Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 43

Этра

Вечерняя прохлада на Этре казалась истинным благословением. Закатные лучи местной звезды еще догорали, окрашивая небо в алые и бордовые тона, но жар уже ушел. От земли поднимались волны тепла, ноги будто были укрыты одеялом. Но на уровне бедер излучение от земли уже смешивалось с остывающим воздухом, и температура выравнивалась. Лица же касались и вовсе свежие порывы.

Странные ощущения.

– Это Дом Рабов, – Батима указала на здание справа от выложенной гравием дорожки. Внешне точно такое же, как и другие, разве что людей здесь оказалось больше, и все они сновали туда-сюда по делам, не поднимая глаз от земли.

Экскурсия продолжалась уже полчаса. Саша успела издали полюбоваться на Дом Эмира, Дом Гостей, Дом Воинов, Дом Советников и прочие, менее интересные строения. Стоило признать, что дворец занимал немалую территорию, и обойти ее всю удалось бы лишь за долгое время. Однако грамотно проложенные дорожки позволяли не приближаться к некоторым домам, а любоваться ими издали. Предусмотрительно.

– А там что?

Девушка указала на тянувшуюся в стороне стену, за которой начинался город. По крайней мере, именно так она подозревала, и искренне устала изображать восторженную идиотку, но приходилось терпеть. И улыбаться. Улыбаться, пусть даже щеки уже немного болели.

Батима бросила на нее быстрый, подозрительный взгляд. Не верит? Александра отвлеклась на разглядывание фруктового дерева, стоящего в кадке. Выглядело то довольно чахлым, но с десяток плодов все же желтели на ветках.

– Цитроны у нас не растут, – вопрос спутница проигнорировала. – Жидкости не хватает. Они остаются сухими и кислыми. Есть их неприятно. Но они хорошо идут на приправу.

– У нас тоже делают чудесные лимонные пироги. Пропускают лимоны через мясорубку…

Кто бы мог подумать, где и зачем ей пригодится мамин рецепт пирога. Нести чушь довольно утомительно. Но постепенно привыкаешь, главное – вовремя перестроиться, когда ее, наконец, оставят в покое и дадут побыть одной.

За весь день такая простая радость не представилась ей ни разу. Завтрак, затем купальня, где Далила всячески ей помогала мыть волосы, а затем рекомендовала масла и притирания для кожи. В них этросска разбиралась прекрасно, выдавая информацию бесконечным потоком. И, если бы не термы на Киорисе, Саша бы не выдержала, но общих основ хватило, чтобы справиться и не сломаться на какой-то мелочи.

Это ведь тоже проверка. Пусть и маленькая. Несущественная по большей части. Призванная скорее измотать, чем выведать что-то ценное.

С Филис их наедине тоже больше не оставляли. И в целом жрица исчезла сразу после обеда, накрытого там же, в купальне. Далила таким взглядом сверлила ее спину, когда киорийка уходила, что невольно возникали некоторые подозрения. Которые приходилось держать при себе. И щебетать. Щебетать. Щебетать. Попугайчиком.

После ужина госпожа Нулефер предложила Батиме показать гостье сад, а сама поманила к себе Далилу. Наверняка будет отчитывать. Вежливо, конечно. Но все же. Интересно. Уже ясно, что жену эмира здесь уважают. И вся иерархия строится вокруг нее. Ее дочери, невестки и внучки стоят на нижних ступенях, и еще неизвестно, почему здесь находятся. По обрывкам разговоров, Саша смогла понять лишь то, что наследник у эмира по неизвестным причинам остался один, и он призвал к себе мужей дочерей, очевидно желая расширить выбор того, кому оставить власть. Вопрос лишь в том, куда и почему исчезли остальные? И сколько их было?

Они обошли Дом Рабов и вдруг свернули на какую-то незаметную тропинку. Сад между домами представлял собой скорее заросли разных видов кустарников, местами переплетенных столь плотно, что разглядеть что-то сквозь них не представлялось возможным. Вдоль основной тропинки их аккуратно подстригали, но здесь явно запустили. И, кажется, специально.

– А куда мы идем? – простодушно спросила Саша, прямо взглянув на Батиму, и в ответ получила куда лучше разыгранное представление.

Девушка опустила глаза вниз и поправила волосы, выбившиеся из-под платка, который она надела лишь перед прогулкой. Она явно смущалась или старалась выглядеть так.

– Мне нужно увидеться с одним… человеком. Госпожа Нулефер не одобряет эти встречи. И мне так редко удается ускользнуть, чтобы его увидеть… Если ты скажешь, что я была с тобой, она ничего не заподозрит. А взамен… я буду должна тебе услугу. Небольшую. Например, могу узнать, что с тем пленником, который прибыл вместе с тобой и жрицей…

Сердце оборвалось и рухнуло куда-то в живот, Александра сжала зубы, но в следующую секунду широко распахнула глаза и уставилась на собеседницу. Та изучала ее с неприкрытым интересом. Прокололась? Или специально показывает, что не столь мила, как кажется?

– О, правда? Представляешь, я совсем о нем забыла! Тут столько всего, что из памяти совершенно выскользнуло. Да, я была бы рада, если бы ты смогла что-то рассказать о нем. Филис наверняка обрадуется. И я не буду такой бесполезной в ее глазах…

Она сделала вид, что обдумывает перспективы. Хотя на самом деле готова была провалиться сквозь землю. Саша ведь действительно забыла о Байоне. Точнее… она помнила, но он и его судьба незаметно отошли на второй план перед лицом выживания в столь… гостеприимном месте. А их, значит, хотят прощупать. Понять, кто для нее еще важен. И так ли нужен пленник. Может быть, его хотят показательно казнить в честь юбилея эмира? Она бы не удивилась…

– Тогда ты сможешь подождать меня здесь? – Батима остановилась возле очередного здания. Дорожка здесь уже мало походила на часто используемую, а кусты стали и вовсе непролазными. Освещение не использовалось, хотя остальные дома подсвечивались снаружи, да и окна в них светились, здесь же… Темнота. Приближающаяся ночь. Тишина. Уже ощущается начало триллера. Или ужастика. – Я вернусь очень быстро, ты даже не успеешь испугаться.

Какая интересная оговорка… Она специально так плохо играет или поверила в ее дурость?

– Только не задерживайся… Не хочу получить выговор от медрес.

Саша уже знала, что так называют смотрительницу Дома Женщин.

– Конечно!

Этросска уже скрылась среди кустов, лавируя между ними так, как может только человек, получивший немалый опыт. Когда шорох ее шагов растворился в темноте, стало совсем тихо. И сумерки сгустились, а ночи на юге всегда темные. Здесь же юг, можно сказать, повсюду.

Ну, и зачем ее сюда привели? Проверить выдержку? Терпение? Или стоит заглянуть в здание? Оно ведь кажется заброшенным. Загадочным. Просто идеальным для сохранения грязных тайн.

Александра подавила порыв обойти его по периметру, зайти внутрь и раскрыть все секреты. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Нужно ждать. Наивные, доверчивые идиотки ждут. А за ней наверняка следят. Нужно выглядеть убедительной.

Поэтому она начала бродить вдоль стены, мурлыкая под нос мотив какой-то глупой, привязчивой песенки из последних хитов, слышанных по радио. Через некоторое время жар от земли начал спадать, а свежесть коснулась уже плеч и груди. Ощущение одеяла осталось лишь на стопах. Такими темпами она просто замерзнет. Или на это и есть расчет? Нужно подмерзнуть и заглянуть внутрь в поисках тепла?

Саша покосилась в сторону дома. Вдох-выдох. Терпение. Еще не настолько холодно. Интересно, какую историю сочинит Батима, оправдывая свое отсутствие? А если сломать им шаблон и просто уйти? Выйти на дорожку? Вернуться обратно? Что будет?

Этот вариант она решила оставить как запасной. Да и… Предполагается ведь, что все это происходит из-за ее желания узнать о Байоне. Как он там? И где это «там»? В тюрьме? А какие на Этре тюрьмы? Вряд ли они лучше турецких. Да и российских. И вообще…

Вдох-выдох. Нельзя думать об этом сейчас. Нужно контролировать себя. Только так можно трезво оценивать ситуацию. А она может скатиться в панику. Чего точно нельзя допускать. Поэтому дышать. Дышать и еще раз дышать.

Еще через некоторое время, когда холод уже однозначно окутал плечи и спустился до бедер, Александра аккуратно начала присматриваться к дому. Огляделась по сторонам. Позвала Батиму. Не дождалась ответа и решила обойти здание вокруг. Просто обойти. Сначала заглянуть за угол. Пройти вдоль короткой стены. Заглянуть за второй… И наткнуться на приоткрытую створку, откуда донесся сдавленный стон.

Саша замерла. Сердце быстро забилось. Заглянуть? Уйти? Сделать вид, что ничего не заметила? Где-то в темном нутре здания мелькнул огонек. Теплый. Лампа? Новый стон. Глубокий. Протяжный. За спиной зашумели ветки кустарника. Холодный воздух хлестнул по спине, вызвав поток мурашек на коже. А из-за двери пахнуло теплом…

– Ну, ладно…

Она аккуратно, боком протиснулась в приоткрытую щель, стараясь не касаться двери. Внутри, действительно, было теплее. И звуков тоже стало больше. Чьи-то приглушенные голоса. Неразборчивый шепот, похожий на молитву. Стоны. Огонек располагался где-то в отдалении. Там, где коридор, по которому она пробиралась как можно тише, переходил в комнату.

Сердце громко билось в груди. На лбу выступила испарина. Глупо идти туда, где тебя точно ждут неприятности. Но раз они ждут, разве можно не прийти? Раз ее так старательно сюда привели?

Еще одна дверь оказалась ближе, чем представлялось. Деревянный косяк. Створка. Лампа, висящая у противоположной стены. Тусклый, теплый свет от нее. Запах ладана и сладковатый аромат гниения. К горлу подкатила тошнота, и Саша поспешила закрыть нос и рот краем платка. А потом медленно заглянула внутрь.

Комната была узкой и длинной. Она наверняка тянулась через все здание. Окна здесь постарались закрыть ставнями, а вдоль стен стояли убогие койки, на которых лежали люди. Кто-то спал или потерял сознание. Кто-то бредил. Кто-то глухо стонал. Ближе всех к входу лежал подросток. Совсем еще мальчишка. Свет четко очертил его худое тело с выпирающими ребрами. И темные пятна, проступившие на коже. Большие. Разных форм. Они смутно что-то напомнили, но Саша не могла вспомнить, что именно.

Мальчик, волосы которого слиплись от пота, вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Девушка замерла, боясь пошевелиться и едва не завопив от ужаса. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Глаза у этросса были темными. Без белка и радужки. Лишь сплошная чернота.

Несколько секунд Александра молча таращилась на мальчишку, прежде чем поняла, что его грудь больше не поднимается. А рот приоткрылся, и из него по подбородку протянулась ниточка слюны. Глаза не шевелились. Подросток умер.

Осознания хватило, чтобы тело пришло в движение. Без какого-либо участия мозга или сознания она развернулась и быстро направилась прочь. Выскочила из здания, хватанула ртом свежий, прохладный воздух. Провела ладонью по лицу, отстраненно отметив, что пальцы дрожат. И направилась обратно. До угла, вдоль короткой стены, чтобы на следующем повороте столкнуться с Батимой.

Та отшатнулась, а затем наоборот кинулась навстречу:

– Где ты была? Я уже испугалась, что ты вернулась без меня и все рассказала госпоже Нулефер!

Лучше бы она так и сделала.

– Там люди… Внутри… Люди… Они больны?

В темноте разглядеть лицо девушки не получалось, но та заметно напряглась, а затем сжала ее запястье. Стиснула с неожиданной силой.

– Пойдем. Пойдем отсюда…

По всем законам жанра сейчас следовало бы закатить истерику. Со слезами, соплями, криками и привлечением стражи. Саша уже именно так и хотела поступить, но тащившая ее вперед Батима неожиданно остановилась. Землянка буквально врезалась в нее и оказалась достаточно близко, чтобы различить шепот:

– Притворись, что тебе плохо.

На принятие решения у нее имелась буквально пара секунд. Поверить или нет. Сделать, как велено, или поступить по-своему. Александра выбрала первое и обмякла, повиснув на спутнице…

Глава 44

…Батима дотащила ее до места, где дорожка выходила на основную тропинку, а там резко опустилась на землю, привлекая внимание стражи. Надо признать, она не особенно церемонилась, несколько раз задевая своей ношей ветки.

– Помогите! Ей плохо! Помогите!

Вокруг поднялась суета, в которой Саше уделили особое внимание. Мужчины быстренько подняли ее на руки и понесли в сторону нужного дома. Там их встретила встревоженная медрес, начавшая задавать вопросы. Батима отвечала коротко. Голос ее звенел и срывался от волнения. В нем слышались слезы и неприкрытая тревога.

– Мы гуляли… она интересовалась нашими растениями. Мы углубились в дальнюю часть сада и уже возвращались домой, как вдруг… Она обмякла. Я не знаю, может быть, ее ужалила пчела…

Это предположение заставило всех вокруг засуетиться сильнее. Саше оставалось только максимально расслабиться и отстраниться от происходящего.

– Зови рабынь! Ее нужно раздеть и осмотреть! Если это пчела, понадобиться противоядие! Быстрее!

Батима, судя по звукам, убежала. Видимо, в этом и крылась цель. Появилось искушение чудесным образом прийти в себя, разогнать всех и остаться одной, чтобы обдумать произошедшее, но… Топот босых ног по полу, и комната наполнилась гомоном голосов. Ее трогали чужие руки. Одежда исчезла мгновенно. Зато появилось тонкое покрывало.

– Укус! Вот! На руке!

Укус? Откуда?! Она едва не начала подниматься, когда на плечи легли руки, удержавшие ее на месте. А уха коснулось теплое дыхание:

– Не сопротивляйся. Антидот безвреден.

Да какого?!

Возмутиться Александра не успела. Плечо кольнуло острой болью, заставившей задохнуться и дернуться.

– Шевелится! Жить будет!

Вот спасибо! Чудесный прогноз, еще бы понимать, что к чему. Неожиданно Саша разозлилась. Ей до смерти надоело быть игрушкой в чужих руках. Да, она не может играть на равных, так как ей не хватает опыта и знаний. Но позволять пятнадцатилетней девчонке водить ее за нос!

Она посчитала спектакль достаточно убедительным и открыла глаза.

– Очнулась!

Оказалось, что вокруг нее едва ли не десяток женщин. Разных возрастов. Темнокожих. С кудрявыми, короткими волосами. С какими-то тряпками и тазиками в руках. В одинаковых, выцветших одеждах.

– Эээ…

Медрес резко хлопнула в ладоши, и с лиц женщин мгновенно пропали улыбки, а глаза опустились в пол.

– Ну, все! Раз укус нашли, разошлись все! Быстро! Ты, – она указала пальцем на одну из рабынь, – принеси закуски на ужин. И кувшин с водой. Скажи на кухне, что гостью укусила пчела.

Женщины покинули комнату так же быстро, как в ней появились.

– Я побуду с ней! Помогу! – Батима положила ладонь Саше на лоб, незаметно надавив сильнее и не позволяя подняться.

Землянка прожгла ее взглядом снизу-вверх, но промолчала. Только робко улыбнулась. Медрес окинула их обеих пронзительным взглядом:

– Я обо всем доложу госпоже Нулефер.

– Конечно…

Улыбка у девчонки вышла так себе. Но это как раз неудивительно, учитывая, что жена эмира вряд ли обрадуется новостям.

Старуха снова на них посмотрела, но все же покинула комнату и прикрыла за собой дверь. Терпения Александры хватило еще на пару минут ожидания, что этросска сейчас вернется. Затем она стиснула запястье Батимы и встретилась с ней взглядом:

– Рассказывай.

Никакого притворства не осталось. Только где-то на задворках сознания билась мысль, что девчонку можно заманить в ванную, а там «случайно» уронить головой об кран. Она мельче. И, пусть и выносливая, но все-таки хрупкая, а на Киорисе Саша научилась лучше владеть телом. Да и ночные уроки с Талией не прошли даром…

– Я тебе не враг. Но… здесь все не расскажешь.

Вырваться собеседница не пыталась. Смотрела прямо и открыто. А еще… играть она тоже перестала. Или же надела еще одну маску.

– Люди в том доме больны?

Этот вопрос волновал больше всего. Точнее, насколько болезнь заразна. И могла ли заболеть она сама? И, если да, то помог ли ей несчастный антидот? Или зачем его ей ввели?

– Да.

Дверь открылась, прервав диалог. Вошедшая рабыня поставила на кровать груженый поднос, низко поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Батима соскользнула на пол и задвинула засов. Затем вернулась и села, скрестив ноги, пока Саша пыталась устроиться поудобнее и не опрокинуть ужин. Хотя искушение было велико.

– Еда нормальная. И вода тоже, – девчонка налила себе в чашку из кувшина и выпила половину, затем протянула посуду гостье. – Пей. После антидота всегда мучает жажда.

Во рту уже пересохло, верить этросске не хотелось, но разве она уже не пошла ей навстречу?

На вкус вода оказалась обычной. И тут же захотелось выпить еще, но девушка подавила желание.

– Те люди заразны?

– Нет, – девчонка подобрала с подноса тонкую полоску вяленого мяса и сунула за щеку. Зажмурилась от удовольствия, а потом взглянула на нее. – Болезнь началась на Дунбае. Это второй материк. До моего рождения. Мама говорила: сначала заболела земля, на ней начали появляться странные пятна, потом деревья – они умирали, вместе с ними гибли животные, из рек начала уходить рыба, а вода стала ядовитой. Потом начали болеть люди.

– Это из-за рудников?

Саша вспомнила о добыче какого-то ресурса, который нужен для изготовления космического топлива.

– Нет. Мы давно знали, что добыча римета опасна. Те территории давно не обитаемы. И там все иначе. Животные живут. Но иногда встречаются странные. С тремя лапами вместо четырех или с дополнительными ушами. Там есть жизнь. А к нам пришла смерть…

Девушка говорила серьезно. Жестко. Как и вчера. Не верить ей не получалось. А злость понемногу уходила.

– Сначала все было медленно. Но через пару лет ситуация резко ухудшилась. Мой народ… Ты ведь уже заметила, что я отличаюсь от ассов?

– Ассов?

– Далила. Госпожа Нулефер. Эмир. Все они – ассы. Мой народ – этори. Наша земля – Дунбай. И теперь она мертва.

– Весь материк?

Недоверие скрыть не получилось. Такого не может быть. Просто невозможно. Это же катастрофа. Тем более скорость, с которой распространяется болезнь. Да как они вообще выжили?

– Я не знаю, остался ли там кто-то живой… Мама росла на Дунбае. Отец забрал ее оттуда незадолго до широкого распространения болезни. Он хотел получить знания этори. Пообещал бабушке, что увезет ее дочь подальше от больных земель. Будет хранить и беречь. Та согласилась. Если бы не болезнь, никто не отдал бы ассу одну из будущих жриц.

– У вас есть жрицы?

– У этори… были. Раньше. Потом их стали называть хранительницами. Потом – знающими. Мама говорила, что от названия суть не меняется. Я тоже стала бы знающей. Наверное… Это те женщины, что помнят сказки нашего народа. Мама рассказывала мне их все детство. Потом заставляла пересказывать. Слово в слово. Потому что у истины не может быть трактований.

– Сказки?

Ситуация становилась все более запутанной, и Саша уже не понимала, для чего ей лишняя информация, но поневоле втягивалась в рассказ.

– Сказки. Легенды. Я не знаю, сколько в них правды, но они были важны для нас. Когда отец понял, что знание этори состоит в историях, он разочаровался. Мама ему надоела. А когда болезнь добралась до Атласа и заболел сын эмира, он попросил ее вылечить его. Мама не смогла. Она не знала лекарства от этой болезни. И никто до сих пор не знает. Наследник умер. Маму казнили.

– Казнили? – во рту снова пересохло, но уже от липкого, противного страха, сжавшего ее тисками.

– Удавили. Милосердная казнь. Она не мучилась. Единственное, что она смогла понять – что люди заболевают, если едят плоды с зараженной земли или мясо животных, что приходят оттуда. Теперь мясо – редкость.

– И все те люди… Обречены?

– Да.

Пятна. Она вспомнила, что видела похожее, когда они пролетали над пустыней. Невидимое излучение, что поражает все живое? Сюда еще не добралось, поэтому нет эпидемии? Но где тогда источник? На Дунбае? И каков спектр излучения, если его до сих пор не обнаружили? Вряд ли на Этре плохая медицина или плохое оборудование. Явно лучше, чем на Земле. И, если они до сих пор не смогли понять причину…

Легче стало лишь частично. По крайней мере, смерть в самое ближайшее время ей не грозит. А дальше…

– Зачем нужен антидот?

– Он нейтрализует яд местных пчел. Неважно, когда его ввели. До или после укуса. А сам укус смертелен для любого, кто не родился на Атласе. Тебе пригодится.

– Так меня не кусали?

По губам Батимы скользнула знакомая улыбка, а в глазах мелькнули искорки смеха.

– В толчее легко принять одно за другое… Этори осталось мало. Мы все помогаем друг другу.

– Этори – рабы ассов?

Лицо девушки исказилось, но она быстро взяла себя в руки.

– Среди ассов тоже есть рабы. Но в последние годы, из-за переселения с Дунбая, почти весь мой народ оказался рабами.

Стоило покинуть Землю, чтобы на другом конце галактики с размаху влететь в межрасовые разборки.

– Твой отец – шейх Данияр?

– Да.

– И почему я должна тебе верить?

Батима пожала плечами. Безразлично. Окинула ее взглядом. Усмехнулась.

– Ты играешь. Я вижу. Потому что сама научилась притворяться. И знаю, что ты видишь меня. Они не видят. Привыкли, что такая, как я – не может быть… помехой. А ты видишь…

Осталось лишь решить, на чем им строить взаимовыгодное сотрудничество. И нужно ли ей вообще это сотрудничество. И… вопросов много. Надо подумать. Потянуть время. Ей ведь плохо должно быть. Да…

Саша взяла с подноса такую же полоску мяса, сунула в рот, сползла пониже, устраиваясь на кровати.

– Я бы послушала сказки твоего народа… Если ты захочешь рассказать.

Девушка пересела ближе, прислонилась спиной к стене, запрокинула голову и закрыла глаза. А потом низким, поставленным голосом начала говорить:

– Много лет назад, когда этори еще ходили по океану, с неба упала звезда…