Текст книги "Магия уюта (СИ)"

Автор книги: Дина Зарубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

54

Альшам молился.

Ну, а что еще оставалось делать, если его отвели в баню и дали все чистое? Новое жестковатое исподнее, плетеные сандалии и добротный халат? Не сбросили в яму, а оставили в чистой и сухой камере? На топчане даже лежал соломенный тюфяк и колкое грубое покрывало.

Его осмотрел лекарь, покачал головой, дал выпить микстуру, после которой сил явно прибавилось. Даже цирюльник пришел с инструментом, тазиком и кувшином, привел в порядок волосы и бороду. Зарос за два месяца Альшам страшно. Хоть вшей не подхватил, но бытовые амулеты исправно работали. Насекомых в крепости не было.

Альшам закончил молитву и начал заново, не замечая, как по впалым щекам текут слезы.

Если ему дадут оружие, то смерть его будет почетной, на арене. Воинское дело он знал и сражаться умел. Не особенно любил, но умел. Кто бы позволил принцу не знать сабельный бой, стрельбу или верховую езду? Со смертью на арене можно смириться. Если его будут травить хищными животными, он тоже умрет, как мужчина, сражаясь.

Но долгая мучительная казнь… Колесование занимало три дня. Первый день порка кнутом, на второй день раздробление мелких костей, лишь на третий палач перебивал молотом позвоночник и крупные кости и сворачивал изломанное тело пятками к голове, привязывая к тележному колесу. Посаженные на кол люди его отряда мучились едва не неделю.

Премудрый отец, укрепи его тело! Позволь ему умереть быстро! Душой он готов. Он заслужил. Когда ему объяснили, чем кончился налет на школу, он впал в отчаяние. Все должно было быть совсем не так! Керим предал его, натравил оголтелых фанатиков и убийц… теперь в глазах окружающих убийца – он.

Значит, пришло его время ответить за ошибку.

После ужина, неожиданно неплохого (перловая каша с маком, нежная, как облако, с маслом и медом), вошел стражник не из рядовых, судя по нашивкам. Подкрутил усы.

– По милости его величества короля Даэнира вам полагается последнее желание. Яд, оружие и острые предметы не просите.

Альшам думал недолго.

– Нотариуса! Могу я составить завещание и написать письма отцу, жене и управляющему моим дворцом?

– Это можно, – кивнул стражник. – Будет вам нотариус.

Через четверть часа в камеру внесли конторку, письменный прибор и пачку бумаги.

Альшам пощупал лист. В его дворце бумага была зеленоватая, из тростника, шелковая на ощупь, с серебряным обрезом. Ну, да что теперь вспоминать!

Отцу он написал коротко: «Простите неразумного сына, погибшего из-за предательства и коварства. Пятый принц Керим избавится от вас также, как от меня. Я слишком жаждал вашего одобрения и признания, это было моей главной ошибкой. Счастлив, что мать не дожила и не узнает о моей позорной казни. Бывший принц Альшам».

Управляющему распоряжения были еще короче. Раассчитать слуг. Дворец отдать под школу и интернат для сирот. Нанять воспитателей и учителей, оставив десять тысяч золотом из казны, чтоб хватило на десять лет. Все прочие ценности отправить обозом в Кэллавейн, его жене Летиции Тиман и дочери Изабелле, которые являются его наследницами.

Эти же распоряжения он повторил нотариусу, пришедшему через час. Командат крепости и начальник караула стали свидетелями.

– Храмовые службы будем заказывать? – деловито спросил нотариус.

– Это лишнее.

– Какие-то требования к погребению?

– Никаких, хоть в канаву бросьте.

– Жене, Летиции Тиман… – дописал нотариус и поднял глаза. – Когда вы поженились?

– В мае.

– Но, простите, на тот момент донна Летиция была замужем за Кристианом Тиманом! Она не могла быть вашей женой!

– Кристиан отрекся от нее, а я при всех трижды назвал ее своей женой и признал дочь. По нашим законам этого достаточно, – спокойно ответил принц. – Я отдал ей родовое кольцо Самадилов, моя дочь по закону принцесса Катабии.

– Хм… – нотариус задумался. Затем застрочил. – Пусть Летиция Тиман и доказывает, что была вашей женой, а мое дело записать с ваших слов. В конце концов, завещать свое добро можно кому угодно, хоть жене, хоть любовнице. Это не возбраняется.

Свидетели обменялись понимающими взглядами.

Альшам прикрыл глаза, вспоминая тот вечер. Стоял теплый май, одуряюще пахла сирень, высаженная у крыльца, он приехал с товаром, как всегда. Летиция сидела с крошечным свертком на террасе и плакала. Он и сам не понял, как взлетел по ступеням и опустился на колени перед женщиной, стирая слезы с ее щеки. Затем посмотрел на сверток и его будто пронзило молнией. Черные глаза серьезно смотрели со смуглого личика.

– Сын? – выдохнул он.

– Дочь, – всхлипнула Летиция. – Изабелла.

– Инсихель, – с трудом сглотнул Альшам. – Красавица!

– Что?! Явился за своим отродьем? – на веранду вывалился пьяный в дымину Кристиан. – Позорище! Что люди скажут на твою черномазую обезьяну? Шлюха! Грязная тварь! Мне не нужна такая дрянь в доме!

Кулак впечатался в нос Кристиана, тот отлетел и плюхнулся на гладкие доски веранды. Заворочался, изрыгая проклятия. Летиция охнула и вскочила, прижимая ребенка к груди.

– Не нужна! Пошла вон! – вытирая сопли и кровь, промычал Кристиан. – Убирайся, может кто-то еще согласится заплатить ломаный грош за твое обвисшее брюхо!

Летиция убежала в дом. Альшам двинул ногой по голове пьяницы и последовал за ней. Летти заперлась в спальне.

– Я не отдам дочь! – послышалось из-за двери. – Убирайся! Не отдам!

Альшам аккуратно поскребся. Прислушался. Она снова плачет! Сердце будто ножом резало.

– Летти, я не собираюсь отнимать твое дитя! Летти, послушай! Умоляю! Летти, открой дверь. Клянусь, я даже шага внутрь не сделаю, пальцем тебя не трону! Летти! Я люблю тебя! Пожалуйста, стань моей женой!

– Что? Ты с ума сошел? – раздалось усталое. – Иди, мальчик, мы сами разберемся.

– Летти, прошу тебя. Я давно не мальчик. Я хочу быть с тобой и смотреть, как растет наша принцесса Инсихель.

– Изабелла!

– Изабелла, – повторил Альшам и поскребся. – Я богат. Я десятый принц Катабии. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Никогда!

– Я не поеду в Катабию! И дочь не отдам!

– Куплю дом здесь. Какой захочешь! Большой, с бассейном и мраморной беседкой! Любимая, ты не должна тут оставаться! Кто защитит тебя в следующий раз? Инси… Изабелла такая маленькая! Когда ты ее родила?

– Четыре дня назад.

– Тебе нужна помощь, лечение и отдых. Летти, я не хочу разговаривать через дверь. Я хочу любоваться на свою жену и дочь.

– Я замужем, – неуверенно сказала Летиция, но дверь приоткрыла.

– Он же выгнал тебя! Трижды! Это развод. Он тебе больше не муж! А я…

Альшам подошел к окну и крикнул:

– Летиция моя жена! Летиция моя жена! Слышите, люди? Летиция моя жена!

– Тише, ты что?! – испугалась Летти. – Во дворе работники!

– Кто тебя тронет, приеду и убью, – серьезно пообещал Альшам, подхватывая легкое тело Летти. Малышку она так и не отпустила, поэтому Альшам уселся в кресло с Летицией и дочерью на руках. – Летти, я правда люблю тебя. Мне никто больше не нужен. Только ты.

– Пятой женой? – буркнула Летиция, отворачиваясь.

– Единственной.

Он отдал ей кольцо с гербом. Мужское, оно сваливалось с тонких пальцев. Тогда он снял с себя цепочку, продел в кольцо и застегнул на шее Летиции. И обещал приехать через месяц. За это время он съездит домой, сообщит отцу, вернется в Кэллавейн, купит и устроит дом, наймет слуг. Сейчас везти жену с новорожденным в повозке с пряностями невозможно. Тряска и жара убьют их. Он вернется и все у них будет хорошо.

А дома братец Керим посоветовал сначала совершить подвиг, после которого султан точно будет настроен благодушно и позволит ему такую глупость, как жениться на крестьянке. И он поверил! И задержался! И попал, как муха в мед. Но позаботиться о жене и дочери он обязан.

Неужели он больше их не увидит?

Альшам застонал и открыл глаза.

– Внимательно читайте и подписывайте, – сказал нотариус, подсовывая исписанный лист гербовой бумаги.

***

– Ирма! – заорал снизу Мишель и я уронила болт, который вкручивала в днище гондолы, лежа на лесах.

– Да чтоб ты облез! – выругалась я и подползла к краю. – Чего?

– Какие-то шишки из Берсебы приехали и тебя ищут по всему поместью!

– А чего меня искать? – удивилась я. После швейного приключения меня перестало мутить, тошнить и качать. Наверное, прав был ученый целитель, говоря насчет энергии отца. Но повторять я не намерена! Куплю накопители. И потом, кто же срывается с девушки, как подстреленный, шепчет «Прости» и исчезает быстрее, чем она успеет открыть рот?

Я не знала, что об этом думать, поэтому думать себе запретила. И вообще, ничего не было. Я бельишко маме шила. Кстати, все оценили и фасон живенько слизали. Мама расплакалась. Какая же она… неизбалованная у меня. Из-за такой ерунды плакать!

После того, как ее подлечил целитель, она почувствовала себя значительно бодрее и стала ныть, что ей няньки не нужны, она сама с Беллой справится. Я пригрозила, что приглашу мастера причесок, эпиляции и ногтевого ухода. Ее дело кормить мою сестричку, тут ее никто не заменит, а попу помыть как раз работа нянечки. Мама испугалась и послушно стала спать днем, больше гулять и советоваться с доном Эдалем по поводу хозяйства. Дон Эдаль был счастлив обсудить парники и огород с понимающим человеком!

Зато у меня сил вдруг стало хоть отбавляй! Я снова появилась в мастерской, где после ареста Саймона жалостно трепыхались новые сотрудники, дала всем разгон, носом в чертежи натыкала, объяснила на пальцах задачи и работа закипела. Мишель, Хаген и Винки решили переводиться на заочный, ввиду нехватки специалистов. Я наорала (громко) и запретила. Пусть катятся в Омеруру, дальше учиться на своем техническом отделении.

Нам инженеры нужны, а болты крутить найдется кому. Но и с болтами вышла неувязка. Они же намагиченные, а рабочих набрали без дара. Поэтому приходилось ползать и наживлять магией, а ребята за мной уже докручивали тупой силой.

– Что за шишки? Комиссия по воздухолету?

– Нет, по твою душу! Потопали прямиком в ваш флигель!

– Ой, мать! – живо ссыпалась вниз и побежала по газону, не утруждаясь поиском дорожек. Они же мне маму расстроят, Белку напугают, и вообще, какого иглохвоста лезут?! Мало маме было страданий? Хватит уже ее дергать!

– Мам? – я влетела во флигель.

Мама нашлась в гостиной, немного бледная и излишне напряженная. Кто посмел? Урою!

С кресла встал и лениво поклонился… Даэнир.

А где свора лизоблюдов? Разогнал?

– Дэни? Ах, ваше вели… – я изобразила низкий поклон, из комбинезона сразу посыпались пружинки и гаечки. Какой великий кутюрье не сделал клапан у верхнего кармана? Ну, ведь реально иногда и вниз головой при монтаже приходится висеть! А оно высыпается! Я даже знаю, какой! Такой же мастер– теоретик, который придумал, что у кухонных шкафчиков дверки должны открываться, а не сдвигаться или складываться! Сколько раз я получала по лбу открытой дверкой, сосчитать сложно! В шкафчик же постоянно приходится лазить!

– Отшлепаю! – грозно пообещал король.

Мама слегка вздрогнула.

– Мамуль, его величество шутит! – я поспешила сесть рядом на подлокотник кресла и обнять ее. – Ваше величество, вы зачем мне маму пугаете? Она кормит грудью, ей вредно волноваться.

– Я черный маг, я обязан пугать, – ответил король, отбрасывая фалды и садясь верхом на стул.

– Ии-рма, – вздохнула мама и крепко уцепилась за мои руки.

– Мамочка, ну король, ну и что? – заворковала я. – Подумаешь, король! Вот их дети с Эухенией, это настоящие монстры, а этот ничего, тихий. Даже местами красивый.

– Я правильно понимаю, что донна Летиция не в курсе некоторых родственных связей? – прищурился Даэнир, присматриваясь к Белле, дрыгающей ножками в люльке.

– Мы клялись не разглашать, – смиренно ответила я.

– Донна Летиция, как вы относитесь к замужеству? – спросил с энтузиазмом король. – За принца хотите замуж?

Мама закатила глаза и сомлела.

***

Девочки, спасибо за поддержку! Книга-то к концу идет, но я до сих пор не знаю, кто убил Кристиана Тимана. Как только выясню, сразу напишу! Визуал Альшама понравился? Я старалась!

55

Бить я его не стала (король все-таки), но выразилась очень нелицеприятно. Даэнир ржал, как конь, и утверждал, что от счастья не умирают. Затем дал мне прочитать две бумажки.

Я встала и демонстративно выглянула во двор. Пустой, если не считать клумб с мелкими осенними хризантемами.

Даэнир поднял брови.

– Где наши сундуки с коврами и тканями, золотая посуда, драгоценное оружие и все такое? Где сумка ювелирки? Две сумки? Нет, пусть тоже будет сундук. Два. Где все богатства, о которых пишет этот Альшам? Поскольку мы остались без кола, без двора и без гроша, нам пригодится!

Даэнир восхищенно прищелкнул языком. От моей жадности.

– Во-первых, это еще надо переслать в Катабию, он назначил своим душеприказчиком брата Масуда, тот слывет очень прямым и честнмы человеком. Во-вторых, я насчет кола́ не понял?

– А, нас папашка по миру пустил, – отмахнулась я, слегка похлопывая маму по щеке. – Дженни заблокировала счета Тимана, но расследование пока ничего не выяснило, кому, куда и почему ушли ферма и все наши денежки.

– Так переезжайте в Гунитан, – предложил Даэнир. – Чудесный дворец из зеленого диорита, с оранжереей, там такие поля тюльпанов!

– Мама не любит тюльпаны. Она любит капусту, фасоль и морковку.

– Думаю, придворные садовники справятся с капустой, – заметил Даэнир. – А много денежек у Тимана было?

– Немного до миллиона не хватило, тысяч сто пятьдесят-сто восемьдесят.

Мама, было открывшая глаза, снова ушла в обморок.

– Слушай, давай ты с родственными чувствами подождешь, – взмолилась я. – Видишь, слабая совсем, ей не до замужества. Тяжелые роды, побег, скитания, недоедание, это никому здоровья не прибавляет. Хорошо еще, что молоко не пропало. Маленьким магам оно очень полезно.

– А кто тут у нас будет? – Даэнир наклонился над люлькой и показал язык Белле. Белла ответила слюнявой улыбкой и градом пузырей.

– Лекарь не сказал. А тут, – я погладила живот. – Точно черная магичка.

– Дай-ка гляну, – заинтересовался Даэнир. – Встань ровно. Ага, точно черный поток. Погоди! Если Летти моя сестра, а ты племянница, твоя детка мне внучка?! Я дед!?

– Уймись, всего лишь внучатая племянница.

– Кто внучатая племянница? – слабым голосом спросила мама.

– Стелла, – ответила я. – Я вас познакомлю через полгодика.

– А почему не раньше? Это твоя подруга? – Мама беспомощно обвела комнату глазами.

– Мамуль, давай я тебя в постельку отведу, тебе отдохнуть надо. Что, няньку отпустила, и сама ночью вставала? Раз пять-шесть? Ар-р-р!

Мамины щеки предательски покраснели.

– Ма-ам, ну зачем?! – простонала я. – Покормить она принесет и спи! Ей жалованье платят, чтоб ночью приглядывала! Какого спинобрюха ты себя изводишь?

– Простите, ваше величество, я себя действительно плохо чувствую, – призналась мама. – Ирма, что ты сказала насчет денег? Сколько их было у Тимана?

– Слишком много, чтобы не заинтересовать власти. – Будто очнулся от сна Даэнир. Последние минут пять он сидел, вперившись в пространство и напряженно размышлял.

Затем встал, извинился, что внес сумятицу и испарился.

– Дочь, зачем приходил король? Во что ты ввязалась? – голос мамы зазвенел.

– Мамуль, ну что ты переживаешь! Не накручивай себя! У меня патенты на воздухолет, я там кое-что разрабатывала для короны, это приоритет Кэллавейна, ты же знаешь! Вот король и решил в неформальной обстановке посетить мастерские, задать пару технических вопросов…

– И забрел к нам во флигель? – фыркнула мама, не поверив ни слову. – Я пока слаба, но не дура.

– Мам, он король. Куда хочет, туда и забредает. Мамуль, ты ляг поспи! А у меня там гондола недоклепанная и стадо косоруких болванов! Испортят все!

Чмокнув маму в висок, я стремительно покинула дом.

По дороге к цеху завернула к пруду, выловить за ухо Тамеля.

Ну точно, лежит на пузе в беседке над водой и карпам приказывает круги нарезать, дирижируя пальцем. Из мелких круг внутри поменьше, из больших в другую сторону и помедленней.

– Ах ты, поганец мелкий! – Ухо оказалось у меня в пальцах. – Развлекаешься?! А мать там уже дважды в обморок хлопнулась, мозгоправ ты недоделанный!

– Ай, пусти! – задергался Терри.

Ухо я отпустила, а укоризны в глазах добавила.

– Какого иглохвоста не следишь?

– Я слежу! – Обиженно засопел мальчишка. – Что я могу сделать? Но она себя почти съела! Она же шестерых детишек в приюте кормила! У нее такое истощение, что еще бы немного…

– Молчи. – Я выдохнула.

Действительно. Если тело истощено, можно его убеждать, что все прекрасно и замечательно до определенного предела. А дальше оно просто упадет и умрет. Это как проветривать в хлипком шалаше, который первый же ливень снесет к восьмилапам в пасть. Или черпать воду дырявым ведром. Сперва надо его залатать.

– Значит, не болтаешься без дела, а следишь, чтобы мать ела понемногу, но часто, пила лекарства, гуляла и спала. Она все рвется геройствовать, сегодня ночную няньку отпустила!

Тармель выпучил глаза.

– Я не знал! Я… спал.

– В общем, лучше ты не поспишь, чем она. Понял?

– Понял я, понял! Ухо не трожь! Но сны не моя специализация!

– Будешь в колледже умничать, а две недели до учебы будь любезен! Я не могу разорваться!

– У нее в мыслях все время какой-то парень. Красивый, молодой. – Тармель сорвал травинку и сунул в рот.

– Пусть лучше думает о парнях, а не о гробах. И если ты чего ляпнешь не по делу… – показала кулак. – Топай во флигель!

– Да ты ехидна какая-то, а не сестра! – Отскочил Тармель.

– Терри, мама заслужила немного счастья и покоя. И если ей нужен парень, я его на аркане притащу. А ты тренируйся убирать тревогу и беспокойство, а то Белла без молока останется.

– Да понял я, понял, – проворчал брат и пиная мелкие камешки, поплелся к флигелю.

***

Говард Энгу сотрудничать со следствием отказался.

Медар от греха подальше отправил его в столицу с тройным конвоем. Он же тут всех и обо всех знает. Например, конвойный играет понемножку и должен в игорном доме… что ему стоит на минутку отвернуться? А уж про то, что без недостатков и пороков людей не бывает, и говорить нечего. Энгу было удобно ими управлять, зная маленькие, средние и большие грязные секреты.

Энгу больше в начальниках не ходить, но и доверять его бывшим подчиненным теперь… Тарбад поморщился. А полицейские знающие, полицейские опытные. Просто уволить – это же разбазаривание кадров.

– Пиши список и переводы запроси. Каждого в другое место, оттуда к нам. – посоветовал дон Зебио. – Тем, кто служил в Опусе, или Аноа-Коэсе, это наградой будет! А наши и так знают, чей кот мясо стащил, обрадуются, что взашей не выгнали. Издал же король указ, чтоб таможенников каждые три года меняли всем составом, и тут такое же провернем.

– Правильно, – согласился Медар Тарбад. – Что нотариус Буроли?

– Запирается. Говорит, ничего такого он не писал и нотариусу в Гедарефе не посылал.

– Нам бы менталиста, – помечтал вслух Медар.

– Где же его взять, менталисты люди редкие, штучные, – вздохнул дон Зебио. – Ладно, мне в таверну пора.

– Зебио, ты на службу вернуться не хочешь? У меня место заместителя освободилось.

– На службу идти, кухню бросать, – почесал затылок Зебио. – Полицмейстеру неуместно кашу варить. А я там прикипел уже.

Постучали в дверь, дежурный подал записку.

– Менталист! – ахнул дон Тарбад. – Давайте его сюда!

При виде подростка оба испытали явное недоумение. Переглянулись.

Аймар ухмыльнулся, поправил форменную курточку.

– Тут написано, что ты менталист, – Медар встряхнул запиской. – Управление Берсебы ввиду важности дела посылает для оказания помощи следствию…

– Ты здесь с отцом? – предположил дон Зебио. – Позови его!

– Аймар Мануэль Монро, указаный в направлении, это я, – спокойно ответил Аймар.

– Тебе шестнадцать-то есть? – тоскливо спросил дон Медар, теребя записку.т

– Нету. Но это неважно, – Аймар стряхнул пылинку с рукава. – Давайте работать, доны.

– Ну, правду и ложь мы и так отличаем, у нас табельные артефакты есть. Ты что-то еще умеешь?

– Умею. Меня готовили на дознавателя. Старших никого не выпросите, – по лицу мальчика прошла тень. – Их нет.

– Это же из Берсебы парень! – ахнул дон Зебио. Он быстро переглянулся с Тарбадом. О трагедии в школе весь Кэллавейн знал.

– Я приписан к вам на две недели до начала учебного года в колледже Аминуэйса. Не тратьте время, доны, – мальчик поднял подбородок.

– Не будем, – дон Медар решительно встал. – Идем в допросную.

***

Анна, спасибо за награду! Очень приятно, что книга нравится читателям!

***

Габриэль Мар Малакаль маялся в приемной королевы. Он бы подал прошение на аудиенцию у короля, но того просто не было в дворце Жемчужной Тишины Аранманай.

Приемная представляла собой большую светлую гостиную с креслами и диванами. И придворных, на взгляд Габриэля, здесь было чересчур много. Они сидели, прохаживались, беседовали, собравшись кучками у окон.

И сверлили его любопытными взглядами, как буравчиками.

Место секретаря за столом занимала молодая женщина, рыжая и полноватая.

Габриэль направился к ней.

– Донна.

– Донья Ирис Орт Даэро, – поправила она.

Дочь церемониймейстера! О ее въедливости и дотошности легенды ходили. Габриэль едва не застонал вслух.

– Донья Ирис, я Мар Малакаль, испрашивал аудиенцию у монарха, но в кацелярии меня направили к ее величеству.

Взгляд Ирис стал цепким. Но ведь она воздушник, а не менталист, отчего же у него такое чувство, что его просмотрели насквозь, встряхнули и проветрили?

– Я доложу. – Ирис встала и прошла в кабинет королевы.

– Мар Малакаль? – к нему подошла пышногрудая блондинка, облизавшая его плотоядным взором голодной тигрицы. – Я баронесса Луиза Дагли.

– Очень приятно, – Габриэль склонился к ручке.

– Я слышала, что вы изобрели нечто удивительное! – объемная грудь заколыхалась, отчего у Габриэля закружилась голова. – Барон Дагли и я будем рады вас видеть у нас в гостях, и оказать любую помощь при знакомстве со столицей.

– Благодарю.

– Дон Малакаль, ее величество ждет вас! – Ирис стояла у приоткрытой створки и испепелила Габриэля взглядом.

Габриэль быстро поклонился баронессе и прошел в дверь. Ирис ухватила его за локоть, придерживая.

– Дон Малакаль, если королева узнает о вашем интересе к этой корове, она будет крайне разочарована, – прошипела Ирис ему на ухо.

– Она сама подошла!

– Разумеется, сама. Ее как раз бросил очередной любовник, надо же кому-то оплачивать дом, выезд и новые наряды, – усмехнулась Ирис.

Габриэль прикрыл глаза. Как же сложно в столице! Не успел поцеловать даме руку, тебя уже причислили к ее любовникам!

– Благодарю за предупреждение, – процедил он.

Он прошли через малую приемную, где за столами справа и слева сидели две девушки в гвардейской форме. Габриэлю захотелось протереть глаза. Девушки – гвардейцы?! Да, он не был в столице слишком долго. Девушки быстро помахали артефактами и пропустили его.

Ирис открыла дверь, и Габриэль просто не мог поверить, она его легонько шлепнула по заду! Нет, этого не может быть! Ему это показалось, Ирис просто слишком быстро закрыла за ним дверь.

Королева в сером кружевном платье стояла у окна и милостиво протянула ему руку.

– Дон Малакаль, я рада вас видеть. Какое у вас дело?

Габриэль быстро достал прошение.

Серо-голубые глаза ее величества превратились в две льдинки.

– Вам, чтобы любить девушку, требуется королевское разрешение? Не проще ли спросить саму девушку?

– У нас слишком неравное положение, – поджал губы Габриэль. – Я люблю Ирму, но политические интересы могут потребовать иного брака. Я прошу только дать мне шанс и рассмотреть мою кандидатуру в числе прочих.

– Она девушка, вы мужчина, какое вам еще нужно положение, чтоб просить ее руки?! – королева наморщила нос и Габриэлю показалось, что из-под верхней губы высунулись острые клыки. – Не думала, что вы такой трус.

– Я?! – задохнулся Габриэль.

– Спрашивайте Ирму, а не меня, – Эухения медленно разорвала его прошение и бросила обрывки на ковер.

– Прошу меня простить за беспокойство, – произнес Габриэль непослушными губами, поклонился и вышел из кабинета, не сразу попав в дверь.

– Ну что за болван! – Дженни топнула ногой. – Тереза, мужики все такие идиоты?

– Ваше величество, любящие женщины ничуть не лучше, от любви все глупеют, – ответила телохранительница королевы. – Он разбирается в схемах и чертежах, а чертежа женского сердца у него нет.

– Пинка бы ему дать, – Дженни мечтательно посмотрела на люстру. – Чтобы перестали мучить друга. У Ирмы уже скоро живот на нос полезет, а он прошения пишет, вместо того, чтоб тащить ее в храм!

Заглянула Ирис.

– Звать следующего? Ох, что же вы так намусорили, ваше величество!

– Да этот болван пришел у меня просить руки Ирмы. – Пожаловалась королева. – Поседеешь, пока подругу замуж выдашь!

Ирис фыркнула и быстро собрала бумажки.