Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Глава 51

Этра

Ее отпустили на третий день. Утром в подвал неожиданно вошли стражники. Решетку открыли. Ее вежливо попросили выйти, а на выходе встретила медресс. Старуха окинула ее недовольным взглядом, после чего махнула рукой, вынуждая следовать за собой, и направилась куда-то по вымощенным плиткой дорожкам.

Саша, отвыкшая от дневного света, была благодарна за то, что ее забирают ранним утром. Часто моргала. Глаза слезились. Ногами пришлось перебирать быстра. Этросска, несмотря на возраст, двигалась проворно и явно не собиралась ждать. Охрана их не провожала. Что все это значит, девушка решила не спрашивать. Старуха вряд ли ответит. Так зачем сотрясать воздух?

Та привела ее в уже знакомую купальню.

– Раздевайся и мойся, я пока тебе одежду принесу. Это все бросай вон туда. Сжечь только остается. Мыла не жалей. Потом рабынь пришлю. Еще не хватало всяких паразитов в Доме разводить.

Вежливости у нее за прошедшее время точно не прибавилось. Однако Александра пропустила комментарии мимо ушей, сбросила несвежую одежду в указанную урну и, не заботясь о полотенце и наготе, направилась в бассейн. Если кого-то ее внешний вид смутит, пусть мучаются сами, настроения угождать чьим-либо желаниям и вкусам не было совершенно.

Купальня оказалась пуста. Слишком рано для изнеженных дам?

Она медленно спустилась в воду по выложенным мозаикой ступеням. Отошла в противоположный угол, чтобы видеть вход, прижалась к стенке и окунулась с головой. Вынырнула. Вздохнула. Покосилась на ряд бутылочек, выставленный на специальной полке. И поняла, что сил на мытье нет. Возможно, явление рабынь будет совсем не лишним…

Стоило подумать, как дверь открылась, впуская Батиму, замотанную в привычное для купальни одеяние, и пышнотелую, знакомую рабыню, приносившую ей еду в тюрьме.

– Как быстро медресс нашла, кого прислать… – вяло отметила Саша, разглядывая девушку и ее спутницу.

– Я сама предложила ей помощь. Конечно, она обо всем доложит, но пока нас никто не побеспокоит.

Батима взяла один из флаконов, бросила на пол подушку и опустилась на колени у края бассейна.

– Позволишь помыть тебе голову?

Отказывать смысла не было.

– Давай.

Саша закрыла глаза и позволила чужим тонким пальцам зарыться во влажные волосы. Подумалось, что сейчас убить ее будет легко. Сил на сопротивление нет, вокруг – вода. Стоит окунуть и немного подождать, а потом сказать, что сама уснула и захлебнулась. Поверят. Даже проверять не станут.

Но девчонка потратила столько сил, чтобы она не сдохла от голода. Глупо убивать теперь.

– Ничего не хочешь спросить?

Тоненький голосок звучал непривычно серьезно. Без намека на игру. Даже странно.

– А надо? Полагаю, ты сама расскажешь, что происходит, и почему меня внезапно решили выпустить.

Сверху раздался смешок, а затем этори заговорила привычным игривым, звонким тоном:

– Во дворце столько изменилось. Госпожа Нулефер решила последовать древнему обычаю и последовала за супругом в последнем его пути. Их похоронили вместе. Дочери эмира были безутешны на церемонии. Во время поминального пира подавился косточкой и скончался муж старшей из них. Вдова его была безутешна, но не последовала примеру матери, а удалилась в имение мужа. Ее примеру последовали и другие. Кроме одной. Самой младшей. Зулейка. Ты ее видела. Срок ее беременности уже столь велик, что лекарь настоятельно рекомендовал ей задержаться во дворце. К тому же ее брат, молодой эмир, да будут дни его долгими и безоблачными, был столь гостеприимен, что предложил ей занять покои матери.

– Какая щедрость… Он уже… коронован? – она невольно подхватила нить разговора, вживаясь в роль любительницы сплетен. – Или как это происходит на Этре?

– Сегодня будет официальная церемония. Поэтому, в честь праздника, эмир объявил милость. Тебе в том числе.

– Полагаю, мне следует быть благодарной…

На макушку полилась вода, смывая пену. Стоило признать, что с волосами Батима справлялась быстро и умело. Видимо ее не первый раз приставляют к чему-то подобному. Хотя, учитывая ее происхождение… Неудивительно.

– Эмир выказал желание видеть тебя на празднике. У тебя будет возможность поблагодарить его… позже. Нам же нужно тебя подготовить.

От намека внутри вяло шевельнулось отвращение. И схлынуло под потоком воды из кувшина. Позже. Она еще успеет подумать о встрече с эмиром. Пока сплетни важнее.

– Далила посещала меня в тюрьме… Полагаю, она тоже не стала следовать традиции?

– На похоронах отца она была безутешна, но ты права… В ней нет должного смирения, чтобы отправиться в последний путь добровольно.

А жаль… Как спокойно сразу стало бы в Женском Доме. И безопасно. Относительно, конечно, но все же… Впрочем, замечание на счет «добровольно» показалось намеком. Мачеху Батима, похоже, не жалует.

– Почему вы с ней еще здесь? Я думала, после смерти шейха, вы отправитесь домой…

Странно, что эмир выставил сестер, намеренно оставив лишь ту, что носит ребенка, но при этом не тронул вдову и дочь незадачливого советника.

– Далила испросила у эмира разрешение остаться. А я… У меня нет жениха. Отец не оставил приданое. Мне не будут рады дома. А во дворце всегда найдется место. Медресс уже не молода, а я так стараюсь быть полезной…

О да. Настолько старается, что тайком таскает еду пленнице и даже вызвалась привести ее в порядок для эмира. А ведь ее подготовка может стать своеобразным экзаменом…

– С волосами готово. Нужно заняться остальным. Позволь я помогу тебе выйти.

Саша позволила. И приняла чашку рассыпчатого риса с изюмом. И бокал прохладной воды. Потом покорно легла на кушетку, чтобы рабыня могла нанести на ее ноги и прочие места специальную пасту для удаления волос. Батима же нанесла ей на лицо маску, расписывая ее чудесные свойства и что-то болтая про прополис.

– Чего ты от меня хочешь?

Вряд ли у них еще появится возможность поговорить, а выяснить цену оказанных услуг стоило как можно раньше.

– Жизнь.

Одно короткое слово. Но как много смысла.

– У меня нет власти казнить или миловать.

– Пока нет. Но будет. Войну можно не только выиграть…

Опасные слова на Этре. Ясно, почему девчонка избегает говорить прямо даже наедине при рабыне, которая явно посвящена в ее секреты.

– А если все же выиграть?

Рука Батимы дрогнула. Губка, которой она снимала маску, мазнула в сторону.

– Тогда будет видно.

Голос неуловимо изменился. В нем проскользнули нотки металла. Девочка не так проста, как кажется даже на второй взгляд. И еще не решила, стоит ли доверять ей полностью. Александра решила, что тоже еще подумает.

Маска сменилась другой. В купальне стало тихо. Боль от удаляемых волос позволяла на заснуть, расслабившись от тепла, сытости и относительного уюта. Батима взялась за гребень, когда Сашу перевернули на живот, и начала аккуратно расчесывать волосы.

– Эмир, какой он?

– Он молод и прекрасен. А нрав его не обуздан, как в гневе, так и в радости. Рабыни уходят от него утомленными и называют весьма искусным. Он не жесток с женщинами. Делает щедрые подарки. Но иногда… Он любит отдохнуть с кальяном. И курит… красный дым. Тогда его разум туманится, и действия могут быть…

– Я поняла, – перебила землянка.

Ей предстояло встретиться с молодым, избалованным ублюдком, который балуется наркотиками. Чудесно. Еще и женским вниманием избалован, наверняка. И за что ей такое счастье?

– Как эмир узнал обо мне?

Вряд ли во время борьбы за власть он бы вспомнил о гостье с другой планеты. Кто-то должен был напомнить.

– Далила заговорила о том, что стоило бы казнить и тебя, ведь неизвестно, была ли ты в сговоре с… недостойной. Эмир заинтересовался, где ты, а потом… Речь пошла о политике. Киорисе. Войне. И он захотел проявить милосердие.

А еще трахнуть предполагаемую избранницу будущего наследника. Так, по-мужски. И так предсказуемо. Хочешь насолить врагу – забери его бабу. Может, оторвать ему причинный орган? И мстить будет нечем.

– Не делай глупости, – тихо, едва различимо, шепнула девчонка. – Эмир – не шейх. Ты не выдержишь пытки. Это того не стоит.

Пытки. То есть Филис еще и пытали. Саша медленно выдохнула, гася желание нанести непоправимый физический ущерб тому, кого ни разу не видела.

– Ну, что ты… Какие уж тут глупости. Это же такая честь… Сам эмир.

Она надеялась, что сарказм в голосе был не слишком заметен, но Батима, заглянувшая ей в лицо, нахмурилась. Плохо. Придется притворяться лучше. Если этот ущербный смог занять трон, не так уж он и глуп. А обмануть его придется. Ей нужно выжить и выбраться с этой проклятой планеты. Правда, от перспективы секса с этроссом ее передернуло. И тут же возникла идея, которую стоило обдумать отдельно…

…Одевали ее уже в новых покоях. На первом этаже. Прохладных. Просторных. С отдельной гостиной и спальней. С драпировками на окнах. Подушками. И мягкими коврами. Раньше здесь размещалась одна из сестер эмира, как между делом упомянула Батима. Наряд тоже выбрали явно из гардероба обеспеченной этросски.

Тонкая ткань в несколько слоев завернула благоухающее тело, прикрыв символическое белье. Несчастные три ниточки с треугольником снизу и какой-то мягкий, весьма условный, топик сверху. Тапочки, расшитые бисером или чем-то похожим. Шелковый жилет, прикрывший самое интересные и обрисовавший длинные, прозрачные рукава и условную юбку. Широкий пояс, подчеркнувший талию. Стоит признать, что в этом наряде у нее даже наметилось подобие фигуры. Или какой-то загадки относительно нее. Хотя, учитывая диету, сейчас Саша больше походила на себя прежнюю. До Киориса. И это вызвало непрошенные воспоминания о Владе… Которые спровоцировали лишь приступ раздражения. Как и вся эта ритуальная суета в целом.

Ее снова пытались продать подороже. Как на Шиитранском Базаре. Нарядить. Украсить. И получить выгоду. Пусть не деньги, но место, положение, удовольствие… Ее желания никого здесь не интересовали. Эмир захотел, а все остальные должны повиноваться.

Волосы уложили аккуратными волнами и укрыли синим платком в тон жилету. А затем поднесли шкатулку.

– Высочайшим разрешением эмир дарит тебе украшения, чтобы на празднике все видели его щедрость по отношению к гостье.

Браслеты. С синими камнями. Наверное, сапфирами. Вот только похожи они на кандалы. И на запястьях ощущаются также. Хотя плетение весьма изящно. И в другом месте, в другое время, Саша бы залюбовалась. Вот только желания не было. Разве что убить кого-нибудь…

Она поймала в зеркале взгляд девчонки этори и прочитала в нем отражение собственных устремлений.

– Ты их ненавидишь.

Та вздрогнула, вернула лицу привычное, сдержанно восторженное выражение, а глазам – наивность.

– О чем ты? – Батима шагнула ближе, оказалась совсем рядом, прижимаясь плечом к плечу. – Прости, если мое волнение смутило тебя.

– Вовсе нет, – Александра склонила голову на бок так, что черные кудряшки защекотали кожу. – Ведь если ты хочешь избавиться от них, то я хочу того же…

Она развернулась, становясь лицом к девушке. Та была всего на полголовы ниже. Взглянула снизу вверх. Обожгла темным взглядом. И медленно кивнула. Теперь секретов между ними не осталось.

Глава 52

…Праздник. Просторный зал с большими окнами, через которые можно наблюдать закат. Длинные низкие столы в окружении подушек. Отдельный – для эмира, стоящий на возвышении, чтобы правитель мог видеть всех гостей, и все могли видеть его. Один – для мужчин и советников. Один – для женщин. Угощения, из-за которых сами столы почти не видно. Рабы, бесшумно скользящие туда-сюда.

В другой ситуации можно было бы представить, что она попала в восточную сказку, и насладиться костюмированным вечером. Только сегодня настроения не было. Женщин за столом рассаживали по какой-то только им ведомой схеме, и Батима проводила Сашу на тот край, что располагался ближе к столу эмира. Усадила к нему лицом, резким жестом отмахнувшись от шипения других гостий.

– Эмир захочет увидеть, что его приказ выполнен. Здесь он тебя заметит. Позовет. Не делай глупости, пожалуйста.

Видимо, лицо у нее хорошо отражало настроение, раз этори решилась просить. И Александра сделала над собой усилие, натянув на лицо улыбку. Пару раз моргнула, прогоняя тяжелые мысли и возвращая взгляду должный восторг и лучезарность. Ей полагается быть благодарной. Напуганной. И готовой на все. Абсолютно на все. Да, именно так стоит вести себя той, кого внезапно помиловали.

Вздох удалось подавить. Вежливо кивнуть, благодаря за заботу, и даже выдержать взгляд устроившейся напротив Далилы. Хорошо, что между одеванием и процедурами красоты они успели пообедать. Теперь ведь кусок в горло не полезет.

– Вырядилась… Шваль…

Вдова шейха сверкала глазами. Наряд ее выглядел куда скромнее. А вот тонко нанесенный макияж и прическа делали лицо буквально кукольным. Утонченная маска страдающей женщины, нуждающейся в утешении. И то, что она оказалась спиной к столу шейха и других мужчин, наверняка ее разозлило.

Саша краем глаза проводила Батиму, удалившуюся на другой конец стола, где появилась медресс. Поискала среди присутствующих знакомые лица. Сестра эмира нашлась почти в середине стола. К гостям она сидела лицом, но выглядела неважно. Бледная. С припухшими глазами, которые не скрыл даже слой косметики. Аккуратно уложенными под платком волосами и почти без украшений. Видимо, в знак траура. Руки девушка держала на округлившемся животе, который не скрывали слои ткани. Соседки по столу активно что-то обсуждали, обращались к ней, но принцесса – или как тут их называют? – оставалась безучастной.

Зал быстро заполнился гостями и гомоном голосов, в котором шипение Далилы различить уже было сложно. И хорошо. Можно представить, что ее тут вообще нет. И не было никогда. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Саша положила на тарелку несколько кусочков фруктов и уже знакомый рис с изюмом. Сладко. Питательно. И легко усваиваемо. То, что нужно, после вынужденной диеты.

Интересно, если бы Батима ее не кормила в тюрьме, и она сейчас валялась бы в полубессознательном состоянии от голода, шейх бы тоже возжелал близости? Или… Кто сказал, что эта мысль пришла ему в голову самостоятельно? Рассказ девчонки был максимально обтекаем. Она и сама могла намекнуть на такой исход, чтобы заинтересовать этого высокородного засранца экзотикой. Экзотику они тут все любят…

Злость колыхнулась и сразу же опала. Какой смысл тратить силы и эмоции? Батима вытащила ее из тюрьмы. Так или иначе. Стоит быть благодарной. И постараться выжить. Для эмоций время придет потом…

Она положила в рот кусочек то ли персика, то ли манго, и улыбнулась Далиле, едва не подавившейся напитком. Голоса неожиданно смолкли. И головы всех присутствующих опустились. Землянка тоже поспешила опустить глаза. Распахнулись боковые двери, что-то грохнуло, в зал кто-то вошел быстрым, летящим шагом. А спустя почти целую минуту звучный голос громко произнес:

– Поднимитесь! Пусть продолжится пир!

Саша подняла взгляд и украдкой взглянула на шейха. Черноволос. С косой до середины спины. В синем халате-кафтане с золотым шитьем, которые тут носят все мужчины. Кожа смуглая. Приятного оттенка загара. Лицо… Как-то раз она читала в интернете статью про самого красивого в мире арабского шейха. По сравнению с этросским эмиром тот мог бы претендовать разве что на второе место. С генетикой ему повезло. Правильные, даже какие-то неестественно правильные черты. Густые брови вразлет. Темные глаза. Взгляд из-под ресниц. Чувственные губы. Улыбка с оттенком порока. Движения. Неторопливые. Размеренные. Он походил на сытого хищника, которому нет никакого дела до добычи. Просто поваляться на солнышке. Подремать, усыпляя бдительность.

Если от Данияра веяло опасностью и силой, неприкрытой властностью и жестокостью, то эмир казался мягким. Немного женственным. Медлительным. Возможно даже недалеким и небольшого ума. Но… Он удержал власть. А это уже немало. Не стоит его недооценивать.

Следующий час тянулся медленно. Гости говорили. Женщины шептались, обсуждая саму Сашу, ее наряд и присутствие на пиру. Кто-то упоминал смерть шейха. Но шепотом. Намеками. Так, чтобы никто не уличил говорящую в неуважении. Слушать их было забавно. Переводчик Александра уже не использовала, натренировавшись понимать беседы Данияра с Филис во время полета. Говорить сама могла мало и с акцентом, но зато другие, кроме Батимы и рабынь, не знали о ее осведомленности.

Эмир порой подзывал к себе за стол кого-то из мужчин. Беседовал. Улыбался. А затем отсылал. Все уходили от него довольные. Но что-то подсказывало, что не каждому слову избалованного мальчишки можно верить. Он играл с ними. Позволял верить в то, что слаб, глуп и ни в чем не заинтересован. И не в этом ли разгадка его победы? Шейхи решили, что лучше посадить на трон того, кем смогут управлять?

В какой-то момент они встретились взглядами. Отвернуться она не успела, поэтому пришлось застенчиво улыбнуться и опустить взгляд в притворном смущении. Взглянуть из-под ресниц. И заметить приглашающий жест.

Саша замерла, неуверенная, что правильно все истолковала. Но взгляд эмира не оставлял сомнений. Обволакивающий. Мягкий. Ласкающий. Кожа сразу же покрылась мурашками. И отнюдь не удовольствия.

Девушка медленно поднялась, мысленно прокляла дурацкие обычаи, от которых у нее затекли ноги, и направилась в сторону возвышения. Шепот за спиной стих. В зале вообще стало заметно тише. И с каждым ее шагом голоса затихали буквально на середине фразы. Она остановилась перед столом эмира, склонив голову и ожидая продолжения спектакля.

– Сегодня наш пир почтила своим присутствием гостья с далекой Земли. Той отсталой цивилизации, которую некоторые из вас могли изучать последние месяцы. Она прибыла к нам в сопровождении жрицы Киориса, пусть черви сожрут ее тело. Оказалось, что сам принц сделал ее своей избранницей. Но не уберег… Шейх Данияр сделал мне подарок, доставив ее на Этру. И сегодня я оценю его, – эмир протянул к ней руку и указал на место рядом с собой.

Вот теперь зал наполнился не только шепотом, но и шипением, а также возгласами и прочими обсуждениями. Саша молча прошествовала на указанное место и аккуратно заняла его, стараясь смотреть прямо перед собой и ничем не показывать эмоций, которые ее охватили.

– Как ты находишь мой дворец, Александра?

Если приказы эмир отдавал жестким, грубоватым тоном, то шептал ласково и даже интимно. А уж смотрел… Да, с такими глазами и голосом, можно быть хромым и сутулым, все равно внимание привлекать будет, этросс ни хромым, ни сутулым не был. Отнюдь. В меру высок. В меру мускулист. Руки с тонкими пальцами. Аккуратный маникюр. И аромат парфюма. Какие-то экзотические специи. Ему шло. Ему все шло. И он это отлично знал.

– Бесподобным, – Саша робко улыбнулась, воскрешая в памяти первое свидание с мужем. Сейчас нужно именно это: восторг и робость. А еще наивность. Да. Наивная идиотка. Авантюристка. Нужно снова вернуться в образ. – Я никогда не видела такой роскоши. Здесь все так необычно. И…

Она прервалась и опустила ресницы, сделав вид, что подбирает слова. На самом деле хотелось взять ближайшее блюдо и надеть на голову этому ублюдку. Останавливало понимание, что это ничего не изменит. Хуже будет только ей самой.

– Продолжай.

Этросс склонил голову к плечу, наблюдая за ней, как за диковиной зверушкой. Но для него она такой и была.

– Я хотела выразить благодарность… За то, что мне сохранили жизнь и позволили вернуться в Дом Женщин. Я высоко ценю оказанную мне честь. И понимаю, что такой дар бесценен.

– У тебя будет время поблагодарить меня. Впрочем… зачем затягивать?

Он сделал какой-то жест, затем хлопнул в ладоши, и разговоры смолкли. Эмир поднялся, протянул ей руку, которую пришлось принять. Боковые двери вновь распахнулись, теперь уже для того, чтобы пропустить их обоих. Остальные же гости склонили головы. И только Далила бросила на нее обжигающий взгляд, повернув голову. Взгляд, полный зависти.

Пожалуй, для этросски ее положение выглядело завидным. Учитывая что без покровительства мужчины женщины здесь вообще не могут выжить, заполучить в любовники целого эмира. Молодого и щедрого. Да она просто джек-пот сорвала!

Саша с трудом удержала на лице нужное выражение и на всякий случай опустила взгляд, разглядывая плитку под ногами. Так надежнее. Шли они недолго. Она как раз успела настроиться на нужный лад, когда двери в очередной раз открылись, а потом закрылись за спиной, отрезая их от коридора и шума гостей.

Комната, в которой они оказались, была даже скромнее, чем ей представлялось. Не больше той новой спальни, что ей выделили. Отделана синим – кажется, любимый цвет эмира. Пушистый ковер под ногами. Кровать с балдахином. Подушки на полу. Столик с фигурками для игры. Распахнутое окно с посверкивающим силовым полем – не войдешь и не выйдешь через него. И никакой позолоты, шитья и прочего. Можно сказать, строго по меркам этроссов.

Эмир подождал, пока она осмотрится, а затем рывком развернул к себе. Коснулся пальцами платка, закрывающего волосы. Погладил по щеке.

– Покажешь мне свою благодарность?

Саша заглянула в глаза с поволокой, неуверенно улыбнулась и заговорила:

– Я хотела сказать. Предупредить… Дело в том, что я… фригидна.

Этросс замер. Моргнул. Затем аккуратно, кажется, несколько брезгливо, убрал от нее руки.

– Ты любишь женщин? – столько отвращения в голосе она еще не слышала и только теперь сообразила, что термин назвала на русском.

– Нет. Я не люблю близость… Физическую. Мне она не нравится. Не доставляет удовольствия. Совсем. И я не умею доставлять удовольствие мужчине. Мой муж – на Земле я была замужем – ушел от меня из-за этого. А сначала несколько лет пытался… разбудить во мне женственность. Страсть. Но ничего не вышло.

Прекрасное лицо исказилось от удивления и отвращения одновременно.

– Несколько лет?

Эмир на всякий случай отступил от нее на шаг, оглядывая с головы до ног.

– Да… Он был хорошим мужем. Заботливым. Верным. Не хотел, чтобы я работала. Он считал, что работа утомляет меня, и от этого… возникают проблемы. С постелью тоже. Я очень старалась быть хорошей женой. Но ничего не вышло.

Она опустила глаза и печально вздохнула. В комнате стало тихо. Через распахнутое окно доносился тихий шелест листвы.

– А как же киориец?

– Непробужденные мужчины не испытывают физического желания. А пробужденные… – снова вздох. – У нас ничего не было. Я сразу рассказала о своих особенностях. Для киорийцев физическая близость не столь важна. А лечению мое состояние не поддается.

– Ты мне врешь!

Темперамент все же взял верх над разумом. Эмир шагнул к ней, обхватил за талию, поднимая над полом – сильный зараза – и в два широких шага оказался у кровати. Уложил на покрывало и навис сверху. В глазах его светилась решимость доказать, что уж он-то точно заставит ее испытать страсть…