Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

– Экспедиция на Землю уничтожена. Александра попала в плен к этроссам…

Часть 2. Этра. Глава 33

…В каюте Филис оказалось намного уютнее. Широкая кровать позволяла с комфортом разместиться им обеим, не мешая друг другу. Еду приносили строго по расписанию. Тоже более разнообразную, но как заметила киорийка, предлагаемых блюд после отступления заметно убавилось.

Конечно, они не жаловались. Да и кому? Роботу? Кроме него пленниц никто не посещал, но слежка наверняка продолжалась. Проверять ее качество желания не возникало.

Саше хотелось поделиться с бывшей жрицей мыслями и разговорами с Талией, но приходилось молчать. Вопросы та понятливо не задавала. А чтобы не скучать рассказывала об Этре…

– …правит эмир. Его титул может передаваться от отца к сыну, рожденному от жены или наложницы, или уходить к одному из шейхов, если тому удастся заполучить поддержку других родов.

– А у шейхов тоже непонятно, кто станет наследником?

Александра с вялым интересом перебирала украшения, находящиеся в каюте. Блеск камней привлекал внимание, но не вызывал ничего, кроме желания чем-то занять руки.

– Да. Великие рода многочисленны. Детей стараются заводить как можно больше. Конечно, предпочтение отдается мальчикам. Часто женщин заставляют делать аборты, если выясняется, что должна родиться девочка.

На мгновение горло перехватило.

– Но их же самих родили женщины. И в жены они тоже берут женщин…

– Происхождение женщины не имеет значения для потомства. Браки заключают из политических соображений, а в наложницы берут из-за внешности. Между детьми от первых и вторых нет разницы. А в непривилегированных семьях редко делают аборты. Там любой ребенок считается благом.

– Почему?

– Мальчик может принять дело отца или дядя, пойти служить, поступить в армию, а девочка может выйти замуж. Главное, чтобы обладала приятной внешностью и кротким нравом. Была здорова. И могла родить детей. Каждую невесту проверяют медики. Первое, что их интересует – девственность. Второе – способность зачать и выносить ребенка. Кажется, на Этре разработана целая система оценки способности деторождения с критериями и баллами, но подробности я не знаю.

– Ужасно…

Саша вспомнила Базар. Медицинскую камеру. Анализы. Косметические процедуры. Тогда она почувствовала себя товаром. Но женщины на Этре проходили это перед свадьбой. Их даже не пытались оценивать как людей. Лишь с точки зрения исполнения функции. Как… как вещь. Зонтик должен защищать от дождя. Подушка быть мягкой. Одеялом теплым. А женщина должна рожать…

– А если она не может? Особенности развития, здоровье… Не знаю. Есть же разные причины. Что тогда?

Филис, перекладывавшая наряды на полках, подняла на нее взгляд. Тяжелый и выразительный. Слова застряли в горле. И представлять, что происходит с несчастными, как-то расхотелось.

– А когда женщины стареют?

На самом деле ей совсем не хотелось знать подробности. Но они летят на Этру. И лучше подготовиться заранее, чем сильно удивиться по прибытии.

– О стариках должны заботиться дети. Социальных служб у этроссов нет. Хотя, стоит признать, что детей у них не бросают. И пожилых родителей обычно тоже. Но может стать и так, что сын, унаследовавший дом отца, решает заботиться лишь о своей матери и сестрах. А остальные женщины вынуждены уйти и искать себе другой дом, или…

Многозначительное молчание вызвало в голове картины одна хлеще другой. Вспомнились и яды, и шелковые шнурки, известные благодаря книгам и сериалам о турецких гаремах.

– Женщины друг друга ненавидят?

Это был даже не вопрос, а утверждение. Ведь как можно дружить, если они вынуждены постоянно конкурировать за мужское внимание? Доказывать, что они достойны этого внимания? Унижаться, предавать, доносить, подставлять…

Саша закрыла глаза, представляя все прелести царящей на Этре атмосферы. А у них на Земле считалось, что женской дружбы не существует. Бред. Все возможно, если исключить глупую конкуренцию. Киорис показал это так ярко, что сомнений не осталось, а теперь… Она увидит совсем другую среду.

– Они играют в дружбу. С этроссками я не общалась, но читала несколько трактатов, описывающих жизнь в гареме. На Этре мало внимания уделяют психологии. Ее считают незначительной, особенно, когда речь заходит о женщинах, но несколько мыслителей, признанных уважаемыми, пытались проанализировать и понять, что происходит за закрытыми дверями женской половины. Весьма осторожно и не приближаясь слишком уж близко. Все же интерес к чужим женщинам может быть весьма чреват.

– Социальных служб у них нет, психологию они не изучают, а чем они вообще занимаются?

– Широкое применение получили прикладные науки. Насколько я знаю, на Этре уважаемыми считаются ювелирное дело, парфюмерия, ткачество, особенно ковров, шитье и вышивание, торговля, а также добыча и переработка ресурсов. Лет двести назад в одном из районов открыли богатые залежи минерала, из которого изготавливают топливо для космических кораблей. Этроссы занялись разработкой и смогли обеспечить не только себя, но и соседей. Хотя, здесь не обошлось без проблем… Добыча таких ископаемых редко проходит без ущерба для окружающей среды…

– То есть у них там еще и экологическая катастрофа?

Воображение бодро нарисовало классическую пустыню, утыканную кратерами и имеющую радиационный фон. Вспомнились марсианские пейзажи и фантастические необитаемых планет. Кажется, фильмов надо было смотреть меньше. И вообще ограничиться исторической литературой.

– Я не знаю точно. Все, что мне удалось изучить об Этре, относится к довоенному времени. Когда дипломатические отношения между нашими планетами еще не были столь натянуты. Что произошло там за последние двадцать лет остается только гадать.

И почему Этра так заинтересовалась Землей тоже. Обсуждать этот вопрос они также не стали, погрузившись каждая в свои мысли. Многое приходилось додумывать самостоятельно, но Александра была благодарна и за те крохи информации, что давала ей Филис. Без ее рассказов и поддержки она осталась бы слепой как котенок…

…Вечером они принимали ванну. После терм Киориса нагота перестала смущать, да и многие вещи стали видеться иначе. Когда жизнь висит на волоске, смущение как-то перестает играть роль.

– Как ты думаешь, нас поместят в гарем?

– Скорее всего. Только правильнее сказать: на женскую половину. Там обычно проживают все женщины, находящиеся в доме. Служанки, жены и наложницы. Дети. Мальчики до пяти лет. Девочки… Пока не выйдут замуж.

– А что они делают? Помимо того, что пытаются выжить.

– Служанки убирают, готовят еду, выполняют различные поручения. Старые женщины шьют или вышивают. Жены следят за порядком и занимаются воспитанием детей. Наложницы, как правило, тоже. Но они не являются хозяйками. Поэтому у них больше времени для себя. Могут учиться танцевать, играть на музыкальных инструментах, читать. Этроссы любят поэзию…

Вряд ли им понравится Пушкин или Лермонтов, а до Омара Хайяма руки так и не дошли. Жаль. Был бы хоть какой-то козырь. Танцевать, петь и играть Саша тоже не умела. А учиться во время полета… Глупо. Да и не успеет. Лучше уж подумать о том, что можно использовать из имеющихся знаний.

– А на ночь господин выбирает себе… спутницу?

– Как правило… Иногда двух. Или трех. Зависит от предпочтений.

– А если он… жесток? Или его предпочтения… экзотические?

Теперь уже она сама выразительно смотрела на собеседницу, надеясь, что та поймет.

– Нет такого вида удовольствия, которое считалось бы на Этре порочным. Главное, чтобы мужчине нравилось.

А женщине, значит, не обязательно. Вспомнилась вдруг еще одна деталь из обычаев некоторых народов.

– Они хотя бы гениталии девочкам не вырезают?

Ответом стала тишина, от которой на миг захотелось утопиться.

– Я читала описания этой… процедуры, – медленно заговорила Филис. – Она применяется в качестве наказания к женщинам, которых ловят на измене мужу. Или господину.

К горлу подкатила тошнота. Саша закрыла глаза, и несколько раз плеснула в лицо водой. Выдохнула. И больше не задавала вопросов. По крайней мере, не в этот вечер. Сначала нужно как-то смириться с тем, что она уже узнала. И подумать. Очень хорошо подумать…

…А ночью она летала. Стоило закрыть глаза, и сон уносил ее в иной мир. Там не было жестокости и боли. Только ощущение полного контроля. И свободы. Той самой, от которой захватывает дух и хочется прыгать и визжать. От которой кружится голова. А сердце готово выскочить из груди.

Она оказывалась в кресле пилота. Перед глазами разворачивалась панель управления. Тот самый истребитель или похожая модель. Александра уже знала, что панели старались делать стандартными, чтобы облегчить работу пилотам. Но видела каждый раз одну и ту же. Или еще не могла понять разницу между ними.

Руки ложились на штурвал. Пальцы ощущали фактуру. Приятный, шершавый материал с небольшими царапинками. В иллюминаторе раскрывалась взлетная полоса, за которой простиралось небо, усыпанное звездами.

Несколько движений, ставших уже автоматическими, тихий гул корабля. Вибрация, идущая по полу. Нарастающая мощь разогреваемого ядра. Еще несколько движений, и первый толчок, обозначающий начало движения. А затем только нарастающая скорость и взлетная полоса, несущаяся навстречу, чтобы в один момент вдруг остаться где-то внизу…

Еще один толчок, давление, заставляющее вжаться в кресло, звезды, устремляющиеся в лицо, и… Полет. Каждый раз ей хотелось смеяться. Каждый раз, выхватывая боковым зрением движение, она оглядывалась к боковому монитору. Темному и матовому как зеркало. И видела в нем лицо Талии…

…А просыпалась каждый раз от крика Байона:

– Талия!

Лежала, молча глядя в потолок, и слушая, как постепенно успокаивается сердце. И пыталась понять, жива она или осталась на Земле среди обломков разбитого катера и торгового центра…

Глава 34

…Шейх навестил их на третий день полета. Когда Саша уже имела представление о традициях этроссов и совершенно не хотела его видеть, или тем более играть роль. К счастью, и не пришлось…

Гость появился после ужина, и Филис сразу же неуловимо выдвинулась вперед, привлекая его внимание и меняясь. Ее движения, поведение, даже выражение лица… За несколько минут бывшая жрица полностью поменялась и в то же время… Что-то осталось прежним.

Нет, киорийка не стала глупо хихикать над замечаниями мужчины, но демонстрировала ему интерес и… Сочувствие?

– Не желает ли великий шейх сыграть партию в шатранжи?

– Не отказался бы… Но не заскучает ли ваша спутница? – равнодушный взгляд скользнул по землянке, от чего захотелось поежиться, но она заставила себя улыбнуться.

– Ей будет полезно взглянуть на одно из традиционных этросских увлечений. В последние дни мы часто обсуждаем обычаи вашей родины. Но вы, конечно, осведомлены…

Последнюю фразу Филис произнесла мягко и без упрека, однако шейх усмехнулся. Лицо его искривилось от прорвавшейся досады. Он в целом выглядел хуже, чем при их последней встрече. Лицо заметно осунулось, а под глазами залегли тени, не столь заметные на смуглой коже, но делающие глаза более выразительными.

Наверняка ему пришлось доложить о провале на Земле, и вряд ли его за это похвалили. В глубине души Саша ощутила злорадство, но постаралась скрыть его.

– Раз у нас будет наблюдатель, я бы хотел узнать, что же произошло в лаборатории во время боя? И как оказалось, что моя… гостья оказалась там вместо своей каюты?

Он быстро перевел взгляд на девушку, заставив ее замереть. Точь в точь змея перед броском. Что ж, его любопытство было предсказуемо, и у нее имелось достаточно времени, чтобы подготовиться.

– Любопытство… – Александра виновато улыбнулась и хлопнула ресницами. – Когда погас свет, я ужасно испугалась и бросилась к двери. Дернула ее, и она к моему большому удивлению открылась. Я оказалась в коридоре. А когда свет снова зажегся… Не смогла вернуться назад. Дверь заблокировалась. Свет был таким красным и тревожным… Я не знала, что мне делать и направилась туда, где мне казалось, я буду в безопасности.

В каюте появился столик, доска и фигурки, которые Филис начала расставлять.

– И почему же не ко мне? Или я негостеприимный хозяин?

Шейх ее провоцировал. На Этре назвать хозяина дома негостеприимным равносильно смертельному оскорблению. Вот только это не мешает этроссам травить друг друга. Впрочем, яды используют такие, чтобы действие застало гостей уже дома. И следов не осталось. Поэтому Этра ведет активную торговлю с Эль-Сабой.

– Конечно, нет. То есть… – Саша забегала глазами по комнате и закусила губу, делая вид, что пытается подобрать правильные слова. – Я хотела сказать, что… Я не могла отвлечь хозяина от важных дел, ведь очевидно, что на корабле происходило нечто из ряда вон выходящее…

К концу фразы голос стал тише, и она опустила взгляд на свои нервно переплетенные пальцы.

– Значит, ученых в лаборатории отвлекать можно? – он насмехался и откровенно провоцировал.

– Они не отвечают за сохранность корабля во время конфликта, – мягко ответила киорийка. – Разве ваша… гостья поступила неразумно, решив, что они смогут помочь ей и ответить на волнующие ее вопросы?

– Я предпочел бы, чтобы мои гостьи оставались там, где должны находиться, а не бегали по кораблю, рискуя получить травмы или…

Этросс выразительно замолчал, позволяя им самим додумать окончание. Да, наверное, ему было бы обидно, если бы она сбежала. Упустить такую добычу… Пожалуй, его отчитали бы куда серьезнее, чем за поражение. Хотелось бы верить, что отчитали все-таки серьезно.

– Мы учтем ваши пожелания, – Филис как-то удавалось оставаться доброжелательной и оберегать свои границы. Саша так еще не умела, но сейчас имела отличную возможность научиться. – Начнем?

Данияр опустил взгляд на доску, сделал ход и взмахнул рукой в сторону землянки.

– И что же было после того, как ты оказалась в лаборатории и обнаружила, что там никого нет?

Рассказать придется. Сбить этого мужчину с толку сложно. Он отлично контролирует ситуацию и показывает себя истинным хозяином положения.

– Я решила больше никуда не уходить. Вы правы, перемещаться по кораблю было опасно, а на уровне с лабораторией хотя бы горел свет. Мне было очень страшно. Я ничего не понимаю в военных действиях. Оставалось только запереться и надеяться, что ничего страшного не произойдет. Но время шло, и я… Мне стало скучно. Сидеть и бояться так ужасно. Я решила, что взаимодействие с ядром меня успокоит…

– И что же показало тебе ядро? Правда ли, что оно хранит разум принцессы Талии?

Его короткий, цепкий взгляд снова скользнул по ее фигуре… Александра облизнула губы и вздохнула. Он не успел поговорить с ней после той проверки, и, конечно, испытывал любопытство.

– Лишь отчасти… На самом деле, только отпечаток ее сознания в момент гибели. Но этого хватает, чтобы она смогла раскрыть некоторые особенности разума Археосов…

Рассказ о расе, населяющей Киорис не занял много времени. Она говорила лишь то, о чем договорилась с Талией, а сама продолжала наблюдать за игрой. Пожалуй, в иной ситуации занятие показалось бы ей скучным. Чем-то похожим на шахматы, которые ей никогда не давались, но не теперь…

Разум цеплялся за незначительные детали. Положение рук, когда игроки делали ход. Пальцы на фигурах. Легкие поглаживания Филис. Короткие и четкие движения шейха. В какой-то момент она замолчала и застыла, завороженно наблюдая за разыгрываемой партией. Будто за танцем, который вели лишь руки. Или действие казалось таким, потому что жрица выдерживала определенный темп?

Саша перевела взгляд на киорийку, отмечая ее видимую расслабленность и легкость, которая виделась в каждом жесте, но на лице при этом застыло сосредоточенное и напряженное выражение, которое ее противник вряд ли замечал, не отрывая взгляд от доски и слушая рассказ. Ему просто не хватило бы внимания…

– И как же много Археосов находится на Киорисе?

– Тысячи… Или даже сотни тысяч… Никто не знает. Киорийцы не исследуют океанские глубины.

– Опрометчиво с их стороны.

– Такова договоренность с Археосами…

– Пожалуй, я узнал достаточно… И выиграл.

Очередное резкое движение, и одна из фигур Филис упала с доски.

– Ваше мастерство вызывает лишь восхищение, – сдержанно отреагировала она, сразу же придав лицу спокойное выражение.

Шейх коротко улыбнулся. Он явно был доволен результатом, но скрывал свою реакцию. Данияр сухо попрощался с ними и ушел, а стражники унесли столик и принадлежности для игры.

Стоило за ними закрыться двери, как Саша взглянула на бывшую жрицу.

– Ты пытаешься очаровать его…

– Разве? – та ответила ей прямым взглядом. – Шейх – интересный собеседник, хотя сегодня нам не удалось насладиться беседой.

И взгляд дополнил фразу невысказанным: «из-за тебя…».

– И как далеко ты хочешь зайти в этих беседах?

– А ты? Как много секретов Киориса еще ты хочешь ему раскрыть?

Теперь выпад был более очевидным. И в ответ на него изнутри поднялась волна возмущения.

– Я не сказала ничего такого, чего он не смог бы узнать от Байона!

– В том то и дело, что не один киориец никогда не стал бы говорить о таком, – тихо и веско ответила Филис, и на лице ее отразилось разочарование. – Ты – не киорийка. И тебе никогда не стать одной из нас.

Воздух с шипением сорвался с губ.

– Я не могла поступить иначе!

– Ты не пыталась.

– Ты ничего не знаешь! – она вскочила на ноги. – Он едва не убил Ольгу! Разве на Киорисе жизнь не ценится превыше всего?!

– Не тогда, когда речь заходит о всеобщем благе. Каждый киориец отдал бы свою жизнь за Киорис и его будущее. Вопрос в приоритетах. Но тебе они неведомы. Кажется, наши прежние беседы пропали зря…

Ее отторжение и разочарование ранили сильнее, чем крики и обвинения. К тому же жрица не пыталась встать и оказаться с ней наравне. Даже сидя, она могла смотреть свысока.

Саша сжала кулаки и постаралась выпрямиться. Губы дрожали от обиды. На глазах выступили слезы.

– Да, я – не киорийка. И мне никогда не стать такой, как ты.

Она отвернулась и ушла в уборную. Села на унитаз. Закрыла глаза, медленно выдыхая и пытаясь успокоиться. Руки дрожали. Сердце ухало в горле. По коже пробежали мурашки. Обычное нервное напряжение. Не более. С ним она умеет справляться, но… Камеры…

Саша прикрыла ладонью рот и незаметно прикусила кожу. Слезы сразу же навернулись на глазах. А уже через минуту она сдержанно всхлипывала, размазывая по щекам соленые капли и вдохновенно шмыгая носом. Вспомнились вдруг все детские несправедливые обиды и обвинения. Очень вовремя.

Слез хватило где-то на четверть часа. Потом она медленно успокоилась. Умылась. И покинула ванную, делая вид, что ничего не случилось. У Филис это получалось лучше. Она отгородилась книгой на этросском и явно не собиралась отвлекаться.

Остаток вечера прошел в напряженной тишине. Затем они разделись и улеглись каждая на свою сторону кровати. Саша легла на живот, укрывшись покрывалом и повернув голову, чтобы смотреть в стену. В каюте стало темно. Ей отчаянно хотелось повернуться и заговорить с Филис, но та соблюдала тишину.

А спустя примерно полчаса, когда молчание стало почти невыносимым, ее руку под покрывалом сжали тонкие пальцы. С губ сорвался вздох. Саша развернула ладонь и ответила пожатием на пожатие.

Им нельзя говорить. По крайней мере, не о том, о чем хочется. Остаются только взгляды. И вот такие короткие прикосновения. У каждой своя роль. Конфликт был неизбежен, и появление этросса дало повод начать его. Ведь намного проще попытаться использовать их против друг друга, играя на противоречиях, чем столкнуться с парой, действующей в полном согласии и гармонии. История с Ольгой могла повториться, и они обе слишком хорошо это понимали. Нельзя допустить подобное. Во имя общего блага.

Пальцы расплелись, и короткое ощущение поддержки пропало. Саша снова почувствовала себя одинокой. Но ведь так и должно быть в плену…

Глава 35

Крейсер «Нафтикос»

…Когда она проснулась, рядом сидел Креон. Спал в кресле, склонив голову на плечо и обхватив себя руками за плечи. Ольга даже подумала, что у нее галлюцинации. Моргнула. Раз, другой… Но киориец оставался на месте. В черной толстовке и джинсах выглядел он странно. Но это был он. Значит, она на самом деле выбралась.

От облегчения по телу прошла дрожь, и раздался тихий писк каких-то приборов. Мужчина в кресле тут же шевельнулся и открыл глаза. Взглянул на нее, моргнул, прогоняя остатки сна, и резко выпрямился, взглянув на что-то над ее головой.

Ольга вздохнула, писк стал тише и быстро стих. Креон перевел взгляд на нее.

– Как ты себя чувствуешь? Приборы показывают, что не все в порядке, но они могут работать неправильно. Киорийцы нечасто лечат землян.

Она едва не рассмеялась от его манеры говорить. И от звуков голоса. Такого привычно спокойного и отстраненного. Он успокаивал лучше любых лекарств, которыми ее точно накачали, судя по легкой дезориентации и полному отсутствию боли.

– Я… хорошо. Давно я тут?

– Тебе сделали операцию. Насколько я знаю, несложную. Гиатрос позже расскажет. Затем ты проспала четырнадцать часов. Битва закончена. Этроссы отступили. Раххи тоже. Линкоры проводят зачистку на Земле.

Новая волна облегчения прошла от макушки до пяток. Все закончилось. Или заканчивается прямо сейчас. Все хорошо.

– А Саша? – она вспомнила о подруге и киорийцах. – Их спасли?

– Нет, – тихо, но четко ответил Креон. – Александра, Филис и Байон остались в плену. У наших военных был приказ очистить Землю и в первую очередь забрать наших соотечественников, поэтому преследование не организовано.

Страх ударил в сердце ярко и остро. Дыхание перехватило. Снова раздался писк приборов над головой, и теперь он нарастал. А она пыталась схватить ртом воздух. На грудь легла тяжесть, будто сверху положили пуховую подушку и давили. Киориец вскочил и быстро направился к выходу, но дверь распахнулась раньше, и внутрь ворвался человек в голубой форме.

– Что случилось?

– Мы говорили, и ей вдруг стало хуже…

– За дверь! Быстро!

Ольга все пыталась вдохнуть, перед глазами потемнело…

– Сейчас станет легче. Вы меня слышите?..

Голос отдалялся, а она падала в бесконечную темноту…

…Клео в третий раз зарядила прибор для запуска сердца и убрала руки от пациентки. Рядом, буквально в нескольких шагах от нее продолжался бой. Раздался короткий крик, и пятнистое тело рухнуло на грязный пол подземной лаборатории раххов. Девушка вздрогнула, отвлекшись от показаний приборов буквально на секунду, но сразу же вернула все внимание обратно. Воины уже продвигались дальше, а ей нужно закончить свою работу.

Разряд заставил пациентку вздрогнуть и выгнуться. Но показатели не изменились. Пульс отсутствовал, дыхание тоже. Клео судорожно выдохнула и бессильно опустилась на пятки. Это был уже четвертый землянин, которого она не смогла спасти. Раххи безжалостно прикрывались людьми, используя их вместо живых щитов и дорого, слишком дорого продавали свои жизни.

– Гиатрос Клео, что у вас?

Голос Талматина, раздавшийся по внутренней связи, вернул ее к реальности.

– Пациентка мертва, – с трудом шевеля губами, ответила она. Хотелось закричать. Разбить что-нибудь. Ударить стену.

– Возвращайтесь. В лаборатории остались только раххи. Воины справятся без нас.

– Но…

Киорийцам, пусть даже защищенным скафандрами, могла понадобиться помощь. Они также являлись потенциальными пациентами. Как она может их бросить?

– Гиатрос, вы отлично поработали, но сейчас вы нужны за пределами периметра. Раненых будут доставлять сюда. Мне понадобиться ваша помощь.

– Хорошо, гиатрос Талматин.

Она быстро собрала походный набор медикаментов. Перекинула лямку через плечо и задержала взгляд на мертвой женщине. Медленно провела ладонью в перчатке по лицу, закрывая ее глаза. Затем встала, сгибаясь под неожиданной тяжестью сумки. Кажется, час назад она весила намного меньше. Краем глаза гиатрос заметила движение и обернулась.

Рядом оказался один из киорийцев. Он коротко кивнул ей.

– Я провожу вас за пределы периметра, гиатрос.

Клео только согласно наклонила голову. У нее не осталось сил. Никакие разговоры не могли подготовить ее к этому. Постоянные смерти. Разрушения. Звуки боя. Гиатросы редко работают на поле, но Талматин сразу предположил, что пострадавших будет много, и им лучше пойти следом за воинами. Конечно, за ними приглядывали, оберегали, но… Реальность войны оказалась слишком страшной…

…В следующий раз рядом оказалась женщина в памятной голубой форме с серыми штанами. Она что-то проверяла, чуть в стороне от кровати.

– Вы кто? – язык едва ворочался.

Женщина обернулась и улыбнулась. На вид ей было лет сорок, в волосах уже появилась первая седина, но она ей невероятно шла.

– Гиатрос Елена. Я присматриваю за вами.

– А Креон?

Мысли в голове казались тяжелыми и неповоротливыми. Как рыбины в аквариуме… Такие огромные… Медленные…

– Принц не совсем корректно повел себя при вашей первой встрече. Он придет, когда вы немного окрепнете.

– Принц?..

Сознание цеплялось за отдельные слова, отказываясь воспринимать общий смысл фразы.

– Вы не знали? Креон принадлежит к роду Птолемеев, который уже тысячу лет управляет Киорисом.

– Он не мог прожить так долго…

Перед глазами снова начало все расплываться…

…– Мы получили сообщение с предложением провести переговоры. Но земляне, кажется, хотят видеть вас.

Гран-коммандер хмурился, явно не понимая, почему обращение адресовано Креону.

– Я помогал их военным снять глушилки Этры. И соответственно являюсь единственным, кого они хоть немного знают.

– При всем моем уважении, вы – не политик. Как и я. У нас есть приказ. И он еще не выполнен. Мы передали тела погибших землян властям и освободили тех, кого раххи держали в плену. Но еще не вся территория охвачена, некоторые киорийцы могут находиться на Земле. Нам нужно забрать их.

– Я понимаю ваши сомнения. И разделяю их. Если землянам так будет проще, я могу поговорить с ними и обозначу нашу позицию. Цели и ближайшие задачи.

– Мы выберем день и назначим время. Нужно также решить, кто будет сопровождать вас на Земле. Мы не можем допустить еще один инцидент.

– В вопросах безопасности я полностью вам доверяю.

Креон кивнул и покинул общество гран-коммандера. Он не слишком удивился сообщению. Иван Александрович, как и его сын, наверняка рассказали все, что знали, а дальше решение принимало правительство. Официальных полномочий у него нет. Да и не может быть, так как он не считается пробужденным. Беседа не навредит Киорису. К тому же… Можно спросить несколько советов у императрицы. При их прошлом общении она выглядела очень плохо и едва могла говорить, но бесконечно обрадовалась тому, что он жив. Принц так и не сказал ей, что сообщил Икару правду. Он не знал, что сейчас происходит на другом конце Вселенной, но испытывал странную уверенность в том, что поступил верно…

…В третий раз пробуждение оказалось легче. Сознание было ясным. Спокойным. Тело ощущалось ватным и невесомым. Ей точно вкололи слишком много лекарств. Рядом никого не было.

Ольга попыталась приподняться, чтобы устроиться поудобнее. Кое-как села, опираясь на подушку, и поняла, что сил не осталось. Ужасно. Она стала слабее улитки. Память услужливо подкинула пару картин из недавних событий. Вспомнился Креон. Его короткий рассказ…

Осознание, что Саша осталась в плену, теперь оказалось не столь сокрушительным. Все же во время сна она успела переварить и смириться с реальностью. Или достаточно окрепла, чтобы понимать происходящее и не отключаться. Ей немедленно захотелось узнать, где Креон, и что вообще происходит. Сколько времени прошло с момента ее последнего пробуждения?

Не успела она начать искать способ вызвать к себе врача, как смутно знакомая женщина появилась сама.

– Вы проснулись! – она искренне улыбнулась. – Сидя по показателям приборов, чувствуете себя лучше.

– Да, – Ольга невольно улыбнулась в ответ. – Мне сделали операцию?

Киорийка кивнула и села в пустующее кресло рядом с кроватью.

– У вас разошлись швы во время побега, а также началось внутреннее кровотечение. В легком скопилась жидкость. Нам удалось все восстановить, но ваше эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Во время разговора с принцем у вас случилась паническая атака, перешедшая в кардиологический приступ.

Женщина внимательно наблюдала за ее реакцией на каждое слово, также ощупала руки, а затем ноги, проверяя чувствительность. И только убедившись, что все хорошо, снова улыбнулась.

– А я думала, про принца мне приснилось…

– Я не знала, что Креон не рассказал вам. Он очень волновался за вас. И я решила… Впрочем, это совершенно не мое дело. – Она смутилась и отвела взгляд, но мгновенно взяла себя в руки. – Вы наверняка голодны. Давайте я принесу вам еду и помогу поесть.

– Спасибо… – Ольга растерялась от такой заботы.

Отношение киорийский врачей резко отличалось от этроссов и от привычных землян. А уж когда женщина вернулась с полным подносом и осторожно установила его на кровати, удивление стало безграничным. Ароматный бульон. Сухая лепешка с какими-то травами. Целый графин прохладной, свежей воды. Желудок сразу же ответил на предложенное великолепие голодным ором, скорее даже требованием.

Ее предложили покормить, но Ольга сама взялась за ложку. Руки дрожали, жидкость плескалась, но с каждым движением у нее получалось все лучше.

– Слабость пройдет. Сейчас ваша жизнь вне опасности. Мы сделали вам курс витаминов и нескольких препаратов для стабилизации работы печени и почек. Также постарались восполнить недостаток кальция и йода.

Вот почему тело кажется таким легким. Она, наверное, никогда в жизни не была еще настолько здорова, как сейчас.

– Спасибо, – выдавила Ольга, не зная, что еще можно сказать.

– Это наша работа. К тому же, вы проявили редкую смелость, решившись сбежать с корабля во время боя. Мы уважаем подобные поступки.

От похвалы стало немного не по себе. Когда она сбегала, мысли в голове были отнюдь не героические. И слышать чужую оценку оказалось… странно.

– А сколько я спала в итоге?

– Вы находитесь на крейсере три дня.

– Всего? Я уже думала, что неделю, – Ольга отодвинула опустевшую тарелку и с удовольствием выпила воды. В желудке появилась приятная наполненность. – А… вы сказали, что Креон придет позже…

– Да, сегодня принц встречается с представителями Земли. Как только он вернется, я сообщу ему, что вы пришли в себя.

– Земли?!

Она представила киорийца под вспышками фотокамер, в окружении людей, журналистов и черт знает, кого еще. Лабрадор, окруженный волками. Они же его сожрут и не подавятся.

– Вам не стоит волноваться, мы полностью подготовились к встрече…

На этот раз улыбка у женщины вышла многообещающей.