Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава 9

…Сидели за столом, как раньше. Мама плакала. Отец молчал. Сережка хмурился, пытаясь выглядеть строгим, но не мог скрыть улыбки. Его жена забрала детей и увела в комнату к телевизору, не желая вмешиваться в семейные разборки. Филис устроилась на табурете в уголке кухни с чашкой чая, и на нее перестали обращать внимание. Вот как у нее так получается? Эффектная женщина, но когда хочет – незаметнее тени.

– Так ты где была-то, Саш? – брат поправил очки, постоянно сползающие на кончик носа, и посмотрел на нее немного виноватым взглядом.

Он выглядел каким-то взъерошенным. Как воробей. Нахохлившимся. И одновременно растерянным. Удивленным. А еще постоянно поглядывал на отца, словно ожидал одобрения. И оделся… Серый тонкий свитер и джинсы. Типичный программист. А ведь если с сетью проблемы, он без работы оказался. И жена у него… Медсестра? Врач?

Саша поняла, что совершенно не помнит ее профессию. Они и общались-то не очень близко. Привет-привет. Как дела? Пока. Неудивительно, что она не обрадовалась встрече. Они ведь сюда за помощью приехали, а получилось… Все внимание ей. Обидно, наверное.

Она встретилась взглядом с Филис, прекрасно понимавшей, о чем идет речь. Изначально они хотели преподнести все мягко и максимально неточно. Снова рассказать историю про иностранцев. Вот только теперь казалось, что правда будет звучать лучше. Вопрос – поверят ли ей?

Бывшая жрица едва заметно кивнула, поддерживая и понимая. И Александра решилась:

– Месяц назад произошло несчастье в торговом центре…

Она рассказывала спокойно. Никуда не торопясь. Подробно описала свои первые дни на корабле и сомнения. Перелет. Киорис. Храм и жриц. В подробности своих бесед с Филис вдаваться не стала, в общих чертах описав, что проходила курс терапии и восстановления после взрыва. О романе с Икаром тоже не стала распространяться, как и о похищении, решив остановиться на рассказе об Играх, а затем о полете обратно на Землю.

Ее слушали молча. Мама перестала всхлипывать, отец хмурился, и Сережка пытался копировать его, но за стеклами очков определенно вспыхнул интерес. Стоило замолчать, как Владимир Михайлович скрестил руки на груди и веско выдохнул:

– Чушь собачья. Если стыдно рассказывать, где была, сказки могла хотя бы не сочинять.

– Вова! – укоризненно воскликнула Анна Ильинична.

– Что? Чушь и есть! Мы ее искали два месяца, а она, небось, за границей отдыхала!

– Без паспорта? – спокойно спросила Саша, прямо глядя на отца. Раньше она бы обиделась. На недоверие. На обвинения. На эту вот сдерживаемую злость. Они за нее переживали! А она… неблагодарная. – Вы же, наверняка, у меня были в квартире, нашли все документы. Как бы я могла уехать?

– Да мало ли! Для тех, у кого деньги есть, через границу переехать не проблема!

Стало очевидно, что спорить с ним бесполезно. Он будет отрицать любой аргумент. Уйдет в глухую оборону и отрицание, но не станет ее слушать. Не сейчас так точно.

– Ты тоже мне не веришь? – она повернулась к брату, опустившему глаза в чашку.

Сережка встрепенулся. Точь-в-точь как воробей. Искоса глянул на родителей. И заговорил, снова опустив глаза, изо всех сил стараясь демонстрировать свою непричастность:

– В интернете писали, что незадолго до взрыва, со спутника зафиксировали какую-то странную активность. И потом спутники какое-то время были недоступны. Вот как сейчас. Только временно. Час, может, чуть дольше. С Запада начали орать про хакерскую атаку из России, у нас – про американцев, но… Как-то так получилось, что, если сверить данные, спутники не работали вообще все. А это уже странно. И скандал тогда как-то быстро улегся, когда до всех это дошло. И сразу начали говорить о поднятии цен, об аномальной жаре и прочее. А про тот момент будто все и забыли. Да и внятных объяснений про взрыв так и не последовало. Теории строились от испытаний нового вида ракет, типа США нас пугает или Китай, до теракта. Потом месяц во всех аэропортах и на вокзалах устраивали облавы. До тех пор, пока эта история не началась… Со спутниками. Снова. Сейчас интернета нет, но мы тут встречались с ребятами из офиса, у нас есть там один… помешанный на теориях заговора. Уверен, что нас поработили инопланетяне, типа захватили правительство и руководят от его имени, а тогда просто проверка была, как их технологии на наши влияют…

Он замолчал, и на пару минут стало тихо. Саша невольно улыбнулась, ощущая тепло внутри. Пусть брат так и не высказал свое мнение, но все же постарался ее поддержать. С ним ведь так всегда было. С самого детства. Он старался угодить родителям. Хотел их одобрения. Особенно отца. Не получалось. Все-таки характер у него совсем не тот. Не мужской, как говорил Владимир Михайлович. Тихий, покладистый. Сережка и с женой никогда не ругался, предпочитая делать так, как ей удобнее, лишь бы не мешали заниматься любимым делом.

– И ты туда же! – сразу же еще больше озлобился отец. Лицо его покраснело – верный признак приближающегося гнева. – Что за глупости? В газете же написали – метеоритный дождь! Ну, что за выдумки? Вы же оба – взрослые люди! А все туда же… Инопланетяне, инопланетяне! Да кому мы нужны?! Или вон – она выглядит как инопланетянка?! – он указал на Филис. – Обычная баба!

– Папа! – не выдержала Александра.

– Что, папа?! – он встал из-за стола. – Нечего тут цирк устраивать! Вернулась – хорошо. К нам пришла, потому что денег нет? Один вон остался уже без работы. Теперь с детьми дома сидеть будет, пока жена вкалывает. И ты туда же?! К родителям на шею?!

– Вова, перестань! – не выдержала мама. – Девочка живая! Это же счастье!

– Счастье?! Вырастили нахлебников – вот какое счастье!

Отец, не слушая больше объяснений, устремился прочь из кухни. В коридоре хлопнула дверь спальни. Сережка опустил голову еще ниже, снял очки и провел по лицу ладонью.

– Сашенька… – мама потянулась к ней.

– Не надо, мам. Все нормально, – Саша перехватила ее руку и сжала обеими ладонями. Улыбнулась. – Можешь мне ключи от квартиры отдать?

Где-то в глубине души Александра знала, как пройдет и чем закончится разговор с родителями. Понимала. Помнила другие разговоры и все попытки сделать что-то не так, как нравится им, а так, как хочется самой. Все и всегда проходило именно так: злость отца, его уход, тихие причитания матери, которая просит его простить и понять, он же… Да. Он же. Всегда есть он. А они должны прощать и принимать.

– А ты поужинать не останешься?

Анна Ильинична выглядела уже привычно расстроенной и виноватой. Сцены устраивает он, а виноватой себя чувствует она.

– Я не голодна, мам. Давай лучше ты отдашь мне ключи и документы, если вы их забрали. Я к себе поеду.

Та вздохнула, как всегда давя в себе разочарование и обиду.

– Сейчас все принесу.

Она ушла тихо. А Сережка поднял голову и посмотрел на Сашу. Глаза у него вспыхнули. И погасли. Тоже виноватые.

– Саш, я это… Прости, а?

А она вдруг поняла, что совсем не злиться. И не обижена. На что? Если все, в общем-то, как всегда. Только сама Саша изменилась. Вот и видит все иначе. И реагирует по-другому.

Она кивнула, посмотрела на Филис, которая с интересом рассматривала покрытую кафелем стену. Киорийка выглядела совершенно безмятежной. Будто и не стала свидетелем семейной сцены. Почувствовав взгляд, она повернула голову и улыбнулась. Дышать стало легче.

Мама вернулась быстро, неся в руках красную папку с файлами.

– Вот, Сашенька. Здесь все твои документы и еще деньги. Я там у тебя заначку нашла. Мы ничего не тратили. Так что здесь все.

Папка легла на стол, а поверх нее тощенькая связка ключей. Даже хорошо, что родители забрали деньги – не придется ехать на квартиру.

– Спасибо, – Саша заглянула под обложку, пролистала пару файлов, убеждаясь, что все самое необходимое на месте. Даже в банк можно сходить. Узнать, что стало с вкладом. – Мам, ты сама-то как? Вам пенсию платят?

Та вздохнула и махнула рукой. Села на табурет, подперла щеку рукой. И стало заметно, как она постарела. Как-то резко и вдруг. Морщины стали четче. Кожа потемнела. А на руках пигментные пятна стали появляться.

– Да все у нас нормально… Платят. Пока еще платят. Говорят, есть запас на полгода. А там… Если производство наладят и выйдут на нормальную окупаемость, и дальше платить будут, а иначе… Отец поэтому и злится. У них-то на заводе все не очень… Сама понимаешь…

Александра понимала, вот только злость его не оправдывала. Она погладила мать по руке и решительно подхватила папку с ключами.

– Мы пойдем, мам. У меня домашнего телефона нет, созвониться не получится.

– Так ты приходи к нам еще. В выходные. Отец как раз отойдет немного.

Саша привычно покивала, не желая ее расстраивать, и направилась в прихожую. Обувались они с Филис в тишине. Ни Сережина жена, ни отец так и не вышли их проводить…

…На улице Александра остановилась. Закрыла глаза и запрокинула голову к небу, с наслаждением вдыхая свежий воздух и слушая, как шумит ветер в деревьях. Под вечер стало прохладнее. На квартиру все же придется заехать за вещами. Но не сегодня. Еще одно свидание с прошлым станет уже перебором.

– Как ты? – бывшая жрица остановилась рядом.

– Мне легче…

Саша глубоко вдохнула еще раз и открыла глаза. Протянула Филис документы и ключи, которые та убрала в свою авоську.

– По крайней мере, теперь я знаю, что они живы и здоровы. А еще у нас есть деньги, и завтра можно идти за покупками.

Они медленно побрели в сторону ближайшей остановки. Пользоваться услугами такси без интернета стало сложнее. И явно опаснее. А искать неприятности совсем не хотелось.

– Я ведь знала, что так будет, – мысли, накопившиеся в голове, хотелось высказать. А киорийка отлично умела слушать. – Точнее… Мне хотелось бы, чтобы все было иначе. Знаешь, как в кино. Я возвращаюсь домой, мне навстречу выбегают родители. Они счастливы. Я счастлива. Мы обнимаемся. Смеемся. А потом сидим за одним столом и все вместе ужинаем, рассказывая, как сильно мы друг друга любим. Но… Они не такие. И, на самом деле, я понятия не имею, как должны на самом деле проходить такие встречи. Мы ведь мало общались последний год. Я редко звонила. Не приезжала. Мне было очень больно, что они не поддержали меня во время развода. И общаться с ними не хотелось.

– Что изменилось?

– Я. Я, наконец-то, поняла, что других родителей у меня не будет. Знаешь, таких, как мне бы хотелось. Заботливых, понимающих, поддерживающих, защищающих. Есть только те, кого ты видела. Они не идеальны. Совсем. Я вижу их недостатки. Но… я больше не обижаюсь. Они не могут уже измениться. Не станут другими. Я могу только принимать то, что есть. И… Я люблю их, – сказать это оказалось сложнее, чем она думала. – Потому что кроме всего этого было и другое. Например, Новый год в детском саду. Папа играл Деда Мороза. И я так гордилась. Мне тогда купили новое платье. Я казалась себе принцессой. И с папой – Дедом Морозом… – Наверное, это был самый счастливый утренник в ее жизни. – Я его не оправдываю за то, что было сейчас. Но понимаю, что для него проще поверить в мое легкомыслие и каникулы заграницей, чем в пришельцев. Он просто не может. А мама… Она всю жизнь ему подчинялась. Может быть, боялась, что он уйдет, а она с нами останется одна. Для нашей страны – это довольно распространенный страх. Может быть, было еще что-то, о чем я не знаю, и не могу судить. И не стоит, наверное…

– Понять предыдущее поколение сложно, но ты делаешь уверенные шаги в этом направлении. Мне жаль, что все прошло не так, как ты бы хотела.

– Мне тоже. Немного.

Все же где-то внутри нее еще жила маленькая девочка, которая хотела на ручки, и чтобы ее пожалели. Но теперь Саша понимала, что не стоит ждать успокоения от других. Мысленно она взяла маленькую себя на ручки и обняла. На глазах выступили слезы, которые она смахнула.

– Я рада, что ты была там со мной. Спасибо.

Александра коснулась руки Филис, и та ответила коротким пожатием.

Сзади раздался свист, а затем противный гогот и громкое:

– Гля, какие крали! Вы лесбы, что ли, девчонки?!

Вечер перестал быть томным…

Глава 10

…Креон горел. Он плавал между реальностью и дурманом темноты. Разлеплял веки и видел падающий потолок. Закрывал глаза и тонул в пустоте, где исчезали чувства и мысли. Время не ощущалось. В какой-то момент перед ним появилась Ольга. А жар исчез. Стало чуть легче.

И оказалось, что он лежит на диване, а рядом есть вода. Пить хотелось ужасно. И он пил. Прямо из графина, чувствуя, как вода стекает по шее. По груди. А потом отключился. Очнулся, понял, что нужно дойти до уборной. И вот тут стало действительно сложно.

Креон так и не понял, как дошел до нужной комнаты. Кажется, с дивана он упал. И снова отключился. А потом полз. Встал на четвереньки и снова полз. Поднялся благодаря косяку двери. Каким-то чудом пересек коридор. И буквально ввалился в ванную. Прислонился к стене, пытаясь вспомнить, зачем здесь оказался. Организм оказался умнее. Обошлось без лишних эксцессов. А вот дорогу обратно он не запомнил совсем.

Принцу даже показалось, что он отключился где-то на ковре. Но очнулся снова на диване. Укрытый одеялом. И снова сгорающий от подступающего жара. Его разбудил запах. Аромат еды. Рот сразу наполнился слюной, а в животе заурчало. Хороший знак. Телу нужна энергия для восстановления. Значит, курс задан верно. Теперь главное – пережить кризис.

Он глухо застонал, пытаясь разлепить сухие губы. Повернулся на бок в сторону двери. Хотел позвать женщину. Готовить могла только она. Даже приподнялся на локте, но снова вырубился.

В себя Креон пришел, полусидя, подпертый с боков подушками. Перед ним сидела Ольга, а между ними стоял поднос на ножках. На котором дымилась тарелка с прозрачным бульоном. Есть захотелось так сильно, что живот отозвался болью.

Женщина поняла его без слов. Зачерпнула полную ложку, подула и поднесла к его губам. Оставалось только проглотить. И он молча открыл рот, ощущая полную беспомощность и зависимость от землянки, что его приютила. На глаза попался хлеб, и Креон невольно протянул за ним руку. Пальцы шевельнулись, и ладонь даже оторвалась от простыни, но он едва не завалился на бок. И поспешил вернуться в исходное положение.

Ольга нахмурилась и что-то проговорила, а потом взяла кусок и накрошила мякиш в бульон. Помяла ложкой. И следующая порция оказалась сытнее. Хлеб, пропитавшийся легким, теплым, солоноватым бульоном, буквально размазывался по языку. Вкусно. Так вкусно он не ел никогда.

Креон понимал, что торопиться нельзя. И старался глотать аккуратно, чтобы не разлить содержимое ложки. Не испачкаться и не перегрузить несчастный организм. Он понимал, что сейчас является лишь обузой. И его будущее зависит только от милосердия женщины, которой он уже задолжал. За великодушие нужно благодарить. Он пока не знал как, но обязательно узнает… Только сил наберется.

С этой мыслью принц и уснул. И проспал, наверное, долго. Во всяком случае, так показалось. Но проснулся он, сгорая от жара. Кровь будто кипела. Кожа плавилась. Кости ломило. Кризис. Последний всплеск. Нужно только пережить его. Он хотел бы сказать, что осталось немного. Объяснить. Но с губ срывались только стоны. Тело отказывалось подчиняться. Перед глазами все слилось в какую-то бело-серую пелену. А потом он оказался в воде…

Воды было много. Она была вокруг. Теплая. Или почти холодная. Озноб заставил открыть глаза и вздрогнуть. Вода ударила в лицо. И он закашлялся. Подавился. Затылок тут же поддержали чьи-то пальцы. Осторожно потянули и уложили на что-то мягкое. Вода отступила. Перед глазами оказалась бежевая плитка в обрамлении светлой затирки. Креон смотрел на нее, невольно считая прямоугольники, и только потом сообразил, что лежит в ванной, в которой мылся вчера. Если день, конечно, еще не кончился.

Он медленно повернул голову и встретился взглядом с усталыми глазами женщины. Она выглядела взволнованной и напуганной. Усталой. Щеки как-то ввалились, а кожа на лице побледнела, под глазами залегли тени. Стоило бы извиниться. За все доставленные неудобства. Она ведь его сюда притащила. Как-то. Конечно, женщина выглядела крепкой, статной и совсем не слабой, но вряд ли ей доводилось таскать на себе людей. И точно не понравилось.

Принц открыл рот, но закрыл, не увидев переводчик. Позже. Он обязательно извиниться позже. Сознание снова медленно уплыло, унеся его в спасительную темноту, которая больше не обжигала. Теперь она оказалась мирной и даже уютной. Он словно плыл куда-то по волнам. Медленно. Спокойно. Он точно знал, что доплывет. И что все будет хорошо. Теперь – обязательно.

Креон открыл глаза в темноте. За окном уже точно опустилась ночь. Но в не зашторенное окно проникал свет с улицы. Он снова лежал на диване, укрытый одеялом. А рядом раздавалось ровное дыхание Ольги. Принц повернул голову и увидел ее, одетую, лежащую на боку и подложившую ладони под щеку. Даже во сне она хмурилась и выглядела усталой. Он повернулся на бок и накинул на нее край одеяла. Подвинулся ближе, чтобы его точно хватило. И уснул. Крепко и спокойно…

…Их оказалось трое. Подвыпившие. Одетые в джинсы и вытянутые, застиранные футболки с наброшенными сверху куртками. Они казались такими похожими, словно братья. С наглыми рожами и масляными взглядами. С нецензурной лексикой, неожиданно режущей слух. Даже от их взглядов хотелось помыться, а уж при мысли о прикосновении…

– А чего это вы так поздно гуляете, девчули? Не знаете, что теперь бабам лучше дома сидеть? У нас тут порядки простые: отсосете каждому по разу, и домой отпустим.

Ответом главарю – более крупному и обладающему лысиной и щетиной мужику – стал гогот.

Сашу передернуло. Она невольно сжала руку Филис, которую так и не выпустила, обернувшись. Та ответила крепким пожатием, не обращая внимания на сальные комментарии и то, что двое мужчин уже начали обходить их с боков, явно желая отрезать путь к остановке, пока третий остановился на расстоянии в пару-тройку метров.

– А чего только по разу, Серый? Гля, какие цацы. Давай их в подвал заберем и там оприходуем. Они, небось, и без одежды не хуже, – тот, что оказался со стороны Александры, жевал жвачку и был высоким и тощим. Он даже подмигнул ей и улыбнулся уголком губ, явно пытаясь флиртовать.

Тихий, пустой двор разом перестал выглядеть мирным и уютным. Подумалось, что не зря дети здесь не гуляют, и даже бабушки не сидят на скамейках.

– Я только за, Серый, – отозвался мужик с противоположной стороны. – Мне рыжая нравится.

Они снова заржали, явно не ожидая какого-либо отпора. И невольно подумалось, сколько женщин уже вот так попали к ним в лапы.

– Беги, – едва слышно выдавила киорийка.

Александра взглянула на нее, собираясь возразить, но наткнулась на спокойный, решительный взгляд. Бывшая жрица знала, что делать. Свободная рука ее уже находилась в сумке. Парализатор. Она им пользоваться умеет. А эти идиоты точно разделятся, если побегут за ней…

Саша сглотнула вязкую, кислую слюну, резко разжала ладонь, развернулась и побежала по дороге. Смех за спиной сразу же оборвался.

– Тоха, лови ее!

Раздался топот, но девушка сосредоточилась не на нем, а на дыхании. С физкультурой у нее никогда не ладилось, поэтому нужно просто выиграть время. Ее схватили за локоть и с силой дернули назад. На мгновение воздух замер в груди. Вспомнились руки Влада. И по телу прошла неконтролируемая дрожь. Страх скрутил внутренности.

Она невольно развернулась к мужчине и успела заметить злые, светлые глаза.

– Ах ты, сучка!

Он замахнулся. И в этот момент что-то изменилось. Словно время стало течь иначе. Она видела ладонь, которая медленно приближалась. Видела злое, перекошенное лицо с раззявленным ртом. Понимала, что не успеет увернуться. А еще четко осознала, что больше не позволит себя бить.

То, что происходило потом, Саша несколько раз пыталась восстановить в памяти, но видела лишь отдельные фрагменты.

Вот она подается вперед и лбом врезается в подбородок мужчины. Слышит клацанье его челюсти. Какой-то невероятно мерзкий и громкий звук. Затем раздается крик. И глухой стон где-то рядом. А она уже толкает его в грудь. Пинает в колено, каким-то чудом разом вспомнив все возможные болевые точки. Крик не смолкает. Он переходит в звериный рев. На нее смотрят светлые глаза, в которых просыпается страх. И сжатые кулаки опускаются на светлую голову…

Она остановилась, когда человек перед ней упал и перестал шевелиться. За его спиной оказалась Филис с парализатором – небольшим черным прибором, напоминающим шокер. В отдалении на асфальте уже валялись два других тела. Рев смолк. Стало тихо. И даже показалось, что в отдалении воет полицейская сирена.

Киорийка неспешно убрала парализатор в сумку и протянула ей руку.

– Идем. Нам нужно вернуться на корабль. Байон будет волноваться.

Спокойный тон заставил сосредоточиться на словах. Саша посмотрела на лежащего на земле человека. Из уголка губ у него текла кровь.

– Я его убила?

Бывшая жрица опустила взгляд и присела на корточки. Уверенным жестом нащупала пульс на шее и покачала головой.

– Жить будет. Через час они должны очнутся. Я не стала выставлять мощность на максимум. Как ты?

Александра посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Кое-где на костяшках оказалась содрана кожа. Лоб болел – ей точно обеспечена шишка. А еще почему-то саднило горло.

– Это я… кричала?

– Ты, – Филис встала и взяла ее под руку, неумолимо разворачивая в сторону остановки. – Думаю, он испугался и растерялся – не ожидал такого отпора, поэтому не оказал особого сопротивления. Тебе повезло. Один точный удар, и ты могла оказаться на земле вместо него.

Слова отрезвляли. И возвращали ясность рассудка. Она набросилась на человека. Буквально вчера сбила чужой корабль, а сегодня кинулась с рыком и кулаками. Боже, что с ней происходит?

– Филис, я…

– Не хотела, – закончила та. – Я знаю. Ситуация оказалась слишком близкой для тебя. Слишком сложной. Поэтому я хотела, чтобы ты убежала. На самом деле, ты не причинила ему большого вреда. Не успела. Он стоял на ногах. Ты била его кулаками. Весьма неумело. Поэтому, ничего страшного не произошло.

– А кровь?..

– Прикусил язык… Будет наукой.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Да, потому что готовилась к чему-то подобному. На планете, захваченной Этрой, с людьми, оказавшимися в нестандартных, стрессовых условиях, происходит пробуждение низменных инстинктов. Все, сдерживаемое рамками культуры, выходит наружу. И выливается в то, с чем мы столкнулись.

Саша с трудом вздохнула и задышала уже ровнее. Страх отступал. Хотелось оказаться в собственной каюте и лечь спать. Сейчас она даже согласилась бы встретиться с Талией. Все, что угодно, лишь бы забыть сегодняшний вечер…