Текст книги "Дорога Костей (ЛП)"
Автор книги: Деми Винтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
Г
ЛАВА 3
Когда дверь сарая с грохотом ударилась о стену, ноги Силлы подкосились, и она рухнула на утоптанный земляной пол. Энергия, бурлившая в её крови, испарилась, а её чувства теперь казались приглушёнными, словно она находилась под водой.
Хижина на окраине владений Олафа Рыжего была небольшой. Раньше здесь жили полевые рабы, пока для них не построили новые жилища. Однокомнатное строение с прямоугольным очагом в центре, над которым висел железный котел. Обстановка была скромной: с одной стороны – сундук и соломенные матрасы, укрытые шкурами и несколькими шерстяными одеялами; с другой – стол с лавками, а над ним полки с продовольствием. Верхняя полка служила импровизированным алтарём. На ней стояли обгоревшие свечи, куски хлеба и два кубка с медовухой – один для богов, другой для духов. Силла оглядела комнату с отчаянием. Сквозняки, холод, убогая обстановка, но это был их дом… был их дом на несколько коротких месяцев.
Она осторожно ощупала лицо и шею. Острая боль под глазом и вдоль опухшей кожи на горле говорила о том, что ей предстоит иметь дело с серьёзными синяками. Силла дала себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями, разрешая произошедшему проникнуть в её кости. Она знала, что её отец мёртв. Видела, как его грудь вздымалась и опускалась в последний раз, как жизнь покидала его глаза. Но несмотря на это, она всё ещё прислушивалась, ожидая его шагов на крыльце. Вот-вот раздастся глухой стук его сапог, он обнимет её, и всё снова станет хорошо.
Слёзы заполнили её глаза и потекли по щекам. Силла поспешно стёрла их. Ты должна покинуть это место, напомнила она себе, но её мысли были настолько туманными, что было трудно сосредоточиться.
– Ты не смогла обнажить свой кинжал, – раздался голос девочки из угла комнаты, выдернув Силлу из её раздумий. Она бросила раздражённый взгляд на девочку, а затем перевела взгляд на свои дрожащие руки в полумраке хижины. К её ужасу, они были в крови её отца.
Королева не убьёт тебя. По крайней мере, не сразу. Слова воина звенели в её черепе, и Силла зажмурилась.
– Почему королева хочет твоей смерти, Силла? – спросила маленькая белокурая девочка.
Сама мысль об этом сжала грудь Силлы.
– Хватит, – прохрипела она. – Я должна сосредоточиться. Мне нужно действовать быстро.
Подойдя к ведру с водой у очага, Силла отмыла кровь с рук, затем с лица. Она промокнула щёки куском льна, затем тупо уставилась на него. Этим же льном она вытирала их миски после трапезы этим утром, и он всё ещё лежал здесь.
Всё в их скромной хижине оставалось прежним, точно таким, каким они оставили его утром. Синяя туника отца валялась на его постели, его волчьи перчатки висели на столе, чтобы просохнуть, а сердцевидный камень, который он принёс ей с поля, лежал у кровати Силлы. Как могли эти мелочи остаться неизменными, когда всё остальное в её жизни превратилось в руины?
Она скомкала лён и швырнула его, но времени на гнев не было.
– Матрас, – сказала девочка, указывая на кровати.
Силла прикусила губу.
– Что-то… спрятано под матрасом?
– Обожаю загадки! – воскликнула девочка, хлопая в ладоши.
Любопытство заставило Силлу подойти к кроватям. Она сняла шкуры с отцовской постели и аккуратно отложила их. Затем скользнула пальцами под соломенный матрас, ощупывая в поисках чего-то необычного на подстилке под ним, но ничего не нашла. После безуспешных поисков под своим матрасом Силла начала сомневаться, не были ли эти слова просто бредом умирающего человека.
– А внутри матраса? – предположила девочка, почесав локоть.
Выхватив кинжал из сапога, Силла раздражённо фыркнула, когда клинок выскользнул с неожиданной лёгкостью.
– Проклятая штука, – пробормотала она, глядя на него.
Она провела лезвием по краю отцовского матраса, затем просунула руку в солому внутри. Почти сразу её пальцы нащупали что-то. Она вытащила грубую сумку.
Силла пересекла комнату и вывалила содержимое мешка на стол. Монеты – соласы и крессены – посыпались на поверхность, звеня и перекатываясь. Когда она перевернула мешок, чтобы вытряхнуть остатки, на дне оказалось что-то застрявшее – кусок пергамента, сложенный в маленький квадрат. Аккуратно развернув его, Силла прочитала вслух:
Томас,
Прими мои искренние извинения за столь поздний ответ. Почтовая станция Моссарокк давно заброшена, и патрульные случайно наткнулись на твои письма – к счастью, это оказались наши союзники. В землях Айстри есть множество укрытий для нуждающихся. Приезжай в Копу до наступления зимы, и мы разместим тебя с дочерью в доме-щите.
Спроси Скеггагрима в доме с голубыми ставнями, рядом с таверной «Драконье Логово», Копа, Айстри.
Удачи в пути.
Твой друг.
– Скеггагрим? – спросила белокурая девочка, ухватившись за край стола рядом с локтем Силлы. – Звучит как персонаж из сказаний скальда. Например, тролль.
Силла перевернула пергамент, надеясь найти ещё какую-то информацию, но обратная сторона была пуста. Как бы она ни ненавидела идею о таком долгом путешествии, перспектива безопасности была заманчивой. Более чем заманчивой… этими чернилами были написано то, чего она отчаянно желала в жизни.
– Полагаю, я отправляюсь в Копу.
– Мы отправляемся в Копу? – воскликнула девочка. – Приключение, как весело!
Копа будет приключением, сказал ей отец ранее. Слёзы снова подступили к глазам, и Силла заставила себя двигаться.
Сложив пергамент, она положила его в мешочек с монетами, которые уже лежали на столе, а затем добавила туда те, что были в её кошельке. Она спрятала мешочек под льняное платье, ощупывая карман, который сама пришила на внутренней стороне у бедра. После долгих путешествий по дорогам Судура Силла знала: ценные вещи всегда должны быть надёжно спрятаны.
Подойдя к кровати отца, Силла обхватила руками шерстяную тунику, грубую на ощупь, и не смогла сдержаться. Она поднесла её к лицу и вдохнула его запах, затем прижала тунику к груди. Это была последняя частичка отца. Это было глупо, места было мало, но она всё равно сунула тунику в свой холщовый мешок.
Достав камень в форме сердца из-под своей кровати, она провела пальцами по его гладкой поверхности. И он тоже отправился в мешок. Из сундука рядом с кроватью Силла вытащила нижние рубашки и толстое шерстяное платье, гребень из оленьего рога и свой красный плащ. Её пальцы скользнули по меховой отделке капюшона. Красный цвет – не лучший выбор, чтобы остаться незаметной, но плащ был тёплым и стёганым. А в тех краях, куда она отправлялась, тепло будет жизненно необходимо.
Силла подошла к полкам с едой, взяла бурдюк для воды и завернула подгоревший хлеб в кусок льна. Она положила в мешок яблоки, морковь, твёрдый сыр и копчёного лося. Уставившись на подношения на их импровизированном алтаре, Силла замерла. И какой от этого был толк, подумала она, нахмурившись.
Боги действуют не так, как мы от них ожидаем, Лунный Цветок, часто говорил ей отец.
С тяжёлым вздохом она смахнула хлебные корки на пол и переместила свечи на полку с запасами еды – стирая все следы того, что они поклонялись старым богам.
Силла взяла маленькую деревянную коробку, стоявшую рядом с грудой потрёпанных мисок. Открыв её, она заглянула внутрь. Её глаза остановились на зелёных листьях, скрученных и сложенных друг на друга. Достав флакон, висевший у неё на груди, она сняла пробку и набила внутрь как можно больше листьев, затем добавила коробку в мешок.
– Ты могла бы принять одну сейчас, – предложила девочка. Желание скользнуло по венам Силлы.
– Скоро, – прошептала она, оглядывая комнату. Сарай был неподвижным и тихим, тусклый свет угасающего дня лился через открытую дверь.
Внезапно снаружи раздался громкий треск. Силла уронила мешок и нырнула под скамью, натягивая овечью шкуру, чтобы скрыться из виду. Яблоко покатилось по полу, её сердце гулко билось, словно боевой барабан.
Она считала вдохи, пока ждала.
Один. Два. Три. Четыре. Пять.
Ничего. Вокруг была тишина. Пустяк, решила она, заставляя себя глубоко вдохнуть. Силла выбралась из-под скамьи.
Она задумалась о животных на дороге Виндур – гримвольфах, чей вой она слышала во время последних полнолуний, и медведях, оставляющих царапины на коре деревьев вдоль дороги. Хуже того, о существах, которые, как говорят, бродят по лесу, порождениях кошмаров. Оленях-вампирах, охотящихся стаями и высасывающих кровь жертв. Волчьих пауках и других, чьи имена она не хотела знать.
– Тебе нужно оружие, – нахмурившись, сказала девочка, скрестив тонкие руки поверх грязной ночной рубашки.
Силла взглянула на свою щиколотку, куда в сапог снова был засунут кинжал.
– Бесполезная, отвратительная штука, – с горечью пробормотала Силла. Как бессмысленно было носить кинжал, если она не могла вытащить его в нужный момент. Это была иллюзия защиты, ложное чувство безопасности. Перекинув мешок через плечо, она в последний раз оглядела комнату. Отчаяние и горе начали скрестись у неё в горле, но она сглотнула их.
Выйдя через открытую дверь, Силла метнула взгляд направо и налево, затем на утоптанную тропинку, ведущую к дороге Виндур.
Небо потемнело, но облака рассеялись, и заходящее солнце бросало золотой свет на путь перед ней. Силла свернула налево, обойдя хижину сзади, где её отец хранил инструменты, предоставленные Олафом. Она провела пальцами по железным щипцам, топору, ножовке, и остановилась на молотке, ощущая гладкую кривизну дерева, оценивая его вес. Не слишком тяжёлый, но достаточно, чтобы нанести урон.
– Идеально, – подбодрила девочка. – Пора идти.
Обойдя хижину спереди, Силла задержалась на мгновение, стоя на ступенях – на границе между комфортом и привычностью своей прежней жизни и опасной неизвестностью новой. Затем она сделала шаг прочь. И пошла вниз по залитой светом дорожке, направляясь к дороге Виндур, спеша прочь от Скарстада, от отца и от своей разрушенной жизни.
Г
ЛАВА 4
ИСКРИВЛЕННЫЙ СОСНОВЫЙ ЛЕС
Силла быстро и решительно пробиралась сквозь лес. Страх отодвинул её горе на второй план, и она сосредоточила все силы на том, чтобы оставить как можно больше миль между собой и мёртвыми воинами. Она шла на протяжении долгих часов, не давая себе отдыха. В одной руке она сжимала молот, а другой рукой крепко удерживала на плече ремешок мешка.
Днём лес выглядел достаточно зловеще, но ночью он превращался в другой мир – царство теней и форм, постоянно меняющихся на периферии её зрения. Силла внимательно следила за дорогой, решительно настроенная не позволить коварным духам леса сбить её с пути. Мать рассказывала ей истории о злобных духах, которые перекраивали тропы и изменяли лес, пока люди безнадежно не терялись. Но в тех же историях упоминались и добрые духи, которые, если их уважать, даровали благосклонность и помощь путникам.
Ночью здесь стояла неестественная тишина, словно лес затаил дыхание. Но Силла всё так же двигалась вперёд, среди искаженных стволов сосен Искривленного Леса. Этот участок получил своё название из-за странного искривления стволов, изуродованных и изогнутых в зловещие формы. Были ли это проделки беспокойных духов? Силла не знала, но это создавало зловещую атмосферу, заставлявшую её ускорять шаг.
Головой она понимала, что по этим дорогам женщине небезопасно путешествовать одной. Это было не только опасно, но и противоречило учениям Урсира, которые предписывали женщинам выходить после заката только в сопровождении мужа, брата или отца.
– У тебя нет никого из них, – заметила девочка, ударяя палкой по кустам папоротника.
Силла раздражённо выдохнула:
– Нам нужно торопиться, – сказала она. На дороге действовали свои законы – она кишела ворами, отрядами наёмников, которые контролировали разные участки, и другими опасными, отчаявшимися людьми. Единственная надежда Силлы – её скрытность. – Лучше держаться леса. Будем путешествовать ночью, а днём спать, – пробормотала она.
– Мы уже близко? – заныла девочка.
Силла фыркнула:
– Осталось всего ничего – ночи четыре.
Четыре долгих ночи, и она доберётся до Рейкфьорда. Там она сможет перевести дух, переоценить ситуацию и решить, что делать дальше. Это казалось огромной, почти невозможной задачей, если думать о ней в целом. Горе снова начало заполнять трещины в её душе, и Силла сосредоточилась на своих шагах, заставляя себя делать шаг за шагом. Это было единственное, что она могла сделать.
Силла никогда не любила темноту, и была благодарна, когда почти сразу после заката на небе появились луны-сёстры – Малла, большая, яркая и дерзкая, и Марра, маленькая, но спокойная и неизменная. В молочном свете их сияния белый лишайник распустил свои кружевные края, обнажая их в лунном свете, а кластеры снежных грибов выпустили светящиеся споры, словно крошечные звёзды, мерцающие в полуночном лесу. Силла видела это и раньше, она не впервые была в лесу ночью, но эта красота заставляла её чувствовать себя хоть немного менее одинокой.
Продолжая свой путь Силла не могла остановить поток воспоминаний и откровений, что пробивались в её разум.
Я любил тебя как родную, звенел голос в её голове.
Слова отца звенели в ушах Силлы, каждый раз сжимая её грудь, словно когти горя становились всё острее. Но она чувствовала не только горе, но и гнев – как он мог скрыть от неё такое?
Если мой кровный отец не Маттиас, то кто тогда? – думала она. – Как я оказалась с ним? Он меня украл? Живы ли мои родители и ищут ли меня?
– Вряд ли, – произнесла Силла вслух. Её воображение не могло представить, чтобы её добрый отец похитил ребёнка. Они всегда были вдвоём против всего мира, но теперь ей с горечью приходилось искать новый смысл в их жизни, полной побегов.
Королева Сигна искала тебя, девочка.
Еще одни слова, которые она не могла выбросить из головы. Королева хотела её – искала её. Но это должно быть ошибкой. Это какое-то недоразумение.
У неё есть шрам. Это она.
Пальцы невольно коснулись крошечного шрама в виде полумесяца на виске у её левого глаза. Ей всегда говорили, что она ударилась о край стола. Ложь? Так же, как имя Маттиаса? Такая же, как тот факт, что у них нет родства?
– Я слышала, что королева Сигна – как королева из сказаний скальда, – размышляла девочка.
Силла задумалась о том, что знала о Сигне. Она знала, что королева была принцессой Норваланда, со столь желанными в ее королевстве, волосами цвета белого золота. Знала, что из семерых братьев и сестёр лишь Сигна была спасена народом Урка во время их нашествия. Ее пощадили благодаря красоте, чтобы сделать женой Ивара.
Возможно, королева могла оказывать влияние на мужа, но Силла не слышала, чтобы Сигна участвовала в делах королевства. Клитенары, управление делами, законы и правление принадлежали королю Ивару и ярлам. Но воины с дороги четко сказали, что Силлу ищет королева, а не король.
Зачем же она нужна королеве?
– Чтобы убить, – заявила девочка. – Хотя, наверное не сразу.
– Ты совсем не утешаешь, – прошептала Силла.
Тишину леса разорвало хлопанье крыльев. Инстинктивно Силла нырнула глубже в лес, лавируя между изогнутыми стволами, затем спряталась за куст можжевельника. Её тело напряглось, молот был поднят, пока она следила за дорогой Виндур.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Ничего. Всегда оказывается ничего. Но однажды это может быть что-то: гримвольф, или медведь, или олень-вампир, или, что хуже всего, человек. Спустя несколько напряжённых минут она медленно вышла из-за куста и продолжила идти вдоль дороги, оставаясь в тени леса.
Когда луны опустились низко над горизонтом, Силла наконец уступила усталости. Она ушла в лес глубже на полмили, оставляя ножом неглубокие отметины на деревьях, чтобы духи-обманщики не заманили её в чащу. Она нашла широкий ствол рябины, под которой земля была устлана мягким мхом, и опустила мешок. Отломив сухую ветку у основания дерева, она провела ею по земле, очерчивая круг вокруг дерева и своего будущего места отдыха.
– Суннвальд, защити меня. Малла, дай мне смелости. Марра, надели мудростью. Стьятна, освяти мой путь, – прошептала она. Но сила ее веры дрогнула, слова звучали пусто. Если боги реальны, как они могли позволить такому случиться?
Силла вошла в круг и, облегчённо охнув, опустилась на мягкий мох. Прислонившись спиной к стволу, она вытащила камень в виде сердца, проведя пальцами по его гладкой поверхности. Его на удивление приятно было держать в руках, он приносил утешение, потому что был маленьким даром её отца. Она чувствовала себя дезориентированной и растерянной. Как мог её отец погибнуть, ведь ещё этим утром они проснулись, как обычно? Как мог он погибнуть, если его туника всё ещё хранила его запах?
Треск над её головой заставил Силлу вскочить, отчаянно схватившись за молот. Она вглядывалась в кромешную тьму. Что-то мелькнуло. Взмах крыльев – и перед её глазами появился филин. Молот был готов к удару, но Силла остановилась, глядя в чёрные глаза на призрачно-белой морде птицы.
Из Силлы вырвался звонкий, нервный смех, когда до нее дошла нелепость происходящего.
– Соберись, Силла Маргрэт, – сказала она себе.
– Сумасшедшая, как берсерк, – захихикала девочка.
Силла покачала головой и снова опустилась на мох.
– Что предвещает сова? – задумчиво пробормотала она, откусив кусочек хлеба и яблока.
– Сон, – зевнула девочка, уютно свернувшись калачиком рядом. – Сова предвещает сон.
Силла оставила огрызок яблока и корку хлеба в качестве подношения духам. До сих пор они не мешали её пути, и она надеялась сохранить их благосклонность. Однако, даже закрывая мешок, она ощущала, как желудок сжимается от голода. Ей предстояло тщательно рассчитывать запасы, если она собиралась выжить на пути в Рейкфьорд. А чтобы добраться до Копы, ей нужно было быть умнее. Ей не нужно было считать монеты в кармане, чтобы понять, что их недостаточно для пути на север.
Спрятав еду обратно в мешок, Силла вытащила красный плащ и расстелила его, словно одеяло. Она посмотрела вверх, на тёмный полог леса. Что-то в запахе земли и мха, и крепком дереве за её спиной пробудили в ней воспоминания. Другая холодная ночь на лесной земле, другая ночь, проведённая у ствола дерева.
– Знаю, ты замёрзла, Лунный Цветок. Возьми мои носки, надень их на руки. Они чистые, не волнуйся. Завтра мы будем в Хольте, греть ноги у огня и пить горячий роа.
Силла смахнула слёзы с щёк и натянула шерстяные носки на руки поверх рукавов своего платья. Это немного помогло. Она глубже забралась под свой плащ. Грусть следовала за ней весь день. Ноги ныли от усталости, а веки так болели, что казались горящими.
– Помни, мы выжившие, Силла. Мы справляемся с трудностями. Мы делаем всё, чтобы остаться в живых. В Хольте будет безопасно.
– Но почему мы должны были уйти из Гейрборга, папа? Мне там нравилось, – спросила она тогда.
Её отец провёл рукой по своим светлым волосам. Теперь, когда рядом не было матери, чтобы их подрезать, они стали более растрёпанными. Силла заметила, что в них начали появляться седые пряди. Лицо его стало более измождённым, чем было всего несколько месяцев назад.
– Потому что, Лунный Цветок. Если люди узнают, что ты видишь то, чего не видят другие, за тобой придёт Клитенар.
Его дыхание облаком повисло в морозном воздухе. Холод в лесу был таким пронизывающим, что, раз проникнув в кости, уже не уходил.
– Но я не умею использовать магию. Я не Гальдра. Она просто друг-дух.
– Знаю, Силла, я знаю, и это несправедливо. Но для них это не имеет значения.
– Я скучаю по маме. – Боги, как же она скучала. Ей было двенадцать лет, когда мамы не стало, два года назад. Надежность, которую она знала всю жизнь, исчезла в одно мгновение. Исчез её дом в Хильдаре, её качели на дереве, её куры.
Отец тяжело вздохнул.
– Я тоже скучаю по ней, Лунный Цветок. Ох, как скучаю.
Он опустился на землю рядом с ней, притянул её к себе и накинул на них шерстяное одеяло. Через мгновение его тепло разлилось по её телу.
Силла закрыла глаза. У неё был отец. Она была в безопасности. Они справятся вместе. Они вдвоём против всего мира.
Она глубоко вздохнула, и с выдохом все её тревоги растворились.
Ее глаза жгло от воспоминаний, голова раскалывалась, а тело болело от усталости. Наконец, она позволила себе сломаться.
Страх, отодвинувший её горе на задний план, исчез. Волна отчаяния нахлынула на неё, словно прилив, поглощая её полностью. Силла плакала, её тело содрогалось от рыданий. Она думала об отце, о том, что он ей открыл, о том, как он её бросил.
Он бросил её.
Это было эгоистично, но она проклинала его. Проклинала за то, что оставил её одну в этом мире ни с чем, кроме кучи вопросов, на которых не было ответа и грандиозной задачей. Копа. Безопасность ждала её в Копе… но как ей туда добраться?
– Я не оставлю тебя, – прошептала девочка, заправляя свои растрёпанные волосы за уши. – Я останусь рядом.
Силла моргнула, посмотрев на девочку, её сердце наполнилось благодарностью за её присутствие – реальное оно или нет.
Боль обрушилась на её голову, словно удар хлыста. Силла поморщилась, закрыла глаза и выдержала этот шторм, как могла. Она всю жизнь боялась этих головных болей, избегала их любыми средствами. Но сейчас эта боль была почти утешительной, несмотря на её невыносимость. Она вытесняла горе, заполняя собой всё пространство.
Это была боль, с которой она могла справиться. Боль, которую можно было укротить одним кривым листом шкульда.
Она должна была принять шкульд ещё до того, как покинула дом, но её мысли были тяжёлыми и затуманенными от горя. Теперь её тело напоминало ей об этом, как всегда. В глазах начало темнеть, как будто острые ножи протыкали её череп.
– Прими шкульд, Силла, – настаивала девочка. – Тебе станет легче.
Когда зрение вернулось, Силла резко вдохнула, её лёгкие жадно поглотили воздух. Пальцы обхватили флакон, висевший на шее. Сняв пробку, она вытащила скрученный зелёный лист дрожащими пальцами. Заваривать чай в глубине Искривленного Леса было невозможно, поэтому Силла просто положила лист за щёку. Вкус был землистым и горьким, но она жевала его, сколько могла, прежде чем с гримасой отвращения проглотить.
Силла смотрела на флакон. Один лист в день – такова была её норма последние десять лет. Но эта ночь была другой. Всё изменилось. Она колебалась, но затем вытащила второй лист и положила его в рот.
Она больше не хотела думать. Не хотела чувствовать. Хотела убить свои чувства так же, как воины на дороге убили её отца.
Два листа должны помочь.
Силла закрыла флакон и спрятала его под воротник. Она уставилась в темноту. Тёплая волна разлилась по её желудку, поднялась вдоль позвоночника, а затем снова опустилась, растекаясь по пальцам рук и ног. Перед глазами засияли вспышки света – яркие вихри розового, синего и жёлтого. Её грудь расслабилась, дыхание стало глубоким и ровным.
Она словно вышла из своего тела, сбросила тяжесть с плеч, оставила её позади. И на этот миг, Силла просто существовала.
