Текст книги "После смерти (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Вглядываясь глубоко во тьму

Вернувшись к своему служебному седану, у которого дуга эвкалиптов едва слышно шелестит даже в послебуревой неподвижности, Калафас достаёт заряженный AR-15 и три запасных магазина. Он сомневается, что израсходует столько патронов, но, выходя на охоту, любит знать, что огневой мощи у него куда больше, чем у добычи. Он берёт очки ночного видения ATN PVS7-3 – Mil-Spec, четвёртого поколения, – и вешает их на шею на случай, если они понадобятся позже.

Он выщёлкивает из блистера ещё одну бенни. Первая бенни всё ещё разгоняет его мотор. Вторая ему, по сути, не нужна, но он так возбуждён этим убийством – этим победным, решающим исход игры, – что хочет быть на взводе, когда прикончит Майкла Мейса. Когда он на взводе, всё ощущается острее. Он нечасто принимает наркотики – уж точно не каждый раз, когда убивает: при такой частоте быстро подсаживаются. Он не употребляет ради развлечения. Смысл в том, чтобы усилить удовольствие, которое он получает от своей работы, и тем самым сделать её лучше. Идеальная работа – вот как он выйдет из игры и поднимется на следующий уровень жизни. Вторую дозу – пять миллиграммов – он выдержит. Он уже делал так раньше. У него никогда не бывает ни тремора, ни спутанности, и эта штука не делает его болтливым, как большинство. Она лишь доводит его настороженность до предела и будит жажду действия. Да, он может стать раздражительным, и она всегда усиливает агрессию, но это не обязательно плохие побочные эффекты. Он кладёт таблетку под язык.

Заперев машину, он быстро направляется к дому Чандры, готовый при первом же отблеске фар вдалеке нырнуть с дороги. Хотя луна сейчас выше, чем прежде, и должна казаться меньше, чем у горизонта, она выглядит огромной – самой большой луной, какую он когда-либо видел. Эта странная громадина луны должна быть знаком; а если это знак, значит, так создатели игры дают понять: Калафасу осталось одно убийство до того, чтобы стать очередным чемпионом и заслужить жизнь в высшей реальности, о которой он мечтал с детства. Ему хочется запеть. Он не из тех, кто подпевает музыке по радио. Вообще-то голос у него для пения неудачный, и он никогда себе этого не позволяет. Но сейчас ему так хорошо, что хочется петь, и, возможно, он бы запел, если бы это не привлекло к нему внимания в момент, когда ему нужна скрытность. Даже если бы песня не угрожала операции, он всё равно не смог бы: он так равнодушен к музыке, что не знает слов ни одной песни. Он насторожен до предела и ощущает куда более сладостную агрессию, чем в доме Винса и Коллин; его переполняет восторг.

Не доходя до внушительных ворот, он перелезает через белый дощатый забор и спрыгивает во двор у Чандры. Он не собирается идти по освещённой подъездной дорожке в открытую, но ему нравится прикрытие калифорнийских дубов, выстроенных вдоль неё. Поскольку деревья сбрасывают листья круглый год, земля укрыта мелкими сухими овальными листочками, похожими на панцири жуков, – они похрустывают под ногами. Звук не настолько громкий, чтобы его услышали в доме, а Калафасу он так нравится, что он делает шаги короче и чаще, чем нужно; этот хруст заставляет его чувствовать себя могучим – великаном, набирающим очки, топча ничтожные постройки эльфов, огромным драконом, под когтистыми лапами которого кости поверженных рыцарей дробятся в щепу и пыль.

Убийство всегда – работа, приносящая удовлетворение. Жалкая мольба о пощаде – вслух или беззвучная. Обречённый последний крик боли и страха. Бледная мутнеющая пелена – или внезапная кровавая вспышка в глазах. Хрип в горле, запинающееся последнее слово, которое так и не удаётся выговорить. Последнее судорожное сгибание пальцев – попытка ухватиться за то, чего уже не удержать. Последний каскад жидкостей. Спазмы и дрожь – перед долгой неподвижностью. Как ни наградно казнить и видеть любой убийственный финал, лучше всего те, где работа максимально ручная. В последнее время, когда события несутся, как американские горки, обстоятельства вынуждали Калафаса обходиться одним только пистолетом и заканчивать быстро. Он выдвигает теорию: продвижение по игре идёт быстрее, когда убийства интимны и потому дают самый сильный кайф – удушение голыми руками, забивание до смерти кулаками или молотком, ножевые удары и резы, хорошее долгое удушение подушкой, проволочная удавка, приложенная с такой выверенной силой, чтобы жертва могла цепляться за ложную надежду мучительную минуту. Если Майкл Мейс – то самое победное убийство, к которому вела жизнь Калафаса, то, возможно, обездвиживающее огнестрельное ранение станет лишь прологом к более долгому и более увлекательному маленькому цирку боли и крови.

Подстёгнутый бенни, ставший драконом – пусть и только в собственном воображении, – с приапизмом, который может снять лишь оргазмическое насилие, Калафас выходит на подъездной двор перед величественной резиденцией. У ступеней, ведущих к террасе, стоит Bentley Картера Вудбайна – сокровище, символ абсолютной власти, к которому любая стоящая игра в конце концов и приводит, – окутанный сверхъестественным сиянием: луна выделяет его среди всего прочего.

Наверху, на втором этаже, окна тёмные, но внизу свет горит повсюду. Подходя к Bentley и собираясь остановиться возле него, чтобы ещё раз осмотреться, Калафас видит женщину у окна. Он шёл сюда, исходя из того, что Майкл Мейс бежит один – как и тогда, когда он вырвался из проекта «Исследования по совершенствованию внешности», и как он, похоже, всё ещё был менее суток назад, когда забрал у Вудбайна полмиллиона долларов. Калафас не знает эту женщину, не может представить, кто она и почему связала свою судьбу с Мейсом. Затем его изумление раздувается до растерянности, когда рядом с ней появляется мальчик. Похоже, они рассматривают какое-то маленькое устройство, которое она держит в руках. Потом шторы на окне опускаются – и они исчезают из виду.

Он приседает рядом с седаном, лихорадочно перебирая догадки. Вскоре он приходит к выводу, что неважно, кто эта женщина и мальчик. Это всего лишь один из тех внезапных поворотов, которые конструкторы игры закладывают, чтобы сломать игроков менее проницательных и менее приспособляемых, чем Калафас. У неё и у ребёнка не больше цели и смысла, чем у бамперов, ворот и ловчих ям на поле пинбольного автомата. Если здесь, в предпоследней главе повествования, ему нужно убить троих, чтобы забрать приз, – такая работа не превосходит его талантов.

Когда приапизм твердеет почти до боли, он воспринимает это не столько как вызов, сколько как награду. Ещё идя сюда от машины в эвкалиптовой роще, он сетовал на то, что в недавних убийствах не было близости. Теперь перед ним – сладкая возможность выйти из игры не просто победителем, а в состоянии долгого экстаза. Если бы сценарий этой низшей реальности писал он, всё кончилось бы именно так, и началось бы – другое, ещё более захватывающее. Сердце у него бешено колотится. Он весь в этом. Его разогнало.

Боевым ножом он прокалывает боковину переднего правого колеса. Затем повторяет эту диверсию на заднем правом.

Часть шестая

Выхода нет

Огневая мощь

Опустив все шторы на первом этаже, Нина и Джон вышли в гараж – искать, во что упаковать три миллиона долларов и замаскировать сокровище. Когда деньги окажутся в багажнике Range Rover, любой, кто заглянет в окно, их увидит. Решение – два больших термоизолированных холодильника для пикников, которые они принесли на кухню. Деньги, уже запаянные в пластик, можно уложить на дно каждого, а сверху накрыть алюминиевой фольгой. Взять лёд из кухонного ледогенератора, навалить его поверх фольги, добавить пиво и газировку из кладовой – и никто не догадается, что под напитками лежит состояние.

– Как можно быстрее, – торопит Майкл.

Он оставляет их заниматься этим. С AR-15 он патрулирует первый этаж, яростно думая и желая, чтобы Сингулярность заточила его ум, как обещали техновизионеры. У него три варианта – и ни один не хорош.

Рвануть на Range Rover. Если Калафас приедет уже после их отъезда, он, по крайней мере час-другой, не будет знать, на какой машине они ушли. Но если агент уже на месте, наблюдает за домом прямо сейчас и ждёт подходящего момента, он положит их ещё до того, как они доберутся до ворот в конце подъездной дорожки. Калафас не придёт сюда только с пистолетом. Наверняка у него будет что-то уровня AR-15 – возможно, переделанное под полностью автоматический огонь.

Либо Майкл может подняться на открытую террасу второго этажа с фасадной стороны дома. Нина ведёт Rover, Джон лежит на полу сзади. Она вылетает из гаража на скорости. В ту же секунду, когда Калафас выдаст себя, Майкл снимет его. Очевидная проблема в том, что агент выдаст себя, открыв огонь, – и, возможно, успеет убить Нину прежде, чем погибнет сам. Или допустим, Нина всё-таки уходит. Тогда она ждёт где-нибудь в безопасном месте. Майклу нужно найти и убить Калафаса, прежде чем он сможет позвонить ей и вызвать обратно, чтобы она его забрала. Майкл прикидывает: шансы умереть – минимум пятьдесят процентов. В таком случае Нина и Джон остаются одни. И хотя у них будут все эти деньги, у них нет способности влезать в государственные компьютеры и создавать себе новые личности.

Третий вариант – затаиться и ждать, пока Калафас сам войдёт в дом за ними. Нина поднимается наверх с Джоном и прячется где-нибудь. У неё есть пистолет – на случай, если всё пойдёт совсем плохо. Калафас заходит. Либо между ним и Майклом сразу происходит столкновение, либо они начинают выслеживать друг друга. Но, возможно, Калафас устанет ждать и по какой-то причине решит на этот раз не быть одиночкой – и вызовет подкрепление. Плюс есть ещё, наверное, двадцать способов, как этот сценарий может развалиться.

Проблема – огневая мощь. Майклу нужно больше. Ему нужна такая поддержка, какую Калафас может обеспечить одним телефонным звонком. Но звонить ему некому – нет никаких властей, которые в итоге не сдадут его тем сукиным сыновьям из Агентства внутренней безопасности.

– Что этот сукин сын здесь делает? – эхом звучит в памяти голос Шелби Шрусберри. О докторе Саймоне О. Бистури. Примерно за две недели до катастрофы.

Майкл замирает. Он стоит в гостиной, но в глазу памяти видит столовую проекта «Исследования по совершенствованию внешности».

– Чёрт, он взял кофе… идёт сюда.

Нависая над ними, Саймон сказал:

– Эти ублюдки в Энсинитасе… выбили хоум-ран.

– Я в бейсболе не разбираюсь.

– …боты в собачьей форме… автономия ИИ или дистанционное управление… интегрированное действие в автономном режиме.

Подкрепление

Округ Сан-Диего – дом для нескольких военных объектов; среди них – авиабаза морской пехоты «Мирамар», база морской пехоты Кэмп-Пендлтон площадью сто двадцать пять тысяч акров, военно-морская база Пойнт-Лома, военно-морская авиабаза Норт-Айленд и десантная база ВМС «Коронадо». По всему округу расположены объекты многочисленных оборонных подрядчиков и исследовательских компаний. «Протеан Сайбернетикс», находящаяся на окраине Энсинитаса, занимает шестьдесят тысяч квадратных футов зданий на девяноста акрах. Территория обнесена десятифутовым забором из сетки-рабицы, поставленным на армированное бетонное основание глубиной четыре фута; сверху – панель-преграда от перелезания, наклонённая наружу под сорок пять градусов и опутанная колючей бритвенной проволокой. Восточные и западные ворота круглосуточно, семь дней в неделю, охраняются вооружёнными людьми.

У «Протеан Сайбернетикс» две раздельные компьютерные системы, которые айтишники компании неофициально зовут «Гомер» и «Лиза». Первая позволяет сотрудникам переписываться по электронной почте с поставщиками и прочими внешними адресатами; она вообще никак не связана со второй системой – так что даже такой тупица и разгильдяй, как Гомер Симпсон из телесериала, мог бы пользоваться ею без риска скомпрометировать самые важные и закрытые сведения компании. Вторая система предназначена для онлайн-исследований, лабораторных вычислений, строго внутренней коммуникации и хранения проектных данных. Её защищает серия файрволов, и допущенные к ней сотрудники должны входить одновременно по коду и по скану сетчатки; это такая безотказная сеть, какую могла бы спроектировать взрослая Лиза – пожалуй, самый умный член семьи Симпсонов.

Майкл входит туда так же легко, как открывают дверь. Здесь ведётся несколько проектов, но интересуют его только робопсы. За четыре секунды он узнаёт, что их держат в четвёртом корпусе, рядом с тридцатиакровым испытательным полигоном в северной части территории. Ночной смены у «Протеан Сайбернетикс» нет, так что в здании тихо и темно. Система безопасности контролируется и управляется через компьютер. Камеры – почти везде, и у них есть инфракрасный режим, дающий Майклу достаточно деталей для его цели и доступ повсюду, кроме туалетов. Поскольку он здесь не в телесном смысле, туалет ему не нужен; к тому же его визит вряд ли продлится дольше двух минут. Он на месте уже четырнадцать секунд, когда находит этих стальных псов в комнате без окон: они стоят в зарядных станциях.

Их рост – тридцать шесть дюймов, примерно с немецкого дога, но на собак они похожи лишь в скелетном смысле. Спереди и сзади головы – камеры с дневным и ночным видением. При лучшем из доступных сегодня ИИ они способны действовать автономно и во впечатляющей степени координировать действия друг с другом – либо ими можно управлять дистанционно, как дронами. Им дали слуховые приёмники и словарь команд; они также способны реагировать на человека-напарника, чей голосовой рисунок заранее запрограммирован как распознаваемый и обязательный к исполнению. Восемь литиевых батарей обеспечивают питание от шести до десяти часов непрерывной работы – в зависимости от активности. Они умеют карабкаться по крутым склонам, переходить мелкую воду вброд и разгоняться до восемнадцати миль в час. В каждый модуль встроена винтовка, стреляющая патроном 7,62 мм с начальной скоростью семьсот метров в секунду. Изогнутый коробчатый магазин вмещает пятьдесят патронов. Огонь возможен и полуавтоматический, и автоматический. Магазины полностью снаряжены – к завтрашнему утреннему полевому испытанию. В долгосрочной перспективе предполагается, что однажды роботы будут сопровождать пехотинцев в бою – чтобы увеличить огневую мощь и сократить число солдат из плоти и крови, которым приходится рисковать жизнью.

Через камеры в инфракрасном диапазоне эти стальные псы выглядят зловеще. Когда Майкл внедряется в систему управления освещением Lutron и включает свет, четвероногие терминаторы не становятся менее угрожающими; напротив – они кажутся демоническими. Руководитель в «Протеан», который официально дал им имена «Гог» и «Магог», либо не знает, кого так называют в Откровении Иоанна Богослова, либо он – тайный реакционер среди помешанных на технологиях, с которыми работает. Большинство в компании зовут их «Ровер» и «Спот».

Просмотрев протоколы дистанционного управления до тех пор, пока полностью не понимает рабочие методы и ограничения, Майкл подчиняет себе «Гога» и «Магога». Он приказывает им сойти с платформы хранения. Они отключаются от зарядных станций и, ножницеподобно переставляя трёхсуставчатые ноги-ходули, быстро выходят в центр комнаты и замирают по стойке «смирно», подняв головы, как настороженные доберманы. Хотя ног у них всего четыре, в движении они напоминают Майклу скорее насекомых, чем собак. Возможно, тем, кто разрабатывает это оружие, такое сравнение кажется слишком тревожным; зато если думать о них как о компаньонах в собачьей форме, вспоминаются Лэсси и Скуби-Ду.

Побыв в «Протеан Сайбернетикс» всего сорок одну секунду, Майкл отправляет адрес дома Чандры в центр программирования миссии мозгов «Гога» и «Магога», назначая эту территорию единственным полем боя – чтобы исключить побочный ущерб по пути туда. Он взламывает служебное досье Дуранда Калафаса в АВБ и передаёт робопсам фотографию агента, назначая этого человека единственной целью – пока Майкл не прикажет иначе.

Одновременно, обходя систему безопасности, Майкл открывает все электронные замки в здании. Под его управлением роботы быстро выходят в залитую луной ночь.

Пятьдесят шесть секунд – и отсчёт продолжается.

Человек действия

Янси Норберт работает в ночную смену у восточных ворот «Протеан Сайбернетикс». Ему двадцать пять, и он убеждён, что выглядит как молодой Брэд Питт. Он укладывает светлые волосы так же, как Брэд носил их в «Войне миров Z». Время от времени, стоя перед зеркалом, он репетирует брэдовские улыбки и прочие выражения, которые, как ему кажется, присущи только актёру, – чтобы добиться большего успеха у женщин. Он выучил наизусть множество реплик из фильмов, где Брэд выступает в романтическом образе, но пока у него было не так уж много свиданий, на которых он сумел бы вставить эти слова в разговор так, чтобы это звучало естественно и работало. По правде говоря, свиданий у него было куда меньше, чем, по его мнению, должно было быть. Причина его скромных успехов у дам ставила его в тупик, и в последнее время он начал задаваться вопросом: а вдруг женщины его возраста не считают Брэда таким неотразимым красавчиком, каким считали его предыдущие поколения.

Кроме того, Янси – человек действия, пока что ожидающий своего часа. Сначала он хотел стать полицейским. Но вместо этого устроился вооружённым охранником: пистолет всё равно при нём, а риск того, что в него будут стрелять, намного ниже. Он нутром знает: наступит день, когда он окажется в гуще событий и приключений, не хуже любого фильма с Брэдом; нужно лишь набраться терпения. А пока он работает с полуночи до восьми – когда в «Протеан Сайбернетикс» никто не въезжает и не выезжает, – и у него полно времени читать боевики: от вестернов до современных романов с героями ростом чуть ли не под два с лишним метра, такими накачанными, что плотность их грудных мышц способна остановить пулю.

В этот раз он сидит в кресле в будке охраны, потягивает кофе со вкусом булочки с корицей, сваренный в кофемашине Keurig, которую предоставила компания. Он читает триллер, в котором герой собирается уложить шестерых отморозков за три минуты. Тот уже вынес троих за минуту с половиной – пять страниц свирепого экшена, – когда iPhone Янси пиликает: приходит сообщение. От Бака Дункана, охранника у западных ворот: Надо 2 по-большому. Приглядишь за моими воротами?

Янси может наблюдать за восточными воротами прямо через окно будки. А видеоконсоль перед ним даёт доступ к любой внешней камере «Протеан Сайбернетикс», которая находится рядом с датчиком движения и выдаёт тревогу, – что почти никогда не случается. А когда случается, тревогу всегда вызывает ночная птица. Теперь Янси выбирает четыре камеры, связанные с западными воротами, и экран делится на четыре равных квадранта. Он отправляет Баку сообщение: Принял.

В романе, где переулок плохо освещён и дышит угрозой, герой отчётливо слышит, как пистолет выдёргивают из кобуры на ремне, а потом – гулкий звон: металл стукнулся о бок ближайшего мусорного контейнера. Герой понимает, что четвёртый убийца вот-вот выйдет из-за бака, по которому этот тип нечаянно чиркнул оружием, вытаскивая его. Герой падает и перекатывается…

Телефон пиликает, новое сообщение от Бака: Принял что?

Янси не собирается откладывать книгу на середине этого захватывающего абзаца. У героя поразительно острые рефлексы; подробное описание того, как он уклоняется от первого выстрела, потом перекатывается в стрелковую стойку и всаживает пулю в левый глаз нападавшему, занимает почти целую страницу. Остаются ещё двое убийц, но это ещё три страницы, так что Янси всё-таки откладывает книгу и отвечает Баку Дункану: Принял твои ворота. Так что иди уже по-большому.

У героя кончаются патроны как раз в тот миг, когда пятый убийца врывается в переулок через кухонную дверь ресторана и, входя, палит очередями, ещё даже не зная, где цель, – рассчитывая, что чистый объём стрельбы сделает своё дело. Это как раз тот недисциплинированный стиль, к которому герой никогда бы не прибег и который презирает. Поэтому неудивительно – и всё же это бодрит, – когда одна из пуль киллера рикошетом возвращается в него самого, ранит в плечо и сбивает с шага, так что герой успевает выхватить нож и пойти в…

Телефон пиликает.

– Чёрт подери, Бак, – бормочет Янси, но снова откладывает книгу и проверяет сообщение. Ты чё мне пишешь 2 по-большому? Ты что, не на кофе, а на бухле?

Нахмурившись, Янси смотрит на четыре видеокартинки западного въезда в «Протеан Сайбернетикс». Потом переводит взгляд на окно будки перед собой. Большие моторизованные ворота – в двадцати футах. На миг ему кажется, что они движутся: будто только что докатились по направляющей и закрылись на последних нескольких дюймах, – но этого не может быть, потому что управлять ими может только он.