Текст книги "Длинная цепь (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

25. Возлияние Леона

К тому времени, как Алекс, пошатываясь, поднялся по ступенькам к особняку, туман уже начал рассеиваться в бледном свете зари. Он достал из кармана склянку с восстанавливающим зельем, но тут же вспомнил, что она снова пуста, и просто держал ее в обмякшей руке, не утруждая себя тем, чтобы убрать ее обратно. За последние несколько часов он выпил все ее содержимое, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то, что помогло бы ему понять, куда делись доктор Келлин и Джессика. Но все его усилия оказались тщетными.

Прислонившись головой к витражному окну входной двери, он выругался. Он перепробовал все, что только мог придумать, в качестве катализатора для своих поисковых рун: расческу доктора Келлин, косметику Джессики, даже интимные вещи обеих женщин, но все было тщетно. Поисковая руна сработала лучше в случае с доктором Келлин и, похоже, указывала на то, что она где-то во внутреннем дворе, может быть, даже в самом доме, но это было все, что он мог сделать. Руна вообще не смогла найти Джессику, и он надеялся, что это значит: доктор Келлин отправила ее в Олбани для безопасности.

На самом деле это означало, что, несмотря на все его усилия, он так и не приблизился к разгадке того, где находятся Грир, Джессика и Док, и он не мог отделаться от ощущения, что время на исходе.

Перед ним раздался щелчок, и внезапно окно, к которому прислонялся Алекс, исчезло, а дверь распахнулась. Он шагнул вперед и чуть не столкнулся с Игги, который тут же отступил назад.

– Боже правый, парень, – сказал он, хватая Алекса за руку. – Ты выглядишь ужасно, и почему от тебя пахнет кровью и духами мисс Кинкейд?

– Прости, что не позвонил, – сказал Алекс, пытаясь сфокусировать взгляд. – Это была... очень долгая ночь.

– Ты еле держишься на ногах, – сказал Игги, хватая его за руку и затаскивая в дом. – Давай уложим тебя в постель, а потом ты мне все расскажешь.

Алекс покачал головой.

– Нет времени, – сказал он. – Приготовь самый крепкий кофе, какой у тебя есть. Я расскажу тебе все прямо сейчас.

– Чепуха, – сказал Игги, направляя Алекса к лестнице. – Ты едва можешь говорить связно.

Алекс сосредоточился и вырвался из рук Игги, который пытался его увести. Он сделал глубокий вдох и постарался прогнать туман из головы.

– Нет, – настаивал он. – На кону две жизни. Возможно, на кону и жизнь Джессики. Они зависят от меня. Мне нужна твоя помощь.

Игги долго смотрел на него, потом кивнул и снова взял Алекса под руку. Он отвел его на кухню и усадил на один из тяжелых дубовых стульев. Через несколько минут запах кофе, который варился в кофеварке, привел Алекса в чувство, и он смог говорить.

Он рассказал Игги о событиях прошлой ночи, начиная с того, как Лилит расправилась с нападавшими, и заканчивая тем, что ему не удалось найти доктора Келлин. Где-то в середине рассказа Игги вложил в его руки чашку с кофе. Когда Алекс закончил свой рассказ и допил кофе, он почувствовал себя бодрее.

– Ты веришь, что Чародейка права? – спросил Игги, подливая кофе в кружку Алекса.

Алекс кивнул.

– Келлин и Грир встречались в колледже, – сказал он. – И когда доктор вышла из дома, она взяла с собой именно те вещи, которые были в списке в кармане Джимми Ласки. Несомненно, тот, кто похитил Грир, использовал его, чтобы заставить доктора пойти с ним.

– Почему? – спросил Игги. – Почему бы просто не отправить кого-нибудь в её лавку за этими ингредиентами?

Возможно, в голове у Алекса ещё не прояснилось, но он знал этот тон своего наставника. Игги заметил что-то, что Алекс упустил из виду.

– Ну, они оба алхимики, – сказал он. – Может, ему понадобилось зелье, а Грир был не в форме, вот он и позвал доктора.

Игги нахмурился и покачал головой.

– О, я так не думаю, – сказал он. – Алхимики, как и рунописцы, не делятся своими рецептами с конкурентами. Андреа впервые заметила, что Грир пропал, когда пошла за нужным ей зельем, так что, очевидно, он умел делать что-то, чего не умела она. Если тому, кто забрал Грира, нужно было, чтобы он сварил зелье, то логично предположить, что он уже знал, как это сделать. Зачем было привлекать Андреа?

Алекс об этом не подумал.

– Тот, кто это сделал, должно быть, в отчаянии, – сказал Алекс. – Или он думает, что все алхимики знают одни и те же рецепты.

Игги погладил свои усы, похожие на кисточку для чистки бутылок, и задумался.

– Полагаю, такое возможно, – наконец признал он. – Но большинство людей знают, что у каждого алхимика свои рецепты. Должна быть какая-то причина, что-то, что их связывает, помимо того, что они давно знакомы.

– "Возлияние Леона", – сказал Алекс.

Игги выжидающе посмотрел на него.

– Это то, над чем они работали, когда учились в школе, – объяснил Алекс. – В письме, в котором доктор Келлин сообщала Гриру, что уезжает в медицинскую школу, она упомянула об этом зелье. Судя по всему, она считала его опасным, но ничего не сказала о его свойствах.

Игги снова принялся поглаживать усы, а Алекс хотел сделать еще один глоток кофе, но обнаружил, что его кружка таинственным образом опустела.

– Тебе нужно выяснить, что такое "Возлияние Леона", – сказал Игги, наполняя кружку Алекса из кофейника.

Алекс сделал большой глоток, наслаждаясь обжигающе горячей жидкостью, которая помогла ему стряхнуть с себя пелену усталости.

– И как мне это сделать? – спросил он.

– Ты говорил, что они работали над этим в колледже? – спросил Игги.

Алекс кивнул, сделав еще один глоток.

– Это было незадолго до того, как доктор поступила в Гарвард, чтобы получить медицинское образование.

– Но у нее есть степень бакалавра по алхимии, полученная в Колумбийском университете?

Алекс снова кивнул, не совсем понимая, к чему клонит Игги.

– Это значит, что она ушла из университета после выпуска, – сказал Игги.

– Почему это важно?

Алекс никогда не учился в колледже и понятия не имел, как там все устроено.

– Потому что, скорее всего, "Возлияние Леона" было дипломным проектом Келлин и Грира.

Алекс сделал еще один глоток кофе, но это не помогло.

– И что с того? – спросил он.

– Исследовательские проекты в колледже тщательно контролируются, – сказал Игги. – Андреа и ее напарник должны были получить одобрение декана факультета алхимии. Они должны были вести документацию и в конце представить отчет.

– Отчет, который колледж сохранил бы даже спустя сорок лет?

Игги весело посмотрел на него.

– Ученые ничего не выбрасывают, – сказал он. – Готов поспорить, что если ты пойдешь к нынешнему декану, то он достанет вам досье на "Возлияние Леона" меньше чем за час.

Алекс допил кофе и поднялся на ноги.

– Слава богу, что у нас есть бумажная работа, – сказал он. – До Колумбийского университета не так уж далеко, даже несмотря на туман. Я схожу к декану, посмотрю досье, а потом… – он замолчал, пытаясь понять, что он будет делать, когда узнает, над чем доктор Келлин и Грир работали в колледже в 1892 году.

– А потом, – сказал Игги, пристально глядя на Алекса, – ты спросишь, кто еще, кроме Андреа и Грира, знал о "Возлиянии Леона". Тот, у кого они находятся, должен был знать об этой связи – если только все это не одно большое совпадение, – добавил он.

Алекс усмехнулся.

– Вряд ли, – сказал он. – Так на чем я остановился?

– На том, что тебе нужно лечь спать, – ответил Игги. – Ты едва держишься на ногах, а декан не появится в своем кабинете еще как минимум пять часов.

Алекс достал фляжку с восстанавливающим зельем, но тут же вспомнил, что она пуста.

– Я в порядке, – сказал он, убирая фляжку обратно в карман куртки. – Но доктор может не в порядке, если я задержусь.

– У тебя что, закончилась эта штука? – спросил Игги, не обращая внимания на слова Алекса и указывая на его карман.

– Я расходую ее быстрее, чем раньше, – признался Алекс. – Она уже не так бодрит, как раньше.

– Я думал, ты пополнил запасы несколько дней назад, – тихо сказал Игги.

Алекс встретился с ним взглядом и кивнул.

– Не думаю, что доктор изменила рецепт, – так же тихо ответил он. – Полагаю, это значит, что мое время на исходе.

Прошло два года с тех пор, как Алекс потратил значительную часть своей жизненной энергии на заклинание, которое перенесло падающий замок Сорши за Атлантический океан. Если быть честным с самим собой, он не рассчитывал, что продержится так долго.

Когда Игги не ответил, Алекс продолжил:

– Я должен это сделать. Я должен найти Джессику и доктора. Я должен убедиться, что с ними все в порядке, а потом... потом я смогу отдохнуть.

Игги долго смотрел ему в глаза, а потом вздохнул.

– Я позвоню декану, как только колледж откроется, – сказал он. – Это будет не раньше девяти, а до этого еще четыре часа. Так что иди в свою комнату и поспи, а я зайду за тобой, как только поговорю с деканом.

Алекс хотел возразить, но не знал, как это сделать. Вместо этого он позволил Игги отвести себя наверх, в его комнату, где он и вырубился прямо в одежде на кровати.

Когда через пять с половиной часов Игги разбудил Алекса, ему казалось, что он вообще не спал. Он хотел разозлиться, но по пути к входной двери Игги сунул ему в руку полную фляжку с восстанавливающим зельем.

– Андреа принесла это на днях, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд Алекса. – На случай чрезвычайных ситуаций. Думаю, сейчас это можно считать чрезвычайной ситуацией.

– Спасибо, – сказал Алекс и сделал глоток из фляжки. Зелье все еще было слабым, но Алекс почувствовал, как его мысли постепенно проясняются, и сунул фляжку в карман.

– Снаружи тебя ждет такси, а декан Ричардсон уже ждет тебя, – сказал Игги, когда они подошли к входной двери. – Он сказал, что попросит кого-нибудь подготовить документы, так что они будут ждать тебя на месте.

Алекс поблагодарил его и вышел в туман, где его ждало такси.

Уэсли Ричардсон, декан факультета алхимии Колумбийского университета, был полноватым мужчиной с серьезным лицом, залысинами и в очках, из-за которых его глаза казались комично большими. Когда Алекса провели в его роскошный кабинет на верхнем этаже здания факультета алхимических наук, декан сидел за столом и просто смотрел на пожелтевшую папку толщиной в полтора дюйма.

– Присаживайтесь, мистер Локерби, – сказал он, когда секретарь доложила о приходе Алекса.

– Спасибо, что нашли для меня время, – ответил Алекс.

Ричардсон снял очки с толстыми стеклами и вытер лицо платком, который достал из кармана. Алекс раньше этого не замечал, но коротышка вспотел, хотя в кабинете было довольно прохладно.

– Я согласился встретиться с вами под давлением, мистер Локерби, – сказал Ричардсон, убирая платок. – Когда мне позвонил доктор Белл, я сказал ему, что у меня нет времени на бессмысленные поиски. Потом позвонил президент университета. Он недвусмысленно дал мне понять, что доктор Белл оказал университету неоценимую помощь и что я должен предоставить ему все, что он попросит.

Алекс с трудом подавил ухмылку. На пенсии Игги подрабатывал частным консультантом, и Алекса не удивило, что часть его работы была связана с университетом.

– Я сделал так, как просил доктор Белл, – продолжил Ричардсон, беря в руки толстую папку. – Один из моих аспирантов достал этот файл из архива.

Он бросил папку обратно на стол, но на этот раз она лежала лицевой стороной вниз. На обложке крупными красными печатными буквами было написано "Секретно".

– Вот почему я никогда не слышал о зелье Леона, – сказал он, ткнув в папку указательным пальцем. – К этому файлу приложено сопроводительное письмо от декана Беннетта, в котором говорится, что этот файл не подлежит разглашению. По его словам, это зелье и связанный с ним инцидент скандал. – Он испепелил Алекса взглядом. – Мне плевать, что говорит президент университета, – продолжил он. – Я никому не покажу этот файл. А теперь убирайтесь из моего кабинета.

Алекс долго сидел молча, давая Ричардсону возможность высказаться. Наконец он заговорил.

– Декан Ричардсон, – начал он. – Из-за того, что в этой папке, уже погибли восемь человек, – сказал Алекс нейтральным тоном. – А двое студентов, которые варили зелье Леона, пропали без вести. Один из них мой близкий друг. Я мог бы пригрозить вам полицией, ФБР и даже самой Ледяной Королевой, но у меня нет на это времени. Так что вот что мы сделаем. Либо вы отдадите мне этот файл, либо я заберу его сам, выбор за вами.

Ричардсон инстинктивно схватил папку, и Алекс на мгновение подумал, что он попытается сбежать. Но, передумав, он отпустил папку и откинулся на спинку стула.

– Я не могу позволить вам прочитать этот файл, – сказал он. – Я единственный, кому позволено его видеть.

Алекс уставился на него, и тот поспешил продолжить.

– Но... но я могу рассказать тебе, что в нём.

Алекс улыбнулся и расслабился.

– Что такое "Возлияние Леона"?

Ричардсон снова надел свои массивные очки и открыл папку.

– Согласно краткому описанию, "Возлияние Леона" должно было оказывать восстанавливающее действие. Оно должно было снимать умственную и физическую усталость без клеточной деградации, которая обычно связана с недостатком отдыха.

– Что это значит? – спросил Алекс.

Дин Ричардсон оторвал взгляд от папки и поджал губы.

– Говоря простым языком, это зелье позволяло человеку работать или учиться в течение длительного времени без отдыха и без последствий в виде усталости, – сказал он.

– Насколько длительного?

– Несколько дней, – ответил Ричардсон. – А может, и недель без отдыха.

Алекс присвистнул, представив себе все возможности. Он мог бы день и ночь идти по следу, пока дело не будет раскрыто; он мог бы видеться с Джессикой по ночам, а днем работать. Конечно, если бы "Возлияние Леона" существовало, Джессика использовала бы его, чтобы круглосуточно работать над лекарством от полиомиелита, и он все равно не смог бы часто с ней видеться.

– Это было бы потрясающее средство для омоложения, – со вздохом сказал Ричардсон.

– Что вы сказали? – переспросил Алекс, снова сосредоточившись на декане.

– Ну, если бы оно действовало, то омолаживало бы организм любого, кто его выпил, – ответил он.

По спине Алекса пробежал холодок, и его рука опустилась в карман куртки. Он почувствовал внутри серебряную фляжку с омолаживающим зельем доктора Келлина, которое снимало усталость, вызванную упадком жизненных сил Алекса.

– Так что же такого плохого было в "Возлиянии Леона"? – спросил он, и в горле у него внезапно пересохло.

Ричардсон снова посмотрел в папку.

– Судя по всему, в зелье использовалось довольно много редких и дорогих ингредиентов, а процесс его приготовления был довольно сложным, – сказал он. – В то время декан должен был дать разрешение на этот проект. – Он перевернул страницу в папке, затем быстро пролистал ещё несколько. – Студенты, предложившие этот проект, Андреа Флинн и Чарльз Грир, должно быть, были выдающимися учениками. Здесь с десяток восторженных рекомендательных писем от разных преподавателей.

Фамилия Андреа застала Алекса врасплох. Он всегда знал её как Келлин, но у неё была дочь, так что, скорее всего, в какой-то момент она вышла замуж.

– Вот оно, – сказал Ричардсон. – На последнем курсе Флинн и Грир получили разрешение протестировать формулу на студентах-добровольцах.

По спине Алекса снова пробежал холодок.

– Судя по всему, испытания проходили успешно до конца семестра. В преддверии выпускных экзаменов четверо студентов из экспериментальной группы проникли в лабораторию и украли немного зелья, чтобы использовать его в учёбе. Вместо обычного зелья они украли концентрированный раствор.

– Что случилось? – спросил Алекс, уверенный, что не хочет знать ответ. – Во время экзаменов все четверо студентов пришли в возбуждение, – зачитал Ричардсон. – Одна из них схватила учительский стол и выбросила его в окно на третьем этаже. По словам очевидцев, после этого она выпрыгнула из окна и убежала. – Он бегло просмотрел отчет, а затем поднял глаза на Алекса. – Трое других студентов вели себя подобным образом, и их пришлось усмирять силой.

– А что стало с девушкой, которая убежала?

– Ее тело нашли в парке на следующий день, – зачитал Ричардсон. – Четверо студентов, подвергшихся воздействию концентрированного зелья, – Уильям Биллингсли, Джессика Дэвис, Лилли Хэнсон и Эндрю О’Нил умерли от остановки сердца. После этого проект был закрыт. – Ричардсон снял очки и потер глаза. – Боже мой, – сказал он, качая головой. – Бедные юноши.

– Похоже, они просто выпили слишком много зелья за раз, – сказал Алекс. – Так почему же проект закрыли?

Декан Ричардсон снова надел очки и пролистал еще несколько страниц.

– Судя по всему, декан поручил врачу кампуса и профессору, курировавшему проект, изучить все доказательства, – сказал он. – Они пришли к выводу, что зелье накапливалось в организме студентов, пока не стало токсичным. Употребление концентрированного зелья лишь ускорило этот процесс. Все исследования были прекращены.

– И это все? – спросил Алекс.

Декан Ричардсон пролистал еще несколько страниц, пока не добрался до конца.

– Похоже, Чарльз Грир все-таки попытался представить другой проект, основанный на этом, – сказал он. – Он даже уговорил своего профессора дать на это добро, но декан Беннетт отклонил его. – Он провел пальцем по строчке текста и покачал головой. – Похоже, мистер Грир был неравнодушен к плохой аллитерации: он назвал это зелье Припарка Понса.

Ричардсон усмехнулся, но Алекс его не слышал. Внезапно он почувствовал знакомый прилив адреналина, который на время избавил его от потребности в омолаживающем средстве доктора Келлина или, если он не ошибался, в "Возлиянии Леона".

– Профессор, – сказал Алекс. – Тот, кто курировал исследования, это тот же профессор, который поддержал второй проект Грира?

Ричардсон пролистал папку, а затем кивнул.

– Да, – подтвердил он. – Профессор Константин Торрес. – Он снова посмотрел на Алекса. – Это что-то значит?

– Да, – ответил Алекс, вставая и надевая шляпу. – Это значит, что я знаю, что такое Припарка Понсе. А ещё это значит, что я знаю, кто похитил Чарльза Грира, и почти уверен, что знаю зачем.

26. Конни

Алекс сделал глоток омолаживающего напитка, ожидая, пока оператор соединит его с нужным абонентом. Прилив энергии охватил его, и он глубоко вдохнул, наслаждаясь тем, что у него есть.

– Таскер, – ответил он, когда на линии появился собеседник.

– Это Алекс Локерби, – сказал Алекс. – Мне нужен человек, которого ты, возможно, знаешь. У тебя есть минутка?

– Конечно, – ответил Билли Таскер. Билли был талантливым репортёром, но работал в "Полуночном Солнце", таблоиде самого сенсационного толка. Именно он дал Алексу прозвище "Детектив-рунописец". – Есть что-нибудь, что могло бы стать материалом для статьи? – спросил он. Билли всегда был в поисках сенсаций, и в прошлом Алекс не раз снабжал его хорошими историями. – До меня дошли слухи, что копы привезли в морг обезглавленное тело. Ты ничего об этом не знаешь, да?

– Извини, – солгал Алекс. – Но я работаю над делом о похищении. Я расскажу тебе о нём, как только разберусь. Как тебе такое?

– Похищение, это хорошо, – с готовностью ответил Билли. – Что тебе нужно знать?

– Слышал когда-нибудь о парне по имени Константин Торрес? Он алхимик, и я почти уверен, что у него есть деньги.

Судя по количеству головорезов, которых он мог нанять, у Константина Торреса было много денег.

– Ты имеешь в виду Конни Торреса, – ответил Билли через несколько секунд. – Он придумал какой-то чудодейственный крем для лица, ну, знаешь, тот, что дамы наносят на ночь. Заработал целое состояние.

– Где я могу его найти?

– Придётся поспрашивать, – ответил Билли. – Он не из тех, кто ходит в свет.

Алекс достал карманные часы и посмотрел на время.

– Если он живет в городе, то наверняка в центре, – сказал он. – Я сейчас в Колумбийском университете, так что, думаю, мне понадобится полчаса, чтобы добраться до станции "Эмпайр-стейшн". Как думаешь, успеешь что-нибудь выяснить к тому времени?

– Конечно, – ответил Билли. – Это займет всего несколько минут.

Алекс поблагодарил его и уже собирался повесить трубку, но тут ему кое-что пришло в голову.

– Слушай, а что ты знаешь о парне по имени Уильям Хендерсон?

– Посол? Я знаю, что он из очень богатой семьи. Из старой аристократии.

– У него до сих пор есть деньги? – спросил Алекс.

– О да, – ответил Билли. – Ходят слухи, что его отец был одним из первых инвесторов "Стандарт Ойл". Хендерсон богач.

– Какой он?

– На самом деле довольно скучный, – сказал Билли. – Конечно, он летает по всему миру и женат на роскошной актрисе, но он не из тех, кто попадает в заголовки вроде тех, что пишу я. Он ходит только на элитные вечеринки, ну, знаешь, на те, где никого не выгоняют за то, что он набрался в стельку. Он избегает прессы и скандалов как чумы. В последний раз мы писали о нем лет пять назад, и то в основном из-за его сына Дэвида.

– Почему из-за него?

– Да как обычно, – ответил Билли. – Дэвид был настоящим развратником, гонял на быстрых машинах и разбивал их, встречался с девушками, которые были еще быстрее, и из-за них попадал в неприятности.

– И папе это не нравилось.

– Нет, он оставил сына без гроша.

– Что случилось с Дэвидом? – спросил Алекс, внезапно заинтересовавшись.

– Умер пару лет назад, – ответил Билли. – В "Таймс" была статья о том, какой склеп построила для него мать.

Алекс вздохнул. Он думал, что напал на след Дэвида, но это был буквально тупик. Он поблагодарил Билли и повесил трубку, а затем вышел в туман, чтобы попытаться поймать такси.

Было уже почти четыре часа, когда Алекс решительно постучал в дверь Конни Торрес. Дом находился в той части 33-й улицы рядом с Эмпайр-Тауэр, которая стала известна как Мэншн-Роу. Это был самый маленький дом на улице, но это не делало его менее роскошным. Весь дом был оформлен в греческом стиле, с мраморными колоннами по обеим сторонам от входа, которые вели к массивной цокольной части. По обеим сторонам от двери располагались ниши с репродукциями знаменитых скульптур, обращенными внутрь, словно для того, чтобы оценивать потенциальных посетителей.

Алексу и раньше доводилось бывать в домах богачей. Обычно, когда дверь открывалась, на пороге стоял дворецкий или слуга, в обязанности которого входило прогонять таких, как он, попрошаек. Однако, когда дверь открыла Конни Торрес, Алекс увидел перед собой широкоплечего коренастого мужчину в дешевом костюме. У него было плоское лицо с приплюснутым носом и полузакрытыми глазами, которые постоянно щурились. Руки у него были грубые, с толстыми пальцами, и, когда он придерживал дверь левой рукой, Алекс заметил рукоятку револьвера, выглядывающую из наплечной кобуры под пиджаком.

– Да? – спросил он с самым неаристократичным джерсийским акцентом, который Алекс когда-либо слышал.

– Передайте мистеру Торресу, что его хочет видеть Алекс Локерби.

– Отвали, – сказал бандит и начал закрывать дверь.

– Я с радостью пойду за полицией, – вмешался Алекс. – И расскажу им, что этих двух пропавших алхимиков держат здесь против их воли.

Мужчина замешкался и посмотрел на Алекса более пристальным взглядом, чем раньше.

– Или вы могли бы просто дать мне возможность перекинуться парой слов с мистером Торресом, – закончил Алекс.

Мужчина с невыразительным лицом приоткрыл дверь и выглянул наружу, словно ожидая увидеть у фасада дома дюжину вооруженных полицейских. Увидев, что Алекс один, он пожал плечами и открыл дверь.

– Заходи, – буркнул он.

Алекс постарался не выдать своего волнения и вошел в дом. Фойе было безупречно чистым: мраморные полы, персидские ковры, резные буфеты в стиле ар-нуво и мягкие кресла. На второй этаж вела парадная лестница, по обеим сторонам которой располагались двери, ведущие в боковые комнаты.

Несмотря на роскошь дома, Алекс заметил толстый слой пыли на декоративном столике в центре фойе, а цветы, украшавшие комнату, были не живыми, а искусственными. Алекс знал, что у Торреса денег больше, чем он может потратить, поэтому состояние его дома говорило о том, что он не хочет, чтобы в доме убирались.

– Что это такое? – раздался тихий голос.

Алекс посмотрел на дверь слева от фойе и увидел еще одного громилу в дешевом костюме, стоявшего в проеме. Он был выше и худее первого, похожего на одичавшего пса. Его грязные светлые волосы были растрепаны, и, судя по всему, он давно не был у парикмахера.

– Думаю, босс захочет поговорить с этим парнем, – сказал громила с невыразительным лицом. – Прикрой меня, пока я его обыскиваю. Руки вверх, – последнее относилось к Алексу.

Блондин достал из наплечной кобуры пистолет 38-го калибра и направил его на Алекса. Алекс поднял руки и позволил громиле с невыразительным лицом себя обыскать. Он предусмотрительно оставил кобуру в сейфе вместе с пистолетом A-5, кастетом и запасным пистолетом 38-го калибра в оружейном шкафу. Он даже оставил там свой рунический фолиант, хотя в кармане рубашки у него было несколько рун на отдельных листках бумаги.

– Он чист, – сказал Плосколицый, закончив осмотр. Блондин выглядел разочарованным и убрал пистолет обратно в кобуру. – Сюда, – сказал первый, пропустив своего напарника в комнату за дверью.

Следуя за ним, Алекс вошел в элегантную столовую с обеденным столом, за которым могли бы разместиться тридцать человек, и буфетом со стеклянной витриной, уставленной изысканной посудой. Однако, как и фойе, столовая была заброшена и покрыта пылью.

Алекс прошел за своим проводником через кухню в большую комнату в задней части дома. Когда-то это был солярий, но теперь его превратили в алхимическую лабораторию. Доктор Келлин стояла у стола в дальнем углу и отмеряла из банки какой-то зеленый порошок, аккуратно пересыпая его в мензурку с бурлящей жидкостью. В дальнем углу комнаты на кушетке лежал мужчина, за которым наблюдал еще один бандит в дешевом костюме. Наконец, на возвышении у двери, ведущей в другие части дома, сидел мужчина в инвалидном кресле. Он был стар и худ, с редеющими седыми волосами и скрюченными руками, которыми он сжимал подлокотники кресла. Когда он увидел, что делает доктор Келлин, на его лице появилось выражение алчной жадности.

– Что все это значит? – прохрипел он, заметив Алекса и Плосколицего.

Доктор Келлин ахнула и выронила пробирку с синей жидкостью, которую держала в руках, и та разбилась вдребезги.

– Алекс, – выдохнула она. Ее глаза расширились, и Алекс увидел в них страх.

– Привет, док, – сказал Алекс, дружелюбно помахав ей.

Доктор Келлин мгновенно пришла в себя, и страх исчез с ее лица. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, она повернулась к мужчине в инвалидном кресле.

– Вы обещали не впутывать моих друзей, если я вам помогу, – обвинила она его.

Мужчина поднял руки и удивленно вздернул бровь.

– Уверяю вас, Андреа, я не знаю, кто этот молодой человек и как он здесь оказался. – Он перевел взгляд на Алекса и прищурился, пристально глядя на него. – Но мне очень хочется это выяснить.

От взгляда старика у Алекса по спине побежали мурашки. Его глаза, казалось, горели огнем страсти или безумия, и Алексу не хотелось выяснять, что именно.

– Меня зовут Алекс Локерби, мистер Торрес, – сказал он. – Я частный детектив. Доктор Келлин, – он кивнул в ее сторону, – наняла меня, чтобы я нашел Чарльза Грайера. – Алекс посмотрел на мужчину на кушетке. – Полагаю, это он?

Торрес на мгновение опешил, но потом кивнул.

– Он еще жив? – спросил Алекс.

– Конечно, – ответил Торрес. – А с чего вы взяли, что нет?

Алекс улыбнулся.

– Что ж, полагаю, вы были не в восторге, когда узнали, что знаете о зелье Леона больше, чем он.

При упоминании зелья доктор Келлин побледнела, а Торрес разозлился.

– Откуда вы это узнали? – спросил он.

– Все просто, – ответил Алекс, подходя к одному из тяжелых лабораторных столов и прислоняясь к нему. – После смерти студентов декан Беннетт конфисковал все материалы, но вы были научным руководителем Грира и доктора. У вас наверняка были копии всех документов. Вы использовали их наработки для создания своего крема, который помогает дамам выглядеть молодо.

– И что с того? – спросил Торрес, и на его лице появилась медленная улыбка.

– Вы пытались усовершенствовать формулу, но у вас получилось лишь слабое восстанавливающее средство, – сказал Алекс. – Должно быть, это вас расстраивало.

– О да, – ответил Торрес, не переставая улыбаться. – Беннетт забрал все материалы до того, как я успел сделать копии. Мне пришлось воссоздавать формулу по памяти, и, очевидно, я не совсем справился. Но это принесло мне богатство, так что я не слишком расстроился.

– И так продолжалось долгое время, – сказал Алекс. – Пока вы не заболели. Как у меня дела?

– Вы очень проницательный следователь, Локерби, – ответил Торрес с холодным смешком. – У меня дегенеративное заболевание нервной системы, которое постепенно разрушает спинной мозг.

– И когда вам поставили этот диагноз, вы вспомнили о работе, которую проделали еще в колледже, – сказал Алекс. – О зелье молодости Чарльза Грира. – Он перевел взгляд на доктора Келлин, и ее щеки порозовели. – Вы знали, что он на самом деле пытался сделать в студенческие годы, или догадались об этом позже? – спросил Алекс, снова глядя на Торреса.

Старик рассмеялся.

– Как вы думаете, что пытался сделать Чарльз? – спросил он.

– Его работа не была направлена на создание какого-то энергетического эликсира, – ответил Алекс, – вроде чашки кофе с пышными сливками. Грир хотел получить нечто грандиозное, он пытался создать зелье, которое остановило бы старение организма.

– Откуда вы это знаете? – резко спросила доктор Келлин.

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

– Это было очевидно. Ключ к разгадке, склонность Чарльза к аллитерации. "Возлияние Леона" и "Припарка Понсе". Имя Леон довольно распространенное, но фамилию Понсе я слышал всего дважды. В первый раз это было британское ругательство, которое я узнал, когда Игги обозвал бюрократа из налоговой службы понсом, а во второй раз, это фамилия известного испанца. Его звали Понсе де Леон, и он прославился тем, что пытался найти источник вечной молодости.

Торрес долго смотрел на Алекса, а потом расхохотался, стуча ладонью по подлокотнику инвалидного кресла.

– Ох, Андреа, где ты нашла этого парня? – прохрипел он. – Он бесценен. – Торрес вытер слезу от смеха. – Конечно, ты прав, – сказал он. – Грир любил рассказывать о своем проекте. Он говорил мне, что он задумал и чего хочет добиться.

– Жаль, что это была не его идея, – сказал Алекс. – Если бы это была его идея, он бы смог ее реализовать.

Торрес перестал смеяться и презрительно скривился, но ничего не ответил.

– Вам пришлось его пытать, чтобы он сказал правду? – спросил Алекс. – Что с самого начала это была идея Андреа?

– Пришлось немного надавить на него, – признался Торрес.

– Теперь вы понимаете, почему я спросил, жив ли он еще?