444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Смейся 2 (СИ) » Текст книги (страница 17)
Смейся 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:00

Текст книги "Смейся 2 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 33
Вот оно, счастье!

– Нас слышат вообще? – с сомнением проговорил Саня, переложив дубки из одной руки в другую, потарабанил в ворота, заорав: – Милиция, откройте!

Из-за соседнего забора проскрежетали старушечьим голосом:

– Прально, милиции на них нет, совсем распоясались! Арестуйте их!

– Чекисты такие чекисты, – задумчиво проговорил Игорь, закуривая. – Все бы им арестовывать.

Неужели это и есть подвох? Каролина пригласила всю шоблу одногруппников, они смотрят в окна и ржут? Да и пофиг! Главное, она с Игорем. Сейчас развернутся и поедут к нему, и проведут время там. Милов размахнулся, чтобы ка-ак засадить по калитке кулаком, и тут она распахнулась. Каролина взвизгнула, отпрыгивая, Милый шарахнулся в другую сторону.

– Привет! – улыбнулась Наташа и протянула руки к имениннице. – Уши, уши давай!

– Заходите! – позвала Каролина со двора.

Первой вбежала Наташа и рассмеялась: Каролина прицепила себе на макушку остроносые розовые уши на проволоке с табличкой «Тянуть тут».

Хохотнув, Милый подергал ее за уши, а Наташа представила его:

– Вот этот хам, который знакомится с девушками, распуская руки – Саня по прозвищу Милый, он же Пра-ативный.

– Он же Ржевский, – добавил Игорь.

– А тебя я знаю, – прищурилась Каролина, протянула руку, Игорь ее поцеловал. – Каролина.

Эротизма в его действиях Наташа не заметила и не ощутила, хотя пока еще опасалась, что Игоря гостьи разорвут.

Каролина выглядела, как всегда, странно: голубые локоны, собранные в хвосты мохнатыми розовыми резинками, блузка с рукавами-фонариками и жабо, черный маленький галстук, черная пышная очень короткая юбка, то ли гетры, то ли чулки с шахматным рисунком и чоботы. Не туфли, именно деревянные сабо из сказки Андерсена, но черные.

– Самой экстравагантной девушка театрального! От нас! – Наташа вручила подруге бархатку с косметикой, которую именинница тотчас распотрошила.

Деловито осмотрела помады, искренне улыбнулась.

– Оу! Белая! Ланкомовская, о-бал-деть! О-о-о, а это что? – она потрясла жидкие тени. – Зеленая помада⁈ Это даже для меня слишком.

Наташа рассмеялась и сказала, глядя, как Игорь ставит мотоцикл под навес:

– Это тени. Нанесла, ждешь минуту, вуаля!

– Вот, только восемнадцать, а отстала от жизни, – с сожалением отменила Каролина.

– Уже нет.

На балкон вышли две смутно знакомые девицы, круглолицая и щекастая невысокая брюнетка с длинными прямыми волосами и улыбчивая коротко стриженная шатенка повыше, с монгольским прищуром. На первой черные шорты-трусы, на второй фиолетовый спортивный костюм из тех, на который капнешь водой – появляется пятно, пока не постираешь.

Видимо, это одногруппницы Каролины. Вроде Наташа их раньше видела.

– Мальчики, идите к нам! – пьяным голосом крикнула вторая, в спортивном костюме. – Я Ксюша, Ксюша, Ксюша!

– Джу-ули, Джу-улия, – представилась первая, в шортах-трусах.

– Бегу! Уже бегу! – крикнул Милый, ломанулся по розам, подпрыгнул, цепляясь за балкон, подтянулся и залез! Обнял обеих, поцеловал одну, а потом другую.

Игорь смотрел с умилением, Каролина – восторженно распахнув глаза.

– Идемте в дом, а то мне холодно! – позвала Каролина. – Представлю вас гостям.

Игорь скользнул вперед и распахнул дверь перед девушками, взял Наташину куртку, повесил поверх чьей-то кожанки. Дом пах сигаретами, алкоголем и был огромным, Наташа никогда не бывала в таких особняках, прошла в гостиную, откуда гремел Майкл Джексон, мимо кухни, где копалась в холодильнике то ли девочка, то ли мальчик.

– Колючка! – крикнула Каролина. – Оставь пирожные.

Значит, девочка. Видимо, та самая младшая сестра. Наташа присмотрелась к ней: да, девочка.

– Привет, гости! – оскалилась сестра с подростковой колючестью, подняла глаза на Игоря и порозовела, захлопала ресничками.

Он привык к такой реакции и не придал ей значения, подцепил бутерброд-канапешку, такие же были на дне рождения у Пашки, и они с Наташей заглянули в гостиную, где молодежь смотрела по видику клип Джексона – толстый папа мальчика-рокера как раз совершал легендарный полет на кресле в Африку.

Лохматый гость-блондинчик упал на колени и проехал по паркету с невидимой гитарой в руках. Прическа у него была, как у Антона, только гнездо на голове не черное, а белое.

– Наро-од! – прокричала Каролина. – К нам пришли мои дорогие Наташа и Игорь! Друзья.

Гитарист вскинул голову, блеснул ярко-синими глазами. У коротко стриженного парня, сидящего на диване с блондинкой на коленях было такое же лицо. Парни воззрились на Наташу, и она придвинулась к Игорю, девчонки – на него, и ее не ревность одолела, а гордость. Приятно, когда на твоего парня все так смотрят.

– Лев и Лео! – представила братьев-близнецов Каролина, сперва кивнул лысый, потом волосатый.

– Это моя сестричка Яна.

Блондинка была пьяна и никак не отреагировала. Если бы Каролина на нее не указала, Наташа бы не поняла, кто из гостей Яна.

– Это Олюшка, – Каролина обняла и развернула к достопочтенной публике девушку с двумя косами, в старомодной одежде и огромных очках для зрения, которые ее совершенно не портили.

– Мы с трех лет дружим, – сказала Олюшка, поправляя очки.

Еще на диване сидел долговязый остряк Руслан, который дунул в свистульку, что распрямляется, когда в нее свистишь, крепыш Богдан, обнимающий симпатичную азиатку с бумажным конусом на голове – вероятно, одноклассницу Каролины. Виновница торжества представляла оставшихся гостей, но Наташа их не запомнила. Она изучала гостиную и думала, живут же люди! Видик – на даче! Телевизор «Тошиба», а вся комната размером с материну квартиру, где они ютились впятером. И правда дед у Каролины был непростым.

Со второго этажа спустился Милый с девами в обнимку.

– Шампанского! – крикнул он, словно был самым пьяным. – Гостям – шампанского!

Младшая сестра раскрыла холодильник, забитый бутылками, вытащила парочку. Наташа увидела на столе две бутылки водки, «Метаксу», «Бейлис» и какие-то ликеры, все початые, и шампанское «Советское», которого оставалось на самом донышке. Игорь преградил путь Колючке, забрал у нее бутылки и виртуозно откупорил. Наташа взяла бокал себе и ему, Игорь наполнил их на треть и воскликнул:

– За самую эпатажную леди! Да будет ее жизнь такой же яркой и неповторимой! Ура!

Чокнулись, выпили. Наташе хотелось пить, и она сделала два глотка. Игорь убрал ее волосы, чтобы открыть ухо, и шепнул:

– Не торопись, унесет. Пей только то, что наливаю я.

Сестричка Яна потянулась за «Амаретто» и чуть не упала, сказала своему кавалеру:

– Лёвушка, дай мне это! Это самая улетная штука! Ик! Всем советую.

– Не вздумай, – снова шепнул Игорь, заметив Наташин интерес. – Это паленка, не «Амаретто». У одной подруги от нее шея опухла.

– Как? – удивилась Наташа.

– Как у бобра из анекдота «бобер, ты что, выдыхай».

– А что за анекдот?

Игорь округлил глаза.

– Как⁈ Есть люди, не знающие этот анекдот? Ну-у, я тебя завидую.

Он взял бутылку с пола, постучал по ней ложкой:

– Люди, все ли знают анекдот «бобер, выдыхай»?

Ответили вразнобой, кто знал, кто не знал. Наклонившись, Игорь шепнул:

– Возьми бутерброд. Унесет.

Он так трогательно заботился, что Наташа прижалась щекой к его груди и зажмурилась.

– Идем на улицу, расскажу. Тут сильно шумно.

– Мы не знаем! – воскликнули девушки, имен которых Наташа не помнила. – Хотим про бобра!

– И мы не знаем! – признались дамы Милого, он их обеих привлек к себе и сказал:

– А вам про бобра буду рассказывать я.

Яна тоже побежала слушать, да чуть не растянулась – Левушка еле успел ее поймать.

– Ладно, – дал добро Милый. – И мы пойдем, Игорь красавчик, рассказывает – закачаешься. Между прочим, у него уже роли есть!

– В кино? – закатила глаза щекастая Джу-улия.

– Да! Со словами, не тупо эпизод! – продолжал Милый рекламировать своего друга.

Наташа перед выходом стащила бутерброд с сыром.

Вскоре под навесом стало тесно, все вышли со своими бокалами или рюмками, закурили. Дым стоял коромыслом, а дом вздрагивал и звенел стеклами – играла какая-то тяжелая песня «Скорпов», Наташа ее не знала.

– Давай, жги! – проговорил Милый и обратился к слушателям: – Господа и дамы! Для вас выступает великий артист. Не пожалейте жалкого грошика за представление.

Вытянув руку, он пошел по людям.

Подождав, пока он закончит паясничать, Игорь начал рассказ:

– Сидит заяц на берегу реки…

В кульминации все взорвались хохотом, девушки смотрели на Игоря и мысленно ему уже отдавались, он делал вид, что не замечает этого, за что Наташа была ему благодарна. Почти все разбились по парам. За Каролиной ухлестывал Лео, но она держала дистанцию, просто флиртовала с ним, руки распускать не позволяла. Милый целовал то одну девушку, то другую. Они не возражали. Левушка остался в доме с Яной, два одноклассника с неприязнью косились на Милого, который увел свободных девушек, а с одноклассницами им крутить роман не хотелось.

Страсти накалялись. Гости пьянели, голоса становились громче, движения – неувереннее. Закурили по второй. Милый рассказал любимую байку про Игоря на коне, Игорь рассказал, как Милый уговорил одногруппников подарить девушкам яблоки на снегу. То есть выстроиться под общагой на восьмое марта и подарить вид голых розовых от мороза задниц.

Голова приятно кружилась от шампанского. Игорь поглаживал ее плечи, прижимал к себе, поглядывал, чтобы она много не пила и достаточно ела, и у нее не осталось сомнений, что она нравится небезразлична.

– За именинницу! – произнесла Джулия, поднимая бокал.

– Ура! Каролиночка, за тебя, наша девочка! – Ксюша-Ксюша-Ксюша полезла к ней целоваться, оставляя золотистую помаду на щеках.

Компания переместилась в гостиную, где под Гарри Мура целовались на диване Яна и Лёвушка. Короткое платье Яны неприлично задралось. Левушка усадил девушку на край дивана, она запрокинула голову и заснула. Он взял ее на руки и понес на второй этаж в сопровождении младшей сестры Каролины. Следующим пел Крис Айзек. Лео пал на колени перед Каролиной, приглашая ее на танец, и она согласилась. Милый танцевал сразу с Джулией и Ксюшей. Одноклассники Каролины ели глазами Наташу, одноклассницы – Игоря. Олюшка пила исключительно сок и с Колючкой-сестрой обсуждали гостей, иногда хихикая. В голове колыхался туман, ноги налились свинцом, Наташа запрокинула голову, заглядывая в глаза Игорю, который с легкой улыбкой смотрел на танцующих.

Сообразив, чего хочет Наташа, он вывел ее на танец. Она прильнула к нему и закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Была только музыка, его руки, гуляющие по спине и не позволяющие лишнего, и неимоверная легкость. Хотелось взлететь вместе с ним и кружиться в воздушных потоках, будто бабочки. Запоздалые осенние бабочки.

Когда начались быстрые танцы, одноклассницы Каролины стали плясать под Мадонну, Лео встал и хлопнул в ладоши:

– Я не понял! Что происходит? Сегодня день рождения самой красивой девушки на земле! Каролиночка, это стихотворение тебе!

Милый друг! Ты юною душою

Так чиста!

Спи пока! Душа моя с тобою,

Красота!

Ты проснешься, будет ночь и вьюга

Холодна.

Ты тогда с душой надежной друга

Не одна.

Пусть вокруг зима и ветер воет —

Я с тобой!

Друг тебя от зимних бурь укроет

Всей душой!

– Какая прелесть! – захлопала Каролина в ладоши.

Лео достал из пакета бутылку и вручил Каролине:

– Это тебе. Виски. Ирландский, восемнадцать лет, как и тебе!

Девушка взяла бутылку, умилилась, обняла парня и поцеловала его в щеку. Игорь смотрел с уважением, его интересовал виски, девушки – с завистью, им хотелось стиха.

– Дай-ка посмотреть.

Каролина отдала бутылку. Игорь взял ее аккуратно, нежно, как любимую женщину, ноздри затрепетали.

– Настоящий. Ирландский! Вот это да! Где достал?

Он вернул бутылку.

– Где достал, там больше нет. Хотите попробовать? Колючка, неси колу.

– Стой, вандал! – закричал Игорь. – Рехнулся? Такой напиток портить.

– А что? – растерялся Лео и посмотрел на бутылку виновато.

– Это благородный напиток, не надо его портить колой или чем бы то ни было еще. Эх, молодежь!

Каролина сложила руки на груди лодочкой.

– Научи, сенсей!

Игорь вздохнул. И тут его работа достала.

– Ладно. Для дегустации нужен обычный стакан или бокал-тюльпан на короткой ножке. Кто будет дегустировать, найдите себе такой или ополосните. Через пять минут все уже тянули бокалы, а Игорь рассказывал, как выдерживают виски, учил знакомиться с ним знакомиться. Наташа и не думала, что в крепком алкоголе может быть столько всего: сухофрукты, мед, ваниль! Оказывается, некоторые виски длительной выдержки стоят целое состояние и пахнут покрышками. Ужас! А этот виски вкусный, кто бы мог подумать? Правда, Игорь дал сделать лишь глоток.

На Игоря насели, прося рассказать про вино, он сел на диван, закинул ногу за ногу и начал рассказ. Все слушали, раскрыв рты, про терруары, года урожая, сорта. Потом началась дегустация шампанского с перерывами на тосты и забавные истории. Наташа чувствовала себя птенчиком под его крылом, тем более, он следил, чтобы она не пила лишнего и закусывала.

Колючка и Олюшка наконец принесли таз оливье и жареные крылышки, которые сразу растащили. Наташа прижималась к Игорю и млела, ей снова хотелось танцевать медляк или целоваться, она тихонько это транслировала. Работало! Игорь обнимал ее, прижимал к себе и был уже готов, но тут из кухни донесся хлопок, и вышла Джулия с бутылкой шампанского, поставила на стол и проговорила пьяным голосом:

– Флеш-рояль тебе, мальчик! Смотри, что у меня! Кло дю Мениль Блан де Блан, Круг! 1992 года урожая! – Она подмигнула Игорю. – У меня тоже есть опыт работы барменом. Знаешь, что это за игристое?

Игорь напрягся, глаза его заблестели – вызов был принят. Наташа совсем сомлела, ей не хотелось ни песен Круга, ни его шампанского. Ей хотелось Игоря, и чтобы никто не мешал. Но пока не судьба, Игорь возбудился на шампанское и долго рассказывал, какой крутой этот французский дом, что это шампанское выпускают только в определенный год урожая, прошлый сочли недостаточно удачным.

Его низкий голос растекался по венам расплавленным свинцом. Наташа не стала закрываться – пусть всем будет так же хорошо, как ей! Игорь заставил найти бокалы определенной формы, хорошенько сбить послевкусие от виски, налил понемногу каждому, боясь уронить даже капельку и долго рассказывал про пузырьки, послевкусие, цвет, выдержку, правильную температуру, и что шампанским можно называть только продукт из Шампани, а остальное все – игристое, но советскому человеку эти правила не писаны.

Он так аппетитно рассказывал, что, даже если налил бы в бокалы уксус, всем было бы вкусно.

Закончил он дегустацию так:

– А когда бутылка закончится, я скажу, сколько она стоит.

Наташа думала, двести баксов.

– Откуда оно у тебя? – спросил Игорь у Джулии.

– У меня мама медик, – честно ответила она. – Ей подарили. Видели бы вы, сколько у нее французских духов и дорогого алкоголя! Так что пейте на здоровье.

Бутылка закончилась быстро, Игорь встал и увлек за собой Наташу. Она хотела завизжать от счастья. Так интересно! Гости такие хорошие, Игорь с ней – что еще надо для счастья! Ну почему люди не летают?

Игорь вышел на улицу покурить, сказал, глядя на штрихи дождя в свете уличного фонаря.

– Терпеть не могу, когда в доме накурено. Ничего с собой поделать не могу.

Докурив, он коснулся губами ее шеи, шепча:

– Признайся, ты ведьма? Что ты со мной делаешь?

От этого прикосновения мир будто бы взорвался фрагментами калейдоскопа и окончательно поплыл, она захлебнулась собственным дыханием.

– Я… ничего. Просто я… Я так люблю.

– Пойдем наверх, – шепнул он, но не смог оторваться и снова припал к ее губам.

Последнее, что Наташа подумала прежде, чем окончательно улетела, что все хорошо, все именно так, как надо! Вот оно, истинное счастье.

Глава 34
Разгром

Просыпаться было тяжело. Наташу включали частями: сперва появилось ощущение собственного тела, но без головы, головы как будто нет, потом – органы чувств: осязание, обоняние, слух. Зрение не включили, потому что веки отяжелели так, что ну никак не получалось их разлепить!

Здравствуй, похмелье, вот ты какое! Не то, что она ощутила, когда в девятом классе напилась браги у Ирки – то было детское, звонкое, а это взрослое, настоящее, будто дубиной по голове ударили. Во рту Сахара, в голове рой мух вместо мыслей, тошнит.

Не уследил Игорь! Наклюкалась с непривычки.

Игорь⁈

Последнее, что Наташа помнила, как они обнимались, когда он курил. И все. Обидно! Самое интересное и приятное, что в старости вспомнить приятно, да внукам не рассказать, будто ластиком стерли. Все еще не открывая глаз, Наташа перевернулась на другой бок, чтобы обнять Игоря, но его рядом не оказалось.

Вот тут-то глазоньки и открылись. Куда он подевался? Кровать расстелена, Наташа голая, а где Игорь? Было или нет? Но кто-то же ее раздел. А вдруг ее прямо в процессе срубило, она-то еще не изучила, как ее организм реагирует на алкоголь. Вот это будет стыдно! Вон рюкзак Игоря, а где он сам?

Хотелось подняться и пойти его искать, но не моглось. Тело было ватным и непослушным, перед глазами, что называется, летал вертолет. Пи-ить!

– Спасите меня, кто-нибудь, – прохрипела она, глядя на люстру, наворачивающую круги по потолку.

Только теперь Наташа огляделась. Она спала в маленькой уютной спальне: все деревянное, мебель старинная, на стенах – то ли картины, то ли поделки в рамочках, но исключительно пичуги разных цветов и видов. Пучок бессмертника на стене. Родного бессмертника с розовыми колокольчиками-цветами, которые сохраняют цвет и форму много лет. Тоска сжала сердце, домой захотелось. Там еще лето и купаться можно, не то что здесь, серость, сырость и Игорь ее бросил.

Или не бросил, а обнимается сейчас с унитазом? А может, кофе ей готовит?

Размечталась!

Неведение было более невыносимым, чем состояние, Наташа поднялась на локтях, и у нее расползлись цветные круги перед глазами, желудок подпрыгнул к горлу, но вскоре отпустило. Она села – и снова дикое головокружение.

«Никогда не буду бухать, – пообещала себе она. – Ни капли. Какая же гадость! И как алкаши спиваются, когда утром хоть сдыхай?»

Шаг, еще шаг, потянуться к двери…

Одеться! Чуть голая не выскочила, позорище.

Ежеутренний ритуал одевания превратился в серьезное испытание. Каждое резкое движение провоцировало головокружение, а джинсы-то в обтяжку… Но в конце концов Наташа справилась, открыла дверь комнаты и обнаружила себя на лестничной клетке второго этажа, а лестница деревянная, скрипучая, крутая. Спускаясь, она представляла себя индийской женщиной с кувшином на голове, только ей предстояло не расплескать содержимое своего желудка.

Туалет был заперт, там кто-то блевал.

– Весело, весело, встретим новый год, – пробормотала Наташа, привалилась к стене.

Пока не двигалась, было нормально. Она слышала, что помогает, если выпить рассол. Что-нибудь выпить, потому во рту пересохло, и в носу, и глаза болели.

В кухне царил бардак: куча посуды, батареи бутылок, а гостиная напоминала поле боя, где полегли рыцари, сражавшиеся с зеленым змием. Лео распластался на диване, свесив руку. Штаны сползли, открывая левое полупопие. В кресле, запрокинув голову, спала одноклассница Каролины, а ее подруга скрючилось прямо на полу.

Рассола не нашлось, и Наташа жадно присосалась к бутылке «Боржоми», и на миг почувствовала себя счастливым человеком. Хлопнула дверь маленькой спальни на первом этаже. Вышла очкастая Олюшка, всплеснула руками.

– Господи, зачем же так пить⁈

Наташа позавидовала юной трезвеннице.

Олюшка кивнула ей, покачала головой, подергала дверцу туалета и сказала:

– Если что, есть еще уличный в конце огорода.

Сознание прояснялось, и все отчетливей проступал вопрос, где же Игорь. Уехал домой пьяный? Пошатываясь, как зомби, и не расставаясь с минералкой, Наташа протопала в прихожую, нашла взглядом его ботинки, выглянула на улицу: его мотоцикл стоял под навесом. Значит, он закрылся в туалете.

Тяжело вздыхая, Олюшка принялась наводить порядок на кухне, жалуясь:

– А я ей говорила, что так и будет. День теперь срач разгребать. Хорошо, что воскресенье, и на работу не надо.

Олюшка нашла мешок и стала сгружать туда бутылки.

– Помоги, что ли, раз ты самая живая, – ворчала она. – Ледовое, блин, попоище!

– Хорошо.

Наташа нагнулась за бутылкой, но ее скрутил рвотный спазм, она закрыла рот рукой и рванула на улицу, в тот самый деревянный уличный туалет. Но, пока добежала, все прошло, только во вру стало горько.

Когда вернулась, по лестнице спускался Милый, весело насвистывая, вполне живой, всклокоченный, но довольный.

– Где Игорь? – с порога бросила Наташа.

Милый изменился в лице, замер в пролете.

– Он не с тобой?

В ответ Наташа развела руками.

– Не уехал? – спросил Милый.

– Нет. А должен был?

Милый не ответил, но встревожился. Холодно сказал:

– Должен был.

Вернулся, постучал в соседнюю спальню. Донесся заспанный женский голос, сиплый, как у алкоголички. Потом Саня постучал в крайнюю комнату. Там долго не отвечали, наконец забормотали на два голоса. В бархатном баритоне Наташа узнала Игоря.

Он ночевал с другой бабой?

Эмоции полыхнули так, что Олюшка, которая сносила посуду из гостиной в кухню, звонко припечатала к столу гору тарелок.

– Да провались все к чертям! – крикнула она. – Что я, домработница? – И гордо удалилась к себе.

Наташа мгновенно забыла о недомогании, рванула по лестнице и замерла напротив двери, откуда высунулась мордатая Джулия, а на заднем плане по комнате метался, спешно одеваясь, Игорь.

– Кобелина, – с осуждением покачал головой Милый, его ноздри раздувались, кулаки сжимались.

– Тварь, – зашипела Наташа, обрушив на Джулию, всю свою ненависть.

– А че такого? – прищурилась она. – Он взрослый мальчик, разве нет?

Не совладав с эмоциями, Наташа кинулась на нее, но Милый ее перехватил. Джулия шарахнулась в комнату, налетела на Игоря, он брезгливо толкнул ее на кровать. И только сейчас ее накрыло Наташиной злостью.

– Дегенератский импотент! – крикнула она. – Два вялых дюйма! А как дышал, как дышал! Руку на женщину поднимать, падла ты вонючая!

Схватив огромную вазу в форме негритянки, Джулия швырнула ее в Игоря, сбила его с ног. Ваза раскололась. Но ходу застегивая пояс, Игорь выбежал из комнаты, сверкая глазами и огромным фиолетовым засосом на шее.

– Игорь? – прошептала Наташа, сама не зная, какого ответа ждет, да хотя бы: «Это не то, о чем ты подумала» или «Прости, милая, бес попутал».

Но Игорь лишь мазнул взглядом по обмякшей в руках Милого Наташе, будто ее тут и не было, и рванул по лестнице.

Милый отстранился и бросился за ним, оставив Наташу наедине с открытой дверью и мордатой Джулией. Пару секунд назад ее хотелось уничтожить. Схватить за патлы и бить, бить лбом о стену. Сейчас Наташа чувствовала себя сдутым шариком. У нее будто бы вырвали позвоночник. Она стекла по лестнице на первый этаж, переместилась в ванную, села в уголок, подтянув колени к животу, и разрыдалась.

Дом оживал, доносились голоса, хлопали двери. Заревел мотор мотоцикла, лязгнули ворота.

Вот и все. Она для него ноль, пустое место. А он для нее стал всей жизнью. И ни учебы не надо, ни денег, только бы отмотать время назад и все переиграть, чтобы оставалась хотя бы надежда.

Но блеск в его глазах, его поцелуи, слова, его забота – это было так искренне. Неужели он играл? Но зачем?

Как он мог трахнуть эту пошлую мордатую шлюху? Почему? Ладно бы Ксюху или Каролинку. Но эту⁈

Кто-то коснулся волос.

– Наточка, эй, – проговорила Каролина и села на пол рядом, обняла. – Натусик…

– Он трахнул мордатую, – пожаловалась Наташа. – Ну посмотри на меня и на нее. Как он мог? Я его так люблю.

– Да погоди ты реветь. Может, это все мне назло, – всхлипнула Каролина.

– Как? – не поверила своим ушам Наташа и аж успокоилась.

– Помнишь, я говорила, что не нравлюсь одногруппникам. Ну и вот. То-то я смотрю, эта овца гнев на милость сменила. Но зачем?

– Просто так, – предположила Наташа, хлюпнув носом. – Им от этого весело. Зачем собаки гоняют кошек? Зачем воробьи убивают сбежавших из клетки попугайчиков? Ради забавы. Потому что могут.

Девушки обнялись. Каролина тоже пожаловалась:

– Эта тварь вазу разбила. Дорогую. Африканскую. Бабушкину любимую.

– Об Игоря, – сказала Наташа, и стало смешно, а потом больно, она ткнулась носом в плечо Каролины и проговорила, давясь слезами: – Что мне теперь делать? Я его так люблю, а он ноги о меня вытер.

Обнявшись, девушки сидели в ванной и жаловались, жаловались на жизнь, плакали и снова жаловались. И с каждой слезинкой становилось легче. Вышли они, пошатываясь, с опухшими лицами. На душе было легко и пусто, но Наташа знала, это ненадолго. Стоит остаться наедине с собой, и вернется сцена, когда Игорь, переспав с другой, сделал вид, что Наташи нет, и позорно сбежал, чтобы не выяснять отношения.

Народ понемногу восстал, включил клипы. На диване сидели Лео и удивительно бодрый его брат Лев с такой же бодрой сестрой Каролины на коленях. Ксюхи и мордатой не было. Сообразив, что начудили и могут получить по лицу, они сбежали. Одноклассницы уползли домой. Одноклассники, охая и кряхтя, как деды, тоже собирались.

Олюшка, ворча, мыла посуду. Увидев Каролину, сказала:

– Зря вы Колючке дали шампанского, она теперь проснуться не может. Лежит, мычит, стонет.

– Так там было два глотка, – удивилась Каролина.

– Она еще ребенок, вот и расплющило, – тоном строгой училки сказала Олюшка, и «расплющило» звучало чужеродно.

Наташа решила помочь с уборкой, заглянула в гостиную и шарахнулась. Потому что Милый, зараза, никуда не уехал. Он, говнюк такой, остался, а его видеть было больно и стыдно. Развалившись в кресле, он игрался, складывая-раскладывая нож.

– Наташа. – Он вскочил и шагнул навстречу.

Наташа попятилась, замотав головой.

– Лина, ты бы посмотрела, что с сестрой, мне за нее страшно, – донеслось ворчание Олюшки, эта девушка работала круче вытрезвителя.

Милый встал с кресла, кивнул на него, Наташа помотала головой.

– Давай выйдем на два слова, – набрался смелости он.

Накинув куртки, они вышли на порог. Наташа с тоской смотрела на осиротевший навес, под которым недавно стоял стальной конь Игоря, а теперь там пустое место, как и она для него.

– Что, – пролепетала она. – Почему ты с ним не уехал?

– Не успел.

Милый попытался ее обнять, но она отшатнулась, готовая снова разреветься.

– Извини, – уронил он. – Странно все это, вообще на Игоря не похоже, он пьет, как слон, ему бутылка водки, как мне – рюмка.

– Если ты ищешь ему оправдания, не надо. Опоили бедненького, изнасиловали.

– Ты знаешь, мне кажется, что так и есть, – попытался оправдать приятеля Милый.

– Перекрестись, если кажется.

– Он не полез бы на эту Юльку. Он и вокруг тебя кругами ходил, не решался.

Наташа усмехнулась:

– Ну вот, решился. Как выпил, хватило смелости залезть на… на эту.

– Он не помнит ни черта! – повысил голос Милый, развернул Наташу к себе. – Я сейчас правду скажу, только не обижайся, ладно?

– Бей правой, любер, – горько бросила она и подставила щеку. – Какую надо? Правую, левую? Не осталось щек, куда хочешь, туда и… говори.

Ее хлестнуло чужой болью. Милому не хотелось ее обижать, ему было трудно говорить то, что он собрался, как трудно врачу озвучить смертельный диагноз.

– Извини, – сказала теперь уже Наташа. – Ты-то здесь при чем.

– У Игоря есть женщина, Ольга, – выдал он то, о чем Наташа догадывалась, но верить не хотела, покосился на нее и отступил на шаг.

Наташа стояла неподвижно, после того, что она увидела несколько часов назад, это были такие мелочи!

– Она режиссер с именем, – продолжил Милый.

– Ясно, – рассмеялась Наташа. – Теперь все ясно. Он содержанец у старухи с баблом. Господи, как мерзко-то.

– Нет, – произнес Милый, и в пустоте ее души его негодование отдалось глухой болью. – Ольга классная. Да, она старше, но… Все мечтают заполучить такую женщину, и Игорь ее любит. И она его любит. Но между ними двенадцать лет и ее холодный рассудок. Бывают женщины, которые живут рассудком. – Милый закурил вторую сигарету. – Все рассчитано, все по полочкам, а Игорек у нас парень горячий.

– Двенадцать лет! – Наташа закрыла лицо рукой.

Милый на нее разозлился так, словно был влюблен в эту Ольгу, и восстановить ее репутацию – дело чести.

– Стой здесь. Я сейчас.

Вернулся он с рюкзаком, достал кошелек и вынул оттуда черно-белую фотографию той самой Ольги. Вот теперь Наташа задохнулась от ревности. Женщина была совершенной. Брюнетка с каре, в черном платье без рукавов и причудливой шляпке, яркие губы, точеные скулы, идеальная линия подбородка – Ольга развернулась в полупрофиль, чтобы показать это. И шея, и плечи, и грудь – совершенны. Она сидела за столом, оперев голову на руку в кружевной перчатке, с сигаретой в ажурном мундштуке. Блоковская Таинственная Незнакомка, Наташа представляла ее именно такой.

– Ты тоже ее любишь, – проговорила Наташа с горечью в голосе.

Милый пожал плечами, убирая фотографию.

– Ее нельзя не любить, но она другого полета птица и моей никогда не станет. Теперь они с Игорем точно расстанутся, и мне за него страшно.

– Вот, значит, как, – вздохнула Наташа.

Она, выходит, еще и пакостница-захватчица, а истинная жертва – Ольга, к которой Игорь умчался бы, как только у них все произошло бы. А произошло не у них, и вовремя уехать не получилось.

У него там вон какая Снежная Королева, другого полета птица, а здесь она – горячая южанка, забавная погремушка.

– Спасибо, Саша. Правда, спасибо, я все поняла, теперь – никаких иллюзий.

– Мне жаль. Я не мог тебе ничего сказать, хотя это и неправильно, он мой друг.

– Да тебе весело, вообще ужас. Давай обнимемся, что ли, брат.

Милый испытал облегчение. Наверное, он ждал слез и проклятий.

Жаль иллюзий, но Наташа сама Игоря привязывала, ни в чем не разобравшись. Допривязывалась. И поделом. Ясно, что сама виновата, но все равно ее пожирали ревность и осознание, что она хуже этой красавицы-Ольги.

Вернулись они вместе с Милым, столкнувшись в проходе с Левушкой и сестрой Каролины, Наташа забыла ее имя.

В гостиной ревел пылесос – Лео помогал наводить порядок, Олюшка мыла посуду. Каролина сносила белье со второго этажа к стиральной машинке. В маленькой спальне стонала Колючка.

Милый насторожился и спросил:

– Каролина, с девочкой все в порядке? Зачем вы ее напоили?

– Я только пригубила, – отозвалась Колючка. – Три маленьких глотка.

Подумав немного, Милый выдал:

– Что вы пили после того, как я ушел? Это была редкостная паль! И хорошо, если не метиловый спирт! Быстро всем сделать по глотку алкашки, а то ослепнете!

Все его послушались, выпили по глотку водки в медицинских целях.

– Неплохо бы отправить на экспертизу то, что вы пили без меня, – посоветовал Милый. – Не выбрасывайте бутылки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю