Текст книги "Сестры из Сен-Круа"
Автор книги: Дайни Костелоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Завтра едем поездом до парохода, а потом поплывем через пролив. Я еще ни разу не бывала на море.
8
Они уехали во Францию за четыре дня до того, как Молли должна была появиться дома. Она не видела родителей с тех пор, как ушла с фермы в прошлый раз, и, насколько ей было известно, отец о ее отъезде не знал. Она могла только гадать почему. Матушка все-таки сохранила ее тайну? Или просто не верила, что Молли решится уехать? Неужели она думала, как, без сомнения, думал отец, что Молли подчинится его приказу и покорно вернется домой, отработав месяц после уведомления об уходе? Как бы то ни было, Молли был рада, что отец не прибежал, рыча от ярости, в поместье, не налетел на сквайра и не заявил, что его дочь уходит работать на оружейный завод. Если бы папа только услышал о Франции, он бы тут же уволок ее домой, даже без всяких уведомлений об уходе.
А вот Саре пришлось выдержать поединок с отцом. В тот вечер, когда она пришла за ним в библиотеку, сквайр категорически отказывался ее отпускать, но она наконец сказала:
– Ты не сможешь остановить меня, отец. Я возьму мамины деньги, и мы с Молли поедем вместе – это будет совершенно безопасно.
– Твоя тетя говорит, что мать-настоятельница, или как там эту женщину называют…
– Ты прекрасно знаешь, как ее называют, отец, – терпеливо ответила Сара.
– Твоя тетя говорит, что она не примет тебя без моего письменного разрешения, а я его тебе не дам!
– Тогда я уеду без него, – тихо ответила Сара. – У них отчаянная нехватка сестер милосердия, и едва ли они откажутся меня принять, если я приеду – даже без твоего письма.
– Я напишу, что ты никуда не поедешь, – твердо сказал отец.
– Но я все равно поеду, – так же твердо ответила Сара. – Если мне откажут, найду другой госпиталь. – Она улыбнулась отцу ангельски невинной улыбкой. – Конечно, в этом случае нам придется скитаться по Франции одним, наудачу, но, думаю, рано или поздно мы что-нибудь найдем.
Отец взглянул на нее и увидел на лице дочери выражение стальной решимости – такое же, как у ее матери, когда та объявила родителям, что выходит замуж за Джорджа Херста, не принадлежащего к римско-католической церкви. Это было очень знакомое выражение, и теперь, увидев его вновь на лице Сары, он понял, что побежден.
– Ты не можешь таскать юную Молли Дэй по полям сражений! – все тем же негодующим тоном проговорил сэр Джордж. – А что ее отец скажет на эти ваши глупости?
– Он говорит, что, поскольку мы с Молли едем к моей родственнице, то у него возражений нет. Горничные ведь часто путешествуют вместе со своими хозяйками. Что же тут особенного?
Молли пошла на риск. Когда Сара спросила, не возражают ли родители против ее поездки во Францию, она ответила с совершенно невозмутимым видом: «Нисколечко, мисс Сара. Я же работаю на сквайра, мисс, – если он велит мне ехать, то и разговора нет. Они знают, что с вами я буду в полной безопасности, мисс». Сара так обрадовалась, когда Молли согласилась ехать, что не стала выяснять у ее родителей, отчего они так легко к этому отнеслись. Она даже не пыталась удостовериться, в самом ли деле они дали свое согласие, а поскольку ее такое объяснение устроило, можно было надеяться, что и сквайра оно устроит. Как только они уедут и как только эта весть дойдет до отца, он ринется в поместье вне себя от ярости, но, может быть, до него все-таки дойдет не сразу, а потом будет уже поздно.
Перед уходом с фермы в тот последний день Молли крепко обняла мать – это было молчаливое прощание. Мать обняла ее в ответ, и они расстались, так и не сказав друг другу ни слова. Молли повернулась и, не оглядываясь, зашагала прочь. Ее отец, возвращаясь домой к чаю в осенних сумерках, видел, как она идет по тропинке к вершине холма, и понял – она ушла раньше времени, чтобы больше не встречаться с ним. Его это не удивило, но он был уверен, что через месяц Молли вернется домой.
Вынужденный наконец капитулировать, сэр Джордж принял свое поражение достойно. Он выдал Саре ее трехмесячное содержание авансом и пообещал устроить так, чтобы она получала его и потом, во Франции.
– Ты ведь должна будешь платить юной Молли ее жалованье, как обычно, – сказал он, – поэтому я прибавил его к той сумме, которую буду тебе высылать. – Он взглянул на дочь взглядом человека, смирившегося с неизбежным, и добавил: – Ох, Сара, надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
Сарины объятия застали его врасплох: он был не из тех, кто проявляет чувства открыто, и отвернулся, чтобы их нельзя было прочесть у него на лице.
Сэр Джордж отвез девушек на вокзал в собственном автомобиле. Молли чувствовала себя чрезвычайно важной особой, восседая на заднем сиденье среди громоздящегося вокруг багажа. Единственное, чего она опасалась, – как бы отец не увидел их на дороге или не оказался в тот день в Белкастере. Но, когда они проезжали мимо тропы на ферму Вэлли, отца нигде не было видно, а если даже он в Белкастере, то уж на вокзале-то ему точно нечего делать, думала Молли.
Они прибыли задолго до отправления, и когда лондонский поезд с пыхтением подкатил к станции, выпуская пар и дым под стеклянную крышу над платформой, носильщик, которого нашел сэр Джордж, отнес их багаж в пустое купе вагона первого класса. Они стояли на перроне, окруженные толпами солдат, прощавшихся с родными среди сваленных в кучи узлов и вещмешков. Шум и суета вызывали радостное возбуждение, и Молли почувствовала, как тянущая пустота в животе, не дававшая ей покоя все утро, сменилась этим заразительным предвкушением нового. Она жадно разглядывала все вокруг, но при виде женщин, стойко сдерживающих слезы расставания, тут же поспешно перевела взгляд на своих спутников.
Пока ждали свистка проводника, сквайр взглянул на Молли и добродушно сказал:
– А ваши родители не поехали провожать вас, юная Молли?
Молли покраснела, однако без заминки выдала заранее приготовленную ложь:
– Нет, сэр. Мы не захотели прощаться на вокзале. Дома попрощались.
Сэр Джордж одобрительно кивнул и, сунув ей в руку гинею, сказал:
– Это вам на дорогу, Молли, просто на всякий случай.
Молли взглянула на монету в руке. У нее никогда не было столько денег сразу.
– Ой, сэр, спасибо, сэр! – Молли кое-как изобразила смущенный книксен, и, когда она уже карабкалась по ступенькам в вагон, сэр Джордж прибавил:
– Позаботьтесь за меня о мисс Саре, Молли, и проследите, чтобы она не попала в беду.
Молли посмотрела на него испуганно и сказала:
– Боже мой, сэр, не могу же я указывать мисс Саре, что делать!
Сквайр улыбнулся и сказал:
– Нет, этого никто не может, но вы все-таки приглядывайте за ней.
По пути поезд несколько раз останавливался на разных станциях, и на первой же остановке в купе вошли три офицера. Увидев Сару и Молли, они извинились за вторжение. Один из них представился капитаном Джеймсом Шайнером и сказал:
– Простите, что приходится беспокоить вас, леди, но не позволите ли вы присоединиться к вам? Поезд сегодня чертовски переполнен.
– Конечно, прошу вас, – ответила Сара, и до конца пути у нее, по крайней мере, не было недостатка в интересных собеседниках. Молли, разумеется, не принимала участия в разговоре: она всю дорогу любовалась на сельские виды, мимо которых они мчались. Ее зачаровывали эти стремительно проносящиеся мимо картинки. Безымянные деревни, виднеющиеся вдали, лепились вокруг церквей, заводские трубы рисовались на фоне выцветшего осеннего неба, выбрасывая в него клубы дыма. Телеги медленно, тяжело тащились по узким улочкам, иногда мелькали сверкающие автомобили, летевшие со скоростью до сорока миль в час, один раз проехал полицейский на велосипеде, а потом женщина везла кого-то на инвалидной коляске. Молли казалось, что перед ней разворачивается бесконечный гобелен со сценками из жизни самых разных людей. Работающие в полях не обращали на проезжающий поезд никакого внимания, зато ребятишки на мостах и у шлагбаумов на переездах скакали и махали руками изо всех сил, и Молли, бросив через плечо быстрый взгляд на Сару, которая смеялась над чем-то с офицерами, помахала в ответ.
«Даже не верится, что мы уже в пути, – подумала она в радостном волнении. – Мы правда едем во Францию! Это будет самое большое приключение за всю мою жизнь, значит, надо постараться ни минуточки из него не забыть. Вот заведу такую специальную тетрадку и буду писать дневник – про все, что со мной произойдет».
В школе Молли приходилось читать чужие дневники, но, хоть ей и нравилась эта идея – записывать все свои поступки, ее собственная жизнь всегда казалась слишком обыкновенной и скучной, чтобы писать о ней, а что-то другое, не скучное, она ни за что не решилась бы доверить бумаге. Не могла же она писать о том, как отец обращается с ней и с матерью! Дома такой дневник и спрятать было бы негде. Но тут, в поезде, который нес ее в неизвестное будущее, ей захотелось сохранить все, что произошло в этот день, чтобы уже ничего не забылось. И внезапно в голову пришла простая и ясная мысль – дневник! Молли пообещала себе, что при первой же возможности купит тетрадь, несколько карандашей и начнет записывать.
На каждой станции в вагон вливались все новые группы военных, так что, когда поезд наконец подошел к Лондону, он уже был забит до отказа. Он медленно катил по окраине, и картинка за окном сменилась. Вместо полей и лесов – дома и другие строения, вместо деревень – разросшиеся во все стороны пригороды. Молли как завороженная смотрела на домики, тянувшиеся бесконечными рядами, стена к стене, на маленькие прямоугольные садики, упирающиеся прямо в железнодорожные пути. Оживленные улицы с домами или рядами магазинов, кое-где на углу возвышающиеся над ними церкви… Как же столько людей уживается здесь, в такой тесноте, прямо под боком друг у друга?
На Паддингтонском вокзале капитан Шайнер помог им найти носильщика, а затем такси, которое и доставило их на Карвер-сквер в Блумсбери, где жила вдовая сестра сэра Джорджа, леди Хорнер. Капитан спросил, нельзя ли ему будет навестить там мисс Херст, но Сара чувствовала, что встречу в поезде едва ли можно считать приличным знакомством, и выразила сожаление, что через несколько дней они уже будут на пути во Францию, а подготовка к поездке не оставит им времени для приема гостей. Капитан Шайнер, очевидно, принял это как отказ и пожелал им удачи во Франции.
Сара в ответ пожелала ему того же, и он, помогая ей сесть в такси, добавил:
– Вся Англия будет вам благодарна, мэм, – лихо отсалютовал, развернулся и растворился в вокзальной толпе.
Глядя в окно такси, Молли воскликнула:
– Ой, мисс Сара, я никогда не видела ничего подобного. Когда мы ехали в поезде, до Лондона было еще далеко, а я думала, что мы давно уже там – все дома и дома! А вы только посмотрите, что на дороге делается! И авто, и трамваи, и люди – сотни людей!
Сара рассмеялась.
– Это же столица, – сказала она. – Самый большой город в мире.
Но такой давки на вокзале не ожидала даже она. В последний раз она приезжала в Лондон с отцом и Фредди еще до войны. Тогда поезда уходили полупустыми, и толпа в главном вестибюле вокзала не была сплошь цвета хаки. Сара была очень благодарна капитану Шайнеру за помощь с багажом и такси, и ей не терпелось наконец оказаться в тетушкином доме на Карвер-сквер.
Карвер-сквер оказалась маленькой тихой площадью неподалеку от Британского музея, с огороженным садиком в центре, в тени высоких деревьев. Когда они вышли из такси, налетел сильный ветер, и листья, сорванные с веток, кружились вихрем и неслись по улице.
Сара поежилась и нетерпеливо сказала:
– Ну же, Молли, бегите к двери и позвоните, холодно здесь стоять.
Она расплатилась с таксистом и, обернувшись, увидела, что Молли выполнила ее приказ и что по красно-белым кирпичным ступеням уже спускается слуга, чтобы забрать багаж. Он взял Сарины вещи, а Молли пришлось самой волочить свой чемодан и еще несессер в придачу.
– Пожалуйте за мной, мисс Херст, – сказал слуга, поднимаясь по лестнице. – Мадам ждет вас.
У двери их встретил другой мужчина, постарше и гораздо более внушительного вида. Сара сразу узнала в нем знакомого ей по прежним визитам Робертса, дворецкого.
– Прошу вас, входите, мисс Херст. Мадам в гостиной. Позвольте взять ваше пальто?
На Молли он даже не взглянул, но Сара сразу сказала:
– Спасибо, Робертс. Как вы поживаете? Это моя горничная, Молли Дэй. Я не сомневаюсь, что вы позаботитесь о ней. – Она повернулась к Молли и произнесла надменным тоном, какого Молли никогда у нее раньше не слыхала: – Молли, идите с мистером Робертсом, а когда вам покажут, где вы будете спать, можете распаковать мои вещи. Я пришлю за вами, когда понадобитесь.
Сара отвернулась от Молли и двинулась к двери, которую Робертс распахнул перед ней. Молли проводила ее глазами, а затем, когда она исчезла в комнате с горящим камином, снова подхватила чемоданы и шагнула вслед за лакеем по имени Джон в тяжелую дубовую дверь, ведущую куда-то под лестницу.
Следующий день прошел в вихре бесконечных покупок. Сара написала Фредди о своих планах, и хотя брат тоже сомневался в правильности ее решения, он слишком хорошо ее знал, чтобы надеяться отговорить. Он ответил подробным письмом, где перечислил все, что ей необходимо взять с собой – главным образом для собственного удобства, ну и кое-что для него.
«Я надеюсь в скором времени получить отпуск, – писал он, – не такой длинный, чтобы ехать в Англию, но хотя бы на несколько дней, и тогда смогу приехать навестить тебя в монастыре у тети Энн. Как тебе известно, нам не разрешается писать, где мы находимся, но это недалеко».
Они провели незабываемое утро, бродя по большим лондонским магазинам, и купили почти все по списку, включая носки и рубашки для Фредди.
– Он говорит, что остаться сухим в окопах почти немыслимо, – сказала Сара тетушке. – Тут хватит не только ему.
Везти с собой столько вещей было бы очень тяжело, поэтому Сара упаковала все их покупки в ящики для посылок и отправила по почте самой себе на адрес монастыря. Там были бинты и аспирин, нитки и иголки, шоколад, бумага и карандаши, мыло, полотенца и несколько частых гребней. Фредди писал, что одной из напастей, с которыми им всем пришлось столкнуться, стали вши. Сару передернуло при одной мысли, что вши могут завестись в ее длинных волосах, и она уже не в первый раз постаралась не терять надежды, что брезгливость не помешает ей выполнить поставленную перед собой задачу. В последний момент она добавила еще кое-какие сугубо женские принадлежности – для себя и для Молли. О них Фредди ничего не писал, но леди Хорнер деликатно напомнила.
– Джентльмен о таких вещах не подумает, но вам они непременно понадобятся, а в военном госпитале их может быть трудно достать.
Смутившись не меньше самой тети, так что щеки покраснели, Сара согласилась с ней, отправила потихоньку Молли за гигиеническими прокладками и вложила их в одну из посылок.
Они отплыли из Ньюхейвена на «Сассексе» – маленьком суденышке, все еще возившем пассажиров через Ла-Манш. Судно было исключительно гражданским, и на борту строго соблюдалось международное соглашение о запрете перевозки военных грузов, но капитан был человеком осмотрительным, и плавание оказалось вдвое длиннее, чем в мирное время: он вел судно во Францию зигзагами, опасаясь немецких подводных лодок.
Молли боялась, как бы какая-нибудь лодка не выпустила по ним торпеду и не потопила их, однако Сара, хоть и сама была напугана, постаралась ее успокоить.
– Мы в полной безопасности, Молли, – весело сказала она. – Это ведь не военный корабль. Просто почтовый пароходик. Мы не везем боеприпасы для армии или что-нибудь в этом роде. Даже немцы не станут топить корабль с мирными пассажирами. – Она понизила голос и кивнула в сторону немолодой пары, стоявшей у перил и глядевшей в сторону Франции: – Этих людей зовут мистер и миссис Ходжес. Их вызвали в госпиталь в Этапль, к сыну. Он так тяжело ранен, что его даже не могут отправить в Англию.
Молли бросила взгляд в сторону пары. Мужчина стоял, обняв женщину за талию, а та держала его за руку – необычное проявление нежности на людях.
– Откуда вы знаете, мисс Сара?
– Я слышала, как миссис Ходжес спрашивала у кого-то из экипажа, когда мы причаливаем. Сказала, что у нее умирает сын.
Молли какое-то время молча смотрела на миссис Ходжес, а затем пробормотала:
– Ох, мисс Сара, мне кажется, я не справлюсь – все эти мальчики умирающие, и все это…
Сара положила руку Молли на плечо и сказала: – Конечно, справитесь, Молли. Наверняка еще получше меня. Но мы обе должны просто делать все, что в наших силах. По крайней мере, мы будем жить в безопасном месте, и нам будет где умыться после работы. Тетя пишет, что нам выделили комнату в гостевом крыле монастыря.
– Мы будем жить вдвоем, мисс, в одной комнате? – Голос у Молли был испуганный.
– Конечно, в одной, – твердо сказала Сара. – Наше счастье, что хоть одна нашлась. Там нет места, чтобы каждой выделять по комнате. Часть монастыря переоборудовали, чтобы разместить больше палат, и, кажется, еще какие-то временные пристройки сделали.
Сара помолчала, глядя на серое, стального цвета море, мягко вздымающееся под пыхтящим пароходом. А вдруг там, под водой, и впрямь притаилась подводная лодка? А вдруг они, сами того не зная, идут навстречу гибели в холодных волнах Ла-Манша, от которой их отделяет каких-нибудь несколько минут? Эта мысль словно высветила в жизни какую-то новую глубину. То, что еще недавно казалось таким важным, теперь сделалось пустяками, а другие вещи и люди вдруг обрели гораздо более серьезное значение. Сара взглянула на Молли – храбрую Молли, которая поехала за ней во Францию, потому что считала это своим долгом, а не потому, что действительно стремилась ухаживать за ранеными. Молли, которая отважилась покинуть дом и семью и отправиться в мир, от которого еще несколько недель назад шарахнулась бы в ужасе.
– Молли… – начала Сара и замялась: ей хотелось сказать что-то, но она сама не знала точно, что именно.
– Да, мисс Сара? – Молли, кутавшая на ветру худенькие плечи в пальто, отвела взгляд от моря и выжидающе посмотрела на нее.
– Я думаю… – начала Сара и снова умолкла, а потом торопливо выпалила: – Я думаю, пока мы будем вместе здесь, во Франции, вам лучше называть меня просто Сарой. Без «мисс».
Молли поглядела на нее с ужасом:
– Ой, мисс Сара, я так не могу!
Перепуганное выражение ее лица рассмешило Сару, и она взяла Молли за руку.
– Можете. Мы теперь заодно, Молли. Я втянула вас в это, и, пока мы с вами делим пополам трудности и опасности, – ее взгляд на мгновение снова упал на серую воду, – мне кажется, мы должны быть не госпожой и служанкой, а подругами – держаться вместе и помогать друг другу. Как вы думаете?
Вид у Молли был до крайности неуверенный.
– Ох, мисс Сара, я не знаю. А что ваша тетушка на это скажет?
Сара рассмеялась.
– Я уверена, что она одобрит. В монастыре ведь нет слуг и хозяев. У каждой монахини своя работа, но все они равны перед матерью-настоятельницей.
– Это другое дело, мисс Сара…
– Сара.
Молли покраснела:
– Сара… Я же ничего не знаю о монастырях, монахинях и обо всем таком. Как мне их называть? А креститься при этом надо или как? Я в церкви никогда не крещусь.
– Молли, вам не придется делать ничего подобного. Всех монахинь называют сестрами, кроме матери-настоятельницы – к ней нужно обращаться «матушка». Если там приняты какие-то другие правила, нам все объяснят, когда мы доберемся туда. – Она успокаивающе улыбнулась, а затем воскликнула: – Ой, смотрите, я вижу берег Франции!
Обе девушки подбежали к перилам и стали вглядываться вдаль, где зловещие, как призраки, вырастали на горизонте невысокие холмы французского побережья.
До Сен-Круа добирались поездом. Втиснувшись в купе маленького пассажирского поезда и пристроив багаж в ногах, Сара с Молли провели несколько часов в этом тесном и неуютном помещении. Их постоянно сменявшимися попутчиками были деревенские жители-французы из ближних сел: они подсаживались и сходили на маленьких станциях по пути. В основном они трещали друг с другом по-французски, а двух англичанок переставали замечать после первого беглого, хотя и пристального осмотра. В поезде было холодно, но тепла сбившихся в кучу в такой тесноте тел хватало, чтобы согреться, вот только тяжелый запах был почти невыносим. Сара прислушалась к разговорам и встревожилась: до сих пор она считала, что знает французский, но резкий акцент и быстрая речь почти не оставляли ей возможности что-то понять. Она узнавала лишь отдельные слова и фразы, однако попытки уловить нить разговора оставались безуспешными.
«О боже, – мысленно вздохнула она, – а я-то думала, что сумею объясниться по-французски!»
На вокзале в Дьеппе Сара благополучно купила им два билета до Альбера – города, ближайшего к деревушке Сен-Круа, где располагался монастырь ордена Пресвятой девы Марии. Выяснила она и то, на какой платформе им ожидать и в какое время отходит поезд. Носильщиков не было, но они и вдвоем дотащили свои чемоданы до поезда. Сара была очень горда как тем, что сумела объясниться и ее поняли, так и тем, что они смогли справиться сами, без помощи. Это было все-таки непривычно – во всяком случае, для нее. Но теперь, когда они сидели, зажатые между местными крестьянами, среди всевозможного скарба, от корзин с яблоками до деревянного ящика, в котором сидел горластый петушок, ее охватила мучительная тревога. На тот ли поезд они сели? Он ведь то и дело останавливается – может быть, это просто пригородный поезд и он даже не идет до Альбера?
Когда они подъехали к очередной крохотной станции, Сара сказала Молли:
– Я только на минутку выйду, посмотрю, тот ли это поезд.
Молли схватила ее за руку.
– Ох, нет, мисс Сара, не выходите! А ну как поезд уйдет без вас, и что я тогда буду делать?
– Останетесь здесь и поедете дальше до Альбера, – коротко ответила Сара, на этот раз не возразив против «мисс». Сейчас она была за главную, и неважно, что ей самой было страшновато. – У вас записано название и адрес монастыря на случай, если мы расстанемся, и денег я вам дала, так что ничего с вами не случится.
Однако слова Молли добавили Саре беспокойства. Ей самой очень не хотелось, чтобы они потеряли друг друга, поэтому она ограничилась тем, что высунулась из окна и окликнула какого-то чиновника (во всяком случае, он был в форменном кителе), стоявшего на платформе:
– Monsieur, monsieur. C’est le train pour Albert?[2]
Мужчина поднял глаза.
– Quoi?[3]
Сара попробовала еще раз:
– C’est le train pour Albert? Ce train vient a Albert?[4]
Он смотрел на нее все так же озадаченно, но, уловив слово «Альбер», энергично закивал и ответил потоком слов, ни одного из которых Сара не поняла. Однако кивок ее немного успокоил, она улыбнулась и сказала:
– Merci, monsieur[5].
После чего вернулась на свое место, которое уже вот-вот готова была захватить рослая крестьянка с большой плетеной корзиной, где явно копошилось что-то живое.
– Все в порядке, Молли, – сказала она. – Это тот поезд. Должно быть, все курьерские поезда отдали под нужды фронта.
Пока она говорила, другой поезд, пыхтя, прокатил мимо. Пассажирские вагоны были забиты людьми в форме цвета хаки, а в хвосте состава были прицеплены два крытых вагона с лошадьми.
Их маленький поезд по-прежнему то и дело останавливался – бывало, что на час или больше, иногда без всякой видимой причины, а иногда пережидал на запасном пути, пропуская другой поезд, с грохотом пролетавший мимо со стороны фронта. Часто это были санитарные поезда с огромными красными крестами на бортах и крышах вагонов. Насколько Сара с Молли могли разглядеть, все они были переполнены.
Сара в ужасе замерла, глядя на один из них, когда он на несколько минут остановился напротив.
– Боже мой, – прошептала она. – Неужели это все раненые?
Молли проследила за ее взглядом и увидела сплошную массу людей, кое-как втиснутую в битком набитый поезд, который как раз в этот миг внезапно дрогнул и медленно покатил по рельсам. Однако Молли успела перехватить взгляд солдата с забинтованной головой – он сидел, прижавшись лицом к грязному окну. На мгновение они встретились глазами. В глазах солдата стояла такая терпеливая печаль, что Молли инстинктивно сделала ему знак рукой и, когда поезд уже уносил его прочь, увидела, как он махнул в ответ.
– Их там сотни, – только и сказала она, а затем откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, чтобы не видеть все еще проезжающего мимо санитарного поезда.
Шли поезда и в обратном направлении. Составам, заполненным людьми в форме цвета хаки, придавалось гораздо большее значение, чем местным поездам, на которых передвигалось гражданское население. Их поезд всякий раз дожидался на запасном пути, пока ветка не освободится, и только тогда трогался с места и снова начинал медленно ползти по унылой равнине к Альберу. Обе девушки ужасно проголодались и хотели пить. Они совершенно не предвидели, что путешествие займет так много времени, и не догадались купить в Дьеппе побольше еды. На карте Альбер был совсем близко, и они надеялись прибыть туда еще днем – так, чтобы успеть в тот же вечер добраться до монастыря. Маленький сверточек с сэндвичами, который был у них с собой, голод почти не утолил, а к плитке шоколада, которую Сара достала из сумки и разломила пополам с Молли, тут же приклеилось еще восемь пар глаз. Есть в такой обстановке было неловко. Настала ночь, а поезд все так же медленно катил по рельсам, останавливался, трогался, снова останавливался – пока, они наконец не достигли окраины города.
– Кажется, приехали, – выдохнула Сара, глядя в окно. – Это уже определенно похоже на город.
Молли тоже прижалась носом к окну. Почти ничего было не разглядеть, но редкие светящиеся точки наводили на мысль о домах, а в темноте у дороги вырисовывались темные силуэты – должно быть, большие здания. И вновь поезд с сиплым скрежетом остановился, и в этот раз они с огромным облегчением поняли, что прибыли на место, когда услышали резкий крик носильщика: «Albert, Albert. Termine. Albert»[6]. Наконец-то Альбер! Очевидно, это была конечная станция, и пассажиров высадили на полутемную платформу, где царили шум и неразбериха.
Сара с Молли вынесли на платформу свой багаж, и Сара сказала:
– Постойте здесь с вещами. Я пойду узнаю, как нам добраться до Сен-Круа.
В кармане у нее была инструкция от тети Энн, но она никак не рассчитывала, что приедет посреди ночи в спящий город. Пока она пробиралась к входу в здание вокзала, ее то и дело толкали в шумной толпе, но в конце концов она отыскала билетную кассу и на своем аккуратном школьном французском сумела объяснить кассиру, что ей нужно добраться до Сен-Круа. Тот энергично пожал плечами и выразил сожаление, что в этот вечер мадемуазель не сможет продолжить свое путешествие. Ей придется пройти в гостиницу и дождаться утра, когда можно будет нанять экипаж до Сен-Круа. Сам он больше ничем помочь мадемуазель не в силах, поскольку не имеет права оставить свой пост, но рекомендует ей обратиться в Hotel de la Reine, – это всего в двухстах метрах от вокзала, и переночевать там можно за весьма умеренную плату.
Из всего этого, после повторного объяснения, Сара поняла по меньшей мере две трети и, поблагодарив, вернулась к Молли, которую нашла там же, где и оставила, но уже в окружении группы солдат, предлагавших свою помощь. Раскрасневшаяся и неприступная, Молли не сводила глаз с чемоданов и отвечала коротко и резко. Но солдаты, по крайней мере, говорили по-английски, и она их понимала. Молли, при всей ее наивности, было не впервой давать отпор лакеям и конюхам, а сейчас перед ней были, в сущности, те же лакеи и конюхи, только в форме. Однако при виде пробирающейся к ней сквозь толпу Сары на лице у нее отразилось громадное облегчение.
– Сегодня мы уже никуда не уедем, – сказала ей Сара. – Нужно идти в гостиницу.
– А куда вы хотите добраться, мисс? – спросил один из солдат.
Сара повернулась к нему и увидела перед собой отличный способ разрешить их трудности.
– Мы уезжаем утром в Сен-Круа, а сегодня нам нужно добраться до «Отель де ля Рейн». Это, кажется, недалеко.
– Нет, мисс, прямо через площадь. Эй, Чарли, давай-ка, хватай чемоданы – проводим дам.
– Как это любезно с вашей стороны, – лучезарно улыбнулась Сара. – Вы в самом деле хотите помочь? Большое спасибо.
К ее удовольствию, Чарли и его друг подхватили чемоданы под мышки и, пробивая путь сквозь толпу на платформе, которая и не думала редеть, зашагали от станции в ночь. Сара с Молли двинулись за ними и, едва вынырнув из толпы, услышали где-то вдалеке тяжелые глухие удары.
– Что это? – шепнула Молли Саре. – Пушки?
– Артиллерия там, на передовой, – сказал солдат. – Сегодня не очень близко, мисс.
Он привел Сару и Молли в отель, где управляющий предложил им небольшой номер на верхнем этаже. Не дожидаясь, когда отзвучат слова благодарности, солдат улыбнулся, сказал «не стоит» и вместе со своим товарищем Чарли скрылся в темноте.
В отеле им предложили суп, хлеб и сыр, и они с жадностью съели все это, прежде чем отправиться в свою мансарду. Орудийные залпы все так же раскатисто гремели в отдалении, и в ночном небе мерцали вспышки, словно далекие зарницы, но, поглядев немного на незнакомый город внизу, девушки решительно захлопнули деревянные ставни, чтобы отгородиться от напоминаний о внезапной близости войны, и легли спать. Утомленные многочасовым путешествием, обе уснули как убитые, несмотря на неудобную узкую кровать, на которой им пришлось устроиться вдвоем.
Наутро, заметно взбодрившись после сна и завтрака, состоявшего из горячего шоколада и хлеба с ветчиной и сыром, они открыли военный совет: нужно было решить, что делать дальше.
– Мы должны найти какой-нибудь транспорт до Сен-Круа, – сказала Сара. – Я спрошу у клерка. Может быть, нам тут найдут кого-нибудь, кто нас отвезет, или, по крайней мере, укажут дорогу. Если придется идти пешком, оставим багаж здесь и пришлем за ним позже.
– Наверняка тут где-нибудь можно нанять повозку, – сказала Молли и затем добавила с надеждой: – А может, туда и поезда ходят.
– Не ходят, – сказала Сара, сверившись с инструкциями тети Энн. – К тому же с меня поездов пока что довольно, да и с вас, наверное, тоже?
Молли согласилась, и Сара вновь стала изучать наставления в письме.
– Тетушка пишет, что местные жители часто ездят из деревни в Альбер и обратно, и если мы отправим ей весточку по приезде, то она постарается прислать кого-нибудь за нами. Но мне кажется, это пустая трата времени. Если мы найдем кого-нибудь, чтобы передать записку, то проще с ним же и доехать до места. Пойду, попытаюсь что-нибудь выяснить.
