Текст книги "Длинная цепь (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Она записала адрес и вернула блокнот, затем встала, и Алекс проводил ее до выхода из кабинета.

– Как только я закончу с несколькими поисковыми рунами, я отправлюсь в западную часть города, чтобы провести ритуал для мисс Бёрнхэм, – сказал он Лесли, возвращаясь в кабинет. – Сделай мне одолжение, позвони Игги и скажи, что я могу опоздать к ужину.

3. Доктора нет на месте

Дом Леонарда Бёрнхэма представлял собой скромное двухэтажное здание на тихой улице в центре Вест-Сайда. От проезжей части к небольшому крыльцу с креслом-качалкой вела дорожка, посыпанная мелким гравием. Стены дома были выкрашены в прочный синий цвет, ставни и наличники в белый. Краска выглядела свежей и ухоженной. Траву недавно подстригли, сорняков не было, но кусты явно давно не обрезали. Окна закрывали плотные шторы, не дававшие заглянуть внутрь.

Гравийная подъездная дорога вела к пустому навесу для машины с левой стороны дома, а за ним виднелось высокое строение, похожее на амбар. Алекс начал подниматься по подъездной дороге, но краем глаза заметил какое-то движение слева. Обернувшись, он увидел, как женщина в розовом халате и бигуди выглядывает из соседнего окна.

Любопытная соседка. Может, она что-то видела.

– Мистер Локерби, – окликнула его Карен Бёрнхэм, когда он повернулся, чтобы посмотреть на соседку. Карен подбежала к нему по гравийной дорожке, и Алекс оставил свои попытки разговорить соседку в бигуди. – Я боялась, что вы не придете.

– Чепуха, – ответил Алекс, откладывая в сторону свой набор для расследования и приветливо улыбаясь. Он кивнул в сторону амбара за домом. – Там ваш дедушка проводил время?

– Это его мастерская, – с облегчением кивнула Карен. – Я ломала голову, пытаясь придумать, что можно использовать для вашей руны, мистер Локерби, – продолжила она, говоря так быстро, что слова сливались в одно.

– Зовите меня Алекс, – поправил он ее.

Она покраснела и убрала волосы с лица за левое ухо.

– Алекс, – сказала она, – я не знаю, что можно использовать. Дедушка был не из тех, кто цепляется за вещи. Может, подойдет его зубная щетка или расческа?

– В крайнем случае сойдет, – ответил Алекс. – Но у большинства людей нет особой привязанности к таким вещам, даже если они пользуются ими каждый день. – Он указал на мастерскую. – Если твой дедушка проводил там время, возможно, мы найдем там что-нибудь полезное. Ты не против?

– Нет, – Карен покачала головой и направилась к зданию.

Мастерская была не такой высокой, как дом, но больше, чем обычный сарай, с остроконечной крышей и несколькими большими окнами, которые, судя по всему, были заклеены газетной бумагой. В центре здания, на высоте не менее трех метров, стояла большая двустворчатая дверь. Она напомнила Алексу эллинг, только они находились далеко от реки.

Как и передний двор, задний двор был подстрижен, и вся территория от заднего дворика до забора, окружавшего участок, выглядела ухоженной.

Карен потянулась к кованой ручке двустворчатой двери, но Алекс ее остановил. Его жест был не совсем галантным. Если дедушка Карен пропал не по своей воле, возможно, внутри есть какие-то улики.

Дверь открылась, откатившись в сторону на хорошо смазанном механизме. Помещение за ней резко контрастировало с домом и лужайкой. Там царил хаос. Инструменты, бумаги, куски металла и дерева валялись на полу и покрывали все горизонтальные поверхности.

Вдоль задней стены стояли два верстака, каждый из которых был завален хламом, а справа отдельный стол. На нем было относительно чисто, в основном потому, что на нем стояла что-то вроде алхимической лаборатории. Сложная система стеклянных мензурок, резиновых трубок и газовых горелок была объединена в внушительный на вид аппарат, назначение которого оставалось загадкой. За столом стояла металлическая раковина, а рядом – ряды металлических полок, доверху забитых всевозможными механическими деталями.

В левой части мастерской, где было достаточно места для автомобиля, почти ничего не было, а на стене висели фотографии и награды.

Алекс присвистнул и осторожно вошел в помещение. Мастерская представляла собой сплошное противоречие. Лаборатория была устроена так, как могли бы устроить Джессика и доктор Келлин, но инструменты, разбросанные по верстакам и на полу, скорее подошли бы автомеханику.

Он наклонился и поднял один из выброшенных листов бумаги. Он был грязным, и на нем отчетливо виднелся след от ботинка. С обеих сторон лист был исписан сложными формулами, но все они были безжалостно зачеркнуты. Поскольку Алекс ничего не понимал в математике, он бросил лист обратно на пол и направился в лабораторию. Но не успел он дойти до нее, как заметил разбитую банку на полу у верстака, а на столе и на полу – капли засохшей крови.

– Стой, – сказал он, предупреждающе выставив руку.

Карен, стоявшая позади него, замерла.

– Мне кажется, твой дедушка ушел не по своей воле.

– Это не так, – сказала Карен, отмахиваясь от опасений Алекса. – Мастерская дедушки всегда выглядит так. Он очень аккуратный и чистоплотный, за исключением тех моментов, когда он работает.

– Ладно, – сказал Алекс, пытаясь совместить в голове образ идеального двора и мастерской, которая выглядела так, будто по ней пронесся ураган. – Но там разбитое стекло и что-то похожее на кровь.

– Дедушка увлекся тем, над чем работал на прошлой неделе, – объяснила Карен. – Он уронил банку и порезал ладонь. Пришлось перевязывать.

– Ладно, – сказал Алекс, качая головой. – Ваш дедушка вчера вечером куда-то выходил или просто исчез?

– Я… – начала Карен, но запнулась. – Честно говоря, не знаю. Когда я вернулась с работы, я поднялась в свою комнату, переоделась и приготовила ужин. Только после этого я вспомнила про дедушку.

– Может, он вышел и заблудился, а может, кто-то пришел и забрал его.

– Здесь есть что-то, что могло бы помочь его найти? – спросила Карен.

Алекс огляделся. Большинство предметов в комнате были утилитарными. Конечно, дедушка Карен постоянно ими пользовался, но они не вызывали у него особых чувств. Он подошел к рабочим столам, заваленным бумагами. На всех листах были сложные математические вычисления и странные рисунки. Они напоминали Алексу иероглифы и не имели для него никакого смысла. На некоторых листах лежала потрепанная и испачканная чернилами логарифмическая линейка. Алекс взял ее в руки. Очевидно, Леонард Бёрнхэм часто ею пользовался, но все же это был просто инструмент. Алексу нужно было что-то особенное.

Отложив линейку, Алекс обратил внимание на фотографии и документы, развешанные вдоль левой стены. На большинстве снимков был изображен крепкий мужчина с каштановыми волосами и тонкими усиками, в котором Алекс узнал Леонарда Бёрнхэма. На некоторых снимках он был в Европе во время Первой мировой войны, но всегда в гражданской одежде, а не в военной форме. На многих старых фотографиях рядом с ним была светловолосая женщина в очках с толстыми линзами, с веснушками на носу и лучезарной улыбкой.

– Это моя бабушка, – сказала Карен, подойдя к Алексу сзади. – Они познакомились в Университете Вандербильта.

– Здесь он учился на бакалавриате, – кивнул Алекс.

– Откуда ты знаешь? – спросила Карен.

Алекс указал на начало стены, где висело несколько дипломов.

– Это его диплом, – сказал Алекс. – Степень бакалавра в области машиностроения.

– Я же говорила, что он инженер, – нетерпеливо сказала Карен.

– Но ты не говорила, что он ещё и врач.

Когда она ничего не ответила, Алекс повернулся и увидел, что Карен смотрит на него с недоумением.

– Он также получил докторскую степень по химии в Гарварде, – объяснил Алекс, указывая на второй диплом.

– А, – сказала Карен, краснея. – В таком случае он врач.

– Похоже, твой дедушка был тем ещё парнем, – сказал Алекс, возвращаясь к фотографиям. – Вот четыре награды от компании "DOW"w за его работу там и… – Алекс наклонился, чтобы прочитать мелкий шрифт на официальном документе. – А это от армии. Здесь написано, что во время войны он разработал новый процесс изготовления фильтров для противогазов.

– Я…Я этого не знала, – тихо сказала Карен. – Дедушка почти не рассказывает о своей работе.

– Тебе стоит его расспросить, – сказал Алекс, снимая со стены тяжёлую раму. Он повернул её так, чтобы Карен могла увидеть официальное свидетельство, заключённое в рамку. Рядом с ним висела золотая медаль на алой ленте. – Это Нобелевская премия по химии. Уже само по себе впечатляет. – Алекс оглядел захламлённую мастерскую. – Не знаю, чем здесь занимался твой дедушка, но готов поспорить, это было что-то невероятное.

Карен просто смарен просто смотрела на награду жила в доме своего деда, но было очевидно, что она совсем его не знала.

– Пожалуйста, – сказала она, глядя Алексу в глаза. – Мы должны его найти.

Алекс прошел мимо нее, неся на себе Нобелевскую премию, и направился к самому чистому из верстаков.

– И мы его найдем, – сказал он, откладывая награду в сторону и освобождая место. – Я сразу не заметил, но его Нобелевская премия висела прямо в центре стены. Очевидно, она была для него очень важна.

– Значит, ты можешь использовать ее, чтобы найти его? – спросила Карен с надеждой в голосе.

Алекс кивнул и продолжил убирать с верстака инструменты и бумаги. Освободив достаточно места, он достал свой набор и открыл потрепанный чемодан. Из него он достал свернутую карту Манхэттена, латунный компас и потертую коробку из-под сигар.

Отложив чемодан в сторону, он развернул карту, а затем достал из коробки четыре темно-зеленые фигурки. Они были похожи на шахматные фигуры, но у каждой была голова какого-то животного. Алекс поставил их по углам карты, чтобы она не сворачивалась, пока он будет читать руну. Затем он положил в центр карты компас, а сверху аккуратно поставил Нобелевскую премию в рамке.

Когда все было готово, он достал свою книгу рун с красной обложкой и открыл ее на странице, где были добавлены руны поиска. На самом деле книга состояла всего из двух обложек, скрепленных пружинным зажимом в корешке. Новые страницы можно было легко добавить, сняв зажим и прижав страницы к двум металлическим выступам, чтобы они не выпали, когда зажим вернется на место.

Взяв один из хрупких листов светочувствительной бумаги, Алекс аккуратно оторвал его от книги, затем захлопнул книгу и отложил ее в сторону. Он сложил лист бумаги вчетверо и положил его на стекло, в котором была заключена награда.

– Ну вот, – сказал он, доставая из кармана брюк латунную зажигалку. Он чиркнул ею, и пламя коснулось бумаги. Она вспыхнула, оставив на стекле едва заметный след, а над ней в воздухе зависла оранжевая руна. Алекс не видел ее, но знал, что стрелка компаса под стеклом вращается. Постепенно начала вращаться и руна, а через мгновение она запульсировала и исчезла.

– Ну что? – едва слышно спросила Карен. – Получилось?

Алекс снял Нобелевскую премию со стрелки компаса и отложил ее в сторону. Стрелка компаса дрожала, но не двигалась с места, указывая не на север. Он посмотрел на встревоженное лицо Карен и кивнул.

– Смотри, – сказал он и начал водить стрелкой компаса по карте. Стрелка двигалась вместе с ним. Он водил стрелкой в том направлении, куда она указывала, пока внезапно она не развернулась и не указала в другую сторону.

– Что случилось? – Карен ахнула.

Алекс убрал компас и начал обводить кружком участок на карте. Стрелка тоже повернулась, указывая на центр круга.

– Вот и всё, – сказал Алекс. – Твой дедушка там.

Карен выдохнула, и это прозвучало как вздох облегчения и нервный смешок.

– С ним всё в порядке?

– Не могу сказать, – предупредил Алекс. – Но это недалеко от скотного рынка и доков. После наступления темноты там опасно.

Алекс взял компас, разорвав его связь с картой. Стрелка развернулась и указала на юг.

– У тебя есть машина? – спросил он.

Карен покачала головой. Она тяжело дышала, её лицо побледнело.

– Сделай глубокий вдох, – сказал Алекс, ободряюще положив руку ей на плечо. – Компас приведёт нас прямо к твоему дедушке, но мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие. Иди в дом и вызови такси, пока я соберу вещи. Встретимся у входа через несколько минут.

– Хорошо, – сказала она, переводя дыхание.

Алекс отпустил её руку, и Карен поспешила из мастерской. Сунув компас в карман куртки, Алекс положил нефритовые статуэтки обратно в коробку из-под сигар, свернул карту и убрал их в свой набор. В последнюю очередь он достал носовой платок и вытер сажу с медали доктора Бёрнхема.

Он оглядел царивший в мастерской хаос и повесил медаль Нобелевской премии на место. Он удивлялся, как такой талантливый человек, как дедушка Карен, мог работать в таком беспорядке. В юности у Алекса почти не было вещей, и Игги внушил ему, что на рабочем месте нужно поддерживать чистоту и порядок – результат его медицинского образования.

Алекс взял свою аптечку и направился к двери. Но прежде чем уйти, он оглянулся на мастерскую. Что-то в ней его беспокоило, что-то помимо царящего там беспорядка, но в этом хаосе он никак не мог понять, что именно.

Пожав плечами, он развернулся и захлопнул дверцу кареты. Если повезет, Карен скоро вернется с дедушкой, и тогда Алекс сможет расспросить его о мастерской.

Угол, ближайший к тому месту, где, согласно карте, находился доктор Леонард Бёрнхэм, был занят лесопилкой. По крайней мере, так было в последний раз, когда Алекс был в этой части города. Теперь на месте старой лесопилки стояло простое трехэтажное кирпичное здание. На тротуаре слонялись несколько оборванцев, но никто не пытался их прогнать. Над дверью висела вывеска "Братство надежды", и стрелка компаса указывала прямо на нее.

При виде вывески у Алекса сжались челюсти. Братство надежды, так называлась миссия отца Клементина, где он кормил бедных и обездоленных. Она была распущена два года назад после смерти отца. Епископ местной епархии счел ее пустой тратой церковных средств.

– Сюда, – сказал он Карен, сунув таксисту два доллара, и вышел из кареты.

– Что это за место? – спросила она, когда они подошли к зданию.

– Это католическая миссия, – объяснил Алекс, сдерживая гнев. – Бесплатная столовая для бедных.

– Зачем здесь мой дедушка?

Алекс лишь пожал плечами.

– Может, он кого-то здесь знает.

Он провел ее через парадную дверь в большой вестибюль. Из двустворчатых дверей слева доносился аромат готовящейся еды. В памяти Алекса невольно всплыли воспоминания о его юности, проведенной с отцом Клементином, и это разожгло в нем гнев. Если церковь хотела сохранить название миссии отца Клементина, ей следовало оставить все как есть.

У дальней стены за столом сидела монахиня средних лет в накрахмаленном чепце. Она улыбнулась, когда они вошли, но ее улыбка померкла, когда она получше разглядела Алекса и Карен. Было ясно, что они пришли не за благотворительной помощью.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– Да, – ответил Алекс, натянуто улыбнувшись. – Нам сообщили, что здесь был дедушка этой молодой леди.

Строгий взгляд монахини смягчился, когда она посмотрела на Карен, но снова стал суровым, когда она перевела взгляд на Алекса.

– Как его зовут?

– Леонард Бёрнхэм, – подсказала Карен.

Монахиня долго сверялась с записями в блокноте, а затем покачала головой.

– Простите, но сейчас у нас нет никого с таким именем.

– Он немного эксцентричен, – сказал Алекс. – Возможно, он назвался другим именем. – Он указал на двустворчатые двери. – Мы хотели бы взглянуть, просто чтобы убедиться.

Монахиня стоически изучала его. Было ясно, что она хотела бы, чтобы он ушел, но выражение надежды и страха на лице Карен явно заставило ее задуматься.

– Подождите минутку, – сказала она, вставая. – Я позову брата Уильямса, чтобы он вас проводил.

Она развернулась и прошла в дверь за своим столом.

– Зачем моему дедушке было называть вымышленное имя? – прошипела Карен.

– Не знаю, – ответил Алекс, доставая из кармана компас и протягивая его Карен, чтобы она могла его рассмотреть. – Но, судя по моей руне поиска, он там. В этом нет никаких сомнений.

Монахиня вернулась с пузатым мужчиной в черной сутане. На шее у него был простой деревянный крест на шнурке, а лицо было открытым и дружелюбным.

– Я слышал, вы ищете кого-то из наших прихожан, – сказал он.

Брат Уильямс мог выглядеть дружелюбным, но Алекс обратил внимание на то, как он подобрал слова. Он сказал "прихожане", а не "клиенты". Если бы Алекс и Карен были полицейскими или судебными приставами, брат Уильямс предоставил бы убежище тому, кого они ищут. Многие из тех, кого в городе считали пропавшими без вести, разыскивались полицией, как правило, за кражу продуктов или других предметов первой необходимости, и если бы стало известно, что миссия помогает властям, эти люди сюда бы не пришли. Цель миссии – накормить тех, кому повезло меньше, а не принимать чью-либо сторону.

– Это Карен Бёрнхэм, – сказал Алекс. – Ее дедушка пропал вчера, и она наняла меня, чтобы я помог его найти.

– А вы кто?

Алекс достал из кармана пиджака визитку и протянул ее брату Уильямсу.

– Алекс Локерби, – ответил он. – Я частный детектив.

– Локерби? – переспросил брат Уильямс, и его лоб внезапно нахмурился. – Не подопечный отца Клементина?

Алекс ухмыльнулся, несмотря на раздражение.

– Виновен, – ответил он.

– Мне так жаль, что он погиб, – сказал Уильямс, и в его голосе явно слышались искренние чувства. – Таких людей мало.

Брат Уильямс вернул Алексу его визитку и жестом пригласил их в столовую.

– Давайте посмотрим, может, нам удастся найти вашего пропавшего человека, – сказал он. – А потом, может быть, вы захотите, чтобы я показал вам новое Братство надежды.

– А что насчет этого? – спросил Алекс, стараясь говорить спокойно. – Почему вы выбрали такое название?

На мгновение Уильямс выглядел ошеломленным, но тут же на его лице отразилась тревога.

– Мы хотели почтить память отца Клементина, – сказал он, распахивая двустворчатые двери.

Помещение за ними было в два раза больше столовой в старой миссии, которая располагалась в здании бывшего катка. Там стояли ряды столов со скамьями и стульями, за которыми ели более сотни мужчин и женщин в лохмотьях. Вдоль дальней стены тянулись прилавки, за которыми монахини раздавали еду.

– Дедушка! – вскрикнула Карен и бросилась к нему.

Алекс узнал доктора Бёрнхэма еще до того, как она добежала до него. Он был худее и седее, чем на фотографиях на стене в мастерской, но в остальном все было по-прежнему. Алекс шагнул вперед, но брат Уильямс схватил его за руку.

– Я боялся, что это может быть тот, кого вы ищете, – тихо сказал он.

Алекс посмотрел на доктора Бёрнхэма, пока Карен что-то оживленно ему рассказывала. На его лице не отражалось никаких эмоций, словно он смотрел на незнакомца.

– Что с ним не так? – спросил Алекс.

– Один из местных полицейских нашел его вчера вечером бродящим по улицам, – ответил Уильямс. – Он был в замешательстве, но, похоже, ему ничего не угрожало, поэтому его привезли сюда. Он не помнит, кто он такой.

4. Экзамены

Час спустя Алекс помог доктору Бёрнхэму выйти из такси и, поддерживая его, довел до входной двери. Для человека семидесяти с лишним лет он держался довольно бодро, но при ходьбе его шатало, и ему приходилось опираться на руку Алекса, чтобы не упасть. На щеке у него был темно-фиолетовый синяк, на тыльной стороне ладоней порезы, а одежда была испачкана и заляпана грязью.

– Я открою дверь, – сказала Карен и побежала вперед. Она достала ключ и впустила их, включив свет, когда Алекс и ее дедушка вошли в дом.

– Дома, – произнес доктор Бёрнхэм заторможенным голосом. С тех пор как они нашли его, он почти не разговаривал и, судя по всему, вообще не узнавал Карен. Алекс воспринял его слова о том, что это место его дом, как хороший знак.

– Его спальня наверху, слева по лестнице, – сказала Карен, направляясь на кухню.

– Где тот врач, которого ты вызвала? – спросил Алекс, направляя своего подопечного к лестнице.

– Я здесь, – раздался новый голос из-за двери.

Алекс обернулся и увидел в дверях мужчину средних лет с зачесанными назад волосами и одутловатым лицом. На нем был твидовый костюм, а в руках он держал черную медицинскую сумку, похожую на ту, что была у Алекса на месте преступления.

– Доктор Хиггинс, – воскликнула Карен с облегчением в голосе. – Проходите.

Хиггинс не стал ждать приглашения. Он обошел Алекса и подошел к Леонарду Бёрнхэму.

– Лео? – спросил он, когда Бёрнхэм никак не отреагировал. – Ты меня слышишь?

Леонард кивнул и повернулся к Алексу.

– Это твой друг? – спросил Леонард.

Доктор Хиггинс посмотрел на Карен.

– Он что-нибудь помнит?

Карен только пожала плечами.

– Думаю, он знает, что это его дом, – вмешался Алекс. – Он выглядит растерянным.

– Леонард, – громко и чётко произнёс Хиггинс. – Я врач, и мне нужно тебя осмотреть.

Он поднял палец и попросил Бёрнхэма посмотреть на него, пока он водил пальцем из стороны в сторону, а затем задал Бёрнхэму несколько случайных вопросов. Убедившись, что всё в порядке, он посмотрел на Алекса.

– Подними его наверх, – сказал он. – Пусть ляжет. Я сейчас поднимусь.

Алекс сделал, как ему было велено, пока Хиггинс разговаривал с Карен. Через несколько минут он поднялся, и Алекса отправили обратно вниз.

– Что он сказал? – спросил Алекс, вернувшись в гостиную. Карен расхаживала по комнате, как тигр в клетке, покусывая ноготь на безымянном пальце правой руки.

Она покачала головой и продолжила расхаживать.

– Я уверен, с ним всё будет в порядке, – сказал Алекс, не столько полагаясь на интуицию, сколько желая подбодрить Карен.

– О, – сказала Карен, глядя на него. – Мне жаль. Мне нужно вам заплатить. – Она вернулась на кухню и принесла сумочку. – Из-за всей этой суматохи я совсем забыла. – Достав из сумочки кожаный бумажник, она отсчитала несколько купюр по пять и один доллар и протянула ему. – Вы сказали, двадцать пять?

Алекс кивнул и взял деньги.

– Спасибо, что нашли его, – дрожащим голосом сказала Карен.

Алекс понял, что она на грани истерики. Он положил руку ей на плечо, и она подняла на него взгляд.

– Почему бы тебе не присесть, – сказал он, подводя её к дивану. – Доктор будет через несколько минут.

Карен хотела возразить, но всё же села. Алекс устроился на дальнем конце дивана и предложил ей сигарету. К тому времени, как доктор спустился по лестнице, Карен выкурила три сигареты, а Алекс – одну. Она чуть не подпрыгнула от радости, когда Хиггинс вошёл в гостиную.

– Как он? – спросила она.

– У него сотрясение мозга, – ответил Хиггинс.

– Как это случилось?

Хиггинс пожал плечами.

– У него довольно серьёзная шишка на затылке. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что он упал и ударился затылком.

– А что с синяком на лице? – спросил Алекс. – Похоже, он подрался.

Хиггинс смерил Алекса взглядом, в котором читалось явное презрение.

– Леонард Бёрнхэм, человек благородного происхождения, – возмущённо сказал доктор. – Благородные люди не дерутся.

– Нет, – согласился Алекс. – Но иногда драка все равно случается.

– Вы ставите под сомнение мое медицинское заключение? – Он повернулся к Карен. – Это ваш друг?

– Я частный детектив, – ответил Алекс, подходя ближе к Хиггинсу, чтобы тот мог как следует рассмотреть его. – Мисс Бёрнхэм наняла меня, чтобы я нашел ее пропавшего дедушку, и я это сделал.

– А теперь, когда ваша работа закончена, – парировал Хиггинс, – я бы сказал, что вам пора уходить.

– Не волнуйтесь, – сказал Алекс, наклоняясь, чтобы взять со столика свою шляпу. – Я уйду, как только буду уверен, что мисс Бёрнхэм и ее дедушке ничего не угрожает.

Карен, которая чувствовала себя неловко на протяжении всего разговора, побледнела.

– Что значит "угрожает"?

– У вашего дедушки порезы на руках и синяки на костяшках пальцев, – сказал Алекс, поворачиваясь к ней. – По-научному это называется "оборонительные раны". Это значит, что он дрался. – Хиггинс открыл рот, явно собираясь возразить, что нелепо предполагать, будто Леонард Бёрнхэм участвовал в драке, но Алекс продолжил, не обращая на него внимания. – Скорее всего, он был где-то и на него напали. Но он был не при параде, а в старой рабочей одежде. Ни один бандит, ищущий наживы, не стал бы нападать на человека в таком виде, а значит, остается только два варианта. – Алекс поднял руку и загнул один палец. – Во-первых, он столкнулся с кем-то по-настоящему отчаявшимся, но, поскольку на нем остались ремень и обувь, мы знаем, что это не тот случай. – Он загнул второй палец. – Или на него напал кто-то, кто знал, что у него есть деньги.

– С чего вы взяли, что у моего дедушки есть деньги? – спросила Карен. Она хотела изобразить гнев, может быть, возмущение, но ее голос дрогнул, выдав страх.

Алекс пристально посмотрел на неё.

– В этом доме идеальная чистота, – сказал он. – Газон подстрижен, крыльцо подметено, краска нигде не облупилась. – Он обвёл рукой гостиную. – Нигде нет пыли, и пол подметён. Единственное неопрятное место, это то, куда ваш дедушка, скорее всего, не позволил бы заходить никому, кроме себя. Он неряха, у вас напряжённая стажировка, но при этом за остальной частью дома хорошо ухаживают. Очевидно, что он платит за это людям. А ещё есть вы, – сказал Алекс. – Ваша стажировка, скорее всего, оплачивается хуже, чем работа официанткой, но вы не поскупились заплатить мне и не беспокоитесь о том, сколько с вас возьмёт доктор Харрис. Очевидно, что у вашего дедушки есть деньги. Вопрос в том, кто об этом знал и сколько он обычно носил с собой.

– Это абсурд, – фыркнул Хиггинс. – Никто не преследует Леонарда. Он не ходит с пачками денег в карманах. Гораздо более вероятно, что Лео обо что-то споткнулся в своей мастерской и упал.

– Я уверена, что доктор прав, – сказала Карен, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. – Я рада, что вы за нас беспокоитесь, Алекс, но с нами всё будет в порядке, правда.

Алекс на мгновение задержал на ней взгляд, затем пожал плечами и надел шляпу.

– Как вы думаете, доктор Бёрнхэм восстановит память? – спросил Алекс Хиггинса.

– Трудно сказать, – ответил тот, а затем повернулся к Карен. – Но я надеюсь, что после отдыха и хорошего ухода память к нему вернётся.

Алекс достал из кармана пиджака одну из своих визиток и протянул её Карен.

– Рад, что смог помочь, мисс Бёрнхэм, – сказал он. – Если я вам понадоблюсь, не стесняйтесь, звоните. – Она поблагодарила его. Алекс пожелал ей спокойной ночи и вышел в туман и темноту.

К тому времени, когда Алекс поднялся по ступенькам к особняку из бурого песчаника, принадлежавшему его наставнику и домовладельцу, доктору Игнатиусу Беллу, было уже далеко за семь вечера. Обычно дорога от Вест-Сайда до особняка занимала не больше получаса, но из-за густого тумана, похожего на гороховый суп, ему пришлось целую вечность искать такси. А потом, конечно, таксисту пришлось ехать медленно, чтобы не врезаться в другие машины. Дорога заняла больше часа.

Алекс вздохнул и достал из жилета латунные карманные часы, которые служили ему ключом от дома. Туман и медленные такси, это лишь две из множества вещей в его жизни, которые он никак не мог контролировать. Он повернул заводную головку часов, и крышка открылась. Внутри часов сработала сложная система рун, воздействуя на защитные руны, которые оберегали особняк.

Алекс открыл дверь и вошел в дом. Затем он закрыл часы, снова активировав защитные руны и заперев входную дверь. Он прошел через вестибюль в дом и повесил серую шляпу-федору на крючок у стены рядом с лестницей.

– Ну вот и ты, – сказал доктор Белл, когда Алекс вошел в библиотеку. Библиотека располагалась в передней части дома и представляла собой комнату с высокими книжными полками по обе стороны от внушительного каменного камина. В камине была решетка для угля, но из-за теплой погоды ее закрывала богато украшенная латунная ширма, напоминающая павлина. Напротив камина стояли два удобных кресла с высокими спинками, разделенные высоким приставным столиком. Лампа в стиле "Тиффани" давала достаточно света для чтения, а ее абажур отбрасывал разноцветные блики.

В дальнем кресле с книгой и сигарой в руках сидел доктор Игнатиус Белл, в прошлом служивший на флоте Его Величества. Это был седовласый мужчина лет семидесяти с глубоко посаженными глазами и усами щеточкой. Его настоящее имя, конечно же, было Артур Конан Игнатиус Дойл, создатель самого известного в мире вымышленного детектива, но об этом знал только Алекс. При этой мысли Алекс взглянул на книжную полку слева от камина, на тонкую красную книгу на одной из верхних полок. Это была "Монография Архимеда", самая востребованная книга по рунологии в мире. Именно из-за нее Игги пришлось бежать из дома, бросить семью и сменить имя. Эта книга была нужна влиятельным и опасным людям. Она была нужна правительствам, и вот она лежала на полке в библиотеке Игги, на самом видном месте.

– Ты какой-то задумчивый, – сказал Игги, закрывая бульварный роман, который читал. Детективы в стиле бульварных романов были его страстью... по понятным причинам. – Не удалось найти девушку и ее пропавшего родственника?

– Нет, – ответил Алекс, опускаясь во второе кресло и радуясь, что Лесли не забыла сообщить Игги новости. – Я нашел его, но он попал в какую-то передрягу и получил удар по голове. Когда я уходил, он все еще ничего не помнил, даже своего имени.

– Что ж, это плохо, – сказал Игги. – С ранами головы могут быть проблемы. Возможно, ему просто нужно пару дней отдохнуть.

– Так и сказал его врач, – подтвердил Алекс.

– Тогда в чем проблема?

Алекс покачал головой и откинулся на спинку кресла.

– Что-то меня в этом беспокоит, – сказал он. – Не могу понять, что именно. – Он встал, подошел к камину и посмотрел на экран. – Наверное, дело в тумане, он меня нервирует.

– Ну, ты же знаешь, я всегда говорю тебе, чтобы ты доверял своей интуиции, – сказал Игги. – Что тебя беспокоит? Что ты думаешь?

– Неважно, что я думаю, – со смехом ответил Алекс. – Девочка получила обратно своего дедушку, мне заплатили, и на этом всё.

Игги вздохнул и затянулся сигарой.

– Полагаю, так и есть, – сказал он. – Ты видел газету?

– Война между Китаем и Японией разгорается, – сказал Алекс. Это была одна из любимых игр Игги. Когда он только начинал учить Алекса быть детективом, он подчёркивал, как важно быть в курсе того, что происходит в мире. Самые случайные и безобидные на первый взгляд факты могут оказаться важными в нужном контексте. Чтобы научить Алекса наблюдательности и памяти, Игги просматривал газету за день и расспрашивал Алекса о том, что он узнал. Со временем это превратилось в игру, в которой каждый из них пытался найти что-то настолько малоизвестное, что другой мог бы это пропустить. В последнее время ни один из них не мог перехитрить другого.

Игги согласно кивнул.

– Японцы их просто истребляют, если верить сообщениям. Рузвельт даже отозвал нашего посла при императоре.