Текст книги "Дорога Костей (ЛП)"

Автор книги: Деми Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)

Г

ЛАВА 58

КОПА

Кап.

Голова раскалывалась.

Кап.

Во рту был вкус пепла.

Кап.

Воздух пах сырой соломой.

Кап.

Силла поморщилась. Святые пепелища богов, да что это за проклятый звук? Казалось будто… будто она была в помещении. Что было невозможно, потому что…

Глаза Силлы распахнулись. На неё хлынули воспоминания, заполнив до краёв неверием.

Ты в конце концов доберёшься до Копы, когда я передам тебя Клитенарам.

Джонас. Листья.

Кап.

Она моргнула, осматриваясь в тусклом свете: холодный каменный пол, покрытый соломой, стены из чёрного камня, железные прутья. Силла сглотнула, к горлу подступила тошнота. Она была в тюремной камере. Он сделал это. Он довёл задуманное до конца. Джонас выдал её.

– Нет, – прошептала она. – Нет. Нет-нет-нет-нет. – Она бросилась к решётке, прижалась лицом к прутьям, пытаясь разглядеть, что дальше по коридору. Он был длинный и тёмный, освещённый лишь редкими факелами на стенах. Отчаяние проникло в самые кости, срослось с тошнотой и пульсирующей болью в голове.

Кап.

– Джонас? – позвала она, надеясь, что всё это было просто дурным сном. – Джонас?

– Прости, – раздался женский голос где-то в глубине. – Здесь только мы.

Силла отпрянула к холодной стене и закрыла глаза. Не нужно было глубоко копать, она чувствовала это всем телом, в каждом ударе сердца, в каждом вдохе тяжёлого воздуха. Но всё же, ей нужно было услышать эти слова.

– Где мы?

Женщина помедлила, прежде чем мягко ответить:

– Застава Клитенаров. На окраине Копы.

Колени подкосились. Силла осела на пол, позволяя истине затопить её.

Копа. Джонас привёз её в Копу.

Он обманул её.

Накачал листьями.

Увёз против воли. И выдал.

Я предупреждал тебя, Кудрявая. Я не хороший человек. Надо было слушать.

Гекла предупреждала. Девочка предупреждала. Сам Джонас её предупреждал. Почему она не прислушалась?

Потому что ты наивная дура, Силла, сказала она себе. Она закрыла лицо руками, позволяя реальности добить её окончательно. Всё было напрасно. Смерть отца, тысячи миль пути. Она добралась до Копы только чтобы оказаться во власти королевы Сигны.

Кап.

Прерывистое рыдание сотрясло ее тело, и ей показалось, что она рассыпается на миллион кусочков.

– Как ты мог, Джонас? – прошептала она. Как он мог вот так предать её?

Я ведь открылся тебе. – говорил он. – Я обнажил перед тобой свою душу. Ты была моей и должна была рассказать всё. А ты… только лгала.

Но это было нечестное сравнение: правда Джонаса касалась лишь прошлого, а правда Силлы… была вопросом жизни и смерти. Следовало ли ей рассказать? Не говоря уже о том, что она сама не смирилась с этим, что она была на грани того, чтобы покончить с ним. Она собиралась двигаться дальше. Начать все сначала, с чистого листа.

Кап.

Возможно, она получила по заслугам. Она лгала, чтобы защитить себя, но Джонас пострадал. И Илиас погиб.

А она оказалась в камере.

Силла опустилась на колени, предавшись отчаянию. Её трясло от рыданий.

– Всё хорошо, девочка, – сказала женщина из глубины коридора. – Выплесни всё.

Силла плакала, пока слёзы не иссякли. В последний раз она рыдала вот так в Искривленном сосновом лесу, там, недалеко от Скарстада, когда осталась совсем одна среди деревьев.

Кап.

– Ты уже другая, – сказал знакомый голос. – Ты не та, кем была раньше.

Силла резко подняла голову, и сердце её наполнилось тёплой волной, перед ней стояла знакомая маленькая девочка: рваная ночная рубашка, измазанное грязью лицо, раскосые голубые глаза.

Она не видела девочку с тех пор, как перестала принимать листья шкульда, и теперь её появление наполнило Силлу воспоминаниями. Тоской по тем временам, когда её единственными заботами были переутомление отца и выбор блюд для ужина.

И всё же девочка стала якорем, выдергивающим Силлу из пучины отчаяния. Её растрёпанные белокурые волосы и проницательные голубые глаза напоминали о том, что Силла забыла или намеренно похоронила в глубине памяти.

– Сага, – прошептала она. Её сестра. У неё была сестра.

Кап.

Вместо того, чтобы наполнить ее страхом и тошнотой, мысли о Саге вызвали волну вопросов: Какая она, Сага? Любит ли она грозы, сдобные булочки, запах жареного лука? Запинается ли, когда волнуется? Вспоминает ли она сестру? Снится ли она ей? Сага жила у королевы Сигны. Жила среди вражеских волков. Что это делает с человеком? Что это делает с разумом? С сердцем?

Силлу пронзило невыносимое желание встретить эту девочку, призрак которой она видела все эти годы, которую искала даже того не осознавая. Будто часть её самой никогда и не думала отпускать Сагу.

Найди меня, сестра, сказала девочка в последнем сне. Ты нужна мне.

– Я должна найти тебя, Сага, – прошептала Силла. Губы девочки дрогнули в слабой улыбке.

– Да, – сказала Сага, опускаясь рядом и обнимая колени. – Но сначала тебе нужно выбраться из этой передряги.

Чувство было и хорошо знакомым, и новым одновременно. Девочка снова была с ней, как раньше, но теперь, зная, что это Сага, всё ощущалось иначе. И в этот момент новая цель вернула Силлу к жизни. Речь шла уже не просто о ее собственном благополучии. Ей нужно быть сильной, нужно найти выход из этой ситуации.

Потому что Сага нуждалась в ней.

Силла протерла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, в попытке унять пульсацию в голове.

Встав на дрожащие ноги, она начала мерить шагами камеру, пытаясь собрать мысли воедино. Стены были из тёмного камня, вулканического на вид. Три глухих стены и узкое окно, слишком маленькое и высокое, чтобы она могла туда пролезть. Что бы сделала Гекла в такой ситуации? При одной только мысли о Гекле сердце сжалось. Еще одни отношения, разрушенные ее ложью.

Кап.

Силла замерла. Из коридора донесся слабый звук. Шаги. Кто-то приближался.

Думай, Силла. Каков план?

Шаги становились громче… а потом стихли. За прутьями вырисовывались две тени, свет факелов блестел на заклёпках кольчуг и сверкающих серебряных медвежьих мордах на наплечниках. Силла не смогла сдержать резкого вздоха, увидев перед собой воинов Клитенаров.

– Вечерняя трапеза, – проворчал тот, что пониже, опуская что-то на пол и задвигая под решётку. – Ешь.

До её носа донёсся запах еды, и Силла зажмурилась, игнорируя желание упасть на колени и затолкать все это в рот.

– Почему я здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал властно. Увы, прозвучало хрипло и неловко. Прочистив горло она повторила: – Я требую объяснений. Почему я здесь?

Высокий скрестил руки на груди.

– Раз ты очнулась, командор захочет допросить тебя.

– Вы скажете мне, почему я здесь, и скажете немедленно, – возразила она, чуть более уверенно, возможно, ободренная решеткой между ними.

– Не могу, – отозвался низкий. – И не скажу.

– Где Джонас? – спросила она, вздрогнув от резкой боли в висках. – Человек, что привёл меня. Я должна с ним поговорить. Была допущена серьезная ошибка, и ее необходимо исправить.

– Язык у тебя острый, – усмехнулся высокий, губы скривились в мерзкой ухмылке. – Забавно будет. Но позволь мне дать тебе совет, Гальдра: ограничиться словами «да, сэр», если не хочешь примерить узду.

Силла сглотнула.

– Она быстро всему научится, – буркнул низкий.

Силла нахмурилась, не позволяя себе показать страх.

– Я откажусь от пищи и воды, пока вы не приведёте Джонаса.

Высокий фыркнул.

– Это твои проблемы. Нам плевать, ешь ты или нет.

– А вот командору, думаю, будет не всё равно, если я заболею, – рискнула она. Лучше использовать хотя бы то, что есть.

– Я почти ничего не ела… день или может два. – Она размышляла над словами, пытаясь определить, сколько времени провела в дурмане листьев. – Почти не пила. Меня насильно накормили листьями шкульд, и скоро я буду страдать от болезни, как только их действие прекратится.

Она подняла дрожащую руку, чтобы показать, как слаба.

– Если я не выпью воды, мне станет еще хуже. Уверена, ваш командор будет в ярости.

Воины Клитенары переглянулись, на их лицах что-то промелькнуло.

– Приведите Джонаса, – прошептала она. – Сейчас же.

Они лишь фыркнули и исчезли в коридоре.

Силла прислонилась к стене, затем опустилась на колени. Она уставилась на поднос с едой и флягу с водой. Ее тело кричало, чтобы она поела и попила.

– Лучше слушайся их, – донёсся голос женщины из темноты. – Попробуешь играть с ними, и они сыграют по своим мерзким правилам.

С тошнотой Силла подползла к подносу и изо всех сил толкнула его подальше, пока тот с громким лязгом не ударился о стену.

Она лежала, прислонившись к камню, бесконечно долго. Головная боль усиливалась, лоб покрылся испариной. Её бросало то в жар, то в ледяную дрожь. Силла помнила это состояние. Совсем скоро начнутся сны. Только на этот раз никто не подаст ей воду, не положит прохладную ткань на лоб. На этот раз она одна.

– Я с тобой, – прошептала Сага, и слезы защипали глаза Силлы.

Сага здесь. Сага рядом.

Силла улеглась на холодный каменный пол, дрожа всем телом, пока остатки сознания не растворились в темноте.

– ЧТО С НЕЙ?!

Ей снился дракон из пепла и клубящегося дыма, с искрами, вырывающимися из его исполинского тела. Он нависал над ней, и по мере приближения от него исходило тепло. Силла знала, что должна бежать, но была настолько измождена, что едва могла пошевелиться. У неё даже не осталось сил на страх.

– Она больна.

Тёмные завитки дыма обвились вокруг неё, окутав плотным облаком. Мощь дракона давила, пар шипел там, где его дыхание касалось кожи, вызывая легкое покалывание. В этом существе было что-то знакомое – пугающее, но одновременно защищающее. Силла позволила ему прикоснуться, не сопротивляясь.

– Командор не обрадуется.

Прикосновения дракона согрели её тело, вытесняя холод из костей. Сознание возвращалось медленно, но верно. Веки дрогнули, потом приоткрылись. Ее окружала тьма; прохладный каменный пол, давящий ей на бок; холодный пот скользил по ее телу.

Силла увидела две тени за решёткой. В руках у более низкого был поднос.

– Очнулась, – сказал высокий, в голосе прозвучало облегчение.

– Вечерняя трапеза, – буркнул низкий, просунув поднос под решётку. – Ешь.

Силла поднялась на четвереньки, боль огненными когтями впилась в череп. Она подползла к подносу и использовала последние запасы энергии, чтобы отодвинуть его назад.

Тело её обмякло, и она осталась лежать, просто вдыхая… и выдыхая.

– Джонас… – выдохнула она.

– Глупая девчонка, – пробормотал один из них. – Тебе нужно есть. Не зли командора.

Силла не ответила. И в какой-то момент шаги стражников стихли.

Скраеда смотрела на закрытые ворота Копы. В десятый раз за этот час она прокляла командора Лаксу за задержку. Эйса ускользнула, как волчица в ночи, и три дня Скраеда безуспешно прочёсывала Дорогу Костей, находя лишь воронов, пировавших на груде трупов.

– Значит, они помогли ей по доброй воле, – пробормотала Скраеда, глядя на бойню с усмешкой. Девчонка бы такое не устроила. Это, должно быть, дело рук отряда «Кровавая Секира». Они рисковали и собой, и своей репутацией ради Эйсы. Знают ли они, кто ты на самом деле, маленькая Гальдра? – подумала она, пустив коня вперёд с новой решимостью. Но след вскоре оборвался. «Кровавая Секира» не были дураками, наверняка держались подальше от дороги и знали, как заметать следы.

И вот теперь она в Копе, перед запертыми воротами. И Скраеда была уверена, что знала причину.

Эйса в их руках, и они не собирались рисковать.

– Как? – прорычала она себе под нос. Как Когтям Короля удалось схватить Эйсу, в то время как она шла по её следу неделями?

Я должна быть той, кто приведёт её, подумала Скраеда, её грудь сжалась. Королева сочла её расходным материалом, и это был её единственный шанс на искупление. Стоит ей привести Эйсу и всё встанет на свои места. Королева Сигна снова примет её, снова увидит в ней ценность.

Расталкивая локтями толпу торговцев под башней, Скраеда расслабила ум и стала искать. В воздухе витали гнев и раздражение, но она искала не это. Она мягко выдохнула и сосредоточилась на менее ярких эмоциях, скуке, вперемешку с лёгким презрением. Клитенар.

Потянув за нити, Скраеда перебирала их, пока не нашла нужную. Мягкая золотая струйка, дрожащая где-то под толщей эмоций мужчины. Нить его свободной воли далась легко. Скраеда дёрнула за неё и увидела, как воин моргнул.

– Мне нужно войти, – крикнула она ему.

– Удачи с этим, – буркнул один из торговцев за её спиной. – Говорят, никого не впускают и не выпускают.

– Спустись и открой мне ворота, – приказала Скраеда, не обращая внимания на взгляды, прожигающие спину.

Взяв седельную сумку, она бросила поводья коня и подошла к тяжёлой двери, сбоку от главных ворот. Через миг скрипнули петли, и дверь отворилась.

– Эй! – раздались крики торговцев, в их голосах закипала злость.

Клитенар захлопнул за ней дверь и повернул ключ.

– Благодарю, полезный человек, – сказала Скраеда, держа поводья его свободной воли в руках. Она оценила жалкого глупца: зрачки сузились до булавочных уколов на фоне карих радужек, руки безвольно повисли. – А теперь скажи, где держат ту самую девушку, что устроила весь этот переполох.

– Восточный гарнизон, – пробормотал он.

Скраеда сжала кулак.

– Покажи, – выдавила она.

Клитенар повёл её по улицам Копы, выложенным чёрным камнем. Спустя несколько минут они остановились у приземистого здания. Как и все строения Копы, оно было вырезано из тёмного вулканического камня, с равномерно расставленными окнами и единственным окном под остроконечной крышей. За зданием простирался лес, упиравшийся в оборонительные стены.

Осматривая гарнизон, Скраеда пересчитала патрульных Клитенаров. Двое. Четверо. Шестеро. И это без учёта тех, что внутри.

Скраеда раздражённо выдохнула. Здесь их было, как тараканов. Хороший воин уверен в своих силах, но знает и пределы возможностей. А в этом гарнизоне Клитенаров собралось слишком много, чтобы справиться в одиночку.

– Как же до тебя добраться, маленькая Гальдра? – пробормотала она.

Идея пришла, словно пыльца на ветру. И тут же пустила корни в её голове.

Развернувшись, Скраеда улыбнулась и скрылась вниз по дороге.

Г

ЛАВА 59

– Кудрявая.

Её веки дрогнули и распахнулись. Перед глазами были запылённые, поношенные ботинки. Что-то в них показалось Силле знакомым, но сил думать об этом не было. Пустота. Она была совершенно опустошена.

– Ты победила, Кудрявая. Я пришёл.

Её с головой накрыло осознание, и она обнаружила небольшой запас энергии, спрятанный глубоко внутри. С трудом приподнявшись, она встретилась взглядом с парой ярко-голубых глаз. Джонас сидел на табурете в коридоре, колеблющийся свет факелов заставлял его тень дрожать на стене. На мгновение Силла могла только смотреть на него. Он настоящий? Или призрак?

– Ну вот, я здесь, – тихо сказал он. И только тогда она поверила глазам. – Поешь. Тебе нужно набраться сил.

Взгляд упал на поднос перед ней, и Силла сдалась. Джонас действительно был здесь и он прав. Ей нужна была вся сила, которую она могла получить.

Не говоря ни слова, она подтянула поднос к себе, вцепилась в хлеб, потом перешла к остывшему супу. Как увядшее растение, оживающее после полива, она постепенно возвращалась к жизни, прожевывая еду и запивая её большим количеством воды, чем могла выдержать.

Отставив бурдюк, Силла прислонилась к каменной стене.

– Лучше?

Она склонила голову.

– Между нами решётка, Джонас.

– Так будет лучше, Силла. Ты же Гальдра. Опасна для себя и для других.

Она нахмурилась.

– Ты дал мне листья, Джонас. Ты знал, как я мучилась в прошлый раз, когда перестала их принимать, и всё равно насильно запихивал их в меня!

На его лице не было и тени раскаяния.

– На пути к славе приходится принимать трудные решения.

– Славе? – она фыркнула. – Какая же это слава, Джонас? Ты обманул меня. Одурманил, взял в плен против моей воли… это бесчестно.

– Говорит лгунья. У тебя нет права говорить о чести, Силла. Ты самый бесчестный человек из всех, кого я встречал.

По её телу разлился жар.

– Ты путаешь ложь и бесчестье, Джонас. Это не одно и то же. Я лгала ради собственной безопасности. А теперь посмотри… посмотри, во что превратили правду!

– Виновата только ты, Кудрявая.

– Джонас. Это же я. Я знаю, что значу для тебя больше, чем деньги. – Голос дрогнул, когда ей нужно было быть сильной.

Джонас молчал, его лицо застыло. И она поняла, он сделал бы это снова, не задумываясь. Для него она стала товаром, инструментом на пути к личной выгоде.

Она изменила тактику.

– Джонас, а что бы подумал Илиас…

– Не смей произносить его имя! – Джонас вскочил, его тень покачнулась на стене словно живое существо.

Силла сглотнула, но не отступила.

– Ты ошибаешься, Джонас. Горе исказило твоё восприятие. Ты не в себе. Давай поговорим. Разберёмся.

– О нет, – голос его был настолько холоден, что, казалось, мог покрыть инеем прутья решётки. – Мой разум ясен. Впервые в жизни я мыслю трезво. И этим я обязан тебе.

– Что?

Он шагнул к решётке.

– О да, Кудрявая. Я должен поблагодарить тебя. Ты показала мне, как опасно защищать других. Это приносит лишь страдания. Это стоило мне брата.

– Джонас, я …

– Мне не важно, что ты скажешь, – перебил он. – Судьбу не изменить. – Джонас скрестил руки на груди. – Хотя наши отношения не были напрасными. Ты вернёшь мне мои земли, и за это, пожалуй, я должен тебя поблагодарить.

Силла смотрела на него, тщетно пытаясь разглядеть в этих глазах того мужчину, которого, как она думала, знала. Но его взгляд был жёстким и тёмным. Ни искорки, ни капли нежности. Исчез тот, кто следовал за ней в лес, чтобы уберечь от опасности. Тот, кто отдал ей фамильный талисман, кто шептал ей нежные слова.

Силла содрогнулась, так как поняла. Поняла, что до него уже не достучаться.

Она смотрела на Джонаса, впитывая каждую черту его лица, чтобы сохранить в памяти: небесную синеву глаз, едва заметную улыбку, придававшую ему вечно насмешливый вид, бледный шрам на щеке, которого она сотню раз касалась пальцами и губами.

– Какое-то время, – тихо сказала она, – ты был для меня огромным утешением, Джонас. Единственным светом в этом мире. – Она вздохнула. – Я благодарна тебе за это. За то, что помог мне забыться.

Когда он не ответил, слова потекли из самых глубин её души:

– Однажды ты проснёшься, Джонас, и поймёшь, какую ошибку совершил. Но будет уже слишком поздно. Стыд станет твоей тенью до последнего вздоха.

Джонас смотрел на неё с холодной яростью.

– Я подожду прибытия людей королевы с моей наградой, – произнёс он глухо. – Но не жди, что я вернусь в эту камеру. Можешь голодать сколько угодно, я больше не приду.

Он развернулся и ушёл. И Силла поняла, что в этот раз он действительно ушёл навсегда.

Она прислонилась к стене, прислушиваясь к монотонному звуку капель. Живот свело от боли. Тьма в его глазах, этот холод… она не могла от этого избавиться. Как все могло так запутаться?

– Вот же дерьмовый кунта.

Силла моргнула, вынырнув из мрачных мыслей. Женщина из соседней камеры. Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.

– Да.

– Он был тебе любовником?

– Что-то вроде того. – Силла нахмурилась. – Как тебя зовут?

– Метта. А тебя?

– Силла. – Она прикусила губу. – Давно ты здесь, Метта?

На мгновение воцарилась тишина.

– Четыре недели, кажется.

Четыре недели? У Силлы отвисла челюсть.

– Как… почему тебя до сих пор не…

– Делай, что говорят. – В голосе женщины звучала стоическая покорность. – Если не будешь сопротивляться, тебя оставят в живых. Те, кто создают проблемы, долго не задерживаются.

В ушах у Силлы застучала кровь.

– Были и другие?

Жёсткий смех Метты разнёсся по коридору.

– Да. Десять, может, двенадцать женщин? Двое мужчин.

Четырнадцать душ, исчезнувших из этих камер. Желудок Силлы сжался в тугой узел.

– Их… отправили на столб?

– Полагаю, что так. Их уводили, и они не возвращались.

– А девушки… они сопротивлялись Клитенарам?

– Они сопротивлялись, когда за ними приходили. Одни пинали, кричали, дрались. Другие рыдали и умоляли. – После короткой паузы Метта добавила: – Если командор захочет тебя видеть, терпи. Он худший из них. Не спорь, не плачь. Притворись… просто вытерпи.

Леденящий холод проник в кости Силлы.

– Вытерпи что, Метта?

Когда девушка не ответила, Силлу передёрнуло.

Неправильно! – вопило её сознание. Всё это неправильно. Столбы. Кровавые Омовения. Клитенары с их камнями и жестокостью.

– В чём тебя обвиняют, Метта?

Девушка фыркнула.

– Обвиняют? В колдовстве. Хотя во мне магии не больше, чем в булыжнике.

Силла прикусила губу, ожидая продолжения.

– Отряд Клитенаров пришёл к ларьку моих родителей на рынке. Я принесла им ужин. У них хватило наглости заявить, что должны есть бесплатно. Я… возразила.

Метта замолчала на мгновение.

– Мать всегда говорила, что мой острый язык когда-нибудь меня погубит. И, пожалуй, была права. В ту ночь они пришли к нам домой. Зачитали обвинения, надели на голову мешок и закинули в повозку с другими девочками. Я слышала, как они плакали, умоляли. А я… впервые в жизни просто молчала. Мы ехали всю ночь – без одеял, без укрытия от снега. Когда остановились, мешки сорвали. Я не чувствовала пальцев. Холод забрал одну из девушек во сне. Остальных бросили в камеры. Потом приходили новые. И уходили. Были и мужчины. Теперь остались только мы.

– Но у тебя нет гальдура, – прошептала Силла, всё ещё не в силах поверить.

– У них есть план поимок, – ответила Метта. – Цифры, которые нужно выполнить. Неважно, справедливы обвинения или нет. Им просто нужно выполнить норму.

Желчь подступила к горлу Силлы, когда до неё дошёл смысл слов Метты. Приёмная мать не была Гальдрой, и какая-то часть Силлы всегда подозревала, что Клитенары не слишком разборчивы в выборе жертв. Но услышать прямое подтверждение, что они отправляют на столбы обычных людей… Это потрясло её.

Когда она заговорила вновь, её голос звучал твёрдо и решительно:

– Они заплатят, Метта. Я выберусь отсюда и заставлю их ответить за каждую украденную жизнь.

Метта промолчала. Возможно, она не верила Силле. Возможно, слышала подобное от других. А может, четыре недели в камере научили её одному: делать всё, чтобы самой не оказаться у столба.

Воцарилось молчание, но почему-то осознание, что Метта сидит в соседней камере, принесло Силле крохотное утешение.