Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 15

Ольга наблюдала за инопланетянином. За одеждой, чтобы не затягивать, отправились в ближайший торговый центр, в отдел с недорогими товарами. Почти Second Hand, но им и не требовались дизайнерские вещи. Главное, чтобы по размеру и удобно. Пока добирались, она успела прикинуть необходимый минимум и уже собиралась подбирать размер на глаз, когда ее мягко оттеснили от прилавка.

Мужчина деловито копался в одежде. Брал одну, разворачивал, рассматривал, явно что-то оценивая для себя, а затем складывал столь же аккуратно, как оно лежало раньше. И что странно, ему это не доставляло никаких неудобств. Так, рутинное, простое занятие, к которому он решил подойти серьезно и ответственно. А ее помощь сводилась к тому, чтобы помочь сориентироваться, где и что искать.

Женщина наблюдала, как стремительно пополняется список первой необходимости: пара футболок, джинсы, толстовка, набор носок и нижнего белья, ремень на всякий случай, кроссовки. Она редко ходила по магазинам с мужчиной и как-то уже превентивно считала, что им подбор одежды не интересен. Да и вкус обычно оставляет желать лучшего. По мужской одежде вообще часто видно, какие вкусы у мамы или жены, на худой конец, девушки несчастного, несамостоятельного создания, неспособного на простейший выбор. Конечно, встречаются те, кто одевается самостоятельно, и среди них даже есть единицы способных прилично сочетать вещи… Но они обычно обитают где-то в недосягаемых пределах: дорогих машинах, переговорах и прочих атрибутах достатка, который позволяет нанять личного стилиста.

Сейчас же у нее на глазах творилось… Нет, вовсе не чудо, но нечто такое, что невольно завораживало. Отточенность движений. Спокойная сосредоточенность. Не наигранная серьезность. И, как результат, стопка вещей, привычная любому современному человеку, вдруг заиграла новыми красками. В ней чувствовалась индивидуальность. Выдержанность стиля и цветовой гаммы: черный и зеленый. Еще подумалось, что ее гостю эти цвета подойдут. Оттенят аристократическую бледность, придадут строгость, и в то же время дадут комфорт, который наверняка необходим ученому.

Новый знакомый поймал ее взгляд уже у кассы:

– Все в порядке?

– Да, – она не стала смущаться и улыбнулась: – Не привыкла видеть мужчин другого… мира.

– Я так сильно отличаюсь?

На улыбку он ответил сдержанным интересом. Ни капли кокетства или наигранной загадочности, прямой бесхитростный взгляд умных глаз.

– Ну, – Ольга обвела взглядом очередь перед ними и ближайшие отделы магазина, – даже не знаю, что вам сказать.

Посетителей оказалось немного. Все же пятница и утро. В основном по залу ходили женщины, но парочка мужчин затесалась. Один бесцельно оглядывал полки и метался между двумя футболками жутких расцветок, второй спорил с девушкой на счет тонкого свитера, который та уговаривала его примерить.

Собеседник проследил за ее взглядом.

– Для вас такое поведение более предпочтительно?

– Упаси Бог! – невольно воскликнула она и сразу понизила голос, чтобы не привлекать лишнего внимания: – Скорее оно привычно. Поэтому вы выделяетесь. У нас мало людей, обладающих… чувством собственного достоинства.

Только сформулировав мысль вслух, Ольга поняла, что именно привлекало ее в спутнике. Достоинство. В том, наверное, уже почти забытом смысле, в котором оно употреблялось… до революции? Или после Великой Отечественной о нем еще что-то слышали? Сейчас в мужчинах больше ценят агрессию собственника, которая часто скрывает под собой личные травмы и неуравновешенность. Она сама старалась избегать подобных контактов, опасаясь непредсказуемого поведения и последствий. А рядом с Байоном спина поневоле выпрямилась, походка выровнялась, кажется, она впервые за долгое время никуда не бежала, появилось чувство защищенности, и уверенность в том, что оно возникло не на пустом месте. Дело даже не в том, что мужчина рядом мог ее от чего-то обезопасить, скорее сам он не представлял угрозы и вызывал доверие.

У кассы они оказались довольно быстро. Ольга расплатилась, и они покинули магазин.

– Куда теперь?

Мужчина взглянул на нее со знакомым выражением преданного лабрадора, что вызвало невольный смешок.

– Вы все такие?

– Какие?

– Послушные. Креон… Он делал все так, как я говорила. Теперь вы. Это неплохо, просто странно.

И непривычно. Не сочетается поведение и образ. Кажется, уверенный в себе человек не может быть настолько покорным. Или дело в том, что она привыкла видеть желание показать собственную независимость, во что бы то ни стало?

Собеседник улыбнулся. В уголках глаз проступили морщины. Уже не молод. Наверняка старше ее. Чего по первому взгляду и не скажешь.

– Креон попал в стрессовую ситуацию, – они неторопливо направились в сторону продуктового супермаркета. – И повел себя так, как правильно. Положено по инструкции. Найти самого безопасного собеседника и заручится его поддержкой. Правила предписывают не проявлять агрессии и слушать, что он и сделал. Это проявление здравого смысла, а не покорность. Нас с детства учат, что, оказавшись в незнакомой ситуации, нужно слушать более опытного специалиста. Перенесись вы неожиданно на Киорис, Креон повел бы себя совершенно иначе, проявляя больше инициативы и стараясь помочь вам с адаптацией. Но у нас этим обычно занимается Храм.

Пояснения заставили взглянуть на ситуацию иначе. Она как-то привычно записала ученого в неприспособленное к внешнему миру и жизни существо, требующее особого внимания и ухода. А оказалось… Поспешила. Но разочароваться оказалось приятно.

– Интересно. И что, вы бы вот так просто подошли к любому человеку на улице и попросили помощи?

– А почему нет? На Киорисе не откажут без веской причины. Но и просить без нее же не станут. Мы уважаем время и силы друг друга и стараемся не тратить их напрасно.

Уважение к времени другого человека. Параллельная реальность какая-то… Совершенно другой уровень культуры по сравнению с уже привычным. И подтверждение того сразу же нашло проявление.

Байон не кидался открывать перед ней двери или хватать в магазине корзинку. Зачем, если она в состоянии сделать это сама? Он сложил пакеты в камеру хранения и вопросительно посмотрел на нее, ожидая дальнейших указаний. И Ольга начала пояснять. Рассказывать про продукты, что нужно купить и почему. Мужчина слушал, кивал, возможно, даже старался запомнить. Неизвестно, сколько им еще оставаться в России и есть ли на загадочном космическом корабле еда. Знания пригодятся.

А когда корзинка вдруг стала слишком тяжелой – все же таскание по дому больного не прошло бесследно – Ольга без всякого стеснения протянула ее спутнику и попросила:

– Понеси, пожалуйста. Руки болят.

Он взял. И понес. До самой кассы. Не возмущаясь. Не устраивая сцен. Не поторапливая. И не закатывая глаза от скуки. В какой-то момент, складывая очередные консервы и поворачиваясь к полке, женщина поймала на себе взгляд продавщицы. Выразительный. Почти кричащий. Зависть. Обида. Непонимание. И на мгновение стало смешно, что со стороны их приняли за пару. Да, наверное, похоже на семейный поход по магазинам. Вот только…

Она украдкой бросила взгляд на спутника. Видный мужчина. Не красивый, по крайней мере, не той классической красотой, что ослепляет с экранов. Скорее симпатичный. С простыми, приятными чертами лица, открытым взглядом, загорелой в конце апреля кожей, подтянутой фигурой, правильным разворотом плеч, крепкими ягодицами, за которые хочется ущипнуть. А главное – то самое достоинство, которое ощущается на инстинктивном уровне и привлекает внимание. Да, видный мужик, и в другое время, в другой ситуации, она, возможно, не отказалась бы продолжить знакомство и увлечь его. Вот только…

Интереса в глазах киорийца не было. Как и в поведении. В расслабленной позе. Он не пытался приблизиться или прикоснуться, не следил за ней взглядом, наоборот сохранял дистанцию и лишь реагировал на ее действия, мало проявляя инициативу. И Ольга поняла его. И продолжила рассказывать…

…Потом они вместе тащили пакеты до дома и разносили продукты по квартирам. Заболтавшись, женщина рассказывала про соседей. Кто где живет. Сколько лет. У кого – дети, у кого – внуки. Так получилось, что квартира ей досталась от бабушки. А та в свою очередь получила от правительства. Как многие в этом доме. Соседей Ольга знала с детства. Кто-то в детстве ездит к бабушке в деревню, а она из деревни приезжала в Москву. И, пожалуй, проводила здесь самые лучшие каникулы.

На сопровождение старики реагировали одинаково положительно. Улыбались, благодарили, жали руку, пытались усадить за стол. Ольга привычно отнекивалась и всем объясняла, что ее помощник – иностранец и ни слова не понимает. Понимать-то пусть понимает, главное, что ответить не может. А пожилым именно общения и не хватает.

Конечно, ей снова совали деньги. И приходилось брать. Чтобы не обидеть. Не все соседи хорошо представляли стоимость товаров в магазине, поэтому давали столько, сколько могли. А она брала, чтобы потом потратить снова. Кто-то скажет: благотворительность. Но для нее все эти люди являлись частью привычного сложившегося мира, который рано или поздно уйдет. А все, что остается – стараться поддерживать его, пока еще есть время.

– Креону очень повезло попасть к вам, – задумчиво произнес инопланетянин, когда все продукты были отданы, и они медленно поднимались по лестнице на нужный этаж.

– Почему?

– Вы очень сострадательны. И щедры. На Киорисе о больных и стариках заботится государство. Хотя… У нас мало больных. А старики обычно могут позаботиться о себе сами. Но если что-то случается и нет родных… За ними присматривают и обеспечивают всем необходимым.

– У нас от заботы государства лучше держаться подальше… – пробормотала Ольга, вспоминая больницы и бесплатную медицину.

– Вы отлично справляетесь.

Прозвучало искренне. И стало приятно.

Поднявшись на этаж, она покосилась в сторону двери Тамары Павловны, но направилась к своей. От соседки так просто и быстро не уйдешь. Придется все объяснять, а это лучше сделать тогда, когда гости уйдут. У них тоже дела…

…Новая одежда на Креона села идеально. Вот, что значит глаз-алмаз. У нее так хорошо подобрать бы не вышло.

После переодевания гости быстро собрались уходить. Саша выглядела тихой и задумчивой, но подтвердила, что вечером ждет ее на квартире. А зеленоглазый инопланетянин перед самым уходом вдруг встрепенулся и вернулся к ней. Снял с руки широкий браслет и застегнул на ее запястье. Ольга даже возразить не успела.

– Это коммуникатор, – он говорил на киорийском, а гарнитура в ухе послушно переводила. – Александра научит тебя им пользоваться. Сейчас у вас нет средств связи, но они могут пригодиться. Не отказывайся.

– А как же ты?

– Возьму запасной на корабле. Там всегда есть несколько комплектов.

– Спасибо.

А что еще сказать, когда тебе дарят инопланетный мобильник на руку?..

Закрыв дверь, Ольга перевела дух и пошла собирать вещи, а через два часа уже звонила в соседнюю квартиру. Вот только там никто не отвечал…

Глава 16

До корабля добрались в молчании. Каждый думал о чем-то своем. Саша пыталась переварить услышанное от Креона и мало обращала внимание на мужчин.

Дети… Они с Икаром знакомы всего пару месяцев, из которых плотно общаются несколько недель в общей сложности. Думать о будущем еще рано. Тем более о детях. Хотя, если признаться самой себе, подобная перспектива пугала ее отнюдь не из-за принца. Нет, причина снова крылась во Владе.

Она ведь не сразу ушла от него. И до развода они встречались, бывший муж хотел поговорить. Обсудить их брак, как он сказал тогда. А Ольга только фыркнула:

– Детей будет предлагать завести.

– С чего ты взяла?

– С того, что женщина в декрете – самое уязвимое существо. Денег копейки. Сидит на шее у мужа. А тот может издеваться, как хочет. В том числе угрожая, что уйдет и бросит ее одну с ребенком. Вот твой благоверный и додумался, как запереть тебя дома под замком. Странно, что только сейчас.

– Я же таблетки пью. И до сих пор…

– И Слава Богу. Хоть тут мозгов хватило…

Подруга редко критиковала, но тогда пребывала не в лучшем расположении духа. И высказывалась резко. Стоит ли говорить, что на встречу Саша пришла нервная и дерганная? А уж когда Влад вкрадчивым, ласковым тоном заговорил о детях… О том, что они так много времени потеряли, пытаясь построить карьеру. Что им просто не хватало уюта. Что брак без детей – это просто узаконенный трах.

Она не помнила, как досидела до конца встречи. И как прощалась с бывшим. Как доехала до Ольги. А вот, как ее трясло потом – это врезалось в память отлично. И как подруга, душевно матерясь, отпаивала ее валерьянкой, а потом водкой. И успокаивала. Убеждала, что все пройдет. И вообще, хорошо, что Влад такой прямолинейный, а мог ведь и просто таблетки подменить, и тогда…

Кажется, после высказанного предположения Саша окончательно скатилась в безобразную истерику и успокоилась только во сне. А на утро проснулась с четким пониманием, что развод неминуем. Потому что иначе ее запрут в клетке. И она уже никогда не сбежит.

Страх – вот то, что заставило ее действовать. Ужас перед будущим, которое щедрыми мазками рисовало воображение. Потом он еще долго преследовал ее и пропал только на Киорисе, но, видимо, не до конца, раз сейчас проснулся.

Александра понимала, что Икар вовсе не Влад и вообще имеет с ним мало общего, но… Сама мысль о детях заставляла ее внутренне холодеть и желать куда-нибудь провалиться. Она украдкой потерла плечо, на котором находился пластырь. Задышала ровнее. Все хорошо. Вероятность вовсе не означает, что им нужно заводить детей завтра. Или в обозримом будущем. Война и так спутала все карты. А когда она закончится… Кто знает, захочет ли Икар вернуться к ней?

Еще утром она так уверенно заявила Байону, что принц придет за ней. Но верила ли в свои слова? Саша не знала. В глубине души ей хотелось, чтобы он появился здесь немедленно. Прямо сейчас. Взял и щелчком пальцев решил все проблемы. Победил в войне. Навел порядок. И забрал ее с этой планеты. Как в прошлый раз. Вот только… Так бывает лишь в сказках.

На корабле Александра направилась в каюту собирать вещи. Но буквально через несколько минут ее отвлек Креон.

– Прежде, чем ты уйдешь, я хотел бы провести один эксперимент. Если ты не против, конечно.

– Что мне нужно делать?

Нет, она вовсе не мечтала стать подопытной крысой, но диалог разбудил не только страхи, но и любопытство.

– Коснуться ядра.

От ответа брови поднимаются вверх, а челюсть ползет вниз.

– Это безопасно, – продолжает принц, заметив ее реакцию. – Сейчас оно почти не функционирует. И не нагревается. Я считаю, что физический контакт усилит воздействие излучения, возможно, ты что-то увидишь. Не знаю… Но попробовать стоит.

Саша сделала пару вдохов и кивнула.

– Давай попробуем.

В технический отсек они спустились вместе с Байоном. Тот явно не разделял их интерес, желая поскорее закончить с ремонтом, но все же согласился. Перед самым ядром он отступил в сторону, позволяя им приблизиться.

– Пожалуйста, открой кожух, – попросил Креон.

Капитан нахмурился, но что-то сделал, и прозрачная пленка, закрывавшая ядро, уползла вверх. На линкоре кожух был непрозрачным и более плотным, как выяснилось, из-за более интенсивного излучения. Незащищенное ядро пульсировало мягким светом, притягивая взгляд и совсем не пугая, как в первый раз.

Александра опустилась на колени и осторожно протянула ладонь к… чужому мозгу. Талия молчала. После явления во сне она больше не приходила. Но хотя бы не возражала против их инициативы. Одобряла? Или тоже заинтересована в результате?

Глубокий вдох. Выдох. Прикосновение.

Поверхность ядра оказалась шершавой. С прожилками. Чем-то похожа на древесную. Холодная. И под напряжением. Короткое пощипывание током щекотало ладонь. Ничего страшного не произошло. Необычного тоже.

Саша уже выдохнула и расслабилась. Повернулась к Креону:

– Кажется, ничего…

И тут ее ударило так, что тело невольно выгнулось дугой, а глаза закатились…

…Солнце. Яркое. Близкое. Обжигающее. Черный-черный космос и огромная звезда с кипящей поверхностью. Возможно, даже не солнце, а что-то другое. Звезда приблизилась. Поглотила ее светом и жаром. Ослепила. Чтобы оставить в темноте. В которой то тут, то там начали разгораться огоньки. Мерцающие каждый со своей частотой.

– Ты все рассказала Креону.

Саша вздрогнула. Талия возникла рядом. Свет от огоньков озарял ее под разными углами. И тени плясали на лице и фигуре, превращая принцессу в настоящего призрака.

– Он оказался первым ученым с Киориса, которого я встретила.

– Все правильно, – киорийка улыбнулась, но в неровном освещении выражение ее лица оказалось совсем непривлекательным. – Он – умный. Лучший из всех возможных вариантов. И я рада, что с ним все в порядке.

Радости в ее голосе не было.

– Где мы?

Глаза постепенно привыкли к темноте и уже различали очертания движущихся деревьев странной вытянутой формы почти без веток и неровного пола где-то внизу.

– В памяти Археоса. Здесь я оказалась сразу после смерти.

– То есть… Это океан?

Разум соединил картинку с объяснением, и деревья превратились в водоросли, а пол – в дно. Вокруг должна быть вода, но дыханию она не мешает. Хотя… Это ведь сон.

– Да. Момент его рождения. Археоса.

– Рождения?

Саша огляделась, завертела головой. Скопление мерцающих огоньков оказалось… маленькими копиями того огромного существа, что она видела на Киорисе. Величиной не больше ладони. Они держались вместе. Стайкой. Или косяком, как говорят про рыб. Метались в хаотичном порядке, но не расплывались. А в стороне, словно воспитатель в детском саду, держался гораздо более крупный Археос. Однако он все равно уступал размерами встреченному ранее.

– Они такие маленькие… Даже не верится, что вырастают до таких размеров…

– Не только вырастают… Я рада, что ты здесь. Словами нельзя передать некоторые вещи. Их можно только увидеть. И я хочу показать.

Талия протянула ей руку и взглянула с ожиданием.

– Что показать?

Девушка не торопилась соглашаться неизвестно на что.

– Его память. Он мертв, его воспоминания уже неизменны. И по ним можно путешествовать. Я знаю дорогу, и знаю, куда нам следует попасть. Пойдешь со мной?

Саша нахмурилась и еще раз посмотрела на дрейфующую стайку маленьких созданий, похожих на медуз. Они выглядели совершенно безобидными, но что-то подсказывало, что все окажется не так просто. И стоит ли ей еще больше погружаться в изучение чужого мира? Или… Если Археосы прибыли с Земли, сможет ли она узнать что-то полезное?

– Хорошо. Идем.

Она сжала прохладную ладонь Талии и позволила утянуть себя вверх к поверхности. Плыть во сне оказалось легко. Никакого сопротивления воды. Давления. Нехватки воздуха. Только ощущение движения, больше похожее на полет. Вокруг становилось светлее. Солнечные лучи пронизывали воду, но в их свете не появлялись рыбы или другие жители океана. Словно он вымер. От пустоты становилось жутко. Появилось желание вернуться назад. Саша даже дернула руку, но Талия держала крепко.

– Еще немного. Подожди.

Она даже не повернула головы, продолжая тянуть землянку за собой. Та дернулась сильнее. Еще раз. Бесполезно. А потом поверхность буквально ударила в лицо, заставив зажмуриться. И все переменилось…

Саша открыла глаза и несколько раз моргнула, пытаясь понять происходящее. Она видела свет. Световые силуэты в темноте. Множество силуэтов. Людей. Животных. Рыб. Птиц. Куда не глянь, всюду находились силуэты, живущие собственной жизнью.

– Что происходит?

– Так они видят мир…

– Что?

– Каждое существо для их восприятия лишь сгусток энергии, которой они могут управлять по собственному желанию.

– То есть…

– Они могут все. Абсолютно. Я еще не поняла, каким образом делятся сферы их влияния. Территориально или как-то еще. Но… С тем, что видят, Археосы могут делать все, что пожелают.

Вот один из силуэтов мигнул и погас. Пропал, растворившись в темноте.

– Он умер?

– Его убили. Сейчас тот, в чьем разуме мы находимся, учится управлять своими силами…

А вот теперь дыхание пропало даже во сне.

Глава 17

…Тамара Павловна нашлась на полу в коридоре. Видимо шла на кухню или к двери, когда упала. Одна половина ее тела потемнела от прилившей крови. Взгляд устремился в пустоту. Инфаркт. Ольга уже знала признаки. Бабушка когда-то умерла также.

Женщина вызвала скорую. Взгляд упал на записную книжку. Нужно позвонить внукам. Кому-то из родственников, чтобы приехали. Имущество теперь принадлежит им. Только вот…

Тонкие желтые странички с разделителями по алфавиту. Нужный номер телефона. И старый диск закрутился под пальцами. Старческий голос раздался после пятого гудка.

– Алло…

– Иван Александрович?

– Я, а это кто?

– Соседка Тамары Павловны. Она вам обо мне рассказывала…

– А, Оленька… Здравствуй. А ты чего звонишь? Случилось чего?

– Иван Александрович, – Ольга взглянула в сторону коридора и тяжело вздохнула: – Тамара Павловна умерла. Я у нее сейчас. Зашла проверить, а она тут…

Справедливости ради, она уже не надеялась найти соседку живой, когда пошла за запасными ключами, все-таки возраст… Но… Известие оказалось тяжелым. И тишина на том конце трубки его только усугубила.

– Ясно, – ответил мужчина после продолжительного молчания. – Ты тогда вот что: номер мой запиши. А лучше забери всю Томочкину записную книжку себе. С похоронами справишься?

– Да, конечно.

К счастью, Тамара Павловна отличалась редким благоразумием, позаботившись о всех тонкостях похорон заранее. Ольга знала, где лежит нужная одежда и прочее необходимое. В том числе и деньги.

– Тогда сделай все, как полагается. И… Звони, если что-то случится. С внуками Томе не повезло… А про тебя она всегда с добром говорила. Чем смогу, помогу.

– Спасибо, Иван Александрович. Берегите себя.

Она повесила трубку, а записную книжку сунула в карман. Пригодится…

…Следующие три часа тянулись бесконечно. Скорая. Полиция. Ритуальные услуги. Вздыхающие и качающие головами соседи. Общая атмосфера траура. Откуда-то появились темные платки, которыми непременно надо закрыть зеркала и телевизор. Еще лампадку надо поставить. И фотографию найти на крест.

К счастью, все уже было готово заранее. И проводив всех представителей служб Ольга, наконец, смогла отмахнуться от навязчивого желания соседок сделать все «как полагается». А когда вытолкала их из квартиры, сняла платки и затушила лампадку. Тамара Павловна в Бога не верила, так зачем этот театр абсурда? Ей бы точно не понравилось, как изуродовали квартиру. Она и от отпевания еще при жизни отказалась.

«Всю жизнь жила некрещеной, некрещеной и помру. И нечего тут…»

Ольга аккуратно сложила ткань и последний раз прошлась по квартире. Перекрыла воду. Поставила окна на микро-проветривание. Вернулась на кухню. Снова сняла трубку телефона и позвонила старшему из внуков. Выслушала десять гудков. Позвонила следующему. Снова тишина. У последнего домашнего телефона не оказалось. И вот как теперь их искать?

Она осмотрела холодильник. Выбросила все скоропортящееся. Перемыла посуду. Забрала консервы и прочее, что еще можно было употреблять. Отключила электричество. Вернулась к телефону, но на том конце ей так никто и не ответил. Учитывая, что творится в мире, неизвестно, когда она сможет дозвониться до наследников. А если не дозвонится, квартира вернется государству. Может, так оно и лучше.

Закрывая знакомую дверь и привычно уже воюя с замком, Ольга испытала острый прилив ностальгии. Вспомнилось вдруг, как она пришла сюда в первый раз. Маленькой еще девочкой к забавной, чудаковатой старушке.

«А кто это у нас тут? Это кто так громко смеется?»

Тогда ее угостили пряником. А потом… Потом была целая жизнь. Она знала каждый уголок этой квартиры. Каждую вещицу. Всегда подмечала, если появлялось нечто новое. А теперь все закончилось…

Она смахнула с глаз слезы и направилась к себе. Пора уже ехать к Саше.

По дороге Ольга снова завернула магазин и купила бутылку вина. «Киндзмараулли» отлично подходит к женским посиделкам. Им точно есть, что обсудить. И пусть разговор затянется до утра. Сейчас хотелось расслабиться. Отдохнуть. Взять небольшую передышку.

У самого подъезда ее окликнули:

– Оля!

– Сережа?

Сашин брат сидел на пустой детской площадке, откуда и подошел. Бледный, всклоченный с покрасневшими глазами.

– Что случилось?

Ольга нахмурилась. Заныл пустой с утра желудок, напоминая, что ничем хорошим голодовка не кончается.

– Наташка пропала… Утром ушла на работу, вечером должна была вернуться. У нее нормированный график. Из-за детей. Я звонил… На работу. Там сказали, что ее нет. Сегодня была до обеда, а потом нет и все… Я в полицию звонил. В морги. В больницы. Ее нигде нет… Я подумал… Может, Саша… У нее друзья из этих… Может, поможет. А ее дома нет.

– Как, нет?

Теперь сердце кольнуло. Время перевалило за семь вечера, подруга уже должна была быть дома.

– Я стучал. Никто не открывает. Она ключи забрала. Я думал, к себе поедет. А ее нет…

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Отдохнула, называется.

Ольга молча поставила сумки с вещами и едой на ближайшую лавку, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать и куда бежать. Сергей выглядел откровенно плохо. Перенервничал за пропавшую жену. Наверняка еще и дома все взвинченные. А там еще и дети…

Она взглянула на запястье с новым модным аксессуаром. Вот бы ей еще инструктаж провели, как им пользоваться. А то ведь пока он больше, чем на бесполезную, но дорогую цацку не тянет. И куда тыкать?

– Слушай, – она развернулась к застывшему рядом мужчине. – Ты ведь программист? С инопланетным устройством связи разберешься?

Тот уставился на ее запястье, бессмысленно хлопая глазами. Но вот во взгляде появился интерес. Узловатые пальцы коснулись прибора. Обвели импровизированный циферблат. Ткнули на один из выступов. В воздухе между ними возникла проекция прямоугольного экрана с разными значками.

– Твою ж… – выдохнула Ольга.

– Епт… – не менее выразительно выдал собеседник. – Откуда оно у тебя?

– Подарили.

В глазах Сергея появился немой вопрос, но мужчина тряхнул головой, сосредотачиваясь на экране. Несколько раз ткнулся в разные меню, аккуратно возвращаясь обратно, нахмурился. Затем скрипнул зубами.

– Ну… чисто теоретически нам сюда.

Он ткнул пальцем в изображение свитка.

– А это точно не почта?

– А она тут есть?

– Понятия не имею…

Тем не менее, на экране отражался какой-то список контактов. Если верить пиктограммам и набору из двух слов с больших букв. Одна из картинок изображала самолетик. Знакомый такой. Именно его Ольга нашла на тумбочке, когда прибиралась после ухода гостей.

Со вздохом она ткнула в изображение пальцем. Картинка мигнула и пропала. По ободку «циферблата» забегали искры.

– Это с ним чего? – почему-то шепотом спросила женщина.

– Ожидание вызова. А мы кому звоним? – так же шепотом ответил Сергей.

– На космический корабль… Наверное, капитану.

Кажется, так глупо она не чувствовала себя с самого университета. И раздавшееся за спиной вежливое покашливание заставило подпрыгнуть и резко обернуться. Сережка еще и взвизгнул не хуже болонки, за что сразу захотелось дать ему по шее.

За их спинами стояла высокая и очень привлекательная женщина в джинсовом костюме. Рыжие волосы были аккуратно уложены в элегантный пучок на затылке. Темные глаза смотрели со сдержанным интересом. А на плече у нее висела плетеная авоська.

– Вы, это вы вчера были с Сашей! – воскликнул Сергей, выступая вперед.

Женщина кивнула и приложила руку к груди.

– Филис, – она взглянула прямо на Ольгу. – А вы – подруга Александры?

На русском она говорила с заметным акцентом, но тщательно проговаривая все звуки.

– Да, а вы?

– С Киориса. У нас возникли… трудности. И я отправилась за вами. Предупредить.

Тут браслет на руке ожил и выдал какую-то тираду, снова заставив их с Сергеем вздрогнуть. Черт. Вот про языковой барьер она и не подумала. А гарнитура так и осталась у Креона. Конечно, ей-то она не особо нужна на Земле.

Филис шагнула ближе и что-то проговорила в ответ, после чего все погасло, и браслет стал просто оригинальным украшением.

– Где моя сестра? – Сергей нахмурился, отчаянно пытаясь выглядеть грозно.

Инопланетянка одарила его снисходительным взглядом, осмотрев с головы до ног, а затем указала на лавку:

– Давайте, присядем.

Села Ольга с удовольствием. И даже зашуршала пакетом, извлекая из него упаковку сухарей. Чувствовалось, что этот день закончится еще не скоро.

Киорис

Эскадра покидала Киорис. Элпис получила известие еще вчера, и теперь наблюдала за огнями, едва различимыми на фоне звездного неба. Под куполом Храма располагалась ротонда с огромными, незастекленными окнами, удобными для наблюдения, как за небом, так и за городом.

Валирис в письме прямо говорил о том, что снимает с себя ответственность за безопасность Киориса. И жрица не собиралась его винить. Теперь все зависело только от успеха «Немезиды», в который она верила безоговорочно. И ответила, что полностью и всецело понимает весь риск, а также возможные последствия. И принимает их на себя.

Теперь им остается только ждать. Известий от эскадры. Или нападения Этры.

Тихие шаги, раздавшиеся на лестнице, она уловила сразу. И даже поняла, кто мог решиться потревожить ее. Поэтому, когда Дорея появилась в ротонде, Элпис не удивилась.

– Доброй ночи…

– И вам, иерия…

– Полагаю, Совет упорствует в своем нежелании оказывать содействие?

Жена Иазона горько усмехнулась.

– Они ужасны. Мне казалось, за столько лет они должны были проникнуться благодарностью и уважением к Киорису, а они… Просто стая жалких трусов.

Ее горечь была понятна.

– На благодарность способны лишь те, кто великодушен. На искреннюю благодарность. В остальном же она чаще превращается в зависть. Мы попали именно в эту ловушку. И теперь вынуждены показать силу.

– Но хватит ли ее? Мне кажется, нас так мало.

– Дело не в количестве. В прошлой войне Киорис показал слабость, оставив соперника жить.

– Разве это не милосердие?

– В глазах сильного – да, но не в глазах слабого. Слабый всегда принимает великодушие за слабость. Он видит то, что привык видеть. И кто-то посчитал, что мы слабы. А потом завязалась коалиция…

– Вы что-то узнали?

Дорея взглянула прямо. Без страха. Ей хватало беспокойства за мужа. Оно вытесняло все остальное. Не позволяя ей переживать еще и из-за заговора.

– У меня состоялся приватный разговор с Правительницей Эль-Сабы. Она поделилась своими… мыслями. Выводами. Местами они основаны на догадках. Местами на… разведданных. Она не стала уточнять многое, но… мне хватило. Как только Этра признала поражение, к ней обратился Рахх с предложением оказать помощь в восстановлении. Так же через посредников с шейхами Этры взаимодействовали и другие. Сделки проходили на Базаре. Шиитранцы делали вид, что ничего не понимают. Но все знали. Последняя встреча состоялась в день торгов, на которые попали Филис и альмы. Тогда же был подписан некий документ, обозначавший обязательства Этры в случае ее победы в войне.