Текст книги "Вирус войны (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Глава 40

Земля

…Вечер прошел скомкано. Ночь была муторной. Ольга то просыпалась, то снова падала в противное серое месиво на грани сна и реальности. Кошмары ее не мучили, но не покидала тревога и напряжение, из-за которых никак не получалось расслабиться и отдохнуть. Даже обидно немного – на космическом корабле она спала как убитая…

Утро наступило рано в соответствии с уже привычным внутренним будильником, но радости не принесло. Сил не было. Кажется, их стало даже меньше, чем вечером накануне, а она ведь отдыхала… Хотя, после такой ночи можно весь день лежать – легче не станет. Еще и погода не радовала: небо затянули низкие серые тучи, несущие обещание дождя и говорящие о перемене давления, на что голова немедленно отреагировала ноющей болью.

Ольга сразу же почувствовала себя старой, измученной, больной и совершенно ни на что негодной. Если вчера беспомощность казалась временной, то сегодня стало очевидно, что последствия плена будут аукаться ей еще долго. А она никогда не умела правильно болеть. Чтобы полежать в кровати, с сериалом, температурой и горой лекарств. Обычно приходилось запихивать в себя лекарства на ходу и идти на работу. Жить на горячем чае, попутно обчихивая всех, кто рискнет подвернуться под руку.

Даже после операции она отвалялась положенный минимум и поспешила закрыть больничный, чтобы снова вернуться на работу. В привычную среду. С заботами, авралами, цифрами, руганью… Благодать. А теперь и спешить некуда… Болеть можно в полное удовольствие, только как?

При первой попытке встать, зверь на полу поднял морду и тихо заворчал. Креон тут же проснулся и оказался рядом раньше, чем глаза разлепил.

– Что-то случилось?

– Голова болит… Таблетку надо.

– Сейчас.

Она честно хотела его остановить. Даже руку вслед протянула, но потом поняла, что комната как-то странно расплывается перед глазами. Кажется, голова болит не просто так, а из-за давления. Низкого. Замечательно… Такого с ней со студенчества не было.

Киориец вернулся через пару минут с целой аптечкой лекарств, выданных на крейсере, и начал методично выдавать ей по одной капсуле из разных баночек. Оставалось только прилежно глотать их и запивать водой – рядом с диваном снова стоял памятный кувшин.

– А теперь ложись, – непреклонно заявил принц, поправляя одеяло. – Что хочешь на завтрак?

Голова после приема таблеток стала ватная и тяжелая. Ольга попыталась удержаться от зевания, но едва не вывихнула челюсть. После чего мысленно махнула на все рукой, повернулась на бок и закрыла глаза. На нее волной накатило умиротворение и сонливость. Тело стало легким и невесомым. Вспомнилось вдруг детство. Лето. Когда можно вот также проснуться утром, вспомнить, что в школу не надо и лечь спать дальше. А потом бабушка разбудит и позовет завтракать…

– Кашу… манную… с вареньем…

Вишневым. И чтобы только сироп. Без ягод. И каша такая жидкая-жидкая. Без комочков. И кусочек масла сливочного в серединке плавает. И можно аккуратно есть ложкой, собирая с края тарелки к середине. А потом эту тарелку еще и облизать. Так ведь вкуснее…

…Проснулась Ольга от запаха гари. Такой вот характерной. От убежавшего молока. Распахнула глаза и села, оглядываясь и пытаясь понять, что случилось. В комнате никого не было, а из кухни доносились подозрительные звуки бряцанья посуды, шума воды и приглушенного ворчания.

– …раз тебе понравилось, значит, съедобно… Знать бы еще, какая она должна быть…

– Креон! – на всякий случай позвала она, испытывая смутные предчувствия.

Мужчина возник на пороге, подпоясанный ее фартуком. Желтым. В алые маки. На работе подарили. В комплекте с прихваткой, скатертью и салфетками. Она его и одевала-то раза два. И хранила, кажется, на дальней полке, чтобы лишний раз не видеть.

– Ты проснулась. Завтракать будешь?

За отсутствием слов оставалось только кивнуть. Поправить подушку, чтобы сидеть удобнее – после сна тело ощущалось намного лучше. И с удивлением обнаружить на подносе тарелку с кашей. Пиалочку с вареньем. Чашку чая.

– Аааа…

– Ты сказала «манную», – Креон едва заметно нахмурился. Меж бровей возникла знакомая складочка. – Пришлось идти в магазин. Потом я спросил у продавщицы рецепт приготовления. Оказалось, что нужно молоко. Масло было в холодильнике. А еще варенье. В магазине оно не продается. У тебя стояло какое-то, но я не знаю, как выглядят ваши ягоды, поэтому не уверен, что оно вишневое.

Варенье было малиновое. Прошлогоднее. Или позапрошлогоднее? Главное, что без плесени. От каши немного пахло гарью. И пару комков сложно было не заметить, но… Каша. Ей приготовили манную кашу. Не зная рецепт. На чужой планете. Из неизвестных и явно непонятных продуктов. Просто потому, что она что-то пробормотала перед сном…

В горле встал комок, а в носу подозрительно захлюпало. Пришлось часто заморгать, чтобы сдержать неожиданно навернувшиеся слезы.

– Я пробовал сам. И давал Арею – он съел, – осторожно добавил мужчина, видя, что она не торопится приступать к завтраку.

Зверь обнаружился тут же. Сидел рядом с диваном и облизывался, задумчиво глядя на тарелку. Кажется, если ей блюдо не понравится, он с удовольствием съест добавку.

Ольга осторожно взяла ложку и зачерпнула с краю. Креон и ликос следили за ней с таким вниманием, будто от ее реакции зависела, минимум, их жизнь.

Каша оказалась… вкусной. Да, не такой, как она помнила из детства. Но в меру сладкой, в меру соленой. Со странным привкусом, который легко перебило варенье, немедленно полностью выложенное сверху. Оказалось, что у нее проснулся совершенно неприличный аппетит. И каша пропала в считанные минуты.

Ольга поскребла ложкой открывшееся дно и подняла взгляд на мужчину. Тот уже перестал хмуриться и заметно расслабился.

– А можно добавки?

Ее вопрос заставил его моргнуть. Затем бросить взгляд в сторону кухни. И самоотверженно ответить:

– Конечно.

…На самом деле издеваться над киорийцем Ольга не стала. Силы вернулись, и они уже вдвоем отмывали кухню. Потом готовили обед. Потом играли в монополию, найденную на антресолях – больным необходимы положительные эмоции, а смотреть телевизор не хотелось.

Правила Креон усвоил быстро. И также быстро освоился с полем. Играть с ним было интереснее, чем с Сашей. И попутно удалось узнать кое-что о Киорисе. А еще о его жизни на Земле в ее отсутствие. И о том, как принцу пришлось осваиваться на кухне. И о визитах Ивана Александровича. Ольга слушала и качала головой, удивляясь и в то же время в очередной раз убеждаясь, что для власти война – лишь еще один повод доказать свое превосходство. Даже перед лицом общего врага.

А ближе к вечеру они пошли гулять. Тучи унесло ветром. Выглянуло солнышко. Засидевшихся дома людей потянуло на воздух. Официально они выгуливали ликоса, который, судя по поведению, в компании совершенно не нуждался, и независимо бегал рядом. Неофициально – заменяли прописанную ей физическую активность хотя бы прогулкой. От былой выносливости не осталось и следа. Уже через пятнадцать минут Ольга опиралась на руку принца. И неожиданно поняла, что идти с ним рядом невероятно комфортно.

Он не бежал вперед. Не жаловался на ее шаг. Легко поддерживал, принимая на себя часть веса, а не просто сжимая руку. И еще рост. Разница у них была в полголовы. А женщина уже давно привыкла, что мужчины либо чуть ниже, либо, в лучшем случае, с ней на равных. Странно было смотреть на него снизу вверх. И ведь даже каблуки можно будет одеть… Только куда? И зачем?

– Кажется, людей стало больше…

– Скорее стало чуть спокойнее. Я слышал по радио, что некоторые предприятия возвращаются к работе. Власти делали какое-то заявление ранее, но я не интересовался. Возможно, у людей появляется надежда на будущее.

– Возможно…

Надежда. Еще пару недель назад в перспективе были только ужас и неопределенность, а теперь они говорят о надежде. Если бы еще получилось также легко вычеркнуть из памяти этроссов.

– Когда ты вернешься на Киорис?

Нет, она совсем не хотела, чтобы он улетал. Ведь у принца наверняка достаточно дел дома, и второй раз на столь гостеприимную и доброжелательную планету он вряд ли вернется. А она не наивная дурочка, чтобы вообразить, будто вскружила ему голову. Да и… кто сказал, что там его никто не ждет?

– Пока неизвестно. Мы будем ждать окончания войны. Эскадра получила приказ с Киориса патрулировать Солнечную систему и прикрывать Землю. К тому же мой брат… Он разбил флот Этры в другой системе. Думаю, сейчас начнется перегруппировка войск. Я в этом мало понимаю, но… Думаю, ждать осталось недолго.

– Хорошо. То есть… Если война закончится, ведь хорошо?

Ольга заглянула ему в глаза, и успела поймать мелькнувшее в них странное выражение.

– Хорошо… Я должен признаться, – неожиданно сменил тон Креон. – Я не хотел говорить, потому что ты плохо себя чувствовала. Но… Молчать дольше я не имею права. Заранее прошу прощения, что не сообщил сразу…

С каждым его словом ощущение умиротворения и легкости, навеянное сегодняшним днем, уходило, сменяясь уже таким привычным предчувствием неприятностей.

– Ты просила узнать о родственниках Александры. Нам удалось собрать сведения. Жена ее брата погибла во время штурма одной из лабораторий. Рахи использовали персонал в качестве заложников. Нашим военным удалось спасти лишь половину. Мне очень жаль.

Ольга вздохнула и кивнула. Она понимала, что сопутствующий урон может быть велик. И что киорийцы – не боги. Они не способны взять штурмом здание, уничтожив всех врагов и спасая всех гражданских. Кому-то повезло – уже хорошо. Жене Сергея – нет.

– Завтра надо ехать к Сашиным родителям. Помочь, если получится. Спасибо, что сказал.

Мог ведь и не говорить. Мог вообще не узнавать. Или… Ольга покосилась на чеканный профиль, эмоции на котором можно было прочитать лишь с большим трудом. Не мог. Он слишком честный и прямолинейный, чтобы соврать или умолчать о чем-то. А еще… Он переживает. Где-то очень глубоко внутри. Этого не видно. И неясно, почему он так скрывает свои эмоции, но все равно переживает. И за нее, и из-за того, что не сказал сразу…

И от этого вдруг стало странно тепло внутри. Будто что-то встало на место. Такое знакомое и родное. Уже понятное. Известное. И новое…

Глава 41

Этра

…– Ярмарка в этом году откладывается, так день рождения эмира придется встречать без обновок, – Дилара показательно надула губы, из-под ресниц продолжая наблюдать за Сашей.

Та лишь рассеянно кивнула, успешно изображая дезориентацию и полное отсутствие воспоминаний о вчерашнем вечере. Неспешный завтрак, накрытый на террасе во внутреннем дворике, длился уже полчаса и не спешил заканчиваться. Сюда ее привела вчерашняя старуха, выдавшая также и новый наряд – нижнюю рубашку, платье на пуговицах и платок на голову.

В центре двора журчал фонтанчик с питьевой водой, а вокруг него раскинулись клумбы с цветами – гордость госпожи Нулефер, ухаживающей за ними последние тридцать лет. Сейчас возраст уже не позволял ей все делать самой, и она пыталась приставить к делу невесток и дочерей, но те не горели должным желанием.

Все это Дилара рассказывала легко, запивая слова холодным чаем. Батима молча сидела в стороне, играя с цепочкой, несколько раз обвивавшей левую руку. Молчаливая. Отстраненная. С мечтательным взглядом, которым она изредка окидывала двор. Жмурилась на редкие лучи солнца, пробивающиеся через тонкий навес, укрывающий террасу. Вот так посмотришь и поверишь, что перед тобой ребенок, но Саша помнила ее холодный тон вчера. Нет, девочка вовсе не так проста, как кажется.

– День рождения эмира наверняка большой праздник. Как вы обычно его проводите?

Она не была уверена, что ей удалось разыграть должное любопытство и восторг. Голова, несмотря на все предпринятые меры, оставалась тяжелой. А уж что ей снилось ночью…

…То ли у отравы имелся побочный эффект афродизиака, то ли тело истосковалось по плотским утехам, но все ее сны, обрывочные и мутные, состояли из крайне откровенных фантазий-воспоминаний. И просыпаться с ощущением полной неудовлетворенности ей не понравилось. Даже душ и известное уже средство для помощи себе любимой помогли слабо. Желание ушло. Но внутри засело смутное подозрение…

– О, да. Собираются все шейхи и их семьи. Каждая из жен эмира готовит ему подарок. Накрывают роскошный стол с четырьмя переменами блюд и несметным числом закусок. Рабыни устраивают представление. Приглашаются звездочеты, которые рассказывают, что ждет эмира в следующем году. Празднество длится всю ночь. До самого рассвета…

Да, праздники на Этре предпочитали устраивать ночью, когда дневной жар уходил. А после них – спать до полудня. И проводить жаркие часы в купальне, где и вкушать поздние завтрак, переходящий в обед и ужин. Конечно, это относилось к тем, кто мог себе подобное позволить. Торговцы после праздника устраивали выходной – все равно за покупками никто не придет. А вот простым людям, так или иначе, приходилось спешить на службу.

Дверь на террасу резко распахнулась, пропуская старуху и идущую за ней Филис в неизменно алых одеждах. Сердце трепыхнулось в груди, Александра подалась вперед и улыбнулась:

– Филис, я так рада тебя видеть!

Киорийка ответила сдержанным кивком и едва уловимой улыбкой.

– Как жаль, что вчера тебя с нами не было. Здесь потрясающие купальни! Почти такие же чудесные, как на Киорисе!

Сердце забилось чаще и сильнее. Им решили организовать встречу под присмотром. Наверняка, о каждом слове будет доложено. Нельзя говорить лишнего, как и проявлять беспокойство, которое приходилось сдерживать весь вечер и утро.

– Надеюсь, сегодня мне удастся их увидеть…

Бывшая жрица заняла место на кушетке и опустила взгляд на угощение. Дилара поспешила предложить ей напиток.

– Если на то будет воля шейха Данияра. Я слышала, вчера он не желал отпускать вас до глубокой ночи.

– Шейх бесконечно гостеприимен и хотел убедиться, что мне понравится во дворце эмира. Он взял на себя труд рассказать мне о тонкостях местных порядков…

– Какое высочайшее внимание! Хочу заметить, что далеко не всех гостей ждет такое приветствие…

– Я понимаю и высоко ценю заботу нашего хозяина.

Последняя фраза заставила этросску замереть. Улыбка ее стала жесткой. Как и выражение лица. Звякнула цепочка Батимы, упав на камни и привлекая всеобщее внимание.

– Извините, увлеклась… – она широко улыбнулась, нисколько не смутившись, и подняла украшение, снова наматывая его на запястье.

– Тебе стоит быть внимательнее, – холодно заметила Дилара и обернулась к ним, возвращая голосу прежнюю приветливость. – Мы как раз говорили о скором праздновании. День рождения эмира наступит уже через десять дней.

– Как удачно, что мы здесь оказались! – Саша постаралась скопировать безмятежность Батимы, но, судя по взгляду этросски, получилось не очень.

– Безусловно. Подобное празднество должно быть незабываемо. Особенно для тех, кто присутствует на нем впервые. Шейх Данияр упоминал, что в этом году праздник особенный. Ведь эмиру исполняется семьдесят пять лет. Три четверти столетия.

– Он и об этом успел вам рассказать…

– Ай! – короткий вскрик Батимы снова заставил переключить внимание. – Застежка сломалась…

Нижняя губа ее задрожала, а в глазах встали слезы.

– Отец рассердится… Это был его подарок.

Она часто заморгала, пытаясь сдержаться. Вот у кого стоит поучиться лицедейству. Ни капли фальши. Только искренность. Такая, что даже за душу берет.

– Мастер Ульгаз наверняка сможет все починить, а отец даже не узнает, – сухо ответила Дилара, и лицо девушки посветлело.

Она вскочила со скамейки и прижала цепочку к груди.

– Пойду и найду его прямо сейчас!

Батима выскочила с террасы быстрее, чем кто-либо успел отреагировать. Диларе оставалось лишь неловко улыбнуться.

– Юность… Батима еще не просватана и может позволить себе детские выходки.

– Но ей ведь уже пятнадцать… Разве это не тот возраст, в котором принято подыскивать жениха?

Филис явно пыталась вывести этросску из равновесия, но на этот раз не вышло. Та улыбнулась и вернулась к угощению:

– Все зависит от того, где его искать…

Выдав многозначительную фразу, она окинула алый наряд пристальным взглядом и решила перейти в нападение:

– У нас говорят, что жрицы на Киорисе ублажают мужчин за деньги. И даже странно, что пользуются таким уважением народа, у нас таких женщин называют совсем иначе…

– Известные заблуждения. Но на Киорисе за близость не платят. А если мужчина и женщина разделяют постель, то только по обоюдному желанию. Я слышала, что на других планетах все еще используют рыночную модель отношений. И не везде мужчины платят. У Эль-Сабцев самки выбирают самца и предлагают ему деньги за связь и заведение потомства. А иногда платят другой самке, состоящей в связи, за возможность использовать ее самца. Порой даже заключают взаимовыгодные союзы. Триумы. А иногда и больше…

– Да, мы тоже слышали о бесстыдстве змеелюдов, но что еще можно ожидать от зверей?

На лице Дилары отразилось презрение и отвращение лучше всяких слов говорящее о ее отношении к Эль-Сабе. Кажется, теперь ясно, почему Этра не вступила с ними в союз. Хотя… рахи ведь тоже звери. О чем Александра простодушно и напомнила.

– У этих хотя бы кровь теплая, – отмахнулась этросска. – А змеелюды… Кто в здравом уме будет с ними сотрудничать? Они всегда сами по себе. И ищут выгоду только для себя.

– Как и Этра… – мягко отметила Филис.

Дилара оскорбленно замерла.

– Прошу прощения… Мне нужно вас покинуть.

Саша проводила ее виноватым взглядом. И укоризненно взглянула на киорийку.

– Зачем ты так? Вчера она помогла мне. Была так любезна. И внимательна.

Бывшая жрица качнула головой и вздохнула.

– Муж приказал ей быть внимательной и заботливой. Данияр.

Они встретились взглядами. Александра чуть удивленно приоткрыла рот и недоверчиво распахнула глаза, стараясь понять по выражению лица собеседницы, все ли с ней в порядке. Та медленно закрыла и открыла глаза. Все хорошо.

– Надо же… Я и подумать не могла… А Батима?

– О ней он не упоминал.

Значит, кто девчонка – неизвестно. И чего от нее ждать – тоже. Плохо. Она может оказаться намного опаснее, чем кажется. А убедить ее в своей искренности точно будет сложнее, чем Дилару.

– И чем же вы занимались с шейхом?

Саша игриво подмигнула и наклонилась вперед, словно хотела посекретничать.

– Говорили… Он сварил для меня кафлу. Потом гуляли под звездами… Ночью в пустыне красиво. – Тон ее был задумчивым и мечтательным. – Знаешь, люди не рождаются великими. Ими становятся. И, оказываясь рядом с таким человеком, в какой-то момент ты понимаешь, что видишь истинное величие. Что тебе повезло оказаться рядом с тем, кто очень скоро будет творить судьбу. Это не вера, а именно знание. Осознание столь пронзительное, что в какой-то момент охватывает дрожь. Таких людей невозможно забыть. Они – большая редкость. И оставляют огромный след в истории.

– Как Птолемей и Мелпомин?

– Да. И как те, кто пришел после…

Взгляд Филис на мгновение затуманился от воспоминаний. А затем она вздрогнула, отгоняя их.

– Иногда мне жаль, что между Этрой и Киорисом непримиримая вражда. Ведь все могло бы быть иначе…

В правдивости этих слов Александра не сомневалась. Как не усомнится и тот, кто наверняка их слушает. Вот только акцент… Киорийка в своем маленьком отступлении говорила вовсе не о шейхе. О ком именно Саша не знала, но совершенно точно о том, кто затронул ее сердце. А также был велик… В мыслях мелькнула догадка, но девушка поспешила отогнать ее. Не время. И не место. Тем более что скоро их наверняка прервут. Для искренности хватит и пары минут…

Глава 42

Земля

…Ольга глубоко вдохнула, прежде чем нажать на звонок. До Сашиных родителей они доехали только к обеду, потому что утром она снова чувствовала себя не очень, и Креон настоял, что ей нужно отдохнуть. Пришлось согласиться. От нее измотанной все равно толка не было бы. И вот теперь они здесь, а дверь никто не открывает…

Ольга уже хотела пойти к соседям, но за дверью как раз раздался шорох, а потом она распахнулась.

– Здравствуйте, Анна Ильинична! – женщина бодро выдала заготовленную фразу, понимая, что едва узнает мать подруги. За последние пару месяцев она заметно постарела, а сейчас вообще выглядела едва живой. Потухшие, пустые глаза, серое лицо с впалыми щеками.

– Оленька… Да как же…

Показалось, что собеседница сейчас упадет, и Ольга поспешила шагнуть навстречу и обнять ее.

– Все хорошо, Анна Ильинична. Все хорошо. Я здесь.

Тело в ее руках немного обмякло, но затем женщина взяла себя в руки. Выпрямилась и отстранилась, рассматривая ее.

– Как ты? Нам Сергей сказал, что тебя забрали эти… ироды. А ты здесь. А Саша?

В глазах промелькнула безумная надежда, гасить которую было невероятно трудно.

– С ней все было хорошо, когда я ее видела последний раз. Но сейчас Саша не здесь. Давайте, мы пройдем на кухню, и я вам все расскажу. А Владимир Михайлович где?

Она быстро разулась и отошла в сторону, пропуская Креона и Арея. Ликос принюхался и громко чихнул, привлекая к себе внимание.

– Ой! А это… А вы кто? – женщина подняла испуганный взгляд на киорийца.

Тот вежливо кивнул и поздоровался.

– Это мой хороший знакомый. Креон. Очень мне помогает сейчас. Так где Владимир Михайлович?

Ольга постаралась перевести тему, чтобы не пускаться в длительные объяснения. Ехать через весь город без сопровождения, ей даже в голову не пришло. Неизвестно, как организм отреагирует на путешествие, да и мужчина не пытался оставить ее одну. Кажется, ему такое даже в голову не пришло, как и запереть зверя в квартире.

– Ох, Олюшка… Его в больницу увезли утром. Сердце…

Тут все имеющиеся силы, наконец, оставили хозяйку, и она заплакала, вздрагивая всем телом…

– …Нам, как Сергей рассказал, что тебя забрали, и Сашу, скорее всего, тоже. Так отец с ним даже разговаривать перестал. Сказал, что нет у него больше сына. И дочери, наверное, тоже… Ох…

Они сидели на кухне за чаем, который Креон разлили по кружкам, но никто так и не начал пить. Анна Ильинична после ударной дозы корвалола и валерьянки немного успокоилась и обрела возможность говорить.

– Сергей как тень ходил. Спал плохо. Внуки с нами все время были. Про Катю ничего не слышно. А потом, как гром среди ясного неба – вдруг звонят из полиции, говорят, вы родственники такой-то? Мы – да. И сообщают… – она покачала головой. – Я те два дня вообще плохо помню. Тело забрали. Похороны организовали. Вова еще держался, Сергей… не помню. Потом садики заработали. Я детей начала отводить. А вчера они вдруг поругались. Я уж не знаю, с чего начали, но мы приходим из садика, а они тут так кричат… Ужас просто. Сережа ему что-то говорил, что он виноват, а Володя ему, и оба… Я уж и не чаяла их успокоить. А сегодня утром Вова встал с кровати и упал вдруг… И не шевелится. Я скорую вызвала. Сергея отправила детей отвезти. Сама за лекарствами кинулась. В общем…

Она махнула рукой, а Ольга глянула в окно. Солнце уверенно стояло в зените. Сергей ушел утром.

– А сейчас он где?

– Вова в больнице, а Сережа… – женщина растерялась, словно только теперь вспомнила, что сына нет дома с утра. Что совсем неудивительно, учитывая обстоятельства.

– Анна Ильинична, у вас же есть адрес их с Катей квартиры?..

…Новостройки. Приятный, симпатичный район. Сергей, как бы его не ругал отец, всегда хорошо зарабатывал. И для семьи старался сделать все самое лучшее. Новая квартира. Ремонт. Садик и развивашки. Отдых в Турции. Про его семью Ольга знала лишь по рассказам подруги, и со стороны та производила весьма положительное впечатление. Конечно, всякое бывает. Но очкарик Сережка, никогда не повышавший голоса, точно не походил на домашнего тирана, а жена ему попалась здравомыслящая. Вот и жили. Очень и очень неплохо. Да, жили…

К дому она подходила с острым ощущением надвигающейся беды. Хотелось развернуться и сбежать. А лучше сразу позвонить в МЧС, скорую и полицию заодно. Наврать с три короба, а там пусть разбираются, только вот… Не привыкла она перекладывать ответственность.

– Можешь подождать меня здесь, мы с Ареем проверим квартиру и вернемся, – Креон взял ее под руку и показал связку ключей, выданную Сашиной мамой.

Соблазн был велик, но Ольга упрямо качнула головой.

– Нет, давай вместе. Арей ведь почувствует, если внутри что-то не так, да?

Собаки ведь чуют покойников. А Ликос – это даже круче собаки, как ей объяснили.

– Почует. Идем?

Киориец заглянул ей в глаза, словно пытался прочесть в них ответ. Стало чуть спокойнее. Она с трудом выдохнула и кивнула.

На лифте поднимались в тишине. Потом подошли к квартире на площадке. Позвонили. Изнутри не донеслось ни звука. Но Арей при этом не выказывал ни малейшего беспокойства. Сидел и пристально рассматривал дверь.

– Может, его дома нет?

И она все себе придумала? Накрутила? Ошиблась? Вот было бы хорошо. Мало ли куда, в конце концов, отправился мужчина. Может… Тут мысль обрывалась. Сергей не представлялся ни в баре с бутылкой, ни в церкви со свечкой, ни… Куда там еще тянет мужиков в депрессии?

Креон молча открыл дверь ключом и вошел первым. Огляделся, пропуская зверя, и кивнул ей. Ольга по привычке закрылась, и только после прислушалась к звукам квартиры. Тихо. Только легкий цокот когтей по полу, а затем приглушенное рычание. Достаточно, чтобы пойти следом.

Сергей оказался на кухне. И предчувствия ее не подвели. Он сидел на подоконнике распахнутого настежь окна, выходящего на улицу, а не во двор. Поэтому они его не увидели. На полу валялись ножи. Обрывки бечевки. На столе стояла открытая бутылка водки и полный стакан. К содержимому, кажется, не притронулись. Уже хорошо. Ликос застыл в шаге от стола, приставленного к окну. Смотрел на человека, вздыбив шерсть, но не нападал. Сергей на них даже головы не повернул.

– Сереж… – в горле вдруг пересохло, и Ольга поняла, что совершенно не знает, что сказать.

Он обернулся. Глянул на нее через плечо. Лицо без очков выглядело странно.

– Оль? Ты?

Кажется, он удивился.

– Я… Я тут. Все нормально.

Как там надо разговаривать с суицидниками? Спокойно и уверенно? А если хочется стащить с подоконника и по шее дать?

– А Саша?

Снова эта безумная надежда, которую так не хочется гасить.

– Ваша сестра осталась в плену у этроссов, – неожиданно заговорил Креон и шагнул вперед. – Уверен, она жива и здорова, так как нужна им в качестве аргумента для ведения переговоров с моим братом.

– Братом?

– Он уничтожил часть флота Этры, направленную в другую галактику, и сейчас ждет разрешения от главнокомандующего, чтобы перейти в наступление. Ваша сестра дорога ему. И он сделает все, чтобы спасти ее. Поэтому она нужна Этре живой.

– Ты… инопланетянин. Один из тех, о ком она говорила…

Так, голова у несостоявшегося самоубийцы заработала, уже хорошо. Пожалуй, даже лучше, что с ним говорит киориец, сама бы она в жизни не смогла так уверенно и спокойно излагать аргументы.

– Вы правы. Я с Киориса.

– Вы… это вы штурмовали те лаборатории?

– Наши военные. Мне очень жаль, что ваша жена погибла. К сожалению, мы не смогли спасти всех пленных.

Сережка сглотнул. Судорожно вдохнул. Выдохнул.

– Я… я говорил с теми, кто там был. Нашел еще пару людей. Кому повезло… Все говорят, что чудом… Что ваши… В общем, их бы там всех порешили, если бы не вы…

– Такой сценарий развития событий был вполне вероятен. Мы спешили, как могли.

– Катя… ее туда забрали, потому что работала хорошо. На работе предложили подзаработать. Поучаствовать в проекте. Закрытом. Она согласилась. Потому что началось черте что, мы переживали из-за денег… А я… Я кроме программирования ничего не умею… Она позвонила с работы, сказала, что задержится, а потом… Я не знаю, как они узнали. К нам просто пришли, меня вызвали для разговора и сказали, что либо я сдаю сестру, либо… Катя домой больше не вернется. Я… испугался. Я не хотел. Правда, не хотел… Я надеялся, что ее не тронут…

Надеялся… Ольга только вздохнула и вдруг поняла, что устала. Огляделась и села на ближайший стул. Злиться не получалось. Трепку вот устроить надо бы. Там отец в больнице лежит, мать едва держится, дети маленькие, а он тут решил поиграть во вселенскую вину. Красиво, конечно. Самоубился, и делу конец. А потом скажут – он так страдал. Ага. А другим легче… Нет, все-таки она злится. И устала. Перенервничала. И ей не стоит разговаривать с этим идиотом. Придушит же…

– Вас бы все равно заставили рассказать все, что вы знаете, – ровно произнес киориец. – А жену бы убили. Этра совсем не милосердна. И ничего не пожалеет для достижения цели.

Это точно. Вспомнился тот зал. Испуганная Саша. И удар в спину. Тот этросс точно ни перед чем бы не остановился. И понятно, почему.

– Хотите сказать, что я не виноват? – прозвучало жалко. И грустно. По-детски. И показалось, что перед ними не взрослый мужчина, а ребенок, разбивший мамину любимую вазу, а теперь ждущий, что ее склеят, и все будет, как раньше.

– Вы были в безвыходном положении. Любое ваше действие с вероятностью в девяносто процентов привело бы к точно такому же исходу. Мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Но теперь остается только жить с этим.

– А если я не могу? Я… жена погибла. Сестра в плену. Отец в больнице… Мама…

– Ваши родители стары и нуждаются в заботе. Ваши дети еще юны и несамостоятельны. Они не выживут без вас. Александра взрослая. Она не одна. О ней есть, кому позаботиться. И вы точно уже никак не можете повлиять на ситуацию, в которой она находится. А вот помочь другим вы можете. И в первую очередь себе.

– Себе?

– Нанесение вреда себе считается наихудшим из возможных вариантов. Не говоря уже о том, что вы можете вернуться к нему в любой момент. Более подходящий.

Ольга вскинула на Креона возмущенный взгляд, но прикусила язык. Если это сработает, она его расцелует. А главное… Главное, что без него она, пожалуй, здесь бы не справилась.

Сережка вздохнул, ссутулился. Показалось, что вот сейчас центр тяжести сместиться, и он полетит вниз. Но ликос вдруг оказался рядом с подоконником и аккуратно ухватил зубами его штанину. Мужчина вздрогнул и неловко обернулся, мгновенно теряя равновесие и нелепо взмахивая руками.

Счастье, что реакция у Креона оказалась отличной. И у зверя тоже. Вдвоем они быстро втащили Сережку в комнату и усадили на стул. Киориец закрыл окно, а ликос коротко рыкнул, перекрывая к нему доступ. Сергей обвел их безумным взглядом и покачал головой.

– Кажется, я столько всего натворил…

– Жить сложно. Каждый день нужно принимать решения и нести ответственность. В смерти же страшен лишь один миг. А затем уже нет ничего. Так говорила моя сестра.

И она была абсолютно права…