Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Голос звучал в должной мере жалобно, а выглядела она и без того жалко. И собеседник явно оценил ее вид.

– Что ж… Пожалуй, я могу смягчиться и рассказать тебе о ней. В качестве моей доброй воли. А ты пока поешь, нельзя оставлять еду, это расточительно, – лепешка снова оказалась около лица. И Саша покорно открыла рот, уже не спуская глаз с лица шейха. – Твоя подруга жива. Она идет на поправку. Пока еще нуждается в уходе. И от тебя напрямую зависит то, насколько хорошим будет этот уход.

Сердце снова сжалось. Он не отпустит Ольгу. Будет играть ее здоровьем и жизнью, пока не выяснит все, что ему нужно.

Она прикусила щеку. Слезы покатились по щекам.

– Пожалуйста, не надо. Не мучайте ее больше. Я… я буду сотрудничать.

– Хорошо, хорошо, – он улыбался, но глаза оставались холодными. – Сейчас мы закончим трапезу, и охрана отведет тебя обратно. А завтра… Завтра ты расскажешь мне историю о том, как оказалась на Киорисе, как познакомилась с принцем, и насколько ты дорога ему. Я очень хочу послушать. И верю в твое благоразумие. Ты же меня понимаешь?

О да, она все поняла… Отлично поняла.

Глава 26

…Он вернулся на третий день ее пребывания в плену. Филис ждала. Готовилась. Изучила наряды. Выбрала подходящий, делая вид, что нехотя смиряется со своим положением. Уступить в малом – не значит проиграть. А ей ничего не стоит потешить самомнение хозяина корабля, переодевшись в более привычный ему вид.

Выбранное платье состояло из нескольких слоев. Тонкие шаровары. Нижняя кофта из прозрачного шелка с длинными, свободными рукавами. Жилет из плотной ткани, расшитой узорами, с пуговицами, украшенными перламутровым жемчугом. В наряде преобладали золотистые цвета, оттенявшие ее кожу и подчеркивающие цвет волос. Их киорийка убрала наверх, закрепив заколками, чтобы продемонстрировать шею. Вырез жилета и рубашки позволял любоваться верхней частью груди и тенью ложбинки. Тонкий намек, не более. Украшения Филис не тронула. Блеска хватало и без них…

В ожидании ужина она устроилась на подушках перед кроватью, собрав себе удобное ложе. Закинула одну руку за голову, второй взяла томик этросской поэзии, вытянула ноги и позволила себе полностью расслабиться.

Такой ее и увидел шейх, явившийся через час. И глаза его вспыхнули. Она успела заметить хищное выражение, прежде чем мужчина взял себя в руки. А сама сменила довольную улыбку, возникшую от чтения, на холодное внимание. Отложила книгу. Плавно перекатилась на бок, поддерживая голову рукой.

– Прохладного вечера, о великий… Пусть ночь дарит вам лишь покой и удовольствие, как говорил один из ваших знаменитых соотечественников.

– Приятно слышать, что слова великого поэта известны не только на Этре, – шейх сел напротив, устраиваясь на тех подушках, что она ему великодушно оставила. Отсутствие привычного комфорта заставило его мимолетно нахмуриться. Да, неприятно чувствовать себя в непривычной ситуации. – Позволите разделить с вами ужин?

Вопрос был лишь данью вежливости. Ведь они оба понимали, что ее ответ ничего не решает. Она лишь пленница. А он – хозяин, которому в любой момент может наскучить разыгрываемый спектакль.

– Позволю, – мягко кивнула киорийка. – Хороший ужин порой заменяет целую ночь любви.

Мужчина хлопнул в ладоши, и в каюту вошли несколько стражников, быстро установивших низкий, традиционный столик. Следом за ними появились роботы с блюдами. Обычно Филис ела за привычным столом, стоявшим около иллюминатора, в который было видно Землю. Но сегодня Данияр явно решил произвести на нее впечатление традициями Этры. Вечер обещал быть интересным.

Первая попытка смутить ее состоялась сразу, как только охрана и роботы покинули каюту.

– По нашим традициям, женщину должен кормить мужчина…

– Только муж, брат, отец или любовник, – бывшая жрица улыбнулась. – Пище на Этре придается большое значение, ведь планета мало плодородна. Таким образом, через кормление устанавливается связь, это символ определенной степени доверия. Впервые муж кормит жену на свадьбе, тем самым обещая, что ей никогда не придется голодать. И что все беды обойдут ее стороной. Простите, великий, но мы с вами не состоим в тех отношениях, которые могли бы позволить вам кормить меня. Я сделаю все сама…

Она взяла лепешку, в которую зачерпнула мясную подливу и добавила острого соуса.

– Значит, ваши знания не ограничиваются изучением языка и поэзии… – с легкой досадой заметил Данияр. – Откуда такой интерес к моей родине? Наши обычаи так привлекательны?

– Врага знай лучше, чем друга. На Киорисе это изречение приписывают Птолемею. Но никто на самом деле не знает, когда оно появилось. Я знаю, что на Этре есть мудрость с похожим смыслом. За моим интересом кроется лишь простое желание понимать своего врага и знать, на что он может быть способен.

– В таком случае, вы должны знать, что традициями порицается наносить вред тому, кого кормишь в своем доме. Законы гостеприимства священы.

– Но также есть семь известных исключений, позволяющих вам нарушить не только законы гостеприимства, но и многие другие… Кровная месть, покушение на честь женщины, измена мужу, укрывание изменщика… Вы знаете их лучше меня.

– Значит, вы не хотите стать моим другом?

Не получая желаемого и находясь в непривычном положении, собеседник начал терять терпение, позволив себе нахмуриться. В темных глазах мелькнул гнев.

– Вам ли не знать, великий, что дружба – понятие обоюдное. Вы хотите, что-то получить от меня, но ничего не даете взамен. Каюта, украшения и еда – лишь символы гостеприимства. Для вас они ничего не стоили, тем более принадлежали другой женщине.

– И что же вы хотите получить? – в голосе проскользнули холодные нотки.

– Вопрос в том, насколько вам нужна моя дружба, и что вы готовы предложить для ее начала…

Их взгляды скрестились точно пара клинков на арене Игр. Филис выдержала, но и шейх не сдавался, проверяя ее выдержку и силу духа. Глядя на него сейчас, киорийка хорошо представляла, как складывалась жизнь этросса. Богатая семья. Высокое родство. Честь быть приближенным к правителю. Способности, ярко проявленные и позволившие рано возвыситься. Похвалы. Высокая оценка талантов. Их применение. И острое понимание, что он достоин большего. Много большего, чем жизнь может ему предложить. Ему редко бросали вызов. Ведь собственных братьев Данияр сумел превзойти и стать наследником. А на Этре это не так просто. Ровесники? Соперники? Если они и были, то так давно, что мужчина уже успел забыть, каково это… А вспоминать неприятно.

Он усмехнулся и чуть приподнял подбородок.

– Женщины часто просили у меня подарков, но обычно чего-то материального. Ткани. Украшения. Экзотические фрукты с других планет. Зверей. Иногда книги. Но вас, полагаю, все это не интересует?..

– Материальный мир тленен. Вы не заберете его с собой, когда придет последний час. Все, что останется с вами – воспоминания. Только воспоминания. Они по-настоящему бесценны. И очень часто связаны с конкретными людьми.

– Полагаю, вам никогда не приходилось голодать…

Ее философский настрой смог выправить настроение мужчины. Теперь он смотрел с интересом, но без злости.

– Киорис плодороден. Вы правы… Я не знаю, что такое голод. Но достаточно изучала наши благотворительные миссии, чтобы понимать, насколько он может быть ужасен…

– Видеть и чувствовать – разные вещи. Вы, наверное, думаете, что я не понимаю, о чем говорю, но… Один из этапов воспитания наследника на Этре включает пребывание в бедных районах с полным погружением в среду. Шейх должен знать, кого он защищает. Откуда приходят его воины. Чем живут. О чем думают в перерывах между боями. Хороший господин всегда заботится о своих людях.

– Не сомневаюсь, что вы знаете, чем живет каждый ваш воин…

И отнюдь не из-за заботы о них, а что бы понимать, кто может предать, а кто будет верен до конца. Кого можно заставить пытать женщину, а кто не сможет поднять на нее руку даже под угрозой смерти. Вовсе не все этроссы одинаковы. Как и не все киорийцы. Всегда встречаются исключения и те, кто составляют общую массу.

– Ваша подопечная жива, – неожиданно сообщил шейх. – Сегодня я имел с ней беседу.

Сердце ударило с перебоем, но Филис не позволила себе даже нахмуриться.

– Рада слышать. Она хорошо себя чувствует?

– Здорова. Напугана. Совсем не похожа на киориек. Неужели, вы подчинитесь такой императрице?

– Киорийцы не подчиняются императрице. Она определяет лишь внешнюю политику. В остальном народ управляет планетой самостоятельно.

– О да, еще одно ваше варварство. Стремление к свободе вопреки здравому смыслу. Как народ может понять, что ему нужно? Это же безликая масса, которая нуждается в управлении и твердой руке.

– Только сам народ и может понять, в чем нуждается. Правитель должен думать глобально и масштабно. Видеть новые горизонты и определять курс развития своего народа. А все остальные насущные проблемы не требуют его участия. Они только отвлекают и мешают.

– И как же далеко простирается взгляд вашей императрицы? Способна ли она разглядеть свет путеводной звезды или остается слепа в ночи?

– Маеджа Софрония делает для Киориса все, что в ее силах. И даже больше… Как и любой хороший правитель.

– Вижу, вы так же, как и этроссы не смеете осуждать вашу правительницу. Между нами уже есть что-то общее.

Данияр улыбнулся, пряча в глазах лукавство. Он заигрывал с ней. Желал вывести из равновесия подобным сравнением, не понимая истинной разницы…

– Отношение киорийцев к императрице и всей императорской семье построено на уважении и понимании той жертвы, что они приносят, служа обществу. А отношение этроссов выстроено на страхе, не так ли?

Собеседник помрачнел, и трапезу закончили в молчании. Но после того как блюда были убраны, мужчина не поспешил уходить. Наоборот, сделал жест охране, которая уже через минуту принесла доску и резные фигурки для игры.

– Полагаю, с шатранжи вы тоже знакомы?

Филис опустила взгляд на алые и черные клетки.

«Папа научил меня играть в шатранжи, хочешь покажу? Посол Этры подарил ему набор для игры. Там такие красивые фигуры!»

– Знакома, но не столь хорошо, как вы думаете. Соперников у меня было немного. Да и те не слишком опытные. Прошу не судить меня строго.

– Неужели, я нашел хоть что-то, в чем вы не преуспели?

– Я всегда готова учиться, великий… Надеюсь, вы будете терпеливым учителем…

Отношения учителя и ученика для Этры столь же священы, как и законы гостеприимства, и окружены массой традиций. Лицо мужчины дрогнуло, вытянувшись от удивления. Конечно, ведь для этросса невозможно представить женщину в качестве ученицы. И переступить через культурные стереотипы едва ли не сложнее, чем сделать шаг для установления доверия. Пусть и крохотный.

– Я постараюсь…

Угрозу в его обещании не услышал бы только глухой…

Глава 27

– Вставай!

Охранник грохнул оружием о стену, прогоняя остатки сна. Байон разлепил глаза и повернулся в сторону входа. Выделенная ему каюта особым комфортом не отличалась, включая лишь койку и уборную. Впрочем, он не жаловался.

– И чего надо?

Он медленно сел, осторожно спуская ноги с кровати. Несмотря на усилия этросского лекаря, с допросами его коллеги справлялись однозначно лучше.

– Велели привести в лабораторию. Пошевеливайся.

Надо же. Вежливый охранник. Предыдущий вопросы игнорировал, а еще один до него пытался самоутвердиться, отвечая ударами на попытки наладить диалог. Не то, чтобы Байон получал серьезный урон. На фоне общего состояния пара тычков выглядела каплей в море. Или песчинкой в пустыне, как говорят на Этре.

Он встал. Смиренно сложил руки за спиной. Повернулся к охраннику, позволяя защелкнуть ограничивающие браслеты. По коридору шли уже привычным и знакомым путем.

– Что-то случилось? – вопрос капитан задал нейтральным тоном, не особо рассчитывая на ответ.

– Случилось, – мрачно ответил охранник. – Увидишь. Иди, давай.

Ожидаемых толчков в спину и ударов не последовало. Что странно, ведь в целом этроссы с пленниками не церемонились. Понимали, что участь их незавидна и недолговечна, вот и не считали нежным сдерживаться. Тем более, что высшие по званию закрывали на мелкие шалости глаза.

Уже через несколько минут они оказались в просторном зале, состоящим из нескольких кают с опущенными переборками. Помещение было заставлено различной техникой. Тут и там суетились ученые и низшие военные, приставленные к ним в подчинение. В центре, на небольшом постаменте, укрытое защитном кожухом располагалось ядро, снятое с истребителя.

Этроссов очень интересовал источник энергии. Они хотели раскрыть его секрет и использовать себе на пользу. Но экземпляр им попался крайне капризный. В первые дни, когда его еще допрашивали, Байон после некоторого сопротивления пояснил, что ядро является мозгом мертвого Археоса. Ему ожидаемо не поверили. Продолжили спрашивать с использованием различных препаратов, дававших весьма слабый и странный результат. Один отключил ему центр боли на несколько часов – возвращение в норму было не самым приятным. Второй неожиданно сделал все происходящее невероятно забавным, а его смех чем-то не понравился ученым. Третий… Впрочем, неважно. Как раз на нем какой-то умник додумался подключить ядро к питанию в лаборатории напрямую. И после того, как вся техника с яркими визуальными эффектами вышла из строя, этроссам временно стало не до него.

На день про него забыли. Затем прислали лекаря, который провел осмотр, долго и крайне нецензурно выражался в адрес своих соплеменников, после чего немного его подлечил. Беседа продолжилась уже в ином тоне. Вежливее. Уважительнее. И без членовредительства. Помня о том, что этроссы подвержены различным суевериям, Байон по секрету поведал им, что в ядре обитает дух упокоенной принцессы Киориса. Конечно, ему не поверили. Снова вызвали лекаря. Заставили провести тесты на адекватность. После чего наконец-то дали нормально выспаться.

На свежую голову он повторил историю, дополнив ее парой деталей. Помощников у ученых поубавилось. Да и энтузиазм стих. Если бы не требования о результатах, приходящие откуда-то сверху, эксперимент вообще могли свернуть. Никому не нравится уничтожать дорогостоящее оборудование. К тому же поведение ядра стало более агрессивным. И теперь оно при малейшем контакте, начинало запускать в систему нечто, похожее на вирус.

Если при первом рассказе Александры о встрече с Талией, он еще сомневался, то после пяти дней в плену был уверен, что его невеста находится рядом. Ее поведение Байон узнал.

К нему как раз подошел уважаемый Марсад, старший ученый в лаборатории. Сегодня он был хмур. Заметно раздражен. И будь его воля, с радостью избавился бы от киорийца, но… Приходилось терпеть.

– Ядро опять капризничает?

Невинный вопрос заставил этросса побелеть от злости. Ноздри его раздулись, а губы сжались в линию.

– Ваше проклятое ядро убило моего ученика! – голос Марсада разнесся по лаборатории, эхом отражаясь от стен.

Только теперь Байон обратил внимание на нечто, прикрытое белой тканью. С одной стороны на полотне расползалось алое пятно.

– Соболезную, – вежливо ответил он.

– Ваши соболезнования можете засунуть себе в …

– Марсад.

Новый голос оказался тихим, но властным. Ученый умолк, так и не договорив. А капитан смог разглядеть еще одного гостя в лаборатории. В богатых одеждах. С длинной, черной косой. Он был чуть моложе начальника лаборатории, у которого на висках уже заметно проступила седина. Но по положению явно стоял выше.

– Простите, великий… – нехотя пробормотал Марсад, опуская глаза. – Мне не стоило поддаваться эмоциям.

– Не стоило. Но я понимаю твои чувства, мой друг. Гибель способного ученика – истинная потеря. Мы же постараемся сделать так, чтобы она не была напрасна.

Байон невольно напрягся, не ожидая ничего хорошего.

– Как погиб ваш помощник?

Оба этросса взглянули на него так, будто при них заговорила стена. Да, уважением к чужим традициям и дипломатичностью он не отличался. Во всяком случае, не после допросов.

– У него возникла теория… – судя по перекошенному лицу ученого, крайне им неодобряемая. – Что вместо техники ядро будет лучше взаимодействовать напрямую с человеком. Нервная система к нервной системе. Если верить вам…

Его обожгли ненавидящим взглядом. Не верили ему ни на грош.

– И он коснулся ядра. Кожух сняли, да?

Надо было очень сильно верить в реальность своей теории, чтобы решиться на подобный эксперимент. Впрочем, этроссы не видели того, что бывает при контакте с неэкранированным ядром. Не знали и о возникновении видений. А многие в лаборатории уже начинали жаловаться на головные боли и странные сны. Жаль, что нельзя собрать здесь весь военный экипаж… И жаль, что излучение не действует так быстро, как хотелось бы.

– Киорийцы уже контактировали с ядрами, не так ли? – длинноволосый медленно начал подходить ближе. Лицо его показалось смутно знакомым.

– У нас имеется иммунитет к воздействию. До определенного уровня.

– Но как-то же ты узнал, что дух твоей невесты живет в нем.

– Я видел ее на корабле, – не моргнув глазом соврал Байон. Эту ложь он успел продумать за время отдыха, не сомневаясь, что вопросы рано или поздно появятся. – Слышал шепот. Видел образ. Смутный. И только раз.

– Мало для таких выводов, – верить этросс не спешил. Изучал его взглядом. Размышлял.

– Девка ему помогла, – из смежного помещения показался рахх. С рыжей в полоску шкурой и белыми бакенбардами вокруг морды. Крупный. Сильный. И уже знакомый. Это он забирал их с истребителя. – Та, которую привезли мои люди. Ее в техническом отсеке нашли. Рядом с этой дрянью. И она там точно не просто так находилась…

Возражать капитан не стал. Явное отрицание вызовет вопросы. Лучше молчать.

– Благодарю, полковник. Что ж… Полагаю, нам нужно провести несколько опытов. Освободите ему руки.

Браслеты щелкнули. Байон потер запястья, мрачно глядя на главного этросса.

– Полагаю, вы не откажитесь повторить опыт юного ученика?

Вопрос был лишь данью вежливости. И иллюзией выбора, которого ему не оставили. Киориец не стал отвечать. Молча подошел к постаменту, где засуетились военные. Крайне осторожно сняли кожух, обнажив лишь малую часть ядра. Происшествие их впечатлило. Настолько, что они позволяли себя продемонстрировать страх. А быть трусом для этросса – позор.

Байон коротко вздохнул и коснулся светящейся поверхности. Он не знал, чего ждать. Видел, что делала Саша. Понимал, что не должен умереть. Хотя где-то в глубине души червячок сомнений еще оставался. На всякий случай мужчина закрыл глаза. И даже успел понадеяться, что все же увидит Талию.

Спустя целую минуту надежда исчезла. А стоять с закрытыми глазами показалось глупо. Он поморгал. Оглянулся на замерших этроссов, некоторые из которых, кажется, даже дышать перестали. И чего-то ждали. Не дождались. Байон тоже.

Опустил взгляд на ладонь. Свечение вокруг нее стало чуть интенсивнее. И как-то мягче. Будто ядро успокоилось. По крайней мере, оно не пыталось его убить.

– Достаточно, – Марсад первым решился прервать эксперимент. – Великий, с твоего позволения, можем ли мы использовать пленницу для эксперимента? Очевидно, что киорийцам ядро не вредит.

– Оно не вредит этому конкретному киорийцу, – медленно ответил «великий». – Который, если ты помнишь, являлся женихом принцессы. Рано обобщать. Наша пленница – землянка. И неизвестно, как ядро повлияет на нее.

Байона как можно аккуратнее отвели в сторону от постамента и снова защелкнули браслеты. А кожух поспешили вернуть на место.

– Но, если она уже вступала в контакт с ним… Мы должны узнать, великий.

Странно, что этросс сомневался. Колебался, держа паузу. Что-то было не так. Он не хотел использовать Сашу. Почему? Вряд ли проникся чувствами, скорее… Капитан резко выдохнул, понимая, что проблем у Киориса может прибавиться. Длинноволосый сразу же взглянул на него и усмехнулся.

– Как иронично собрать на одном корабле тех, кто имеет чувства к императорской семье… Что ж, я даю тебе разрешение, Марсад. Пусть пленницу приведут сюда. Сейчас. Я хочу лично посмотреть, как это будет.

Он резко хлопнул в ладоши, и все в комнате сразу же пришли в движение…

…Когда за ней пришел охранник, Саша не удивилась. Ждала вызова от шейха. Вчера она уже начала рассказывать ему о встрече с Икаром. Историю, максимально приближенную к реальности, но все же отличающуюся от нее. Хотя бы тем, что привязанность Икара в ней почти не ощущалась, а она сама становилась мечтательницей, жаждущей романтики и приключений. Влюбившейся в принца без памяти едва ли не с первого взгляда. И, судя по реакции этросса, он ей верил. Наверное, для него такое поведение женщины выглядело вполне оправданным. Сегодня она хотела продолжить, но все пошло не так…

Они неожиданно вышли к лифту, а не к каюте. Затем спустились куда-то вниз. Прошли по коридорам и оказались в странном помещении с множеством людей. Русая голова Байона на фоне черноволосых этроссов немедленно бросилась в глаза. И, если бы не цвет волос, она бы его не узнала.

Девушка с трудом подавила всхлип при взгляде на мужчину. Лицо посинело и как-то распухло от побоев. Он стоял непривычно неровно. Перекосившись на один бок, явно от боли. И нога. Он явно поджимал правую, стараясь не переносить на нее вес полностью. Однако, несмотря на свое состояние, капитан постарался улыбнуться ей.

А Саша успела подумать, что если сейчас его начнут пытать, она расскажет даже то, чего не знает. Сознается во всех смертных грехах, если потребуется, и будет хотя бы маленький шанс, что Байона оставят в живых. Еще раз ту ужасную сцену с Ольгой она просто не переживет.

– Нам нужна небольшая помощь в эксперименте, – знакомый голос раздался рядом и привлек ее внимание к другим людям в помещении. Шейх уверенно шагнул ближе и взял ее под руку, что она позволила, боясь даже вздохнуть лишний раз.

Все мысли крутились только вокруг пыток и потоков крови. Слова мужчины почти не доходили до сознания, поэтому, когда они вдруг оказались перед знакомым ядром, девушка несказанно удивилась.

– Коснись его. Ты ведь это уже делала.

Она подняла взгляд на шейха. Попыталась сквозь шум в голове вспомнить, что он говорил. Обернулась на Байона, который смотрел на нее напряженно и медленно кивнул, подбадривая. А потом просто положила ладонь на знакомую поверхность. Секунду ничего не происходило, а потом…

Тьма оказалась привычной, а раздавшийся в ней голос показался родным:

– Ну, наконец-то!