Текст книги "Длинная цепь (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

 31. Рычаг

Алекс и раньше видел, как ныряют люди. Они прыгали с платформы и грациозно падали, легко погружаясь в воду, которая, казалось, мягко смягчала их падение. Когда опора, удерживавшая катамаран, не выдержала, он успел оттолкнуться, чтобы улететь подальше от места падения, но вместо того, чтобы мягко приземлиться в воду, почувствовал себя так, будто его сбил грузовик. Воздух вырвался из его легких, и прежде чем он успел вдохнуть, его тело скрылось под волнами. Алекс так и не научился плавать и некоторое время боролся с течением, пока мокрая одежда тянула его ко дну. Холод, казалось, проникал в его кости и лишал мышцы сил. Он видел над собой корабль и свет от горящего бензина, плавающего на поверхности, но они казались такими далекими.

Его окружила темнота, и он почувствовал себя совершенно обессиленным. Где-то в самых потаенных уголках своего сознания он призывал себя бороться. Он хотел сопротивляться, найти в себе силы, чтобы вынырнуть на поверхность, к свету и живительному воздуху, но усталость не давала ему этого сделать.

Так он и плавал, подвешенный в воде, между жизнью и смертью – раем и адом. Когда всепоглощающая тьма начала поглощать его зрение, Алекс вдруг увидел свет. Не свет от огня, который превратился в крошечную точку на горизонте. Этот новый свет был ярче и находился гораздо ближе.

Придя в себя, Алекс посмотрел на свое тело. От отца Гарри и других он слышал истории о загробной жизни, о том, как мир растворяется в сиянии. То, что он увидел, светящееся под его рубашкой, было не вратами в измерение света, а руной.

На глазах у Алекса руна выплыла из-под рубашки, зависла над его грудью и начала медленно вращаться. Его затуманенный разум прояснился. Он узнал эту руну. Это была руна-якорь, вроде тех, что используются для привязки руны побега к определенному месту, только эта была нарисована неправильно. Она была перевернута.

Нет. Не перевернута, а вывернута наизнанку.

Вместе с желанием увидеть эту руну, узнать ее, пришло желание жить. Алекс забился в конвульсиях, вдохнул полную грудь воды и не смог сдержать рвотный рефлекс. Он начал паниковать, но тут что-то словно схватило его за грудную клетку. Вывернутая наизнанку руна-якорь пульсировала и изгибалась, как будто ее центр был привязан к невидимой веревке, которая тянула ее в разные стороны. Ощущение повторилось, и Алекс почувствовал, что его куда-то тянет.

Его легкие горели, и он едва сдерживался, чтобы не поддаться биологическому инстинкту и не начать дышать. Невидимая веревка снова натянулась, и на этот раз руна исчезла в его груди, втянутая непреодолимой силой. Когда она коснулась его, Алекс почувствовал, как его дернуло назад, словно рыбу на леске. Вода хлынула вокруг него, и в мгновение ока он пролетел несколько миль и тяжело рухнул на грубые доски деревянного пола.

Вода, которая еще мгновение назад окружала его, хлынула вместе с ним и растеклась по ровной поверхности. Алекс приподнялся на руках, вода стекала по его лицу, он кашлял и отплевывался, пытаясь вдохнуть. Ему удалось сделать три глубоких вдоха, прежде чем его дрожащие руки ослабли и он рухнул обратно на пол. Его голова с силой ударилась о тяжелые доски, и чернота, которая грозила поглотить его на глубине, поднялась и наконец поглотила его.

– Ну ладно, парень, – произнес странный голос. – Я не могу ждать весь день, у меня дела. Просыпайся, просыпайся.

Голос был похож на голос Игги, но с другим акцентом. Определенно британским.

Что-то едкое наполнило ноздри Алекса и выбросило в мозг порцию адреналина. Он ахнул и резко поднял голову, что оказалось ошибкой. В голове запульсировала боль, которая нарастала вместе с биением сердца и грозила расколоть череп и вытечь из ушей.

– Ох, – пробормотал он, пытаясь открыть глаза и удержать их в таком положении. Перед ним зажегся тусклый свет, и, когда зрение постепенно прояснилось, Алекс увидел, что находится в длинной и широкой комнате. Потолок над ним был скошен и уходил в сторону от центральной балки, а значит, где бы он ни находился, это был чердак. Впереди, метрах в двадцати, виднелась большая деревянная дверь, какие он видел в амбарах. С центральной балки свисал оголенный провод с грязной лампочкой, которая отбрасывала на Алекса желтоватый свет. В воздухе пахло навозом и потрохами, а откуда-то снизу доносился хрюкающий звук.

Он попытался пошевелиться, но не смог. Опустив взгляд, Алекс увидел, что сидит на простом деревянном стуле с подлокотниками. Его предплечья были связаны толстыми веревками, которые приковывали его к стулу, а когда он попытался пошевелить ногами, то обнаружил, что они тоже связаны.

– Что… – начал он, но во рту пересохло, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог продолжить. – Где я? – наконец выдавил он.

– Отличный вопрос, – раздался позади него голос с изысканным британским акцентом. Пол скрипнул, и в поле зрения появился худощавый мужчина среднего роста. На нем был хорошо сшитый, но не дорогой костюм, белая рубашка, серебряные запонки и несколько массивных колец на пальцах. У него были длинные темные волосы, как будто он не ходил к парикмахеру несколько месяцев, он был гладко выбрит и хорош собой. Алекс не мог определить его возраст. На вид ему было за сорок, но выражение лица было как у человека гораздо моложе, а в глазах светилась мудрость, не соответствующая его годам.

– Тебе следует спросить, Алекс, почему я здесь?

– Ладно, – сказал Алекс, тяжело дыша, словно сам процесс речи отнимал у него силы. – Почему я здесь?

На лице мужчины промелькнуло выражение ужаса, но оно тут же исчезло.

– Ты здесь, – сказал он, заложив руки за спину, – потому что, несмотря на все мои усилия, ты продолжаешь лезть на рожон и рисковать жизнью. – Он начал расхаживать взад-вперед перед креслом. – Я очень на тебя зол, Алекс. Конечно, было благородно с твоей стороны потратить свою жизнь на спасение жителей Нью-Йорка, но ты, похоже, считаешь, что единственный выход, погибнуть. Боже правый, у тебя было два года, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации, и что ты сделал? – Он повернулся к Алексу, словно ожидая ответа, но, когда тот попытался заговорить, продолжил: – Ничего, вот что ты сделал. Ты просто сидел в своем маленьком кабинете и помогал множеству маленьких людей решать их маленькие проблемы.

Алекс хотел возразить, что делал гораздо больше, но не совсем понимал, о чем говорит этот британец. К тому же язык не слушался его.

– Прошло два года с тех пор, как ты нашел ту маленькую красную книжечку на полке рядом с той, где ты хранишь свои сбережения, – продолжил мужчина.

Сознание Алекса прояснилось, и он стал внимательно изучать мужчину, подмечая каждую деталь. На нем были карманные часы на золотой цепочке, из настоящего золота, а не позолоченного, потому что в местах, где звенья соприкасались, не было следов потускнения. Обувь была на новой подошве, но фасон был старый. Но все это не помогало.

– Ты был у меня дома, – сказал Алекс. Это не было обвинением. Мужчина мог узнать о тайнике Алекса и о том, что стояло рядом с ним на полке, только если действительно был в особняке.

– Ну вот, теперь ты слушаешь, – сказал британец, самодовольно улыбаясь и поворачиваясь к Алексу. – Давно пора. Да, я был в доме доктора Дойла. Должен признаться, некоторые защитные руны, которые он придумал, были весьма впечатляющими. Мне потребовалось некоторое время, чтобы их разгадать.

У Алекса кровь застыла в жилах. Кем бы ни был этот британец, он не только знал о "Монографии", но и сумел обойти руны Игги и его фальшивую личность. Любая из этих сведений могла погубить их обоих, если бы стала достоянием общественности.

– Руна "Рыболовный крючок", – догадался Алекс, и его мозг наконец заработал на полную мощность. – Вам пришлось наложить ее на меня, пока я спал.

– Ха! – британец громко расхохотался и хлопнул себя по ноге. – Вот это я и надеялся услышать, очень хорошо. Руна "Рыболовный крючок", – кивнул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Хорошее название. Пожалуй, с этого момента я буду называть ее так.

– Не за что, – ответил Алекс, не понимая, что так развеселило этого человека.

– Разве ты не понимаешь? – спросил британец, тыча пальцем прямо в нос Алексу. – Ты знал, как называется эта руна, потому что не просто увидел ее, а понял, что это такое. А понять это можно было, только разобравшись, из каких рун она состоит. Не каждый на такое способен, парень. У тебя талант к рунной магии, и, видит бог, тебе пора начать его использовать.

– Кто вы такой? – спросил Алекс. – И чего вы хотите?

Британец улыбнулся – не весело, а почти по-отечески.

– Мое имя не важно, – сказал он. – Достаточно того, что вы знаете: я, один из тех, чьими руками была создана "Монография Архимеда". Я дополнил труд моих предшественников, братьев и сестёр, расширив его для следующего поколения. Надеюсь, однажды я передам эту работу тебе.

Алекс покачал головой. Он не знал, откуда этот парень узнал об Игги и "Монографии", но сразу понял, что его пытаются обмануть.

– Эта книга у Игги уже больше пятидесяти лет, – сказал он.

Ухмылка британца стала еще шире.Ухмылка британца стала еще шире.

– А кто, по-твоему, позволил доктору Дойлу узнать о проклятой руне поиска? Кто, по-твоему, направил его на путь, который привел его к разгадке ее секретов?

Алекс не верил своим ушам, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: либо британец сам верит в каждое слово, которое произносит, либо он самый отъявленный лжец в истории.

– Дойл был во многом похож на тебя, – продолжил британец. – У него был потрясающий ум. Я полагал, что он поступит так же, как и я. Что он изучит "Монографию" вдоль и поперек и добудет все ее секреты.

– Но он этого не сделал, – сказал Алекс. Это была не догадка. Игги много раз говорил ему об опасных соблазнах, которые таит в себе "Монография". Соблазнах, которых Игги твердо решил избегать.

Британец усмехнулся.

– Нет, не сделал. Дойл довольствовался тем, что пригубил чашу знаний, хотя должен был осушить ее до дна. Вот почему он оказался не готов, когда пришла тьма.

Алекс покачал головой. Он думал, что все понимает, но, видимо, что-то упустил.

– Ты должен быть лучше, Алекс, – продолжал британец, не обращая внимания на замешательство Алекса.

– О чем вы говорите? – перебил его Алекс.

Мужчина посмотрел на него, приподняв бровь, и покачал головой.

– Слышали ли вы когда-нибудь выражение о том, что те, кто не знает истории, обречены на ее повторение?

– Конечно. – Алекс кивнул. – Это цитата Эдмунда Бёрка.

Британец слегка улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

– Люди, похоже, ничему не учатся, Алекс, – сказал он. – Отдельные люди могут учиться, но как группа мы просто раз за разом повторяем одни и те же ошибки. Всего двадцать лет назад над Европой нависла тень войны. Начался конфликт, не похожий ни на один из тех, что когда-либо случались на нашей маленькой планете. Люди гибли в таких масштабах, которые ещё десять лет назад были немыслимы.

– Какое отношение это имеет к Игги и монографии?

Британец с грустью посмотрел на Алекса.

– Я надеялся, что он будет готов, когда мир снова окажется на краю пропасти. Готов использовать знания из монографии, чтобы спасти мир.

– Не слишком ли многого вы ждёте от одного доктора-писателя? – спросил Алекс.

– Ты так говоришь, потому что не понимаешь, что на самом деле содержится в монографии, – ответил британец. – Доктор Дойл тоже не понимал. Он позволил страху взять над собой верх.

– То, что содержится в монографии, опасно, – сказал Алекс, немного возмущённый тем, как незнакомец охарактеризовал Игги. – Нет ничего плохого в том, чтобы избегать опасности.

Британец покачал головой.

– Порох опасен, Алекс, – сказал он. – Но ты носишь его под левой рукой, прямо рядом с сердцем, в количестве, достаточном, чтобы убить тебя дважды. Огонь опасен. Но люди ездят на машинах, в двигателях которых происходят взрывы.

Огонь.

Что-то в этом слове отозвалось в памяти Алекса. Что-то, что он забыл.

– Город, – выдохнул он, слабо пытаясь освободиться от пут. – Вы должны меня отпустить.

Британец мгновение смотрел на него, затем развернулся и направился к стене. Дойдя до нее, он взялся за дверь сарая и распахнул ее. Яркий солнечный свет хлынул внутрь, на мгновение ослепив Алекса. Когда он снова смог открыть глаза, то увидел ослепительно голубое небо, а вдалеке, шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Судя по всему, был ранний вечер, и тумана нигде не было и в помине.

У Алекса отвисла челюсть, и он обмяк, когда поток энергии иссяк.

– Твои попытки вернуть блокнот доктора Бёрнхэма увенчались успехом, – сказал британец, закрывая дверь и погружая чердак обратно в полумрак. – Восхитительная чародейка и добрый доктор сумели рассеять туман сегодня рано утром.

Что-то в том, как он произнес слово "восхитительная", насторожило Алекса. Он хотел спросить, откуда этот человек узнал о машине Бёрнхэма, но ответ был очевиден, так же, как он узнал, что Алекс вот-вот утонет, и успел вытащить его из воды. Этот человек следил за ним.

– Итак, – сказал он, возвращаясь к Алексу. – Ошибки прошлого повторяются. Надвигается тьма, как и двадцать лет назад.

– Вы хотите сказать, что будет еще одна война? – Алекс не был уверен, что хочет услышать ответ на этот вопрос.

– Без сомнения, – сказал он. – В прошлый раз я полагал, что к войне привели человеческая глупость и недальновидность. Но на этот раз я знаю лучше. За этим стоят темные силы, Алекс. Они жаждут войны, они ее хотят. Они существуют для того, чтобы править людьми, а если не получится, то уничтожить их.

Алекс покачал головой.

– Я не понимаю, о чем вы, – сказал он.

– Не понимаешь? – насмешливо переспросил мужчина. – А как ты объяснишь внезапное возвращение древней и давно забытой магии, превращение алхимии в разрушительное оружие, способное вызывать эпидемии, а также то, что наука получила возможность сжигать дотла целые города одним щелчком пальцев?

У Алекса кровь застыла в жилах.

– Да, – сказал британец. – Ты это видел. Кто-то готовится к войне, Алекс. Они превращают магию и науку в оружие невиданных масштабов, а ты знаеь лишь о том, что видел сами. Подумай о том, чего ты не видишь.

Алекс задумался, и это его напугало. В Первой мировой войне погибло около 30 миллионов человек. Цифры были настолько велики, что казались бессмысленными, а этот человек говорил, что война не только повторится, но и будет еще страшнее?

– Зачем вы мне это рассказываете? – тихо спросил Алекс.

– Еще один хороший вопрос, – весело и энергично ответил британец, как будто он не только что не предсказал вторую мировую войну. – Знаком ли ты с трудами Архимеда?

– Вы имеете в виду что-то помимо "Монографии"? – спросил Алекс. – Я знаю, что он бегал голый по улице, когда у него переполнилась ванна.

Британец пожурил его и покачал головой.

– Если бы ты читал "Монографию" внимательнее, то знал бы, что на самой первой странице есть цитата Архимеда: Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю.

– И что с того? – спросил Алекс. – Вы хотите сказать, что собираетесь сдвинуть Землю?

– Да! – воскликнул он, радостно хлопая в ладоши. – Наконец-то ты начинаешь понимать, и давно пора.

Алекс хотел возразить. Он был почти уверен, что не понимает ни слова из того, что говорит британец. Но прежде чем он успел придумать, как сказать об этом, не показавшись при этом туповатым, мужчина продолжил:

– В отличие от людей послабее, я извлекаю уроки из истории. – Он говорил громким, драматичным голосом, расхаживая взад-вперед, словно выступал на сцене или обращался к законодательному собранию. – Я был слишком снисходителен к доктору Дойлу, теперь я это понимаю. Я не повторю эту ошибку дважды.

Он повернулся к Алексу и полез во внутренний карман пиджака. Он достал записную книжку, очень похожую на рунную книгу Алекса с красной обложкой, только с темно-синей. Открыв ее, британец вырвал из нее один лист и скомкал его в руке.

– Нельзя сразу пытаться изменить мир, Алекс, – сказал он. – Нужно начинать с малого и постепенно двигаться к цели. Поэтому я начну с того, что подтолкну тебя к действию. – Он развернул скомканный лист на ладони. – Вот тебе небольшая мотивация.

С этими словами он коснулся большим пальцем одного из своих массивных колец. Алекс увидел, как от металлической поверхности отскочила искра и подожгла бумагу. Одним быстрым движением британец подбросил горящую бумагу в воздух, и она вспыхнула, превратившись в длинное пламя, которое горело и исчезало, оставляя за собой парящую темно-синюю руну.

Алекс прищурился, пытаясь разглядеть и запомнить каждую линию и символ. Руна напоминала ему руну на дне горелки для призрачного света, но была гораздо сложнее.

Руна внезапно запульсировала, а затем вспыхнула кобальтово-синим светом, таким ярким, что Алексу пришлось отвести взгляд. Когда он снова посмотрел на руну, у него перехватило дыхание. Вокруг него на полу в круге лежали сияющие руны. Они светились тем же цветом, что и парящая руна, и Алекс не мог понять, естественный ли это цвет или результат свечения. Изучая руны на полу, он узнал некоторые из них. Там были три руны жизни, соединенные с рунами связи, рунами-якорями и другими, которых он не знал.

Самое странное было то, что ни одна из них, казалось, не была начерчена на полу. Они словно парили над деревянными досками, иногда рябили и двигались, как будто на них смотришь сквозь воду.

Руны на полу пульсировали, как и парящая над ними кобальтовая руна, готовясь активироваться. Алекс зажмурился, когда они вспыхнули, ослепляя его даже сквозь веки. Из-под пола, откуда доносился визг свиней, донесся нечеловеческий вопль, от которого у него волосы встали дыбом.

Алекс уже бывал на скотобойне. Когда свиней загоняли в загон, работник цеплял заднюю ногу каждой из них за цепь, которая поднимала их в воздух. Когда свиньи оказывались над землей, второй работник перерезал им глотки мясницким ножом, а туши отправлял на фабрику для разделки. Как только свинья чувствовала, что ее тянут за цепь, она начинала визжать, и это был не просто визг, а крик смертельного ужаса.

Этот звук Алекс не забудет никогда.

Тот же самый звук донесся из комнаты внизу. В рунической конструкции на полу было три узла, которые приподнялись, словно на шарнирах, и повернулись так, что все три оказались обращены к Алексу.

Крики свиней резко оборвались, как будто кто-то просто выключил запись. Три руны вокруг Алекса засветились зеленоватым светом, а затем устремились к нему. Как и руна в виде рыболовного крючка, они прошли сквозь его грудь.

Алекс представил, что бы он почувствовал, если бы в него ударила молния. Каждый нерв в его теле словно горел, а мышцы напрягались, пытаясь разорвать путы. Это была то ли агония, то ли экстаз, и она наполнила его изнутри, лишив возможности дышать.

Кресло, к которому был привязан Алекс, разлетелось в щепки, когда он просто разорвал его на части и встал. Сила переполняла его, и он издал нечленораздельный боевой клич.

Ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Алекс стоял среди обломков деревянного кресла, тяжело дыша, как скаковая лошадь, только что выигравшая дерби. Все его тело покалывало, и он чувствовал прилив сил, какого никогда не ощущал после омолаживающего сеанса.

Он чувствовал себя могущественным.

Подняв глаза, Алекс увидел, что британец стоит, скрестив руки на груди, и с насмешливым выражением лица наблюдает за ним. Алекса охватила ярость, и он сделал шаг вперед, намереваясь получить ответы, даже если ему придется выбить их из этого человека. Нога подогнулась, и Алекс рухнул лицом вниз.

Он попытался подняться, но едва мог пошевелить рукой.

– Что... что ты со мной сделал? – спросил он.

Британец рассмеялся и покачал головой.

– В первый раз получилось не очень, – сказал он. – Не волнуйся, скоро ты избавишься от последствий.

– Каких последствий?

– Я только что перенес жизнь пятидесяти свиней в тебя, – ответил британец. – Этого должно хватить еще на год или около того. У тебя есть время, чтобы понять, как сделать это самостоятельно. – Он полез в карман брюк и достал большой медный ключ. – Или, полагаю, ты умрешь, – добавил он. – Это должно стать для тебя достаточной мотивацией, чтобы начать учиться.

– Зачем? – спросил Алекс, когда британец подошел к задней стене. Он прижал свой богато украшенный ключ к дереву, и тот словно растворился в твердой поверхности, как в каше. Когда кончик ключа исчез, под ним появилась латунная пластина с замочной скважиной.

– Я же говорил тебе, Алекс, мир стоит на пороге тьмы.

– Точно, – сказал Алекс. – Рычаг и место, где можно встать, чтобы сдвинуть мир с места?

– Именно, – ответил он, поворачивая ключ. В стене появилась богато украшенная дверь.

– Какое отношение все это имеет ко мне? – спросил Алекс.

Британец усмехнулся и весело посмотрел на него.

– Ты станешь моим рычагом, Алекс, – сказал он, открывая дверь и впуская в комнату хранилище, похожее на музей. Он подмигнул и вошел внутрь. – Ты станешь моим рычагом.

Он закрыл дверь, и она растворилась в стене, оставив Алекса в пустой комнате.

КОНЕЦ