затяжелела. Кошмар, скандал, позор и вечное заточение в монастыре. Но принцесса была просватана за фулирского принца! Так просто отказать невозможно. Признаться – немыслимо. Король Роланд любил сестру. И помнил о своей первой любви.

До свадьбы год, время было. Принцессса уехала в загородный дворец. Там выносила и родила мальчика. Одаренного малыша с характерной катабской внешностью. Блондинке принцессе пришелся по душе катабский посол, жгучий брюнет. Ухаживал так красиво! Цветы каретами, украшения ведрами. Разумеется, его из страны выдворили и посоветовали не возвращаться.

Роланд дал ребенку герцогский титул, взял во дворец, приставил нянек и воспитателей. Эрмелина устроила жуткий скандал. Ее сын достоин быть принцем! И иметь такие же права на престол, как дети самого Роланда. Тут уже на дыбы встала супруга Роланда. Ее сыновья, законные принцы крови и какой-то приблудный полукатабец?! Никогда! Никакого трона! Королева вытребовала специальный указ. Замок, земли, титул, но никакого престолонаследия. У них свои сыновья есть. Эрмелина громко хлопнула дверью.