444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Смейся 2 (СИ) » Текст книги (страница 6)
Смейся 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:00

Текст книги "Смейся 2 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11
Перелетная

Проснувшись, Наташа первым делом позвонила Сурену – не терпелось узнать, как там Ашот. В первый день, когда его состояние стремительно ухудшалось, и органы отказывали один за другим, в такие моменты ее сердце замирало – она боялась услышать дурные вести.

Она, чужой человек – боялась. А что же чувствуют близкие? Вздрагивают от телефонных звонков, каждый раз переживают маленькую потерю, чтобы обрести веру, которая все слабее, слабее… Как фениксы, сгорающие, чтобы воскреснуть.

– Алло, – прохрипели в трубку.

Наташа покосилась на часы: было восемь утра, и протараторила:

– Сурен, это я, Наташа. Извини, что в такую рань, но хотелось тебя застать, чтобы узнать, как себя чувствует Ашот.

– Наташа! – Сурен мгновенно проснулся. – Ашот – хорошо. Прямо хорошо! Врачи удивлены, то был при смерти и шансов ему давали двадцать на восемьдесят, то вдруг раз – и все нормально. Температура чуть держится, но это в порядке вещей. Раны затягиваются, как на молодом!

– Он в сознании?

– Большую часть времени. Иногда его усыпляют.

– Что говорит?

– Есть просит! У него трахеостома в горле, он через нее дышит и не может говорить. Врачи глазам своим не верят! Говорят, что, если динамика останется положительной, завтра трубку уберут, Ашот начнет дышать самостоятельно, но говорить он все равно не будет, пока ранка не затянется. А уж сколько петь не сможет – большой вопрос. Да и сможет ли… В общем, выходите в ресторан со вторника по воскресенье. В понедельник выходной.

Наташа смотрела на себя в зеркало прихожей и улыбалась. Как хорошо! Гаечка спасла жизнь Ашоту! Если получится, то она и Антону поможет. Правда, Саша уверена, что те, кого она вылечила, в нее влюбляются…

Посмотрим. Ашот вряд ли влюбится, он был без сознания, когда Саша его лечила, а вот Антон уже вчера вел себя странно. К Наташе тоже приклеиваются те, кого она подсаживает на положительные эмоции, так что она отлично понимала, что к чему.

– Так вы придете? – уточнил Сурен.

– У меня через неделю начинается учеба, – честно ответила Наташа. – Петь я смогу только по выходным и на каникулах. Антон, думаю, обрадуется. С завтрашнего дня начнем, сегодня просто не успею сказать парням, у меня есть еще одна работа.

– Как получится, Наташа, – легко согласился с ее условиями Сурен.

– Кстати! – вспомнила она. – Бандитов-то поймали?

– На следующий день. Вычислили по номерам, номера запомнили таксисты, а Буцыка и компанию хорошо знали здесь. Один только в бегах, но ничего, найдут. Просили забрать заявление, денег обещали, сволочи.

– Да пошли они! – воскликнула Наташа. – Они ж Кристину убили! Кто ее вернет? Да… Дура-девка, а жалко. Спасибо за поддержку. Мне врачи сказали, что к Ашоту приходили две девушки, одна представилась дочерью Ашота. Это ты, понятно. А вторая кто?

Ответ пришел сразу же, и Наташа соврала:

– Подруга приехала. Мне одной жутко страшно было, вот ее и попросила.

Такая версия произошедшего Сурена устроила. Наташа пообещала сказать Антону, что в ресторан нужны музыканты на постоянку, и передать его ответ Сурену.

Наверное, он обрадуется. Расстроится, когда Гаечка его отошьет, но когда-то ведь потом утешится. Если он привяжется так же, как Натка, будут проблемы. У нее была необъяснимая жажда, как у вампира, Антон наверняка объяснит влечение любовью, оно может так просто не закончиться, и завтра, во время повторного сеанса, надо быть готовой к некрасивой сцене и Валеруна предупредить – мало ли, как Тоха себя поведет. Алену-то он, похоже, не любил, а если любил, то очень давно.

* * *

Гаечка вообще не ориентировалась в Москве, потому Наташа заехала к деду и забрала ее. Вместе поехали торговать на ВДНХ, всю дорогу Наташа накачивала Гаечку своим азартом, аж устала, зато у Сашки загорелись глаза, и она полетела по точкам. Даже первый отказ не сбил ее с пути, она поставила цель – заработать пятьдесят баксов перед отъездом, вложить их в товар и вернуться домой, готовой к подвигам.

План был перевыполнен: вместо пятидесяти долларов – семьдесят шесть, ученик превзошел учителя: у Наташи было шестьдесят восемь. Правда, после торговли Наташе снова пришлось тащить пугливую Сашу на Черкизон, жертвуя временем, которого осталось мало-мало! Скоро сентябрь, учеба – уже так не развернешься. Но Саша заслужила особого внимания. Она столько сделала, что Наташа готова была до самого сентября водить ее за ручку по Москве.

Это же надо – есть возможность помочь Антону восстановиться! Когда и он, и окружающие приняли то, что гитаристом ему не быть, а в худшем случае ложку придется держать с трудом.

Освободились девушки в шесть вечера. Счастливая Гаечка накупила дешевых помад, взяла маме сарафан и босоножки и осталась несказанно довольной собой. Наташа смотрела на нее и не узнавала, пыталась предугадать, будет ли Саша всего бояться, когда ее рядом не окажется. Ведь, возможно, что ее смелость – просто погружение в чужое состояние.

Еще и Борька уезжает… все разъезжаются. Завтра Наташа будет пропадать на вокзале: сперва провожать брата и Каретниковых, потом – Сашу.

Они с Гаечкой вместе несколько дней, а Наташка к ней прикипела больше, чем к Натке за все это время. И почему раньше не дружили? Наверное, потому что Гаечка на два года младше, а в детстве это серьезный разрыв, тем более Саша замкнутая и нелюдимая.

Пашка говорил, с возрастом разрыв будет стираться. Похоже, он уже стерся, и Гаечка выросла до Наташиного уровня…

Пришла мысль: а вдруг наоборот? Вдруг это Наташа достаточно развилась, чтобы понять талантливую Сашу – раньше нечем было понимать, одни тусовки на уме, парни и единственное желание – как незаметно сбежать из дома? Наташа отогнала мысль и обиделась сама на себя. Потом решила, что взаимопонимание возникло потому, что Наташе нравилась ведущая роль.

А может, их просто сплотила одна тайна, как двух заговорщиков.

Как бы то ни было, они с Гаечкой оказались в одной лодке, и направление движения у них было одно: к мечте – собственной рок-группе.

Гаечка болтала об этом без умолку, других тем для разговора у нее не осталось.

– Давай назовем группу «Прогрессоры»? – предложила Саша. – Как наше движение.

Наташа сморщила нос.

– Сильно заумно и тяжеловесно. Надо звучно и коротко.

– Барс, оса, гром… Тьфу, нет. Может, «Воины света»?

– Угу, и выступать в рясах, а вместо синтезатора арендовать орган. Я понимаю, мы несем добро: хорошие музыку и тексты – но зачем же так в лоб?

Гаечка надулась.

– Предложи что-нибудь сама.

– Пока ничего в голову не лезет.

– Вот и в мою не особо лезет, – призналась Гаечка.

Наташа сменила тему:

– Слушай… Ты говорила, что излеченные к тебе привязываются. Насколько они могут себя контролировать?

Гаечка задумалась, вспомнила что-то неприятное, передернула плечами.

– Да не особо. Даже умные и взрослые держатся с трудом. Я сняла сердечный приступ директору лагеря, он такой спокойный мужик за сорок, рассудительный такой… Так вот он меня преследовал! Не в открытую, а как бы случайно дотрагивался, оказывался рядом. Бр-р!

– То есть у них возникает чувство? – уточнила Наташа и поделилась: – У меня тоже был эпизод: привязалась девушка, которой я эмоционально помогла. Было ужасно, она меня преследовала. Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам, и Валерун если что, поможет отогнать Антона.

– Главное, чтобы парень не обиделся, – проговорила Гаечка. – Нам еще вместе работать. Голос у него прикольный! И у тебя так здорово получается! А мне учиться еще и учиться… Ты говорила, у тебя тут знакомая есть, которая учит вокалу. Может, она со мной позанимается? Не эти летом, следующим.

Наташа покосилась на Сашу с подозрением. Им нужен автор текстов, а не вторая вокалистка! Тем более Сашка была бездарна, и голос у нее неприятный… Хотя и Наташе это говорил отец. Остановили ее его издевательства? Нет.

А с Гаечкой надо аккуратно поговорить. Может, Валеруна попросить?

Сегодня на Арбат за Борей заехал дед, и в семь вечера Антон уже был дома, бренчал что-то в кухне…

Стоп! Антон – бренчал⁈ Не веря своим ушам, Наташа рванула в кухню. Играл, конечно же, не Антон – Валерун по написанным на листке аккордам, Тоха его поправлял. Они так увлеклись, что не сразу заметили гостей.

Первым голову вскинул Валерун, улыбнулся, будто сытый бегемот.

– О, девчонки.

Антон тряхнул головой, откинул патлы с лица, чтобы хорошо Гаечку видеть, и оцепенел, глаза будто подернулись поволокой, Наташе аж не по себе стало. Гаечка тоже сжалась, но заставила себя сказать:

– Привет! А что вы такое играли?

– Я сочинил новую песню! – поделился Антон. – Валера, сыграй. Даже слова сами собой пришли! Понимаю, Саша, в сравнении с твоими стихами они никакие, но так захотелось записать!

Валера заиграл, подмигивая Наташе, Антон запел:

– Когда ты входишь в комнату, мир светлеет,

Будто восходит солнце,

Когда ты отворачиваешь свое лицо, то солнце гаснет,

Тени на стенах четче…

Гаечка слушала его отрешенно. Наташа понимала, что песня Антона – никакая, пусть и написана от души. Когда кто-то пел от души и самозабвенно фальшивил, Наташу корежило. Надо будет спросить, Гаечку так же корежит от плохих стихов?

Закончив, Антон умоляюще посмотрел на Гаечку. Если она сейчас скажет правду, ему будет очень больно, но Саша нашла правильные слова:

– Хорошо, аж сердце защемило. Но с текстом надо поработать.

Нервно сглотнув слюну, она шагнула к Антону, протянула руки, он инстинктивно вложил в них свои загипсованные. Саша закрыла глаза и побледнела. Наташа насторожилась, чтобы подхватить ее, если она вдруг вздумает падать.

Но, видимо, много сил не потребовалось, и Гаечка убрала руки. Антон был с этим не согласен и шагнул за ней. Саша попятилась.

– Антон, – попыталась вернуть его в реальность Наташа. – Я звонила Сурену, он зовет нас петь в ресторане всю неделю…

– Знаю, – отмахнулся он. – Мы с Валерой тоже ему звонили.

Говоря, он не сводил взгляда с Гаечки, пожирал ее глазами, она хотела сбежать, но мужественно терпела его компанию. Не зная, как удержать внимание объекта страсти, Антон зашел с козырей:

– Саша, давай споем наши песни?

Наташа скрипнула зубами. Выходит, Тоха ее вот так просто вышвырнет из группы, а ее место отдаст девчонке, которая ему понравится? Или это минутное помешательство?

– Мне надо домой, – жалобно глядя на Наташу, пролепетала Гаечка. – Меня дедушка ждет.

Антон вскочил со стула, преграждая ей путь.

– Ты знаешь, как ехать домой? Давай я провожу тебя.

Валерун наблюдал за ним и все больше маньячества видел в его действиях. Заметив, что Гаечка боится Антона, он рявкнул:

– Тоха, мать твою! Хватит девочек прессовать. Не видишь, ты их напугал. Что с тобой стряслось?

Антон тряхнул головой и отступил, понурился, спросил жалобно:

– Саша, можно хотя бы тебя проводить? Завтра. На вокзале.

– Меня мой парень будет провожать, – припечатала Гаечка, и они с Наташей попятились к двери, Тоха направился за ними, будто привязанный.

– Саша! – чуть ли не взмолился он. – Пожалуйста, можешь поработать с моим текстом так, чтобы он стал приличным? Я понимаю, что это плохо, могу выражать чувства нотами, а словами – так себе…

– Все сделаю, – отмахнулась Саша. – Пока.

И выбежала из квартиры, зашагала скорее прочь. Наташа топала следом и пока вопросов не задавала. Когда дом Валеруна исчез из виду, окликнула Гаечку:

– Саша, если ты идешь к метро, то нам в другую сторону.

Гаечка остановилась, повернулась – Наташу обдало смятением.

– Они превращаются в маньяков! – пожаловалась Сашка. – Вот за что это? Мне страшно. Могли бы нормально работать, а теперь…

Наташа просто обняла ее и разозлилась на Антона.

– Думаю, его отпустит. Того директора ж отпустило.

Отстранившись, Саша попросила:

– Ты просто проводи меня до метро, а дальше я сама. Надо же когда-то учиться ориентироваться.

– Ну уж нет. Потеряешься, и дед мне голову открутит. Давай ты сама прокладывай маршрут, со мной не советуясь, а я не дам тебе пропасть.

Саша кивнула, развернулась и зашагала к метро. Надо отдать ей должное, указатели она изучала тщательно и долго, зато не ошиблась при пересадке с ветки на ветку.

Практически весь следующий день Наташа провела на вокзале: сперва проводила Борю и Каретниковых, вечером должна была проводить Сашу. У Яна и правда распухла половина лица, а прооперированный глаз заплыл, к тому же длинная челка не давала рассмотреть детали, но Наташа надеялась, что страшные рубцы сойдут. К Яну пришла девочка с двумя косичками, и они долго общались, отойдя в сторону. Боря хитро щурился, но «тили-тили-тесто» не говорил.

А еще к этому утреннему поезду приперся Антон с букетом красных роз, подошел к Наташе и прямо спросил:

– Где она⁈

– Ты дебил? – Наташа постучала себя по лбу. – У нее парень спортсмен! Тебе мало пальцев поломанных⁈ Хочешь, чтобы он тебе башку свернул⁈

– Вот и сравнит меня и спортсмена-дурака… – уперся Антон.

Наташа уперла руки в боки и покачала головой.

– Это ты дурак. Он на международных отношениях учится, и у них с Сашей любовь! Так что успокойся и лучше не нарывайся.

Антон уставился на нее с вызовом, огляделся и швырнул букет на пути, прямо под приближающийся поезд. Это значит, вечером к Гаечке он не придет, и можно выдохнуть.

Между поездами был большой промежуток времени, Наташа этим воспользовалась и заработала сто тридцать тысяч, побегав по окрестностям с косметикой.

Потом настала пора провожать Гаечку, которую привел Алекс, и Наташа почувствовала себя не в своей тарелке. Обняла Сашку, пожелала легкого пути и убежала, чтобы не мешать влюбленным миловаться, у них было еще полчаса.

Только она сделала шаг, удаляясь от них, как на щеку упала капля дождя, потом еще одна. Минута – и хлынул ливень, загоняя Наташу в здание вокзала. На улице начали расцветать зонты, потеки расчертили стекла, и Наташа ощутила себя птицу со сломанным крылом, которая провожает взглядом улетающую стаю.

Неделя – и начнется новая жизнь, и вода навсегда размоет старую, где и хорошее тоже было. Пашка сказал бы, что так всегда – лист разрушает почку, птенец – скорлупу яйца. Скоро Наташа начнет писать новую главу в книге своей жизни, самую интересную.

Глава 12
Тридцать второе августа

31 августа 1994 г.

Ноябрь вошел в свои права внезапно, как группа захвата – в подвал, где собирались рокеры: «Зонтики на стол! Дождем по щекам – на! И поваленными деревьями – по машинам». Если земной шар поделен на зоны влияния между временами года, то куратор Москвы – ноябрь, это сто процентов. И жабокряковкой его не назовешь, потому что холодно, и все земноводные впали в спячку.

Дед по телефону сказал, что ничего аномального: четырнадцать градусов – норма, бывали и более холодные дни в конце августа, но обычно теплее. Что ветер не сильный, Наташа и сама понимала. Сквознячок по сравнению с октябрьским норд-остом, когда все провода оборвало, треть деревьев повалило, и мусорные баки летали, как целлофановые пакеты.

Сурен решил размахнуться и последний день лета отметить горячо: дал рекламу, что каждой посетительнице – бокал шампанского бесплатно, а посетителю, одетому в зеленое – скидка.Это ему посоветовала Наташа по Пашкиному наущению. Он же поделился, в какой тональности должен был пройти последний летний вечер: ни в коем случае не грустить, устроить не похороны лета, а погружение в его самые горячие деньки.

Правда, если устраивать такие вечеринки регулярно, они быстро превратят относительно тихий ресторан в ночной клуб с танцами.

Сурен идею подхватил с радостью и благодарностью, но были нюансы.

Ресторан должен был работать, хотя в нем произошло двойное убийство, погиб бандит и ни в чем не повинная Кристина, и на хозяев наседали менты. Не будь крышей менты из другого отдела, выдоили бы братьев-армян досуха, а так они отделались, можно сказать, легко. Хоть Сурен и вздыхал о Кристине, радости у него было больше: Ашота, которого все уже начали хоронить, перевели в хирургию. Отверстие от трахеостомы затянулось, и он смог говорить. Что интересно, он уверен, что ему являлся ангел в образе девушки, и метался, желая того ангела отблагодарить хотя бы свечкой в храме.

Что касалось музыкантов, Тоха и Валерун прибежали работать в ресторан с огромной радостью и вели себя так, словно ничего не случилось. Наташа же поначалу боялась брать микрофон, вздрагивала от громких звуков. Стоило задержать взгляд на пустом столике возле стены, и она видела женскую ногу в чулке…

Бедная Кристина! Сурен говорил, что за телом приезжала ее мама, молодая, но враз поседевшая. Он не сказал правды, чтобы сохранить светлую память о девушке. Пусть женщина думает, что ее девочка честно работала официанткой.

Но жизнь есть жизнь. Даже самые яркие впечатления перебиваются другими, перспектива работать каждый день кружила Наташе голову! Это значит, она будет видеть Игоря очень часто, говорить с ним, узнавать новое. Она боялась, что красавчик окажется дураком, но он был всесторонне развитым, и с каждым днем Наташа все глубже погружалась в свои иллюзии, где так сладко, что лучше жить надеждой, чем правдой. Мечтать об идеальном Игоре в метро, во время поиска новых клиентов, ворочаясь с боку на бок в кровати.

Интересно, в сентябре он продолжит работать в ресторане, или полностью посвятит себя учебе? Все не хватало смелости спросить прямо. Хотелось бы, чтобы он остался, ведь в институте они не будут так часто пересекаться.

И вот август делает последний вдох. Как говорил Пашка: «Тридцать второе августа – всемирный день тех, кто не может смириться с окончанием лета».

С одной стороны, грустно, с другой – волнительно: театральный же ведь!

Первого сентября в десять утра в институте торжественная часть – театрализованное посвящение в студенты! Наташе аж не верится, что она дождалась этот момент.

Потому работать Наташа сегодня планировала максимум до часу ночи, парни будут завершать вечер, и отряд не должен заметить потери бойца, то есть ее. К тому же среда, завтра рабочий день, гулять до утра некому.

С переездом в новую квартиру жить стало проще: Натка любила поспать и раньше восьми не поднималась, а если и вставала, то на цыпочках уходила на кухню – можно было спокойно досыпать. К тому же оказалось, что напрягает всегда блюсти приличия в присутствии пожилого мужчины. Не натянешь длинную футболку на голое тело: а вдруг задерется? Необходимость отчитываться, где была и что делала, тоже напрягала.

Свобода оказалась слаще, чем даже думалось поначалу. Жизнь портили лишь навязчивые мысли об Игоре, ведь, если его не оказывалось на рабочем месте, весь следующий день Наташа ходила, как в воду опущенная.

Она накупила себе кучу красивых платьев. Сходила к парикмахеру, желая стать роковой брюнеткой, но та отговорила, убедила, что не надо портить волосы, и так цвет, обзавидуешься – темный шоколад с золотым отливом. Посетила маникюршу и стилистку, отвалила кучу денег и стала краситься правильно, но Игорь с ней вел себя так же отстраненно, как с престарелыми дамами, которые на него вешались. Она старалась приручать его положительными эмоциями, но он оказался резистентен к эмпатической обработке.

Наташа обсудила Игоря с Рассадиной, и она сделала неутешительный вывод:

– Есть две категории мужчин, которые нам категорически не подходят: мертвые и голубые, причем последние – наши конкурентки. Среди актеров и в балете их просто море. Причем к сорока годам многие оказываются ненастоящими и женятся на женщинах, а раньше не стоит и надеяться.

Так что Наташа твердо решила Игоря забыть.

Тридцать первого августа, как назло, была его смена. Как только Наташа вошла в ресторан, взгляд сразу притянулся к барной стойке, погладил волнистые волосы Игоря, его губы… Наташа разозлилась на себя и отвернулась, представив, как эти губы целуют бородатого мужика. Фу!

Антон с Валеруном уже были на месте, до начала шоу оставалось десять минут, и Наташа поспешила в подсобку переодеваться. По пути окинула взглядом зал: он был полон! Все столики заняты, и возле стойки люди, много парней и девушек в зеленом – им сегодня скидка 20%. Сработала рекламная акция!

Сурен тоже был в зеленой рубахе, его жена перехватила Наташу, обняла и кивнула в зал:

– Какая ты молодец, что придумала это! Работает ведь! Нам деньги сейчас очень нужны. И на лечение, и маме Кристины выплатить пару тысяч долларов. Понимаю, дочь это не вернет, но поможет хоть немного продержаться на плаву.

– У нее есть братья и сестры?

– Старший брат и младшая сестра-школьница.

– Продержится, – кивнула своим мыслям Наташа и включила эмоции, а именно -благодарность и сказала от души: – Спасибо вам! Вы очень хорошие люди. Я счастлива, что судьба свела меня с вами.

Специально для сегодняшнего вечера Наташа купила ярко-зеленую атласную блузку и шляпку с зеленым пером. С черными брюками в обтяжку смотрелось шикарно, по-ковбойски и современно. Только ботфортов не хватало.

До старта оставалось три минуты, и она спросила у Антона, которого заставила сделать внеочередной платный рентген и понести его своему травматологу:

– Ну, как результат?

Она была уверена, что кости срастаются раньше срока, и надо снимать гипс, чтобы суставы не закостенели и не образовались контрактуры.

– Как-как, сказала, все хорошо, гипс снимать рано, – пожал плечами Антон. – С чего ты взяла, что там уже порядок? Зря только время потратил.

– Что конкретно сказала врач?

– Понимает, что у меня все хорошо, что мне не терпится освободиться от гипса, но его снимать рано, ведь еще даже трех недель не прошло, нужно ждать еще столько же. Ну, утешила, что все ровно срастается, что с хрящами все на удивление хорошо, но обнадеживать не стала.

Наташа отлично понимала врача: если на клетке написано «буйвол», а ты видишь слона, не верь глазам своим. Врача учили, что переломы не могут так быстро срастаться, и гипс она не снимет, чтобы не навредить. А что потом пальцы гнуться не будут – проблемы Антона. И что же делать?

– Антон, – сказала Наташа строгим тоном, – завтра после учебы я заберу твой рентген и покажу другому врачу, не знакомому с твоей историей болезни.

– С чего ты вообще взяла, что гипс надо снимать? – проворчал Антон. – Блажь же ведь.

В других обстоятельствах – да, блажь. Но как ему объяснить, что у Саши волшебные ручки? К тому же он только успокоился, перестал вымогать ее телефонный номер и адрес и замучивать Валеруна, чтобы играл песни, тексты которых писала Гаечка.

– Поверь, у меня есть на то основания.

– Цыганка нагадала? – усмехнулся Валерун и почти угадал. – Наташа, минута до старта!

Наташа взяла микрофон и сосредоточилась на ощущениях, представила лето, теплое море – волна накатывает на волну, щекочущий стопы теплый песочек и воздух, его прикосновения нежны, как шелк. Ровно в восемь вечера она сказала:

– Скажите, кто считает, что в полночь наступит осень, купальник превратится в куртку, а отпуск – в учебу или работу? Не отвечайте! Я раньше тоже так считала, пока не узнала, что для всех, кто не готов расстаться с летом, сегодня в полночь в нашем ресторане наступит тридцать второе августа! Мы его встретим вместе! Будет жарко, душевно и красиво. Никакой грусти! Не оставим меланхолии шанса! Только веселые и душевные песни! Только теплые слова и объятия!

Ее прервали аплодисменты, которые все крепли, крепли, и вот они уже бушуют ураганом, кто-то кричит, кто-то свистит – всем не хочется прощаться с летом! Особенно ярко реагировала молодежь, которой в ресторане, перерождающемся в клуб, становилось все больше.

Ее эмоции были такими искренними, такими яркими, что посетители замерли, словно загипнотизированные, и затихли, перестали есть. Кто-то замер со стаканом, кто-то – с куском мяса, нанизанным на вилку и поднесенным ко рту. Наташа растворялась в песне, ее больше не было, она перетекла в звук и парила в вышине. Но и там ее взгляд притягивал Игорь. Он слышал песню много раз, но сейчас будто поддался гипнозу и застыл с шейкером, как и тот клиент, кто заказал ему коктейль.

Закончив, она утонула в аплодисментах.

Антон спел «Южный берег Крыма» Игоря Николаева, Валерун – «Большое лето» Мигуля, еще раз Наташа – «Король оранжевое лето» группы «Браво», которую, как и Антон, специально выучила для сегодняшнего вечера. Самые смелые девушки уже отплясывали рок-н-ролл, будто бы стараясь своей беззаботностью отогнать осеннюю сырость.

Песня на слова Гаечки, которая называется «Догонять уходящее лето», тоже зашла на ура.

Потом был конкурс на тему «Самое яркое лето», когда гости делились своими историями и получали призы в виде пирожных или алкоголя. Гран-при, бутылку шампанского, забрал парень, рассказавший, как летом они рыбачили на речке, напились, но решили сделать забросы (ловили на донки). А ночью зазвонил колокольчик, и началась неравная борьба с гигантским сомом, всем лагерем тащили зверюгу, изматывали: то отпускали, то притягивали, но та была слишком мощной.

А потом вдруг раз – сопротивление ослабло, и вытащили они мужские спортивные штаны.

Утром обнаружили мертвецки пьяного мужчину без штанов, спавшего у кромки воды – речушка оказалась узенькой, при забросах не рассчитали силу.

Непонятно, была ли эта байка на самом деле, но у парня был талант рассказчика, и зал хохотал.

Атмосфера получилась просто супер, Наташе удалось передать настроение и реализовать задумку на все сто, даже уходить не хотелось – ни ей, ни посетителям. Но завтра – один из самых ответственных дней ее жизни, и она направилась в подсобку, напевая слова из песни «Браво»:

– В своем зеленом сюртуке и парусиновых ботинках…

Осеклась, когда увидел в подсобке Игоря в косухе, собравшегося уходить, локтем к боку он прижимал шлем. Наташа сбилась и замолчала.

– Это было круто! – оценил он шоу. – Как в лето вернулся.

Наташа не ожидала, что он будет излучать благодарность и вот так смотреть, потому растерялась и вместо того, чтобы приосаниться и томно улыбнуться, окаменела и пролепетала:

– Спасибо, приятно. Рада, что тебе понравилось.

– Ты ведь откуда-то с юга? – спросил он.

Наташа сказала, откуда именно, он присвистнул.

– У вас там есть гора, я там с ребятами позапрошлым летом лагерем стоял. А в этом году – на Утрише, была там?

– Там же нудистский пляж! – округлила глаза Наташа.

Игорь снисходительно улыбнулся, как взрослый, когда малыш рассказывает про бабайку в шкафу.

– Чистейшая вода, – мечтательно проговорил он, – лагуны и никого вокруг, только ты, вода, звезды, костер…

Его голос гипнотизировал, Наташа на миг перенеслась к тем самым лагунам, о которых столько слышала.

– Там где-то водопадик есть, – блеснула знаниями она. – Прямо к морю выходит.

– Ну как водопад, одно название. Он пересыхает летом. А рыбы сколько! Вот такая, – он раскинул руки, – кефаль. Я ее острогой бил, кормил лагерь. И крабы.

– Брат как-то осетра поймал, – похвасталась Наташа.

Ей хотелось попросить, чтобы он в следующий раз показал ей волшебный Утриш, но она не решилась, там ведь голые люди! И самой придется раздеться, и Игорь разденется… При мысли об этом она покраснела.

– На что поймал? – оживился Игорь.

– Руками! Вода теплая, он квелый был.

– Обалдеть! – в Игоре проснулся охотник, глаза его заблестели. – Лето – это жизнь. Летом я живу по-настоящему. – Он вздохнул. – теперь девять месяцев ждать. Состарюсь, куплю хижину возле моря… Ты переодеваться хотела? Отвезти тебя домой?

Впервые Наташа пожалела, что больше не живет в Перово, аж заплакать захотелось.

– Я на Кутузовский… точнее, в Парк Победы переехала. А переодеваться… Можно и не переодеваться, я ж в штанах.

– Да фигня вопрос! Это недалеко по московским меркам. Короче, я на стоянке. Ждать тебя!

– Да! – воскликнула Наташа, схватила пакет с вещами, запихнула в рюкзак, накинула ветровку с капюшоном.

Попрощавшись с ребятами и Суреном, поспешила на стоянку.

На улице срывалась морось вперемешку с крупными каплями, которые падали в лужи, дробили отражения фонарей. В лужах было красивее, чем на суше.

– Промокнешь, – констатировал Игорь.

– И плевать, – сказала Наташа, седлая его «Урал». – У нас сегодня тридцать второе августа, забыл?

«И с тобой гораздо приятнее ехать, чем с пожилыми армянами», – подумала она и прижалась щекой к холодной косухе, обняла Игоря за талию.

Никакой он не голубой. Голубой так смотреть на девушку не может! И домой попросил подвезти не просто так, оно ему надо? Ради тех, кто пустое место, такие крюки по Москве не делают.

Мокрая щека скользила по мокрой кожаной куртке, дождь затекал за шиворот, холод пробирал до костей, но Наташа щурилась от счастья и улыбалась.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю