Текст книги "Длинная цепь (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

28. Цена победы

Алекс стиснул зубы и забрался на один из тяжелых лабораторных столов. Осколки стекла впивались в бедро и ногу, раня кожу. В конце концов он подогнул здоровую ногу и раздавил осколки ботинком, превратив их в мелкую крошку.

Он задержался на столе, пытаясь прийти в себя. Из десятка мелких ран на ногах и спине сочилась кровь. Он осторожно перенес вес на раненую ногу. Она болела, но вполне выдерживала его вес.

Алекс знал, что у бандита с плоским лицом был пистолет, но ему не хотелось смотреть на кровавое месиво, в которое превратилось его тело, поэтому он повернулся к блондину. Пистолет 38-го калибра все еще был у него в руке. Алекс, хромая, подошел к нему и вытащил оружие из мертвой хватки. Он взвесил пистолет в руке, и его тяжесть немного успокоила Алекса.

Повернувшись к двери, за которой исчез Торрес, а совсем недавно и Лилит, он, пошатываясь, пошел через комнату. Ему потребовалась минута, чтобы подняться по деревянным ступенькам на небольшую площадку, оборудованную для инвалидного кресла Торреса. С каждым шагом нога болела все сильнее. Он чувствовал, как по ней стекает кровь, но с этим придется разобраться позже.

За дверью в конце площадки был длинный коридор, обшитый темными деревянными панелями и увешанный картинами. Проходя мимо, Алекс увидел портреты Торреса со всевозможными знаменитостями: актерами, спортсменами, певцами и сенаторами. Были даже портреты с президентами. В отличие от фотографий, которые хранили Бёрнхэм и доктор Келлин, на этих снимках Торрес был не с друзьями, а с людьми, которых богатый и амбициозный человек мог использовать для продвижения по службе.

Алекс остановился, чтобы рассмотреть одну из картин, на которой Торрес стоял рядом с королем Англии. Этот вид отвлек его, но он все же успел заметить движение в зеркальном стекле, закрывавшем картину.

Пол заскрипел у него за спиной, и Алекс понял, что оборачиваться нельзя. Он дернулся в сторону, задыхаясь от боли в раненой ноге. Пухлый темнокожий мужчина с короткой дубинкой в руке шагнул вперед, целясь Алексу в голову. Он не ожидал, что Алекс сдвинется с места, поэтому промахнулся, но все же ударил его дубинкой по спине.

Хрипя от боли, Алекс развернулся и, достав одолженную у кого-то пушку 38-го калибра, дважды выстрелил в упор. Мужчина отшатнулся, но не выпустил дубинку из рук. На его смуглом лице отразились шок, а затем гнев, и он снова замахнулся дубинкой.

– Стой, – сказал Алекс, целясь в сердце мужчины.

Тот не остановился, и Алекс выстрелил еще два раза. На этот раз мужчина упал вперед, навалившись на Алекса и прижав его к стене. Картины посыпались на пол, голова Алекса с силой ударилась о стену, и, прежде чем он успел понять, что происходит, он оказался сидящим на полу, а темнокожий мужчина смотрел на него безжизненными глазами.

За спиной у мертвеца Алекс разглядел проем в стене. Это была потайная дверь, которую он не заметил, слишком увлекшись картинами.

Ошибка, которая едва не стоила ему жизни.

Глупо.

Алекс все еще смотрел на проем, когда появилась вторая тень. Алекс поднял пистолет и нажал на спусковой крючок, но барабан был пуст.

– Я же говорила тебе оставаться на месте, – сказала Лилит, выходя из темноты с полуулыбкой. – Что бы ты сделал, если бы я была одной из людей Конни?

– Я бы что-нибудь придумал, – ответил Алекс, все еще слегка оглушенный ударом по голове.

Лилит перешагнула через труп.

– Постарайся не нарываться на неприятности, пока я не вернусь, – сказала она, проходя мимо Алекса. На ходу она протянула руку и начала водить кончиком кукри по деревянной панели, оставляя на ней длинную царапину.

– Где ты, Конни? – крикнула она на ходу. – Не хочешь со мной поиграть?

Ее голос звучал выше обычного, и она еще больше походила на маленькую девочку. От этого у Алекса по спине побежали мурашки.

Он уже готов был бросить Торреса и его людей на произвол судьбы. Из ноги все еще текла кровь, а голова болела после удара о стену, но он знал, что где-то под убийственной маской Лилит скрывается Джессика. Он невольно представил ее у ворот заднего двора магазина в зеленом шарфе, такой же, какой он увидел ее в первый раз. Он должен был помешать Лилит погубить себя и Джессику.

Оттолкнув от себя разбитые рамы и осколки стекла, Алекс перевернулся на здоровую ногу. Опираясь на стену, он поднялся на ноги.

По крайней мере, попытался.

Но как только он встал, его накрыла волна головокружения, и он снова сполз по стене и сел. В течение нескольких минут он то терял сознание, то приходил в себя, смутно осознавая, что где-то над ним раздаются выстрелы.

– Ну же, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Возьми себя в руки.

Еще через минуту его зрение наконец перестало расплываться и сфокусировалось. На полу лежала фотография, и он заставил себя посмотреть на нее, чтобы разглядеть людей на ней и фон. Рядом с Торресом стояла потрясающе красивая блондинка. Она напомнила Алексу Кэрол Ломбард. Они стояли в театре, на сцене, на фоне зрительного зала. Торрес явно был увлечен этой женщиной, но, судя по всему, она позировала для фото в поддержку избирательного права.

Когда изображение наконец стало четким, а в голове прояснилось, Алекс глубоко вздохнул и прислонился к стене. Собравшись с силами, он снова попытался встать.

– Немедленно прекратите, – раздался голос доктора Келлин.

Алекс сполз обратно на пол и повернулся, чтобы посмотреть в конец коридора. Там, прислонившись к стене, стояла доктор Келлин. Она тяжело дышала и пыталась натянуть на себя мужскую рубашку на пуговицах. Алекс видел ее бюстгальтер и торс, на котором виднелись несколько пулевых ранений. На его глазах раны стянулись и уменьшились, а затем из них вылетели застрявшие в них пули и с грохотом упали на пол. Алекс и раньше видел такое магическое исцеление, но только с помощью мощных и дорогих лечебных зелий.

– Привет, док, – сказал Алекс, выдавливая из себя улыбку. – Как раз тот человек, которого я хотел увидеть. У меня тут небольшая проблема с ногой.

– Заткнись, – рявкнула она, медленно продвигаясь по коридору и возиться с пуговицами на рубашке. Дойдя до Алекса, она присела на корточки, чтобы осмотреть его ногу. Она потрогала импровизированную повязку, и Алекс крякнул, пытаясь не обращать внимания на боль и сосредоточившись на рубашке Келлин, которую она застегнула на все пуговицы. – Глупая девчонка, – пробормотала она.

– Разве это не... ты?

Лицо Келлин исказилось от отвращения, но лишь на секунду, после чего она опустила глаза, не в силах встретиться с ним взглядом.

– Тебе не стоило приходить, – настаивала она.

Алекс усмехнулся.

– Да, – фыркнул он. – У тебя всё отлично получалось, пока я не появился.

– Я не... – она глубоко вздохнула и снова посмотрела на него. – Я не хотела, чтобы ты знал правду, – сказала она. – О Джессике. Обо мне.

– Ты решила, что из-за того, что моя жизненная энергия на исходе, нам не придётся вести этот разговор? – догадался Алекс.

– Что-то вроде того, – призналась она.

– А что насчёт твоей жизненной энергии?

Она грустно посмотрела на него, но ничего не ответила.

– Ты жертвовала своей жизнью, чтобы совершить трансформацию, – сказал он. – Выигрывала время, чтобы закончить лекарство от полиомиелита. Сколько тебе ещё осталось?

– Ты всегда был слишком умен, и это тебя до добра не доводило, – сказала она с полуулыбкой. – Откуда ты узнал?

– У Джессики рыжие волосы, – сказал Алекс. – Как и у тебя в молодости. Но у Лилит волосы седые, как у меня. Это симптом того, что ты растрачиваешь свою жизненную энергию. Готов поспорить, что, когда ты Джессика, ты сжигаешь её совсем понемногу, но у Лилит есть вся эта мощь, вся эта сила. – Он кивнул на рубашку доктора Келлин и раны под ней. – Способность к исцелению. Должно быть, ты действительно сжигаешь её, когда превращаешься в неё. Так сколько же тебе осталось?

– Почти ничего, – без колебаний ответила она.

Алекс думал, что готов к такому ответу, но он все равно стал для него ударом. Это заявление поставило в неловкое положение не только доктора, но и Джессику.

– Это нужно вытащить, – сказала она, указывая на осколок стекла, который все еще торчал из ноги Алекса. К ней вернулась ее обычная резкая профессиональная манера речи. Как будто она и не говорила ему только что, что умирает. – Пойдем, – сказала она, вставая и протягивая ему руку.

Она помогла Алексу доковылять до лаборатории и усадила его на один из рабочих столов.

– У меня нет моих обычных снадобий, – сказала она, доставая из сумки запечатанный флакон. – Но это поможет закрыть рану и остановить кровотечение.

Стараясь не задеть осколок стекла, доктор Келлин размотала повязку и убрала платок. Из раны тут же начала сочиться кровь, поэтому она аккуратно вытащила стекло и высыпала в рану жгучий порошок из маленького флакона.

Алекс застонал от боли, стиснув зубы. Через несколько минут боль начала утихать, и он снова смог нормально дышать.

– Спасибо, – сказал он, свесив ноги со стола, чтобы сесть поудобнее.

Доктор Келлин отошла в дальний конец комнаты, где на кушетке мирно спал Чарльз Грир. Она наклонилась, взяла зеленую медицинскую сумку, похожую на ту, в которой Алекс хранил свою аптечку, и вернулась.

– Мне понадобится твоя помощь, Алекс, – сказала она, роясь в сумке, пока не нашла белый кожаный футляр. Она открыла его, достала большой шприц и положила его на стол.

– Я не очень хорошо с этим справляюсь, – сказал он.

– Мне нужна помощь не в этом, – ответила она. Взяв иглу, она направила ее в свою сторону и почти небрежно воткнула в сгиб левой руки.

Алекс поморщился, но доктор Келлин даже не дрогнула. Она тянула поршень до тех пор, пока шприц не наполнился темно-красной кровью, а затем вынула иглу.

– Мне нужно, чтобы ты отнесешь это доктору Майлзу Филлипсу, – сказала она, выдавливая кровь в стеклянный флакон. – Ты найдешь его в санатории Чедвик в Олбани. – Она заткнула флакон резиновой пробкой и повторила процедуру со вторым флаконом. – Этот для моей дочери Линды, – сказала она, вкладывая первый флакон в руку Алекса. – Доктор Филлипс знает, что делать.

Алекс сунул флакон в карман рубашки.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь не волнуйтся. Как только Дэнни приедет, мы вместе отправимся в Олбани.

Доктор Келлин взяла второй флакон.

– Положи его в свой холодильник, – сказала она, не обращая на него внимания. – Держи в холоде. Если лекарство подействует на Линду, доктор Филлипс сможет использовать этот флакон, чтобы попытаться синтезировать универсальное лекарство.

– А если лекарство не подействует на Линду?

– Тогда это будет второй шанс, – ответила она.

Алекс взял второй флакон и положил его в карман к первому.

– А Торрес… – начал он, не подумав.

– Мертв, – ответила доктор Келлин. Она тяжело прислонилась к столу, и Алекс почувствовал себя последним негодяем. – Как я уже говорила, зелье снижает самоконтроль.

– Я не собираюсь тебя осуждать, – сказал Алекс, соскользнув со стола и встав рядом с ней. Его раненая нога болела. – Но если его нет, нам не обязательно ждать полицию. Пойдем, прямо сейчас. С Дэнни я разберусь позже.

Она повернулась и вдруг обмякла в его руках. Алекс отшатнулся, когда ее вес пришелся на его раненую ногу, и ему пришлось опустить ее на пол, чтобы не упасть самому.

– Ну же, Док, – сказал он, прижимая ее к себе. – Не надо сейчас.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты был прав насчет Лилит, – сказала она. – Она высосала из меня жизненную энергию. У меня ничего не осталось.

Алекс в отчаянии думал, что делать.

– Омолаживающее средство, – сказал он.

– Не поможет, – ответила она, протянув руку, чтобы коснуться его лица. – Сейчас оно продлит мою жизнь максимум на пять минут. Я боролась изо всех сил, Алекс, но мое время вышло.

Алекс хотел что-то сказать, но что?

– Я ни о чем не жалею, – сказала она и посмотрела ему в глаза. – Ни о чем.

Алекс кивнул, не зная, что еще сказать.

– Родитель сделает все ради своего ребенка, – сказал он, вспомнив слова Лесли.

– Я не это имела в виду. Ну, по крайней мере, не все. Зелье... оно...

– Снижает самоконтроль, – закончил он.

– Нет, – мягко сказала она. – Оно подарило мне возможность. Мы... я... снова могу любить. Я могу любить тебя.

Алекс взял ее за руку и сжал.

– Знаешь, я люблю тебя, – сказала она слабым голосом. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Андреа, – сказал он, и это были не пустые слова.

– Все должно было быть не так, – сказала она, и взгляд ее стал отсутствующим. – Ты должен был уйти первым. Тогда ты бы никогда не узнал, какая я... какая я ужасная.

Она улыбалась, словно шутила, но Алекс понял, что за улыбкой она пытается скрыть правду о себе.

– Ты пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти дочь, – тихо сказал он. – И ты приехала сюда, чтобы попытаться спасти Чарльза Грайера. Ты хороший человек, Андреа.

– Спасибо, Алекс, – сказала она, слегка запинаясь. – Ничего, если я подожду тебя? Ну, там, на той стороне?

– Конечно, – ответил Алекс с невеселой усмешкой. – Но что-то мне подсказывает, что ждать тебе придется недолго.

Андреа улыбнулась, словно услышала его, но на самом деле она уже ничего не слышала. Спустя долгое мгновение он осторожно закрыл ей глаза и наклонился, чтобы поцеловать в лоб.

Алекс поднял Андреа так осторожно, как только мог, учитывая его раненую ногу, и положил ее на один из верстаков. Он хотел накрыть ее, но для этого пришлось бы подняться наверх за простыней, а на это просто не было времени. Он все же застегнул ее рубашку, чтобы она не задиралась, а потом снял пиджак и накрыл им ее лицо.

С трудом переставляя ноги, Алекс похромал обратно в прихожую, дошел до кухни и нашел там телефон, закрепленный на стене.

– Мистер Локерби, – ответила секретарша Сорши Кинкейд. – Я пыталась с вами связаться. Мисс Кинкейд хотела, чтобы вы знали: ей не удалось найти записную книжку доктора Бёрнхэма, и она рекомендует вам немедленно увезти свою секретаршу, доктора Белл и мисс О’Нил из города.

Алекс сжал трубку и сделал глубокий вдох, чтобы скрыть бурю эмоций, бушевавшую внутри.

– Мне нужно, чтобы ты передал сообщение своей начальнице, – сказал он, когда смог говорить. – Скажи ей, что я знаю, где блокнот, и знаю, кто его взял. Пусть она приедет за мной, и я все объясню. – Он продиктовал молодому человеку адрес Конни Торрес и повесил трубку.

Затем он позвонил Игги и велел ему забрать Лесли и увезти ее из города. К чести Игги, он не стал спорить и пообещал выехать в течение часа. Алекс поблагодарил его и повесил трубку.

С улицы доносился шум подъезжающих машин и скрип тормозов. Не обращая внимания на запертую входную дверь, Алекс прошел через заднюю часть дома в лабораторию, а оттуда в дальний коридор с фотографиями и мертвецом. Осторожно наклонившись, он достал из разбитой рамки пустой пистолет и фотографию, отнес их обратно в лабораторию и положил на верстак рядом с телом доктора Келлина.

С улицы донесся звук бьющейся входной двери. Алекс посмотрел на Андреа и вздохнул.

– Прости, док, – сказал он. – Придется подождать еще немного.

29. Блудный сын

К тому времени, как Сорша приехала в дом Конни Торрес, там уже было не меньше двух десятков полицейских, которые осматривали каждый сантиметр помещения. Алекс дал показания Дэнни, когда тот прибыл с подкреплением. По большей части он говорил правду, но умолчал о том, что Андреа и Лилит, одно и то же лицо. Дэнни достаточно хорошо знал Алекса, чтобы понять, что тот что-то скрывает, но не стал настаивать.

– Ну вот, я здесь, – сказала Сорша, врываясь в лабораторию. В ее голосе слышались одновременно нетерпение и раздражение, и выглядела она так же устало, как и Алекс. Она попыталась скрыть темные круги под глазами с помощью макияжа, но к концу дня он все равно стал заметен.

– Привет, Дэнни, – поздоровался Алекс, и через мгновение его друг появился в коридоре.

– Боже, Алекс, – сказал он, пересекая комнату. – Ты говорил, что все плохо, но сейчас еще хуже. То, что осталось от Конни Торрес, едва ли можно узнать.

Сорша поморщилась от отвращения, словно впервые увидела комнату. Тела Плоскомордого и светловолосого бандита были накрыты простынями, как и тело доктора Келлин.

– Дэнни, – сказал Алекс, указывая на Соршу. – Ты помнишь мисс Кинкейд, она работает в ФБР.

Дэнни изобразил улыбку, которую приберегал для важных персон.

– Рад снова вас видеть, – сказал он с непринужденной грацией, за которую его так любили женщины. – Жаль, что при таких обстоятельствах. Что ФБР делает в этой передряге?

– Детектив Пак, – сказала она, ответив на его улыбку, а затем посмотрела на Алекса. – Мне нужно на какое-то время позаимствовать вашего друга.

– Вообще-то, – сказал Алекс, прежде чем Дэнни успел ответить. – Мне нужно поговорить с вами обоими... наедине.

Дэнни приподнял бровь, но повернулся к трём полицейским, находившимся в лаборатории.

– Ребята, мне нужно уединиться на минутку, – сказал он. – Почему бы вам не пойти покурить?

Полицейские не стали спорить, просто кивнули и вышли.

– Ладно, – сказал Дэнни, поворачиваясь к Алексу. – Что ты мне обо всём этом не рассказал?

Алекс вздохнул. Ему не хотелось говорить о случившемся, но нужно было сделать слишком много, а времени оставалось всё меньше. Он рассказал им обоим о проекте Андреа в колледже, о "Возлиянии Леона" и о том, как оно убило четырёх студентов. Он объяснил, как Андреа частично усовершенствовала его, как она использовала его, чтобы выиграть время для разработки потенциального лекарства для своей дочери, и как Конни пытался его использовать, ошибочно полагая, что Чарльз Грир знает секрет.

– Значит, Лилит была… – начал Дэнни, но замолчал, не в силах закончить предложение.

– Доктором Келлин, – закончила за него Сорша. Её лицо было таким же холодным и сосредоточенным, как всегда, но Алекс уловил в её голосе мягкость.

– Джессикой, – поправил он. – Да.

– Мне очень жаль, Алекс, – сказала Сорша, и он видел, что она не лукавит.

– У нас нет на это времени, – сказал Алекс, желая поскорее покончить с неловкостью. – Ты должен собрать все, что касается омолаживающего средства доктора Келлин, – обратился он к Дэнни. – Все формулы, все записи и особенно ту колбу. Копы не будут знать, что это такое, так что им будет все равно, если улики пропадут.

Дэнни был в ужасе. Алекс и раньше просил его закрывать глаза на некоторые вещи, но кража улик, это уже слишком.

– Не надо, – сказал Алекс, когда его друг собрался возразить. – Это зелье дарует молодость, силу и раскрепощает. Только представь, что с ним может сделать беспринципный человек. – Он повернулся к Сорше. – Или беспринципное правительство.

Дэнни присвистнул и покачал головой.

– Он прав, – сказала Сорша Дэнни. – Об этом не должны знать больше никого, кроме нас троих. Собери все здесь, а я съезжу в Колумбию и привезу остальное.

– Я могу положиться на тебя в этом, чародейка? – спросил Алекс, глядя ей прямо в глаза.

Она выпрямилась, словно собираясь накричать на него, но лишь кивнула.

– Хорошо, – сказал Алекс. Он не был уверен, что они согласятся, но ему нужно было сделать так, чтобы омолаживающее средство осталось в секрете.

– Не хочу показаться дерзкой, – сказала Сорша после недолгого молчания. – Но, кажется, ты хотел мне что-то сказать о некоем блокноте.

Алекс кивнул и похлопал Дэнни по плечу.

– Окажи мне услугу, – сказал он. – Когда закончишь здесь, сходи к сестре.

Дэнни нахмурился.

– Она в Филадельфии, – сказал он.

Алекс кивнул, и хмурые брови Дэнни сошлись на переносице.

– Что еще ты мне не рассказываешь? – потребовал он.

– Ничего такого, о чем он не имел бы права тебе говорить, – вмешалась Сорша.

– Ты ничем не сможешь помочь, – заверил его Алекс. – Просто сходи к Эми.

Дэнни долго смотрел ему в глаза, потом кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Но мы с тобой еще поговорим о том, что ты держишь меня в неведении.

– С нетерпением жду этого разговора, – ответил Алекс и протянул ему руку. – Но... если у меня не будет возможности... береги себя.

Дэнни на мгновение замялся, но все же пожал протянутую руку.

– И ты тоже, – сказал он. По жесту Алекса он понял, что тот хотел сказать больше, чем позволил себе выразить, и принял это без комментариев. Алекс хотел бы уделить этому больше времени, чтобы как следует попрощаться со своим лучшим другом, но, как и во многих других случаях в его нынешней жизни, времени просто не было.

Дэнни кивнул Сорше и направился к двери, ведущей в коридор с картинами.

– Пойду поищу фляжку, – сказал он и исчез.

– Я знаю, что ты хотел уделить этому больше времени, – сказала Сорша. – Но если есть шанс спасти Нью-Йорк от пожара, нужно торопиться.

– Сначала ты должна кое-что мне пообещать, – сказал Алекс.

Сорша открыла рот, чтобы возразить, но что-то в суровом взгляде Алекса заставило ее замолчать. Алекс достал из кармана два флакона с кровью доктора Келлина.

– Можешь сохранить их холодными? – спросил он, протягивая их Сорше.

Она полузакрыла глаза, словно в упрек, а затем подняла два стеклянных флакона. На глазах у Алекса они запотели, как очки, которые достали из холода и поставили в жаркую комнату. Через мгновение Сорша достала из воздуха свою сумочку и аккуратно положила флаконы внутрь.

Алекс повторил указания Андреа о том, куда их нужно отвезти и кому передать.

– А теперь мне нужно, чтобы ты нашла место для Лесли, – сказал он. – У тебя большая компания, так что я уверен, ты сможешь найти для неё работу. Позаботься о том, чтобы у неё была работа.

Глаза Сорши сузились, а лицо побледнело.

– А, – сказала она, поняв, что он имел в виду. – Я позабочусь об этом. А теперь о пропавшем блокноте.

– Он в кабинете адмирала Теннона, – ответил Алекс. – Позвони ему и скажи, что мы приедем к нему, и пусть захватит с собой коммандера Вона.

– Думаешь, блокнот у кого-то из них? – предположила она.

– Не хочу объяснять дважды, – сказал он, указывая на свои порванные брюки. – У меня в хранилище есть запасной костюм. Я переоденусь, пока ты звонишь, а потом ты нас телепортируешь.

Телепортация была не самым любимым способом передвижения для Алекса, как и выстрел из пушки. Больше всего это напоминало ощущение, будто тебя засунули в стиральную машину и выжали досуха, а потом свернули и протолкнули в тёмную трубу. Обычно после такого его бросало в дрожь, а сердце бешено колотилось, но после той ночи, которую он провел, Алекс просто упал на колени, и его вырвало, когда они с Соршей оказались у небольшого здания, в котором располагался кабинет адмирала Теннона.

Ему удалось отвернуться от Сорши, но у нее были свои проблемы: она хватала ртом воздух и не могла встать. Наконец Алекс справился с дрожью и заставил себя подняться. Он вытер рот платком, а затем помог Сорше встать.

– Ты действительно умеешь доставить девушке удовольствие, – сказала Сорша, когда он поднял ее с земли.

– Забавно, – ответил он, взял ее под руку и направился к двери.

Последний раз Алекс смотрел на часы около шести, так что сейчас, наверное, было уже больше семи. В плохо построенном здании было темно и пусто, за исключением кабинета в конце коридора. Пухлый коммандер Вон сидел на столе лейтенанта Ливитта, прижав к уху телефонную трубку. Увидев Алекса и Соршу, он махнул им рукой, приглашая войти.

– Мне все равно, – говорил он в трубку. – У него один исправный двигатель, скажи ему, чтобы немедленно приступал к работе, это приказ.

Вон повесил трубку и встал.

– Прошу прощения, – сказал он. – Мы весь день переводили корабли.

– Я думал, вы сделали это несколько дней назад, – сказал Алекс.

Вон рассмеялся.

– Переместить большой корабль, это не то же самое, что спустить на воду яхту, – сказал он. – Только на то, чтобы завезти на борт провизию и топливо, могут уйти дни.

Он подошел к двери адмирала, постучал и толкнул ее. Адмирал Теннон сидел за столом и тоже разговаривал по телефону. На его рабочем столе громоздилась гора бумаг, и выглядел он усталым и раздраженным.

– Подождите минутку, – сказал Теннон, глядя на Вона. – "Каролина" уже в пути?

– Будет готова через час, – ответил Вон.

Теннон кивнул и снова поднес трубку к уху.

– "Каролина" выходит в море, – сказал он. – Передайте капитану Фалуэллу, чтобы он отчаливал, как только выйдет из гавани. – Он повесил трубку и встал, повернувшись к Сорше. – Как видите, мисс Кинкейд, мы все очень заняты, так что, пожалуйста, объясните, зачем вы здесь.

Сорша выжидающе посмотрела на Алекса.

– Нам нужна записная книжка доктора Бёрнхэма, – сказал Алекс так, словно это была вполне разумная просьба, как если бы он попросил у библиотекаря копию альманаха.

– О чем вы говорите? – рявкнул Теннон. – Вы же прекрасно знаете, что у нас ее нет.

– Не хочу с вами спорить, адмирал, – сказал Алекс, – но она в вашем сейфе.

– Что за чушь, – прорычал Теннон, глядя на Соршу. – У меня важная работа, а вы тратите мое время.

– Уделите мне минутку, – сказала она с очаровательной улыбкой.

Теннон на мгновение сжал кулаки, но потом успокоился, хотя и закатил глаза, когда открыл ящик стола и достал черную записную книжку в переплете из плотной бумаги. Он подошел к шкафу, за которым скрывался сейф, открыл его и сверился с записями. Когда он начал набирать код, Сорша наклонилась к Алексу, и его окутал аромат ее духов с розовым маслом.

– Если блокнот в этом сейфе, – прошептала она, – то почему его не смогла найти твоя поисковая руна?

– Это огнеупорный сейф "Чабб", – прошептал в ответ Алекс.

Теннон повернул рычаг и открыл тяжёлую дверцу.

– Я вижу, – сказала Сорша. – Поэтому дверца такая толстая, она утеплена.

– И защищена магически, – добавил Алекс.

– Ну и что? – спросил Теннон, указывая на открытый сейф. – Не знаю, что вы ищете, но здесь этого нет. Не хотите объясниться?

У Алекса кровь застыла в жилах. Он хорошо помнил содержимое сейфа, но теперь чего-то не хватало. Кожаного фолианта, который лежал в дальнем углу нижнего отделения, не было на месте. Алекс оглянулся на кабинет, наконец осознав, что он не заметил, когда они входили.

– Где лейтенант Ливитт? – спросил он.

– В лазарете, – ответил Вон. – Он плохо себя чувствовал.

– Постойте, – сказала Сорша, хватая Алекса за руку. – Вы думаете, что Ливитт украл машину Бёрнхэма?

– Это абсурд, – рявкнул Теннон, его лицо исказилось от гнева. – Ливитт, прекрасный и преданный своему делу офицер. Он даже не знал о проекте "Тенистое дерево".

– И он не мог знать никаких китайцев, – добавил Вон.

Алекс бросил на адмирала Теннона холодный взгляд.

– Конечно, он знал о "Тенистом дереве", – сказал Алекс. – У него есть доступ к вашему сейфу, и он делает заметки на ваших совещаниях. – Он достал из кармана сложенную фотографию, которую взял из дома Конни Торрес, и передал ее Сорше. – Что касается китайцев, то лейтенант действительно знаком с некоторыми из них благодаря своему отцу.

– Кто, черт возьми, отец Ливитта? – спросил Теннон.

– Уильям Хендерсон, – ответил Алекс.

– Посол США в Китае? – спросил Вон.

– Не может быть, Алекс, – сказала Сорша. – У Хендерсона был только один ребенок, Дэвид Хендерсон, и он умер три года назад.

– Нет, – возразил Алекс. – Не умер. Помните, Дэвид позорил своего отца, и старый добрый папаша оставил его без гроша.

– Поделом ему, насколько я помню, – сказал Теннон. – Этот парень был грубияном.

– Верно, но он был единственным сыном Хендерсона, – продолжил Алекс. – Он не хотел, чтобы его сын жил на улице, и хотел преподать ему урок.

– А что может быть лучше, чтобы привести своенравного ребенка в чувство, чем служба на флоте, – предположила Сорша.

– Именно, – сказал Алекс. – Папаша выдумывает историю о смерти Дэвида, а потом покупает ему офицерское звание. Вероятно, он использует свое влияние, чтобы устроить Дэвиду тепленькое местечко в качестве адъютанта.

– Я отказываюсь в это верить, – сказал Теннон. – Лейтенанта Ливитта зовут не Дэвид, а Рэндалл.

Сорша достала из воздуха блокнот и начала листать страницы.

– Второе имя Дэвида Хендерсона Рэндалл, – сказала она.

– А теперь взгляни на эту фотографию, – сказал Алекс.

Сорша достала из-за блокнота сложенную фотографию и развернула ее. Через мгновение она вопросительно посмотрела на Алекса.

– Кто эти люди? – спросила она.

– Это Константин Торрес, – сказал Алекс, указывая на мужчину. – Он алхимик, сколотивший состояние на косметике. А это, – он указал на блондинку, – знаменитая бродвейская звезда начала XX века. Я узнал ее по фотографии, которую видел в кабинете Эндрю Бартона. Он сказал, что она была нарасхват, у нее было много поклонников, но она вышла замуж за богача и бросила актерскую карьеру.

– Я ее знаю, – наконец сказала Сорша. – Это жена Уильяма Хендерсона. Она ненадолго зашла к нам, когда мы с ним говорили. – Сорша снова уткнулась в блокнот. – Да. Ее зовут Дженнифер.

– А теперь переверни фотографию, – сказал Алекс, даже не пытаясь скрыть ухмылку.

– Конни, – прочитала Сорша, перевернув фотографию. – С наилучшими пожеланиями, Дженни Ливитт.

– Итак, Дэвид Рэндалл Хендерсон, позор для своего влиятельного отца, берет фамилию матери и становится лейтенантом Рэндаллом Ливиттом, – сказал Алекс.

– Но зачем лейтенанту Ливитту было красть "Тенистое Дерево"? – спросил коммандер Вон.

– Он сделал это ради денег, – сказала Сорша. – Отец лишил его наследства, потому что Дэвид прожигал жизнь, напивался в элитных клубах и разбивал машины. Наверное, он ненавидел отца за то, что тот положил конец его развлечениям.

– И он придумал, как заработать, – сказал Алекс. – Украсть военный секрет и продать его правительству, которое сейчас ведет отчаянную войну. Правительству, с которым у него уже были связи.

– Но даже если вы правы, – сказал Вон. – Как он собирался скрыться? Если он исчезнет, флот будет его искать.

– А вот это самое интересное, – сказал Алекс. – Когда я впервые пришел сюда, у лейтенанта под столом стояла спортивная сумка. Он сказал, что это дорожная сумка на случай непредвиденных обстоятельств. Верх был открыт, и я видел, что в ней лежит одежда.

– Думаете, он сбежал с ней? – спросила Сорша. – Нет, ему не нужно было бежать. У него был тщательно продуманный план. Как только ему заплатят, лейтенант Рэндалл Ливитт таинственным образом исчезнет, а "Чикаго" отправится в плавание с матросом Тайлером Маккормиком на борту.

– Шпионом? – спросил Теннон.

Алекс покачал головой.

– Нет, Маккормик никогда не был шпионом. Он был подставным лицом Ливитта, но когда из-за тумана "Чикаго" задержался с отплытием, кто-то заметил, что никакого Маккормика не существует.

– С чего бы ему из лейтенанта превращаться в матроса? – спросил Теннон.

– Куда направлялся "Чикаго"? – спросила Алекс.

– В Мадрид, – ответил Теннон, понимающе кивнув.

– Поэтому, когда "Чикаго" не вышел в море вовремя, Ливитту пришлось придумать новый план, – сказала Сорша.