Текст книги "Дорога Костей (ЛП)"

Автор книги: Деми Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)

Г

ЛАВА 19

Силла осознала, что в принятии важного решения есть уверенная сила. Она проснулась с ощущением уверенности, как будто решение остаться с «Кровавой Секирой» изменило что-то внутри нее. Вчерашнее нападение «Железных Воронов» могло выбить ее из колеи, но вместо этого оно закалило ее решимость. Теперь она знала, что найдет способ убедить «Кровавую Секиру» взять ее с собой в Копу. А то чувство внутри, тот зов, который она ощущала с детства, подсказывал: она прошла некое испытание.

Добравшись до ручья на краю лагеря, Силла опустилась на колени в мягкий ковер мха и плеснула в лицо ледяной воды. Затем закатала рукав и осмотрела запястье. Оно все еще было красным и припухшим, но боль превратилась в тупую пульсацию. Она попробовала сжать ладонь в кулак, затем расслабила мышцы.

На другом берегу ее внимание привлекло маленькое существо – похожее на мышь, но покрытое тонкими иголками. Оно юркнуло в заросли папоротника и исчезло среди деревьев. В этот момент Силлу накрыло осознание: она зашла дальше на север, чем когда-либо прежде. Перед ней открывался новый, неизведанный мир, полный странных, неизвестных существ. Может быть, этот игольчатый грызун – знак богов? Напоминание о том, что даже самые маленькие создания способны выжить в суровых условиях.

– Скарплинг, – справа послышался голос Геклы. – Они пугливы, но живучи. Обычны в этих краях и еще больше встречаются в пустошах Высокогорья.

Впервые с той ночи, когда выяснилось вранье Силлы, они были наедине. Силла сглотнула, а затем заговорила, от души:

– Гекла, я знаю, что уже говорила это, но повторю снова. Мне жаль, что я позволила тебе подумать, будто мой муж бил меня. Я просто… подыграла твоему предположению. И мне стыдно. Я бы хотела взять эти слова обратно.

Гекла смотрела на нее долгим, пристальным взглядом, затем опустилась на колени и начала снимать протез.

Силла попыталась еще раз.

– Мне кажется, что мой язык проклят. Он говорит прежде, чем я успеваю осмыслить слова, и запинается, когда мне действительно нужно что-то сказать.

Гекла усмехнулась.

– Илиас, пожалуй, страдает той же хворью. – На мгновение она замолчала, потом добавила. – Ты признаешь свою ошибку, и за это я прощаю тебя. Но будь осторожна. Не повторяй этого снова. – Гекла обмакнула пальцы в воду, затем осторожно провела рукой по коже вокруг металлического сустава. По выражению ее лица было видно – прохладная вода приносит облегчение воспаленной коже. – И еще. Мы должны научить тебя защищаться. Меня тревожит, что ты этого не умеешь.

Силла села рядом на траву, откинувшись на локти.

– Отец пытался научить меня, но я была отвратительной ученицей. Я… я просто ненавижу насилие. Сама мысль о том, чтобы причинить кому-то вред, вызывает у меня тошноту.

– Не обязательно быть воином, – сказала Гекла, плеснув воды на лицо одной рукой, – но если ты не умеешь защищаться, ты отдаешь власть над своей жизнью врагам. Ты позволяешь другим решать твою судьбу.

Силла долго молчала.

– Ты права. Я привыкла полагаться на других в вопросах своей безопасности. Если я хочу выжить без отца, я должна этому научиться.

Гекла с улыбкой опустилась на пятки.

– Я могу научить тебя работать с ножом. И когда ты окажешься одна, ты будешь лучше подготовлена. – На мгновение ее улыбка угасла.

Силла задумалась, вспомнив, как Гекла двигалась в бою.

– Я видела, как ты сражалась… пока лежала под повозкой, – сказала Силла – Ты потрясающая. По-настоящему удивительная.

– Благодарю тебя, дулла. Это был долгий путь. Мне пришлось заново учиться почти всему – от того, как одеваться, до того, как взбираться на лошадь. Признаюсь, временами было нелегко. Но у меня была мотивация. Жажда мести творит чудеса с амбициями.

– Месть… бывшему мужу?

Гекла повернула протез, пока тот не зафиксировался с тихим щелчком.

– Да. Каждый раз, когда я бралась за клинок, я представляла страх в его глазах, когда вернулась за ним. Тот момент, когда он понял, что жена, которой он отсек руку и оставил умирать, станет той, кто его убьет. Я хотела, чтобы он знал, что не сломал меня. Что это никогда не было в его власти. Хотела увидеть, как он осознает, что все, что он со мной делал – каждая пощечина, каждый удар, каждый пинок – было топливом. Которое разжигало меня, превращало в бушующий огонь. И настало его время сгореть.

Силла смотрела на нее с изумлением.

– Пепел… Ты действительно потрясающая.

– Я сама решаю свою судьбу. И ты тоже обретешь такую свободу, Силла. – Гекла улыбнулась. – Я живу, следуя внутреннему зову. Это чувство в животе, ты знаешь о чем я. И мое говорит мне, что ты – союзник и друг. Так что решение принято – я помогу тебе научиться защищаться. И постараюсь уговорить Взор Секиры отвезти тебя в Копу. Хотя, как ты уже знаешь, он упрям, как горный козел.

По коже Силлы пробежал холодок. Гекла прошла через бездну, но стала сильной, бесстрашной, не зависящей от чужого мнения. За ее жесткостью скрывалась доброта, щедрость, готовность протянуть руку. Силла хотела быть такой же. И, святые пепелища, как же ей хотелось, чтобы Гекла была на ее стороне.

– Благодарю тебя, – произнесла она, но это слово не могло выразить всей ее признательности.

– Мы найдем твоего внутреннего воина, Рука-молот, – улыбнулась Гекла.

Силла покачала головой.

– Надеюсь, что больше не буду себя так чувствовать… Беспомощной. Напуганной. Ожидающей, спасения от кого-нибудь.

– Запомни это чувство, дулла. Храни его, а потом достань, когда мы будем тренироваться. Преврати свою боль в силу. – Она сделала паузу. – Все мы в «Кровавой Секире» пережили тяжелые времена. Они сделали нас такими, какие мы есть. Как говорится, без дождя не бывает цветов.

– В последнее время дождя у меня было более чем достаточно, – тихо сказала Силла.

– Значит, солнце уже на горизонте.

Солнце на горизонте. Силле понравилась эта мысль. В груди зародилась надежда, и она не стала ее гасить. Она позволила себе просто чувствовать.

Силла следовала утреннему распорядку так, будто прошлой ночью ничего не случилось. И если хмурый взгляд Рея стал еще тяжелее, она не позволила этому испортить ей настроение. Более того, она натянула самую лучезарную улыбку, протягивая ему миску каши, даже несмотря на его ворчание о том, что порции слишком большие.

Подошел Джонас, и Силла тут же принялась накладывать кашу и для него.

Не играй в игры, в которых не можешь победить.

Она прочистила горло, отгоняя от себя это воспоминание. Он убил «Железных Воронов», которые держали ее в плену, и Силла не знала, что с этим делать. В который раз он ее защитил, хотя днем едва удостаивал взглядом и отвечал лишь односложно. Протягивая ему миску, она пыталась найти подходящие слова, но Джонас молча взял еду и удалился к другому краю костра, не дав ей возможности их произнести.

Когда она забралась в повозку, ее взгляд задержался на месте рядом с кучей мехов. Там, в ножнах, лежал ее кинжал. Силла вытащила его и провела пальцем по лезвию – оно было заточено. Она подняла глаза на широкую спину Рея, который сидел на лошади, бесстрастный и молчаливый.

– Ты не собираешься меня связывать? – спросила она.

Он ответил, не оборачиваясь:

– После того, что я увидел вчера, решил, что с этим клинком ты представляешь для себя куда большую угрозу, чем для меня. Осторожнее, Солнышко. Острая часть кусается.

Улыбка расползлась по ее лицу, и она надеялась, что он обернется и увидит ее. Рей, возможно, думал, что только что нанес ей удар, но Силла знала, кто на этот раз вышел победителем. Прошлая ночь что-то изменила. Она больше не дрожала рядом с ним, не чувствовала напряжения в животе. Он больше её не пугал.

И она надеялась, что он это знал. Она надеялась, что это его разъедает.

Вечером Силла снова приготовила тушеного кролика. По ее меркам блюдо не было выдающимся, но, раздавая миски, она заметила, с каким нетерпением члены «Кровавой Секиры» ждали ужина и это говорило о многом.

– Жаль, что у вас нет овсяной муки, – сказала она между глотками. Она знала, что с несколькими дополнительными ингредиентами могла бы сотворить кулинарное чудо. Она постепенно подбрасывала такие идеи, словно разбрасывала семена. Вскоре они должны были добраться до города Сварти, и Силла надеялась, что они пополнят запасы. Хребет Скалла, где им предстояло свернуть с Дороги Костей, чтобы добраться до деревни Краки, приближалась с каждым днем. Ей нужно было что-то, что убедило бы их взять ее с собой дальше на север.

– Я могла бы приготовить соус или лепешки. Говорят, можно добыть дикие дрожжи прямо из воздуха, чтобы вырастить закваску для теста… – Внезапно острая боль пронзила ее голову, настолько резкая и неожиданная, что она вздрогнула и замолчала. Шкульд, подумала она. Ее тело воспылало радостью при мысли о листьях. Как же она могла забыть принять свою дозу? Силла потянулась к тонкому кожаному шнурку на шее, освобождая склянку. Ее губы приоткрылись, и из горла вырвался сдавленный звук.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Пробка была приоткрыта.

Ее мысли метались в панике – когда, где, как? Как? Как это могло случиться? Как она доберется до Сварти? Как выдержит приступы головной боли без своих листьев?

Силла высыпала в ладонь единственный оставшийся лист и разломила его пополам. Она моргнула, сдерживая слезы, пока ее тело умоляло о большем, а разум охватывала паника. Она положила одну половину обратно в склянку.

До Сварти эта ночь и следующая. Половина листа в запасе.

Она справится. Она сможет. Половина – лучше, чем ничего. Но ее мысли кружились в тревожном водовороте. Нужно больше. Этого недостаточно. Дура! Как ты это допустила?

Головная боль начала отступать, но мысли только начали свой поток. Листья обеспечивали ей комфорт, охраняли её. Без гарантии необходимой дозы, она чувствовала себя обнаженной и уязвимой. Ей хотелось закричать, ударить себя за эту глупую ошибку. Она не справится без отца. Она не смогла сберечь даже листья шкульда. Как она вообще могла…

Она почувствовала его холодный взгляд сквозь огонь.

– Что это? – спросил Рей, кивнув на склянку.

Их взгляды встретились, и она была благодарна за этот рывок из пучины паники.

– Шкульд, – ответила она.

Выражение, с которым Рей посмотрел на нее, могло бы разбить камень.

– Зачем ты принимаешь это растение? Ты хоть знаешь, насколько оно опасно?

Силла заставила себя рассмеяться, но звук вышел слишком высоким.

– Опасно? Это всего лишь лекарство от головной боли.

Рей с силой ткнул палкой в огонь.

– Фанатики в Суннавике обожают его. Говорят, помогает им «чувствовать себя ближе к богам».

Силла уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.

– Как это может на них так влиять?

Рей пожал плечами.

Силла посмотрела на склянку, в ее голове смешались тревога и сомнения. Фанатики? Опасно? Нет, ее отец никогда бы не дал ей что-то небезопасное.

Но он оставил тебя.

Он лгал тебе.

Ты даже не знала его настоящего имени.

– Ты верно ошибаешься, – выдавила Силла. Встав, она начала собирать миски, благодарная, что Рей вскоре ушел в лес. Это позволило ей легко избежать его этой ночью.

– Прямой хват, – сказала Гекла. – Держи лезвие вверх, направляя его в противоположную сторону от мизинца.

Солнце, скрытое за облаками, стояло еще высоко, но воздух заметно похолодел, и их дыхание превращалось в пар. Мысли Силлы снова и снова возвращались к пустому пузырьку, висевшему на ее шее. Несмотря на то, что острая боль отступила, тупая ноющая пульсация все еще охватывала ее голову. Голос в сознании был неумолим.

Еще. Прими последнюю половину. Прими ее.

Она с головой ушла в отработку защиты, отвлекая себя. Гекла обхватила ее правую руку своей левой, помогая правильно расположить пальцы на рукояти.

– Держи крепко, дулла, вот так.

Силла впитывала каждое слово, напоминая себе то чувство беспомощности. Она больше никогда не хотела его испытывать.

– Такой хват лучше всего подходит для рубящих и колющих ударов вверх. Это должно быть тебе знакомо, ведь оно похоже на нарезку продуктов.

Гекла поправила ее пальцы, потом удовлетворенно отступила назад.

– Самое главное: если уж ты кого-то бьешь, то убедись, что серьезна в своих намерениях.

– Убедись, что серьезна в своих намерениях! Вот это мудрость, Рёбра! – раздался громкий голос Илиаса. Он толкнул Гуннара локтем в живот, и тот расхохотался.

– Это тоже часть тренировки? – спросила Силла, потирая виски, пытаясь разогнать головную боль. Она покосилась на мужчин у костра, передающих флягу с бреннсой. Они изрядно выпили и явно развлекались за ее счет. Хорошо, что Сигрун ушла в один из своих обходов по кустам, а Рей до сих пор не появился. – Терпеть их?

Гекла махнула рукой.

– Полезно привыкать к отвлекающим факторам. Не обращай на них внимания, дулла. Они просто хотят посмотреть, как маленькая кошка выпустит когти.

– Маленькая кошка? – Силла не смогла скрыть возмущения в голосе. Она глубоко вдохнула через нос, когда очередной приступ боли запульсировал в голове.

– О, я знаю, что в тебе прячется дикая горная кошка, и я помогу тебе ее высвободить. Но эти болваны любят судить преждевременно. – Гекла взглянула на нее с усмешкой и понизила голос. – Докажи, что они ошибаются.

Силла уперла руки в бока.

– Докажу. – Она бросила раздраженный взгляд на Илиаса. – Почему он зовет тебя Рёбра?

– Потому что она так меня смешит, что у меня от смеха болят рёбра! – взревел Илиас, а Гуннар снова захохотал.

– Потому что он схватил меня за грудь, и я сломала ему ребра, – невозмутимо пояснила Гекла, смерив Илиаса строгим взглядом. – Не забывай, я могу сломать их еще раз, кунта!

Силла посмотрела сначала на одного, потом на другую, а затем расхохоталась.

– Илиас, не отвлекай мою ученицу! – прикрикнула Гекла. – Теперь возвращаемся к уроку. Когда ты нападаешь, тебе нельзя колебаться. «Кровавая Секира» умеет сражаться, но для тебя главное это внезапность, и у тебя будет только один шанс. И… Начали!

Силла повторила движение Геклы один раз, два, три…

Глухой стук отвлек ее внимание. Джонас. Он рубил дрова. Топор с силой вонзался в бревна, раскалывая их без малейшего сопротивления.

Боги милосердные.

Силла скосила взгляд, наблюдая, как он остановился, закатал рукава льняной рубашки, открывая крепкие, мускулистые предплечья. Воздух, казалось, потеплел, и головная боль отошла на второй план.

– Вперед! – рявкнула Гекла. Силла сделала небрежный выпад.

Джонас вытащил топор, мышцы напряглись под кожей, подстраиваясь под его вес. Плечи потянулись назад, рубашка плотно облегала его спину. Он установил полено, а пламя костра играло бликами на его золотых волосах и резких скулах.

– Вперед! – Силла скользнула кинжалом по воздуху.

Топор взмыл вверх, Джонас прищурился, сосредоточив взгляд на цели. Силла различала четкие очертания его шеи, видела, как под тканью перекатываются мышцы живота. Затем топор обрушился с такой силой, что она на мгновение забыла, как дышать. Лезвие с глухим стуком вошло в дерево, бревно раскололось пополам.

Силла нервно потянула воротник платья.

– Вперед!

Несколько прядей волос выбились из его косы, упав ему на лоб. Джонас провел рукой по волосам, откидывая их назад.

Голос Геклы резко вернул ее в реальность.

– Силла? Ты остановилась? О, бесконечное пламя… – Гекла ухмыльнулась. – Опять началось.

– Я не отвлеклась, – быстро сказала Силла, слишком быстро, и поспешно отвернулась с пылающими щеками.

– М-м-м-хмм…

– Мне повторить? – спросила Силла, отчаянно надеясь сменить тему.

Гекла постучала металлическими пальцами по рукояти кинжала, внимательно изучая ее.

– Не стоит тебе туда идти, дулла.

– Куда? Я никуда не собираюсь. – Ее голос вдруг стал слишком высоким, а лицо будто загорелось.

– Он… как бы это сказать… популярен среди женщин. Я доверю Джонасу свою жизнь, но с женщинами, с которыми он бывает… – Она высунула язык. – Его прозвали Волком не просто так. Он плохо с ними обращается.

– Я не… Я не… – Силла не знала, как закончить фразу.

– Конечно, не думала, – подмигнула Гекла. – Но тебе лучше это знать… на всякий случай. А теперь, снова повтори движение.

Г

ЛАВА 20

Это Джонас был виноват, в том, что она не могла уснуть. Силла металась под шкурами почти всю ночь, покрываясь потом, хотя ей было холодно. Боль в голове не проходила, но она так привыкла к ней, что воспринимала как фоновый шум. Как бы она ни ворочалась, не могла устроиться поудобнее.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела, как Джонас размахивает топором, и слышала его шепот в своем ухе.

Не играй в игры, в которых не можешь победить.

Эти слова эхом звучали в ее сознании снова и снова, хором глубоких низких голосов скатывались по плечам и вибрировали в позвоночнике. Будь проклят этот мужчина, его нелепые предплечья, и то, как он размахивал этим дурацким топором, отвлекая ее. Кто вообще способен расколоть полено одним ударом? Совершенно абсурдно.

Силла заставила себя вспомнить другие отвратительные вещи, которые он сказал.

Я не позволю какой-то мыши встать между мной и моими соласами.

Вот, победно думала она. Он думает только о деньгах. Очевидно, он эгоист. Только вот он спас тебя от «Железных Воронов», напомнил надоедливый внутренний голос. И помог тебе справиться с паникой после кошмара. И последовал за тобой в лес, чтобы ты не попала в беду…

Раздраженная, Силла, уже в третий раз за минуту, перевернулась на другой бок.

Наконец, сон все же нашел ее, принеся с собой яркие сновидения. Она видела глаза, как летнее озеро, ловящее солнечные лучи, переливающиеся, словно сапфиры, когда она смотрела в них. Чьи-то пальцы скользнули по чувствительной коже за ее коленями, по внутренней стороне бедер. Губы, мягкие, как шелк, нежно коснулись ее…

Образ распался, затем собрался вновь. Перед ней лежало изувеченное тело отца, ржавая краснота растекалась по его груди, дыхание было прерывистым, хриплым. В его ледяных глазах читались эмоции: сожаление, жажда большего времени, страх, но не перед смертью, которая надвигалась, как лавина, а за нее.

Кем были мои родители? – спросила она его.

Его губы зашевелились. Она склонилась ближе, глаза расширились, когда до нее донеслись произнесенные им имена…

Силла резко села, задыхаясь. Она осмотрелась – теплые золотые лучи солнца пробивались сквозь сосновые ветви, мягкий мох покрывал неровную поляну. Лоб покрылся холодной испариной. Вокруг слышалось тихое сопение спящих. Силла коснулась своей шеи. Боли не было.

Она не на дороге под Скарстадом. Сейчас она в безопасности.

Приложив руку к животу, она пыталась унять нервную дрожь. Имена. Какие имена он произнес? Они мелькнули, исчезли, как воспоминание, которое можно было схватить, если потянуться чуть дальше…

Отголоски сна преследовали ее весь день – пока она готовила утреннюю трапезу, пока забиралась под шкуры в повозке, пока телега катилась по дороге. Ее отец умирал перед ней тысячу раз, пока она не запомнила каждую деталь: выражение его глаз, его последний хриплый вздох. Но, сколько бы раз она ни проживала этот момент, она так и не могла расслышать имена, которые он прошептал. Он умер ради нее, чтобы защитить ее, и эта мысль сводила с ума. Неприятное, тошнотворное чувство завладело ею, заполнив каждую клеточку тела.

Его смерть – это не твоя вина.

– Не говори глупостей, – тихо произнесла маленькая девочка, устроившаяся рядом с ней под шкурами. – Ты не могла знать, что так случится. Но мысль ударила Силлу прямо в сердце, свежая боль пронзила ее, разрывая на части. Он мертв. Его больше нет. Возможно, она все еще отрицала это. Ее уши искали звук его голоса, ее нос – его знакомый запах. Силла достала из сумки его тунику. Прижала к лицу. Глубоко вдохнула.

Твоя вина, твоя вина, твоя вина.

Глаза наполнились слезами, и Силла крепко зажмурилась. Если бы она внимательнее относилась к его попыткам научить ее защищаться, то смогла бы выхватить кинжал, смогла бы помочь ему сражаться.

– А он мог бы сказать тебе правду, – сердито заметила маленькая девочка.

Если бы она была лучшей дочерью. Если бы он доверял ей свои секреты.

– Думай о том, что согревает тебя изнутри, – предложила девочка.

Но Силла была бессильна перед этой болью, которая переполняла ее, перед мучительными вопросами, снова и снова проносящимися в голове.

Почему он не доверял тебе?

Кто твои кровные родители?

Почему королева Сигна охотится на тебя?

– Согревающие мысли, – повторила девочка. – Котята. Плавание. Запускать пальцы в тесто для хлеба…

Издав раздраженный звук, Силла резко выпрямилась, заплетая непослушные пряди в косу. Игнорируя пульсирующую боль в висках, она схватила кожаный шнурок с запястья и закрепила волосы. Ее взгляд скользнул к дороге за пределами повозки. Джонас молча ехал на своей бурой кобыле, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось то самое непостижимое напряжение.

По спине Силлы пробежал легкий озноб, и она застыла. Острая боль утраты вдруг ослабла; впервые за много часов она почувствовала что-то помимо нее. То же самое было той ночью в лесу. Тяга к листьям, горе, утрата… все это на мгновение отступило.

Силла легла на шкуры и закрыла глаза, позволив себе вспомнить первую часть сна. Легкие прикосновения пальцев к ее ногам, касание губ. Ее кровь запульсировала быстрее, в теле разлилось тепло, странное томление поселилось между бедер. Она выдохнула, дыхание дрогнуло. Что это за новая пытка? Что с этим раздражающим мужчиной? Почему она никак не может выбросить из головы его дурацкое, слишком красивое лицо? Силла не знала, что все это значит.

– Ничего хорошего, – пробормотала девочка. И с этими словами она зарылась под шкуры, пока не исчезла совсем.

– У нас закончились дрова, Волк.

Джонас взглянул на кости, которые только что бросил. На их гранях были выгравированы ворон и два белых медведя – худший бросок за весь вечер. Он уже проиграл Гуннару столько соласов, что у него в животе разгоралось чувство вины. Эти монеты должны были идти в его сокровищницу, а теперь Гуннар просто спустит их в каком-нибудь медовом зале. С раздраженным вздохом Джонас поднялся.

– Я все, – пробормотал он, схватил топор и лениво зашагал в лес. Мокрые, поросшие мхом сосновые ветки были бесполезны, поэтому он углубился в чащу в поисках сухого, лохматого лишайника.

Прошло всего две минуты, когда он услышал, как Силла идет следом. Что она делает? Его желудок сжался. Казалось, он только-только сумел вытеснить ее из своих мыслей, а она снова проникала туда, куда не следовало. Эта женщина будто залезла ему под кожу.

Джонас всеми силами пытался игнорировать ее в течение дня, но взгляд сам собой находил ее. Что-то беспокоило ее – это было очевидно, но это не его забота.

И вот теперь она последовала за ним в лес.

Она хочет продолжить свою игру, – мелькнула у него мысль, и по венам разлилось чистое, мужское удовлетворение. Он вспомнил, как ее тело горело в его руках, когда он прижал ее к дереву, как пламя вспыхнуло в ее глазах, когда она нарочно его провоцировала. Ее возбуждала его злость.

А ее колкие слова разожгли в нем такой жар, о котором она, возможно, даже не догадывалась. Потребовалось все его самообладание, чтобы отступить, чтобы не трогать ее, не разжигать огонь дальше, не проверять, так ли она сладка, как пахнет.

Джонас нахмурился, когда это желание снова вспыхнуло в его теле. Она лгунья, самозванка, обуза для отряда. Он заставил себя думать о носках Илиаса. О гримвольфах. О своем отце.

Вот. Это всегда помогало.

Щелкнула ветка. Джонас выдохнул сквозь зубы и развернулся, мрачно глядя на девушку.

– Чего тебе, Кудрявая? – бросил он. – Зачем ты за мной увязалась?

Ее щеки вспыхнули, она прикусила нижнюю губу.

– Говорят, что бродить по лесу в одиночку опасно, – сказала она. – Кто-то же должен тебя защищать, Волк.

Джонас наклонил голову, с любопытством изучая ее. Ему нравилась ее дерзость, больше, чем он был готов признать.

– А кто защитит тебя, мышка?

В глазах Силлы вспыхнул огонь, и его кровь быстрее побежала по венам. Блядь, подумал он. Ему захотелось снова увидеть это пламя.

– Я могу защитить себя, – отчеканила она. – Я занимаюсь с Геклой.

Он ухмыльнулся.

– Это я видел. Ты почти достигла уровня восьмилетнего ребенка.

Она сердито вскинула руки, и Джонас непроизвольно скользнул взглядом по ее изгибам. Снова. Опять этот проклятый интерес – что скрывается под этими ужасными платьями?

– По крайней мере, я стараюсь стать лучше, – резко ответила она. – А не трачу ночи впустую.

– Ты что, намекаешь на что-то?

– Я не намекаю. Я прямо говорю: ты сказал мне, что у тебя есть дела поважнее, чем сопровождать меня, когда я собираю травы. Оказывается, эти «важные дела» – это просто проигрывать свои соласы в кости. А я-то думала, что ты так дорожишь своими монетами.

Внутри у него вспыхнуло раздражение. Он ненавидел, когда его тыкали в то, что и без того вызывало злость. Бросив топор, он сделал шаг вперед. Она судорожно вздохнула, но не двинулась с места. Боги, эта женщина. Он хотел наказать ее за дерзость. Хотел почувствовать вкус ее кожи. Оставить отметины на ее шее.

Он наклонился к ней, почти касаясь своим лицом её лица. Увидел, как ее зрачки расширились.

– Ты провоцируешь меня, Кудрявая?

Она резко вдохнула.

– Возможно.

Его взгляд упал на ее губы, затем вновь встретился с глазами. Глубокими как бездна. Такими, в которых можно утонуть.

– Разве я не предупреждал тебя, не играть в такие игры со мной?

– Может я не хочу выигрывать, – прошептала она. – Может, я просто хочу поиграть.

Джонас почувствовал, как по его спине пробежал жар. Он положил ладонь ей на горло и медленно скользнул вверх, пока не зафиксировал ее подбородок. Когда он увидел, как по ее коже побежали мурашки, на него нахлынуло удовлетворение.

– Ты уверена в этом, Силла? – Ее веки дрогнули, и Джонас не смог удержаться от довольной улыбки. – Я могу быть опасен для тебя.

– Возможно, мне… это нравится, – сказала она, ее щеки вспыхнули, но она не отвела взгляда.

Джонас удивлено рассмеялся.

– Женщина, у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, так ведь? Как ты вообще выжила в этом королевстве двадцать зим?

– Я не знаю, – выдохнула она и закрыла глаза. Ее брови сдвинулись, плечи поникли, и прямо на глазах у него она словно сжалась, углубилась в свои мысли.

Весь жар, что только что бурлил в его крови, мгновенно угас. Он осторожно сделал шаг назад, убирая руку с ее подбородка.

– Почему ты пошла за мной на самом деле?

Ее губы дрогнули, уголки опустились вниз, а пальцы сжали флакон, висевший у нее на шее.

– Я не могу там сидеть, – сказала она. – Я не могу… думать. Мне нужно было уйти, отвлечься.

– Отвлечься?

Силла отвела взгляд и обхватила себя руками.

– Я не буду тебе мешать. Мне просто нужно пройтись.

Будь он лучшим человеком, он бы спросил, что ее так тяготит. Что погасило огонь в ее глазах так внезапно. Но никто не назвал бы его хорошим человеком, и поэтому он просто сказал:

– Как хочешь, – и двинулся дальше в лес.

Они молча шли несколько долгих минут, пока Джонас собирал сухую древесину. Он уже нашел все, что нужно для костра, но какая-то глупая мягкость в нем заставила его идти медленнее, давая ей время.

– Я должна поблагодарить тебя, – наконец сказала Силла, очищая прутик от лишайника. Она подняла на него глаза, и он увидел, какими пустыми они стали. Куда делось пламя? Что его задушило? – За то, что ты освободил меня от Воронов. Спасибо.

В его памяти снова вспыхнула та сцена: Силла в руках этих грязных ублюдков, его собственная ярость, растекающаяся по венам. Тогда он не раздумывал – просто обнажил топоры и вогнал их в чужие черепа.

Джонас стиснул зубы.

– Они мерзавцы, – сказал он наконец. – Падальщики. Знаешь, почему их называют Железными Воронами? Они торгуют оружием, подбирая его с трупов своих жертв.

Силла сжала флакон так сильно, что костяшки побелели. Она держалась за него, словно тот мог удержать ее от падения в бездну.

– Слава богам, что я забралась в вашу повозку.

Он нахмурился, но злость быстро улеглась. С каждым днем он все больше понимал, насколько ошибся в своих первых суждениях о ней. Она вставала раньше всех, готовила еду, без единого слова мыла посуду, тренировалась с Геклой по вечерам. Она знала, что такое тяжелый труд.

Джонасу не нравилось, что она пробралась в повозку, но теперь… теперь он мог понять ее отчаяние. Однажды ему самому пришлось положиться на доброту других. Он поискал слова, чтобы сказать ей, что, возможно, был к ней несправедлив, но так и не нашел их.

– Как твое запястье? – вместо этого спросил он.

Сбросив дрова на землю, Джонас стряхнул с рук кусочки мха и шагнул ближе. Осторожно взял ее за предплечье и закатал рукав шерстяного платья. Ее прерывистое дыхание заставило его сердце забиться сильнее.

Джонас нахмурился. Хотя опухоль спала, бледная кожа была испещрена темными, почти черными синяками. Внутри него вспыхнула злость.

– Уже гораздо лучше, – сказала она. – Мазь Сигрун творит чудеса.

Он видел, как под тонкой кожей ее запястья бьется пульс. Уловил проблеск чего-то в ее глазах.

Не в силах остановиться, Джонас откинул непослушные кудри с ее плеча.

– А шея? – тихо спросил он, проводя пальцем по линии от подбородка к ключице. – Тоже зажила.

Ее пробрала дрожь.

Жар разливался по его крови, скапливался в животе. Джонас встретился с ней взглядом.

– Тебе холодно, Силла?

– Нет, – едва слышно выдохнула она.

Они смотрели друг на друга, а между ними потрескивало напряжение. Будто вот-вот ударит молния.

– Джонас! – донесся мужской голос, разрезая воздух, как острый клинок. Илиас. – Гребанный огонь, потух, говнюк!

Тихо выругавшись, Джонас отступил. Сделал резкий выдох, затем снова собрал дрова с земли.

– Нам пора.

Силла обхватила себя руками и кивнула.

Обратно к лагерю они шли в тишине.