Текст книги "Смейся 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
– Можно через тебя узнавать, что с ним? Оставишь телефон?
Написав дедов номер и сказав, что возможен переезд, Наташа получила телефон Алениной тетки и спросила напоследок:
– А должен-то он был много?
– Двести баксов, – скривилась Алена. – Но полгода не мог заработать.
Развернувшись, девушка убежала, Наташа собралась идти к такси, но ее позвал Сурен.
– Погоди! Сейчас Игорь домой едет, он отвезет тебя на мотоцикле. Игорь в Новогиреево живет.
Наташа хотела спросить, что за Игорь, и тут из-за стойки вышел он. Тот самый красавчик. Жутко недовольный тем, что ему доставили неудобства.
В горле сделалось горячо. Сердце затарабанило. На мотоцикле! Она будет сидеть сзади и прижиматься… Сегодня у нее была сменная одежда, бежевые брюки, а значит, ей можно в седло… Она совершенно пропала!
Глава 3
Никаких ассоциаций!
Игорь качнул головой на дверь.
– Идем.
Наташа сообразила, что на ней платье, которое, когда они поедут на мотоцикле, будет красиво развеваться, демонстрируя труселя не в цвет. А еще на улице холодина и дождик собирался…
Но страшно попросить, чтобы Игорь подождал еще пять минут, пока она переоденется, такой у него недовольный вид. Может, не стоит его злить, такси – наше все?..
– Ты так и поедешь? В платье? – Игорь приподнял уголок рта – видимо, представил то же, что и Наташа, и помог принять решение.
Чтобы он не злился, Наташа открылась, излучая чувство вины, и затараторила:
– У меня есть брюки. Я не ожидала, что меня повезут на мотоцикле, потому не переоделась. Можно? – Она сложила руки лодочкой на груди. – Я быстро собираюсь, честно-честно! Если обману, уезжай.
Подействовало! Устало опустившись на стул, Игорь обреченно уронил:
– Давай!
Наташа рванула переодеваться, чувствуя себя солдатом, которому надо уложиться в пять минут, иначе заставят сто раз отжаться.
Скинула платье, скомкала, сунув в рюкзак. Натянула брюки, кофту, джинсовую ветровку. Уложилась в три минуты!
Увидев ее в полумраке, Игорь встал, застегнул косарь и направился к выходу, держа в руке мотоциклетный шлем, похожий на каску. Наташа цокала каблуками, едва успевая за ним. Игоря она нагнала уже на улице и, холодея, сделала комплимент:
– Игорь, а ты в кино не играл? Лицо у тебя такое… кинематографичное.
Она тотчас открылась, чтобы считать его эмоции: глухо, как в танке.
– Играл в эпизодах, но, как оказалось, зря: их в кино не включили. Так что вряд ли я примелькался.
– А я в театральном учусь, – похвасталась Наташа.
– В каком? – Игорь подошел к мотоциклу, самому простому советскому, Наташа в них не разбиралась, уставился теперь с вялым интересом.
Наташа сказала, и его брови полезли на лоб.
– Да-а? Я тоже. На пятом курсе. Творческая мастерская Воеводиной.
– Вот так тесен мир! – обрадовалась Наташа и попыталась передать ему свою радость.
Все равно не поймет, что это чужая эмоция, будет воспринимать ее как собственную.
– Погнали!
Игорь оседлал своего железного коня. Прежде чем зарычал мотор, Наташа взмолилась:
– Только довези меня прямо до дома, а то страшно одной ночью…
– Все отребье уже спит, – сказал Игорь, надел каску-шлем. – Но, конечно, довезу, только дорогу покажи. Я не местный, всех закоулков не знаю… Аккуратнее только с выхлопной, она раскаляется, можно испортить штаны.
Наташа уселась сзади, и всплыло неприятное воспоминание: лето, родной город, обаятельный парень за рулем мотоцикла и она, влюбленная, казалось, не на жизнь, а на смерть. И никого лучше него нет в целом свете.
«Оказалось, просто тварь».
Он искал девчонок, годных для продажи в публичные дома. Наташа не подошла из-за взбалмошности, но больше потому, что у нее отец – мент. У Алисы и матери тогда толком не было, потому ее выкрали и попытались вывезти. Пашка разнюхал, где их прячут, и навел ментов.
Ну нет, Игорь тут ни при чем, он нормальный человек. Заревел мотор, ветер ударил в лицо, и Наташа обняла Игоря покрепче, прижалась щекой к кожаной куртке и зажмурилась. Она боялась быстрой езды.
С неба сыпалась мелкая водяная взвесь, вода и грязь разлетались из-под колес. Наташа ехала и молилась, промокшая до костей, и грелась мыслью о том, что она обнимает самого красивого мужчину на земле.
Скептик противным голосом зудел, что не надо западать, красавчики – общественные мужчины, они не ценят своих жен и подруг. К тому же, он может быть тупой, как валенок…
Но Наташа была уверена, что у Игоря все прекрасно и с мозгами, и с чувством юмора, а еще у него есть недостаток! Наташа нащупала его: он толстоват и мягок наощупь. Однако это незаметно и совершенно его не портит.
Она так размечталась, что чуть не забыла говорить, куда поворачивать. А когда доехала, в голове остался только Игорь, он восходил над горизонтом будущего, как солнце, затмевая своим сиянием все остальное, тусклое и неважное. И Алену, и Антона, и торговлю, и замаячившую квартиру в Марьино.
Мокрая, продрогшая Наташа слезла с мотоцикла.
– Спасибо, Игорь.
О, как приятно произносить его имя! Кивнув, он укатил на восток, в Новогиреево, а Наташа еще с полминуты стояла под водяной взвесью посреди спящего района и бестолково улыбалась.
Зевая, она поднялась в квартиру, перебирая все, что нужно успеть завтра: поработать с утра… нет, с одиннадцати. Спать-то когда-то надо. В семь вечера у Рассадиной премьера – обязательно надо пойти на «Онегина» и подарить Анне билет на «Дали без границ».
Между делом – позвонить Пашке. Нет, не между делом – после спектакля, его целыми днями нет дома. Насколько она помнила, у Саши Гайчук нет телефона, надо бы с ней связаться, поговорить насчет ее текстов, спросить, может ли она написать слова, когда и музыка, и мотив песни уже есть. Ей должно быть такое интересно.
Жаль, что Сашка далеко. Было бы удобнее, живи она в Москве.
Принимая душ, Наташа представляла себя на большой сцене, но теперь не артисткой, а певицей. Ей рукоплещет огромный зал, ее зовут на мероприятия, показывают по телевизору. И вот тогда Игорь точно не сможет ее игнорировать! Увидит, оценит и все поймет.
Вспомнились влюбленные в нее мальчишки: Тимофей, Егор, Серега и, может, кто-то еще. Интересно, на что они готовы ради любви? Готовы ли стать великими, чтобы привлечь ее внимание?
Изменит ли она мнение, если увидит на сцене кого-то из них?
Уснула Наташа сразу же. Утром в кухню прокрался дед. Ходил, скрипел, шуршал и стучал, но Наташа спала как убитая.
Разбудил ее Боря, толкая и крича в ухо:
– Наташа! Тебе звонит Наташа! Говорит, срочно!
Застонав и не открывая глаз, Наташа встала. Прошлепала к телефону, как зомби, и прохрипела в трубку:
– Смольный!
– Я хату нашла! – радостно воскликнула подруга. – Клевую! Почти возле твоего универа! Почти задаром! Двести тридцать баксов в месяц! Правда, первый этаж трехэтажного старого дома! Залог полтинник, полтинник маклеру. Центр, Натаха! Надо брать, пока вариант не ушел.
– В чем подвох? – Сон мгновенно сошел. – Таких цен в центре нет.
– Да хватит нудеть! Повезло просто. Я в три дня буду ее смотреть. По-любому сниму, ты как хочешь. Все солидно, через агентство. Я в офис пришла, договор составила, маклер мне обязана за эти деньги предоставить жилье.
– Ты уже что-то заплатила? – воскликнула Наташа.
– Ну, за услугу…
– Да блин! Вот посмотришь, окажется, что квартиру сдавать передумали, зато есть однушка в цоколе, или койко-место с парализованным дедом. Или комната в коммуналке.
– Нет! Я была в офисе. Если что-то не по мне, приду туда и все разнесу!
– Ага, выйдет жлобяра двухметровый и с лестницы тебя спустит.
– Да нет, там все честно. Офис, все дела, люди сидят, работают. В общем, в три часа у метро «Кутузовская». Если не придешь, сниму без тебя.
Наташа уперлась в тумбу, зевнула, покосилась на застывшего за спиной Бориса, который точно грел уши. Спасибо, ничего спрашивать не стал.
– Идешь со мной в театр сегодня? В семь вечера.
Он кивнул и все-таки спросил:
– Ты что, собираешься от деда съезжать?
– Блин, да! У нас с ним суточные ритмы не совпадают, мы мешаем друг другу спать.
– А Пашка почти дом достроил! – похватстался Боря. – Мы в конце августа переезжаем, там две комнаты, прикинь! Свой дом в Николаевке! Чтобы в школу добираться было близко.
Наташа вспомнила, что Боря хотел продавать картины на Арбате, и предложила:
– Кстати, Антон-то нашелся. Теперь можно возле него стоять со своими шаржами. Хочешь, отвезу тебя сегодня?
Боря радостно закивал.
– Тогда собирайся. Но не спеши. Мне еще завтракать и в душ.
Наташа собралась поторговать на Арбате и в окрестностях, чтобы в три дня встретиться с Наткой и маклером, посмотреть квартиру и прислушаться, не обманывают ли их. Потом заберет Борю, и вместе поедут домой.
Но прежде надо сделать еще один звонок. Есть надежда застать Пашку дома. Все равно досыпать нет смысла. Можно урвать часок перед походом в театр.
Пашку Наташа набирала, испытывая чувство вины, что давно ему не звонила. Как что-то надо, так она тут как тут, а когда жизнь налаживается, он вроде как и не нужен. Нехорошо это.
Ответил он быстро.
– О, сестра! Сколько зим, сколько лет! Неужели соскучилась?
– Паша, извини, что давно молчала: вздохнуть некогда. Сегодня опять пять часов спала. Завтра сделаю выходной, а то помру.
– Понимаю как никто, – сказал Пашка таким тоном, что сразу стало полегче. – Что там твой гитарист? Боря обрисовал ситуацию в двух словах, что его бывшая девушка натравила гопников, и они раздробили ему пальцы на руках.
– Болят у него руки. Жалуется, что спать иногда не получается, на обезболивающем сидит. Но из больницы выписали, он туда ходит наблюдаться. Поет на Арбате и в ресторане, он молодец, держится. Вчера в ресторан петь вышел, хорошо заработали. Мне неудобно, но… у меня к тебе просьба.
– Валяй! – весело сказал Паша. – Честно, мне сложно представить, о чем ты меня попросишь.
– О Гаечке, – почти прошептала Наташа.
– Откуда ты знаешь? – В голосе Пашки было столько удивления, что Наташа обалдела.
– Ну, как бы все знают, что она пишет стихи, и довольно неплохие.
Ответило молчание. Наташа сообразила, что не стихи удивили Пашу, но что тогда? Уточнять она не стала, зашла издалека.
– Антон пишет песни. Я вчера попросила его послушать, так вот музыка там прям крутая, тебе бы понравилось. Берем манеру Ника Кейва, смешивает с «Депешами» и добавляем немного «Металлики». Представил?
– Ага.
– А с текстами беда. Там такие тексты, хуже, чем у «На-на». Вот я и вспомнила Гаечку. Она смогла бы круто написать, как Рита Пушкина, которая пишет для «Арии». Думаю, ей было бы интересно с нами поработать.
– С нами? – переспросил Пашка. – Ты там что, группу собралась замутить? Ты не лопнешь, деточка? Когда все успевать будешь? Учеба очно все соки выжимает.
– Это так, больше для Антона, а то он совсем потух, вообразил себя великим гитаристом, хотя на самом деле он великий вокалист, а я так, на подпевках буду в свободное время.
– Интересно?
– Да капец как интересно! Я и не думала, что может быть так интересно жить. Прям ждешь каждый день, как подарок.
– Я очень счастлив, что ты научилась ценить жизнь.
– Думаю, что, если бы не поступила, я ушла бы в музыку. Столько всего интересного, хоть разорвись! Поговоришь с Гаечкой?
Пашка задумался. Ответил спустя секунд десять.
– Так… сегодня у нас восемнадцатое… Стоп, девятнадцатое. Учеба начинается через двенадцать дней… Да, поговорю, причем немедленно. Ты на связи будешь?
– Да какой там. Торговать, потом моя учительница вокала пригласила на премьеру в театр. Могу быть на связи с семнадцати до восемнадцати.
– Будь. Я поговорю с Гаечкой. Уверен, ее твое предложение заинтересует так, что она аж примчится. Она ж меломанка, от рока с ума сходит.
– У нас еще Валерун есть, мультиинструменталист, – похвасталась Наташа. – Все профессионально, хоть пока и так, на коленке.
– Жди звонка.
Пашка отключился, а Наташа захотела закричать от возбуждения. Если Гайка согласится – это будет бомба!
Зажмурившись, Наташа снова представила сцену, полный зал – и Игоря в первом ряду. Какие у него глаза? Голубые? Зеленые? Точно не карие. Безумно захотелось в ресторан, но они поют только во вторник.
Убедившись, что Бори нет, Наташа продекламировала перед зеркалом в прихожей отрывок из «Повести о Сонечке»:
– А Вы когда-нибудь забываете, когда любите, что любите? Я – никогда. Это как зубная боль, только наоборот– наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Когда-то Андрей просил читать на ночь стихи, ему нравилось, как она декламирует. Этот отрывок он особенно любил. Наташа думала, что прочтет его, как заклинание, вызывающее ту самую боль. Но нет, ассоциации умерли, а боль трансформировалась в надежду.
Глава 4
Главное преимущество
19 августа
Перекинув сумку через плечо, Наташа торопилась к метро, где должна была встретиться с Наткой и маклером. Ее задержали клиенты, она на пару минут опаздывала, но не спешила, уверенная, что придет – Натка на месте, а маклера-то и нет.
Дед рассказал, что это известная схема развода: типа агентство под прикрытием бандитов разводит честной народ. На первый взгляд все цивильно: красивый офис, девочки, сидящие за, о, боги, компьютерами, договора, обещания… А на деле стоит заплатить за услугу, и – здравствуй, лох. С деньгами можно проститься.
Дальше первое время обманутого водят за нос и тянут время в расчете, что он сам все поймет и отстанет. Если он не унимается и устраивает скандал, то появляются те, кто бизнес держит – бритоголовые дяденьки, которые проходят в дверь только боком, причем и боком там застревают – и спускают лоха с лестницы.
Причем всегда кидают на сумму меньше сотни баксов, из-за которой не стоит подключать серьезных людей. Москвичи знали о таком разводе и искали квартиры сами, а приезжие часто попадались. Причем приезжих доили досуха, уверенные, что вступиться за ними некому. Помимо безобидного развода лохов на деньги, такие конторы работают и по-крупному: «кидают на хаты» алкашей, стариков, простофиль, а самое ужасное – находят одиноких, вынуждают переписывать недвижимость на себя, а потом такие люди пропадают. Причем это необязательно старики, иногда целые семьи исчезают – риск потерять жизнь прямо пропорционален ценности недвижимости.
Потому Наташа призадумалась, рискует ли деньгами при покупке квартиры в Марьино. Дед обещал помочь, но все равно было не по себе. Ладно, это не сегодня и не завтра, прежде надо заработать много, очень денег.
Мысли переметнулись к сумке с косметикой, оттягивающей плечо. После каждой поездки на Черкизон ассортимент увеличивался, и она прибавляла в весе. Когда речь идет о сумочке с косметикой, подразумевается несколько иное.
Как Наташа и думала, возле метро нервно курила Натка. Одна. Что и требовалось доказать. С собой у нее была «косметичка».
О, как же подмывало сказать: «А я говорила» – но Наташа обняла подругу и спросила:
– Выручкой будем меряться? У меня сто тридцать чистыми. Можно заканчивать рабочий день.
– У меня сто пятьдесят! – победно улыбнулась Натка, посмотрела на часы – новенькие механические.
Она не скупилась на дорогие вещи, вся выручка уходила на предметы роскоши. Наверное, год назад Наташа тоже сорила бы деньгами, но, глядя на брата-бизнесмена, понимала, что, как бы ни хотелось шикануть, правильнее деньги вкладывать во что-то существенное.
Девушки хлопнули друг друга по ладони, и ждать стало веселее.
– Вон она идет! – удивила Наташу Натка.
Спустя минуту подошла солидная ярко накрашенная блондинка лет сорока, с начесом, в бежевом пиджаке с запонками, вся в перстнях, дежурно улыбнулась:
– Здравствуйте, я Людмила Анатольевна, фирма «Юг-2».
Наташа вернула улыбку, представилась и решила играть восторженную доверчивость:
– Идемте скорее смотреть квартиру! Пока ее не сняли другие! Это ж какое везение – снять квартиру в таком районе за такие деньги!
Тетка важно двинулась впереди, девушки топали за ней, как две лодочки за буксиром. Наташа открылась, чтобы понять, в чем подвох. Пока ее прогнозы не оправдывались, кидалова на первом этапе не случилось, что вовсе не отменяет более крупного кидалова, уж очень Натка привлекательная жертва: понаехавшая провинциалка, раз нет сопровождения, значит, и вступиться за нее некому.
Был у Наташи козырь в рукаве, который один раз спас ей жизнь, но она решила его придержать, когда они окажутся на месте. Если и правда повезло (такое тоже бывает, и цены на недвижимость в одном районе разнятся), он ничем ситуацию не испортит. Вот сейчас войдут в квартиру, где можно нормально сосредоточиться на маклерше, тогда и пойдут в ход козыри.
Подозрений было море. Первое: что квартира окажется далеко от метро и – на первом этаже, вросшем в землю, дом-то старый. Но маклерша не соврала: прошли всего восемь минут от метро, углубились во дворы. Первый этаж оказался над высоким цоколем, то есть, по сути, вторым. Было шумновато из-за Кутузовского проспекта, ну да ладно.
Второе подозрение: что это бомжатник, который надо неделю отмывать, но и оно не подтвердилось, когда переступили порог. Да, квартирка маленькая, мебель старая, кухня крохотная, но все чисто. Правда, в спальне не большая кровать, а диван, но это ж лучше, чем раскладушка на кухне.
– Мне все нравится! – воскликнула Натка. – Плохо, что балкона нет…
– Курить в квартире запрещено, – предупредила маклерша, – если соседи нажалуются, и будет запах, вас выселят и залоговые не вернут. К животным в квартире такое же категоричное отношение.
– Мы – культурные люди! – уверила ее Натка.
Наташа прошлась по квартире, и в голове включился счетчик: купить кровать, шторы, кастрюлю, сковородку, вилки-ложки – мелочи!
– Вижу, вам нравится, – самодовольно проговорила маклерша. – Ну что, заключаем договор, вносим деньги?
Она достала из сумки распечатку договора, отдала Натке.
Осталось единственное подозрение. Наташа сказала:
– Людмила Анатольевна, только не обижайтесь, пожалуйста! Время сложное, сами понимаете, – она покосилась на Натку, которая бросила читать договор и превратилась в слух. – Снимать мы с Натальей будем вдвоем, значит, и договор надо сделать на двоих. Но, поскольку мне нет восемнадцати, вы не против, если его заключит мой дедушка– милиционер?
Людмила Анатольевна, сделав благостное лицо, слушала и кивала – и когда узнала, что снимать вдвоем, и что договор надо переделать, даже дедушка ее не смутил. Но когда прозвучало, что дедушка – милиционер, лицо у нее стало такое, словно ей на ногу уронили шпалу. Наташу обдало разочарованием и злостью хищника, который клацнул зубами в сантиметре от ускользнувшей жертвы.
Но мгновение – и снова благостное выражение лица, только в глазах стальной блеск.
– Девочки, ну какая разница, на одного договор или на двоих. На эту квартиру уже очередь, мне проще сдать ее кому-то другому, чем мотаться туда-сюда. Давайте, ставьте подпись – и она ваша.
Маклерша крутнула на пальце ключи.
Наташи встретились взглядами. Натка открыла рот, чтобы возразить, но Наташа заговорила первой.
– Почему вас так напугал мой дедушка-милиционер? В чем подвох? Квартира продается, и нас?
Судя по ощущениям маклерши – холодно. Упускающая добычу тетка пошла в атаку:
– Девушка, что вы такое говорите! Мы – серьезная контора! Стали бы мы вас обманывать, когда заключен договор?
– Я же и говорю: не обижайтесь. Время сложное, – продолжила Наташа. – Или, может, квартира сдана кому-то еще?
Теплее. Наташа представила, какие еще могут быть схемы, и спросила:
– Или хозяин с вами в деле, и он типа не знает, что квартира сдана? Мы переедем, и тут сюрприз! Приходим мы, еще двое-трое таких же, и тут появляется типа удивленный хозяин, предлагает нам убираться вон.
– Наташа! – возмутилась Натка. – Ну чего ты?
– Того, что нас пытаются кинуть, – сказала Наташа. – Меня дед научил! Ты его знаешь.
– А… ну…
Алла Анатольевна превратилась в покрасневшую жабу, выпучила глаза и гаркнула:
– Знаете что… Я сама вам ничего сдавать не буду! Нашлись грамотейки! Привела, показала нормальную квартиру – они нос воротят! Что вам еще надо? Вот ключи, вот договор. Подписали – заходи и живи!
Лучшая оборона – это нападение, понятно. Однако Натка вместо того, чтобы подыграть, повела себя неправильно:
– Наташа, прекрати! Надо доверять людям, иначе как жить-то? Зачем им себе такие проблемы создавать? Офис-то… фирма…
Подстегиваемая гневом марлерши, Наташа повысила голос:
– Неужели не видишь, что она нам врет? Что ее перекосило, когда она узнала, кто мой дед, и что возможны проблемы?
Маклерша прошагала к двери, распахнула ее и указала на выход.
– Вон отсюда!
Все, она больше не расстраивалась, потому что…
– А мы ведь не одни такие, да? – прищурилась Наташа, глядя на выглядывающие из сумки похожие распечатки договора. – У нас деньги возьмете, еще у кого-то, и еще… Да?
Ох, как же горячо! Отличный куш сорвет мошенница.
– Да у вас не фирма, а шарага! Сборище преступников! – Наташа сама не заметила, что орет, осеклась, поймав полный осуждения взгляд Натки.
Черт, она поверила маклерше! Ей так захотелось заполучить эту квартиру, что она упорно игнорирует тревожные звоночки: слишком низкая цена, отказ переписывать договор…
– Короче, подруга, – процедила Наташа, обуваясь. – Я тебя предупредила, что это развод. Если есть лишние триста баксов – вперед.
Открылась дверь в соседнюю квартиру, высунулась бабка, похожая на старуху Шапокляк и воскликнула:
– Правильно! Вот умная девушка! А ты надоела уже таскать сюда людей! Потом драки тут, дверь выламывают. Мы письмо в милицию написали!
– Спасибо, – кивнула Наташа несостоявшейся соседке и пошла прочь.
Ее потряхивало от волнения, и стучали зубы. Шутки ли – из первого противостояния с жестоким миром она вышла победительницей. Это наполняло ее гордостью, но зубы все равно отбивали дробь.
Натка окликнула ее, когда она прошла уже метров сто.
– Эй… Наташа! Извини.
Пришлось останавливаться.
– Это выглядело так убедительно… – принялась оправдываться Натка, устыдившись своей наивности. – Нет, ну правда! Фирма же. Я такого солидного офиса, с компьютерами, ни разу не видела. Вот и подумала, что… Эх…
– Но как ты догадалась?
Наташа принялась загибать пальцы:
– Низкая цена – раз, отказ переписывать договор – два. Ну и ты не заметила, как ее перекосило от слова «милиционер». Как нечисть от ладана… У меня есть странное свойство: я чувствую, когда мне врут.
– Да ладно! То есть, если я сейчас что-то спрошу и скажу неправильный ответ, ты поймешь?
Наташа ненадолго задумалась.
– Вряд ли. Мысли я читать не умею, это на уровне ощущений. Вот эта тетка собиралась нас обмануть, я почуяла это и стала задавать наводящие вопросы.
– Круто. Спасибо. Я чуть не повелась! – виновато проговорила Натка. – Слушай… это ж сколько она людей обманула? Давай заявление напишем!
– Без толку. Контора под бандитами, у них все куплено. Такое на каждом углу, верить никому нельзя. Ну, кроме меня… – Наташа резко сменила тему: – Пойдешь со мной на премьеру «Онегина»? Моя Рассадина играет мать Ольги. В девятнадцать ноль-ноль, в театре на Таганке.
– Пойдем! – обрадовалась Натка. – Мы редко видимся, я по тебе скучаю.
– Работы вагон. Еще ж ресторан, мы там поем. И группу попробуем создать. Антоха пишет музыку, а у меня есть знакомая поэтесса-рокерша.
– Ну ваще! А можно прийти вас послушать? У меня тут кавалер нарисовался…
– Ух ты! Кто он?
– Майор милиции, – с гордостью сказала Натка. – Теперь я поняла, что Женей можно пугать! Крутой чувак, красавец, при бабле, высокий, умный.
– Женат? – сразу догадалась Наташа.
– Ну… не знаю, мы только раз виделись. Кольца я не заметила. Вот с ним и приду к вам в ресторан.
«Фраера» петь не буду', – подумала Наташа и рассказала об Игоре.
И поймала себя на мысли, что говорит о нем взахлеб, чуть ли слюни не разбрызгивая. Такую рекламу ему сделала, что Натка захотела прийти в ресторан, как в музей, посмотреть на это чудо природы.
– Что сейчас? Работаем? – спросила Натка.
– Я домой, – сказала Наташа. – Должна позвонить автор текстов, надо быть у телефона. Ну и брата заберу с Арбата. Так что жду тебя в полседьмого возле театра.
* * *
Наслушавшись, что Боря продал три шаржа по пять тысяч и заработал десять, потому что пятерку нужно отдать ментам за место, Наташа думала об Игоре. Безумно хотелось его увидеть. К нему тянуло, как эмигранта – на родину, как ребенка – к маме. Вот странно, один раз виделись, между ними даже искры не пробежало, а уже сформировалась привязанность.
В метро Наташа вспоминала, как обнимала его на мотоцикле, и делалось жарко. Фантазия рисовала, как они целуются, и вообще накрывало. Еле получалось себя тормозить. Вот же блажь какая! Увидела красивого мужчину – и поплыла, хотя ничего о нем не знала. Вдруг у него жена и трое детей? Вдруг он тупой? Или у него какая-то страшная болезнь, например, шизофрения? Вдруг он голубой? Или, того хуже, вдруг Игорь живет за счет женщин? Да попросту сволочь…
Вот же характер дурной: надо сперва вступить в субстанцию, а потом убеждать себя, что это к деньгам. Не то что нормальные люди: присматриваются друг к другу, встречаются; когда выясняется, что рядом достойный человек, расписываются… Нет, надо лишиться ума и броситься в омут.
Можно ли как-то с этим бороться? Потому что решительно невозможно так взаимодействовать с мужчинами! Наверное, можно. Другие же умеют по-другому, вот только по-другому как-то… целлофаново, что ли, и болотом тянет.
Ровно в семнадцать раздался междугородный звонок. Наташа знала, что это Пашка принес новости от Гаечки, и рванула к телефону. Однако ее ждал сюрприз: женским голосом воскликнули:
– Наташа, привет! Это Саша. Павел мне рассказал, что вы хотите создать группу. Мне это интересно! Хочу попробовать.
– Я передам кассету с записью, послушаешь. Не профессиональную…
– Ты не поняла! Я хочу приехать. Заодно по рынку походить, затариться товаром на пару месяцев вперед – и себе, и остальным, чтобы тебя не напрягать.
– Когда? – улыбнулась Наташа, думая, что Гаечке негде остановиться, разве что на балконе на матрасе. Ну, или в подвале у Валеруна, но там не место для девушки.
– Паша сказал, в будни вы работаете… Мне удобно было бы приехать двадцать седьмого августа, тридцатого назад. Должна все успеть.
– Неимоверно круто! – обрадовалась Наташа. – Давай скорее! Мы тебя ждем, как школьник – лето.
– Ой, не рви душу, – вздохнула Гаечка. – Как подумаю, что лето, о котором весь год мечтала, кончается – прям тоска.
– Давай, скорее приезжай! Можно и раньше. Очень интересно, что получится.
Но еще интереснее – что будет в театральном первого сентября. Никогда Наташа не ждала эту дату с таким нетерпением.


























