Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Глава 7

…Странно чувствовать усталость после сна. От сна. От долгого, сложного, насыщенного сна. Вокруг что-то происходило: Байон ремонтировал и перебирал узел связи в надежде, что им удастся установить контакт с Киорисом, Филис занялась хозяйством и просматривала записи с внешних камер, контролируя периметр. А Саша сидела на стуле и пыталась собраться с мыслями.

– Не выйдет, – капитан поставил ящик с инструментами на пол и сел за стол. – Связи с планетой у нас нет. Я настроил передатчик на фоновый сигнал, чтобы выжившие смогли к нам выйти, но охват всего двести километров, а их могло занести, куда угодно.

– Это уже неплохо, – бывшая жрица поставила перед ним тарелку с сытным чечевичным супом. – Как корабль? Мы сможем улететь?

Саша встрепенулась, пытаясь вникнуть в разговор. Почему улететь?

– Взлететь можем. Орудия не пострадали, так что сможем даже отстреливаться. Но… Щиты пока восстановить не удалось. Я не уверен, что смогу найти здесь подходящие детали. Но можно сделать вылазку в ближайший магазин. В любом случае нас ждет столкновение с патрулем на орбите. Этра обосновалась здесь так, словно собралась переселяться…

– Или нашла нечто достаточно важное, чтобы заинтересоваться. Нас пока так никто и не заметил. Снаружи достаточно тепло. У нас есть универсальные переводчики. Можно попробовать вступить в контакт.

– Мне нужно увидеть родителей… – выдавила Александра и сразу оказалась в центре внимания. Кажется, это первые ее слова за сегодня.

– Как ты себя чувствуешь? – Филис смотрела с сочувствием.

– Сколько времени?

Девушка обнаружила перед собой тарелку с остывшим супом. Она совершенно не помнила, когда и как его готовили. И как она вообще пришла в общую комнату?

– Два часа пополудни, – Байон бросил взгляд на панель управления. – Ты встала в девять. И очень мало реагировала на нас.

Саша взяла ложку и зачерпнула густого варева. Вкус оказался приятным. А желудок ответил на него жалобным урчанием. Кажется, она сильно проголодалась.

– Мне приснился сон…

Александра до сих пор слабо понимала все, что увидела и услышала. Разговор с Талией вышел сложным, раскрывать его детали бессмысленно, так как ее спутники вряд ли смогут понять больше, чем она сама. Здесь нужен ученый. Принцесса так и сказала, она – всего лишь передатчик, потому что волею случая оказалась в состоянии пообщаться с мертвой.

– Я в порядке. Относительно. Но в порядке. И мне нужно увидеть родителей. Я боюсь за них.

Киорийцы переглянулись.

– Ладно, – выдохнул капитан. Идея ему явно не нравилась, но были и другие причины. – У тебя больше опыта на Земле, чем у нас. Нам нужно заглянуть в магазин и посмотреть ассортимент инструментов и деталей. Затем я вернусь на корабль и займусь ремонтом. А вы отправитесь к твоим родителям. Судя по тому, что творится в радио-эфире, правительство упорно делает вид, что ничего не происходит. Значит, на улицах относительно безопасно. Но если что-то пойдет не так…

– Я возьму парализатор, – мягко успокоила его Филис. – К тому же у нас будут коммуникаторы, дальше, чем на двести километров мы не удалимся. А получить сведения от местного населения необходимо.

Саша выдохнула и принялась за еду. По крайней мере, она увидит родителей…

…Через час они покинули корабль, а затем пролезли через неплотно закрытые ворота, оставив Арея охранять территорию. Ликос пару раз чихнул на свежем воздухе, встряхнулся, и отправился изучать пустырь. В их отсутствие на истребитель никто не наткнется.

Саша порадовалась, что они прибыли на Землю в теплое время года. После Киориса прохлада ощущалась странно. Хотелось закутаться в куртку и вообще надеть что-нибудь потеплее. Хотя для конца апреля погода стояла вполне приличная. Восемнадцать градусов с перспективой скорого потепления на майские праздники.

Подходящая одежда нашлась на всех. Филис купила обновки в рамках подготовки к экспедиции, которыми легко поделилась, Байон решил идти в комбинезоне, сильно напоминавшем рабочий, что вряд ли кого-то удивит.

За следующие пару часов они обошли магазин бытовой техники, автомобильных частей и строительный. Саша едва не сломала язык, перестраиваясь с русского на киорийский и обратно при общении с продавцами. Пару раз едва не разгорелся конфликт, который бывшая жрица каким-то чудом сумела сгладить. Они с капитаном изображали семейную пару иностранцев, застрявших в России после… всем известных событий, в детали которых никто не вдавался. Александра же представлялась дальней родственницей, приютившей «бедных сироток».

Им верили. Загорелые и отдохнувшие лица киорийцев плохо вписывались в российскую действительность, тонкости которой Саша успела подзабыть. И устала неожиданно быстро, впервые физически ощутив, как на нее давит общий фон раздраженной усталости. Страха и сдерживаемой злости. Казалось, что они ходят по пороховой бочке, и что-то вот-вот случится.

Покинув последний магазин, девушка прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя.

– Устала? – Филис протянула бутылку с водой, которую захватила с корабля.

Землянка почти десять минут объясняла, что женщина без сумки будет выглядеть странно. И в итоге теперь бывшая жрица ходила с плетеной авоськой на плече, в которой находился перекус и парализатор.

– Я… раньше не замечала общего настроения. А сейчас… будто мне небо на плечи уронили.

– Понимаю. От общего эмоционального фона сложно отгородиться. Постепенно привыкнешь. Главное – сосредоточься на себе и своих ощущениях. Не позволяй общему задавить их.

Байон вышел на улицу последним и сразу подошел к ним.

– Я не спросила раньше… – девушка нахмурилась. – На что мы будем покупать детали?

Капитан усмехнулся.

– Пока покупать особенно нечего. Из всего, что я видел, судя по параметрам, нам подходят лишь несколько вещей. Я записал нужные данные. Посмотрю, что можно сделать еще на корабле, а дальше… Скорее всего, придется наведаться сюда ночью.

– Но ночью они ведь не работают… – Саша моргнула и в упор уставилась на мужчину, пораженная догадкой. – Ты собрался их украсть?

Тот пожал плечами.

– Без щитов мы не сможем улететь. Запчасти нужны. Я совсем не в восторге от такой идеи, но возможно, придется украсть. У тебя есть другие варианты?

Девушка нахмурилась, а затем отрывисто кивнула:

– У родителей должны быть ключи от моей квартиры. Запасные. Там хранятся мои документы. Даже если доступ к счетам в банке получить не удастся, дома есть заначка. И украшения, которые можно продать. Подождешь до завтра?

– Конечно. Я совсем не хочу участвовать в краже, если есть способ получить детали законно. Но ты уверена, что хочешь потратить свои сбережения на нас?

Александра перевела взгляд на людей, бредущих с работы домой, судя по времени. Взглянула на небо, дома, вдохнула поглубже загазованный воздух.

– Я не уверена, что останусь на Земле. Есть кое-что… Я пока не могу рассказать. Но мне… возможно, придется вернуться на Киорис. Это важно. А я… Если я это начала, нужно закончить. Глупо впутывать кого-то еще. Да и… кого?

Действительно, где еще найти землянина, который сможет поверить инопланетянам настолько, что согласится решать их проблемы. К тому же теперь она лучше понимала, что такое ответственность. И перекладывать ее на кого-то другого – несправедливо.

– Просто знай, что у тебя всегда есть выбор, – спокойно улыбнулась Филис.

Саша кивнула. Пожалуй, она его уже сделала…

…Перед дверью квартиры родителей она замерла, не в состоянии заставить себя нажать на дверной звонок. Ничего ведь сложного. Протянуть руку. Надавить. Но сердце почему-то мчится галопом, ладони становятся влажными, а ноги – ватными. Киорийка стояла рядом и терпеливо ждала, пока Саша договорится с собой. Она ничего не говорила. Просто стояла, изучая взглядом обшарпанный подъезд. Но девушка не могла избавиться от ощущения, что испытывает чужое терпение.

Что ждет ее за знакомой дверью? А если родители вообще переехали? А если с ними что-то случилось? А если…

Она резко выдохнула и нажала на чертов звонок. Знакомая трель донеслась через дверь. И потекли секунды ожидания. Бесконечные. Изматывающие. Почему-то стало душно. И в горле пересохло. Почему же они так долго не открывают? Что случилось?

– Кто там? – раздался строгий голос отца.

– Пап… это я, – непослушные губы с трудом выговорили слова.

Заскрипел замок. Дверь распахнулась, заставив сделать шаг назад, и на лестничную площадку шагнул мужчина за шестьдесят. Крупный и крепко сбитый, с совершенно седой головой и каким-то осунувшимся, похудевшим лицом. Взгляд темно-карих глаз впился ей в лицо.

– Саша…

Все страхи вдруг исчезли. Осталось только родное, знакомое с детства лицо.

– Папа…

Она сделала два шага вперед и крепко обняла отца за шею, чего не делала уже очень давно. Почувствовала, как ее неуверенно обнимают в ответ. И выдохнула, ощущая, как уходит напряжение. Все хорошо. Она дома.

– А мама где?

Александра отстранилась, заглянула в лицо родителя, пытаясь прочитать ответ. Тот выглядел совершенно растерянным. Потерявшимся.

– Она к Сережке поехала. Там у них какие-то проблемы. Вот сейчас приехать должны все вместе. Я как раз ждал. Ты заходи, – он указал на дверной проем и только теперь заметил Филис. – А вы?..

– Пап, это – моя подруга. Она – иностранка, немного понимает по-нашему, но не говорит. Давайте, зайдем, я вас познакомлю.

Стоило переступить порог и показалось, что она никуда и не улетала. И не было ни неудачного брака, ни самостоятельной жизни. В прихожей пахло детством: чем-то вкусным из кухни, кремом для обуви и мужским одеколоном. Саша на автомате разулась, прошла в ванную помыть руки, а затем на кухню. Киорийка бесшумной тенью скользнула за ней.

Отец уже сидел за столом и явно немного пришел в себя от встречи:

– Где ты была все это время? Мы же с матерью ночей не спали, думали, что ты в том торговом центре погибла. Два месяца прошло, а тебя все нет… Мать с ума сходила…

– Я понимаю, пап, – спокойно и сдержанно перебила девушка. – Я понимаю, что вы испугались и волновались. Но я не могла появиться раньше. Давай, сейчас мама приедет, и я все расскажу. Я по вам очень соскучилась. И очень вас люблю.

Лицо Владимира Михайловича снова вытянулось, а в глазах появилась какая-то тревога. Говорить о любви у них было не принято.

По квартире снова разнеслась трель дверного звонка.

Глава 8

…Утро началось с будильника. Ольга открыла глаза и несколько секунд лежала, соображая, что произошло вчера и почему трещит голова. Воспоминания вернулись быстро, заставив буквально подскочить на диване и оглядеть комнату. Инопланетянин спал. Повернулся на бок спиной к ней, завернулся в одеяло едва ли не с головой… По крайней мере, он ей не приснился.

Она выключила будильник и встала, одергивая пижаму. Надо позавтракать, оставить еды гостю и бежать на работу. Ей сегодня зарплату выдавать, если будет чем. А вечером… Вечером они оба пойдут к Тамаре Павловне. И там что-нибудь решат.

– Вставай, соня. Я тебя завтраком накормлю, – стоило потрепать мужчину за плечо, и тот перекатился на спину, не открывая глаз. Волосы на макушке слиплись, а лицо выглядело слишком уж бледным с пятнами лихорадочного румянца на щеках. – Чтоб тебя…

Ольга присела рядом и положила ладонь на лоб. Горячий. Просто обжигающе горячий. Вирус? Инфекция? Раны воспалились? И что делать? Как лечить?

Сердце сделало кульбит в груди, волоски на руках и голове встали дыбом. Она заставила себя глубоко вздохнуть. Затем решительно отбросила одеяло и перевернула гостя на живот. Тяжелый оказался, зараза. Еще и неповоротливый. Но ничего, справилась. Задрала футболку Толика, в которой спал инопланетянин. Как могла, аккуратно отклеила один из пластырей. Рана под ним выглядела вполне прилично. Не вздутая, не покрасневшая, ни следов гноя. Под другими пластырями все оказалось аналогично. Значит, дело не в них.

Ольга быстро сходила на кухню и вернулась со всей аптечкой. Заново обработала и заклеила царапины, отмечая, что за ночь они затянулись намного лучше, чем она думала. Что же тогда не так? Внутренние повреждения? Кровотечение? На адреналине дошел до нее, а во сне расслабился…

Футболка улетела в сторону. Все равно пропиталась потом. Переворот на спину. Тщательный осмотр и даже ощупывание живота и грудной клетки. Гематомы на корпусе были небольшими. И вроде бы выглядели так же, как и вчера. Возможно, даже чуть уменьшились, но здесь она уже не была уверена. Значит, не кровотечение. Тогда что? Вирус?

Ольга сунула градусник мужчине подмышку. Выпила стакан воды с таблеткой обезболивающего. Снова заглянула в аптечку. Насколько на него подействуют обычные лекарства? И чем их заменить? Мед? Малина? А если аллергия? Отек Квинке? А в больницу нельзя… Или можно?

Она представила вызов скорой, которая обязательно потребует документы. Конечно, можно наврать, что они утеряны. Представить его каким-нибудь дальним родственником. Интернета нет, проверять будут долго, зато помогут. А если обнаружат что-то не то? Пришельцы вообще анатомически от людей отличаются? Составом крови? И заберут его потом на опыты…

Взгляд упал на часы. Если она не выйдет из дома через двадцать минут – опоздает. А там – зарплата.

Глубокий вдох и выдох позволил собраться с мыслями. Проверить температуру – тридцать восемь и пять. Слишком много. Надо сбивать. Рискнуть и дать жаропонижающее? Или народными методами?

Она посмотрела на гостя. Бледный. Растрепанный. Слабый. Жалко его. И страшно, что умрет. Что она с трупом будет делать? И где еще одного такого же искать, чтобы с его планетой связаться? Вдруг за ним все-таки прилетят…

– Господи, где тебя носит, когда ты нужен?..

В Бога Ольга не верила, но иногда вот находило. Хотелось переложить ответственность с себя на кого-то большого и всесильного. Но вот… Не бывает так. Все приходится делать самой.

Она выдохнула, приподняла мужчину за плечи, обхватила вокруг груди со спины, выдохнула еще раз и потащила его на диван. Оставлять человека с температурой на полу – жестоко. Он ей нужен живой. По возможности – здоровый, и в трезвом уме.

– Сейчас мы тебя вылечим. Выпьешь таблеточку, температура спадет. Будешь весь день пить воду. Во время болезни много жидкости – полезно. А потом я тебе бульончик сварю. Куриный. Раз гречку с тушенкой съел, то и бульончик зайдет. Отъешься, выздоровеешь. А там и твои прилетят… И все у нас будет хорошо.

С последней фразой женщина втащила безвольное тело на диван и аккуратно его опустила. Поправила ноги. Укрыла одеялом. Утерла испарину. Выдохнула. Самое время порадоваться и собственному росту, и весу, и соответственно силе. Будь на ее месте Саша, уже слегла бы. А она ничего… Вспотела только.

Ольга измельчила таблетку жаропонижающего, добавила в воду, взяла на кухне ложку. Устроила больного поудобнее и повыше на подушке, чтобы голова не запрокидывалась. А дальше начала поить. Аккуратно и медленно. Мысленно отгородившись и от работы, и от воспоминаний, и от того, что где-то за окном рыщут человеко-звери. Осталась она и человек, которому нужна помощь.

– Давай. За маму. Вот, умница. Теперь, за папу. Хороший мальчик. Кто там еще у тебя есть? Братья? Сестры? Давай, за планету твою. Как ее там? Киорис? Имечко, однако. И что оно означает? Ты мне расскажешь, как проснешься. Давай, еще за здоровье. Вот так. Ты же у нас послушный. Делаешь, что говорят. Значит, выздоровеешь. Обязательно. Потому что я тебе так сказала.

Вода с лекарством кончилась, а время уже поджимало. Ольга побежала в душ, затем одеваться. В любой другой день у Петровича можно было бы отпроситься, но не сегодня. Не поймет. Скорее машину пришлет под окна или сам явится. А вот если деньги раздать, можно отпроситься пораньше. И домой. Домой. Наврать, что… родственник приехал. Да. Двоюродный племянник. Или брат. Мало ли. И заболел. Продуло. Бывает…

Она снова потрогала лоб. Поставила градусник. Принесла из кухни графин с водой и бокал. Поставила как можно ближе к дивану. Пить точно захочет. Еще бы в себя пришел, чтобы хоть как-то объяснить.

Тут Ольга вспомнила про гарнитуру, без которой любые слова бесполезны. Начала искать. На мужчине устройства не оказалось. Под одеялом тоже. Она встала на четвереньки и шустро принялась осматривать пол, в том числе самодельное спальное место. И когда устройство выпало из-под подушки, выругалась от облегчения. Еще не хватало его раздавить и лишится возможности разговаривать.

С дивана донесся слабый стон. Женщина обернулась. Инопланетянин с трудом разлепил мутные, явно больные глаза. Попытался заговорить. Она покачала головой, села рядом и приложила к его уху гарнитуру.

– У тебя жар. Я дала лекарство, чтобы его немного сбить. Мне нужно уйти. Очень нужно, но я вернусь. Постараюсь, как можно раньше. Понимаешь?

Он медленно закрыл и открыл глаза. Ольга налила воды и помогла ему выпить. Поправила одеяло. Проверила градусник. Тридцать семь и девять. Действие жаропонижающего обычно часа три. Дальше сильно зависит от организма. Придется рискнуть. Она провела рукой по растрепанным черным волосам и с тяжелым сердцем направилась к выходу.

На работу она, конечно, опоздала. Но Петрович только отмахнулся от объяснений и быстрее потащил ее в кассу, где несчастная кассир Валечка держала оборону за железной дверью. Озверевшие люди ломились в окно, предназначенное для выдачи денег, и ругались. Громко. Нецензурно. И… И все равно с ними ничего не сделаешь. Охрана тоже без зарплаты сидит. На них теперь надежды никакой.

– Оля, спасай. Валя с ними одна не справится. А мне на переговоры надо. Наверх. Я деньги с трудом выбил. С самого утра привезли. Лично контролировал сдачу в кассу. Там всем должно хватить. Христа ради, сделай что-нибудь, а?

Ольга вздохнула. Кивнула. И развернулась к озверевшей толпе. Не в первый раз.

– Дайте пройти! – рявкнула. Кому-то двинула локтем. Кому-то отдавила ногу. Кого-то подвинула грудью. Протиснулась к окну и развернулась лицом к людям. – Товарищи! Если вы не прекратите бардак, денег никто не получит! – после ее заявления народ на мгновение стих, и, прежде, чем они начали орать снова, она успела продолжить: – Деньги есть! Всем хватит! Но вы должны организоваться в строгую очередь! К окну подходить по двое! В ведомости нужно расписаться! Если кто-то не распишется и попробует получить деньги второй раз, кому-то не достанется зарплата! И кем-то можете оказаться именно вы, – теперь стало совсем тихо. – Советую всем тщательно следить за тем, чтобы все смогли подойти к окну только один раз. Вас много – мы с Валентиной вдвоем. Полагаемся только на вашу бдительность и честность. Давайте не будем создавать друг другу лишних проблем и разойдемся поскорее. Думаю, у всех накопились дела. А сегодня, в честь зарплаты, всех отпускают на час пораньше.

Теперь народ загудел уже более одобрительно. Ей потом влетит за самодеятельность, но уж лучше так, чем толпа разъяренных людей. Петрович просил что-нибудь сделать. Она сделала…

Дальше было привычно и скучно. Фамилия. Табельный. Ведомость. Деньги. Подпись. И снова. Руки работали. Очередь уменьшалась. По мере получения денег каждым из ожидающих, остальные становились спокойнее. К концу по другую сторону окна уже слышались шутки. А когда последний из списка получил деньги и ушел, они с Валентиной откинулись на стульях и одновременно выдохнули.

– Кто у нас остался? – спросила Ольга, кивая на ведомость.

– Ты и я, – кассир покачала головой и поправила светлые кудри с отросшими черными корнями. Раньше она так никогда себя не запускала. Всегда ходила аккуратно. Накрашенная, благоухающая духами, с укладкой и модным маникюром, а теперь… Косметики нет. Из украшений только обручальное кольцо. Маникюр тоже отрос.

– А руководство?

– А они отдельно… – Валя подняла на нее усталые, темные глаза с каким-то обреченным, загнанным выражением. – Или думаешь, люди зря психовали? Если бы не Петрович, хрен бы нам что досталось. Его наверху сейчас, наверное, во все дыры за такой фокус имеют. А он… честный мужик. У мужа на работе такого нет. Просто зарплату не платят. Говорят, что выручки нет, вот и… денег тоже.

Она судорожно вздохнула и уткнулась в ведомость. Протянула Ольге вместе с пачкой наличных.

– Подписывай. И иди домой. Я тоже сейчас пойду. В магазин надо за продуктами, пока там очереди не набежали. Да и… Совещание закончится. Нам тоже влететь может. Петрович поэтому нас двоих посадил, чтобы деньги выдать успели, пока он там…

Рука дрогнула, и подпись получилась какой-то непривычно размашистой. Стало муторно. И душно. Захотелось выйти на воздух. А лучше вообще сбежать отсюда. Только куда? Домой. У нее там больной пришелец, которого надо на ноги ставить. А иначе…

О будущем думать не хотелось.