Текст книги "Сестры из Сен-Круа"
Автор книги: Дайни Костелоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
– Мисс Эллиот? Прошу прощения, что заставил вас ждать. Меня зовут Тим Картрайт. – Он крепко пожал Рэйчел руку и спросил: – Не хотите ли пройти в мой кабинет?
– Спасибо, – ответила Рэйчел, – но у меня назначена встреча с мистером Брэдли. Его нет на месте?
По пути в свой кабинет Тим Картрайт одарил Рэйчел самой широкой улыбкой, сразу вызвавшей у нее недоверие, и сказал:
– Мне очень жаль, но, боюсь, сегодня с ним не удастся встретиться. Присаживайтесь, будьте любезны. Чаю?
Рэйчел отказалась от чая и села в предложенное кресло. Поставив сумку у ног, она достала блокнот и ручку.
– Он вчера уже отменил нашу с ним встречу, мистер Картрайт, – твердо сказала она. – Очень жаль, что сегодня ему снова пришлось это сделать.
«У меня нет времени говорить с этой женщиной, – отрезал Майк полчаса назад. – Я тебе вчера рассказывал. Поговори с ней сам, Тим. Дай ей понять, что мы обдумываем проблему с деревьями. Со всем вниманием и сочувствием. Пообещай новый мемориал с именами и так далее. Пусть знает, что мы не плюем на чувства людей. Нужно, чтобы она написала благожелательную статью».
Тиму Картрайту было не привыкать делать за Майка Брэдли грязную работу. Он мысленно вздохнул.
«Она была на общем собрании, Майк, – заметил он. – Она хочет поговорить с тобой».
«Скажи ей, что меня задержали на совещании. Ради всего святого, Тим, – Майк сердито посмотрел на него, – ты же знаешь, как это делается. И, кстати, ты уже связался с этой Шарп?»
Тим кивнул.
«Да, – сказал он, – мы встречаемся с ней сегодня вечером».
«Хорошо. Значит, в понедельник я хочу видеть тебя прямо с утра – будем готовиться к моей встрече с планировщиками».
Накануне Тим изучил проблему с деревьями в Чарлтон Амброуз. Он уже знал, что охранного ордера на них нет, но знал и то, что, если срубить их сейчас, когда они признаны военным мемориалом, это вызовет всеобщее негодование. Он отправился взглянуть на это место еще раз – выяснить, нет ли какой-то возможности провести подъездную дорогу в обход деревьев, через прилегающую территорию, относящуюся к церковному двору. Для этого пришлось бы выкупать полосу земли, и далеко не факт, что представители церкви согласятся ее продать, но, слава богу, искать к ним подход – это уже работа Майка. Тим побывал в церкви и нашел там имена всех погибших на медной мемориальной доске. Он собирался начать розыск их потомков. У Майка Брэдли была какая-то идея на этот счет – выплатить каждой семье индивидуальную компенсацию… другими словами – купить их согласие.
«У них в церкви уже есть мемориальная доска», – заметил Тим, протягивая Майку купленный им буклет с историей церкви.
«Есть, – согласился Майк, – но мы должны найти самый надежный способ все уладить. Нам нужен этот проект, Тим. Это будет чертовски хорошая сделка, если мы сумеем ее заключить. Итак, разберись с этим… и позаботься о том, чтобы эта женщина из „Кроникл“ была на нашей стороне и не путалась под ногами».
И вот теперь Тим сидел за столом напротив Рэйчел и смотрел на нее. Он не мог не признать, что она хороша собой, хотя и не совсем в его вкусе. Тим предпочитал блондинок. Но у нее было интересное лицо – широкоскулое, большеротое. Ему понравился четкий, почти скульптурный очерк ее полных губ; гневные искры в глазах усиливали их яркий ореховый цвет, а острый, решительный подбородок ясно говорил о том, что на легкую победу рассчитывать не приходится. Густые темные кудри, коротко остриженные, подчеркивали красивую форму головы, и, насколько можно было понять, когда она сидела, фигура у журналистки была не менее привлекательной, чем лицо. Она глядела на него через стол в упор, и он сразу понял – с этой дамой шутить не стоит.
– Я понимаю, – сочувственно проговорил Тим. – Но произошло что-то неожиданное, утром его вызвали на другое совещание, и он до сих пор не вернулся. Он не хотел снова переносить встречу с вами, поэтому позвонил и попросил меня помочь вам по мере сил. – Он грустно усмехнулся. – Так что, боюсь, придется вам довольствоваться моим обществом.
Рэйчел взглянула на него, нисколько не впечатленная его актерством, и сказала:
– Что ж, видимо, придется.
– С чего бы вы хотели начать? – кротко спросил Тим.
– Для начала с предыстории. Не могли бы вы четко обрисовать планы компании по застройке Чарлтон Амброуз?
Тим взял со стола глянцевую брошюрку и протянул Рэйчел. Пролистав ее, Рэйчел увидела план участка, планы этажей, рисунки, изображающие будущие дома… в трех разных вариантах… и новый деревенский клуб. Рэйчел раскрыла брошюрку на странице с планом участка и снова повернулась к Тиму.
– Я вижу, что предполагаемая подъездная дорога проходит вдоль площади до церковной ограды, а затем через дальний ее конец к участку застройки.
– Верно. Идея была в том, чтобы как можно меньше затронуть саму площадь. Видите, по той стороне уже проложена пешеходная дорожка, – Тим указал на план участка, – с маленькими воротами, которые ведут на участки. Если ее слегка расширить, то можно будет проложить дорогу вокруг до самого конца площади, а оттуда к стройке.
– Но Эшгроув занимает всю ширину площади с этого конца, – заметила Рэйчел. – Как минимум некоторые из этих деревьев придется срубить.
– Пока что выходит так, – согласился Тим. – Дело в том, что мы понятия не имели, какое значение имеют эти деревья. Ведь они не охраняются, и мы не знали, что нельзя срубить хотя бы несколько из них. – Он поднял на нее самый чистосердечный взгляд и добавил: – Мы никогда не рубим взрослые деревья без крайней необходимости, мисс Эллиот. Взрослые деревья – лицо новой застройки. Новые современные дома, а вокруг уже готовая, разросшаяся зелень. Это придает ощущение обжитости. У людей нет чувства, что они переезжают на вчерашнюю стройплощадку.
– А другого пути к участку нет? – спросила Рэйчел.
Тим покачал головой.
– Пока нет. Вот с этой, западной стороны, – он показал на план, – он ограничен Скоттс-роуд, вдоль которой стоят дома, а с этой, восточной, – церковным двором. – Нет смысла, решил он, упоминать о возможности другого выхода, пока Майк не провел беседу с представителями церкви. – За площадкой, – продолжал он, – крутой обрыв к ручью. – Он указал на синюю линию на плане. – Разумеется, мы изучаем все возможные пути. Мы не хотим рубить эти деревья без необходимости. Они, очевидно, дороги людям… просто раньше мы этого не знали.
– От этого зависит разрешение на строительство? – спросила Рэйчел.
– Мистер Брэдли проводит очередную встречу с планировщиками на следующей неделе, будет пытаться о чем-то договориться, – сказал Тим, – но судьба всей застройки может зависеть от подъездной дороги. Если мы не сможем ее пробить, то и строить там не сможем, вот и все. – Он пожал плечами и добавил: – Однако это было бы печально для всей деревни, потому что для нее эта сделка выгодна. Там уже давно пытаются найти деньги на новый клуб. То есть все делается для них же самих, и, главное, это возможность получить доступное жилье прямо в центре деревни.
– Но не все эти дома подойдут для молодых семей, – заметила Рэйчел.
– Не все, – согласился Тим, – но нам нужно строить и более дорогое жилье, чтобы эта сделка оправдала себя с нашей точки зрения. Пока не встал вопрос о деревьях, план был выгоден всем заинтересованным сторонам.
– Однако не все жители деревни его поддерживают, – сказала Рэйчел. – На собрании звучали и другие возражения – еще до того, как зашла речь о деревьях.
– Без этого никогда не обходится, – вздохнул Тим. – Как бы ни был хорош план, все равно кто-то останется недоволен и поднимет шум.
– Что ж, ведь это их деревня.
– Деревня общая – я хочу сказать, она принадлежит всем, кто в ней живет. В подобных случаях их всех представляет приходской совет, вот с ним мы и решаем вопросы, – твердо заявил Тим. – А приходской совет о деревьях не упоминал.
– Что же вы намерены делать?
– Нужно навести справки, – ответил Тим. – Мы выясним, в честь кого посажены деревья, и побеседуем с родственниками… если они еще живы. Мы будем рады построить новый мемориал в память погибших. Знаете, ведь ни на одном из этих деревьев даже имени нет. Если кто-то забредет туда случайно, то и не догадается, что это памятные деревья. Ни вывески, ни табличек, ничего. Мы предложим построить новый мемориал – например, фонтан возле нового клуба, а у фонтана имена – и, может быть, тут же имена тех, кто погиб во Вторую мировую.
– Это серьезное предложение? – спросила Рэйчел, записывая его слова в блокнот.
– Это предложение, которое совершенно точно намерен сделать Майк Брэдли, – ответил Тим. – Пока оно, разумеется, не прозвучало, поскольку вопрос встал совсем недавно, но я не сомневаюсь, что приходскому совету предложат что-то в этом роде.
Он ободряюще улыбнулся ей.
Рэйчел задумчиво смотрела на него. Она уже успела переговорить с самой Полой Шарп и поняла, что знает кое-что, чего еще не знает Тим Картрайт.
– У нас будут проблемы, – сказала Пола Шарп утром, когда Рэйчел приезжала к ней. – Земля принадлежит приходскому совету – вся, и площадь, и участки. Всю эту землю сэр Джордж завещал приходу, за исключением деревьев в Эшгроуве. Их сэр Джордж передал родным тех, в честь кого они посажены, в бессрочное владение. Все деревья принадлежат разным семьям. Если их захотят срубить, придется получать разрешение от каждой семьи отдельно, и, – Пола саркастически улыбнулась, – думаю, мы уже знаем, что скажет на это Сесили Стронг.
– А вы знаете, где остальные родственники? – спросила Рэйчел.
Пола пожала плечами.
– О некоторых знаю. Остальных придется разыскивать – их или их потомков.
– А если разыскать не удастся?
– Интересный вопрос, – признала миссис Шарп. – Тогда придется с кем-то консультироваться.
– А им непременно нужно срубить все деревья? – поинтересовалась Рэйчел. – Может быть, в этом и не возникнет необходимости.
– Да, – согласилась миссис Шарп, – но представьте, сколько будет обид, если чьи-то деревья срубят, а чьи-то нет.
Рэйчел понимала, что Пола права. Теперь она смотрела на Тима Картрайта и размышляла – не сказать ли ему, кому принадлежат деревья? Однако решила промолчать. Он и так скоро узнает, а если ее газета собирается вести борьбу против его компании, ни к чему сразу открывать все карты. Рэйчел была твердо намерена попытаться отыскать потомков каждой семьи, и ей хотелось получить фору во времени. Она хотела знать, что на самом деле думает каждая семья, а не то, что их подкупом или уговорами заставят думать Майк Брэдли и Тим Картрайт, предлагающие компенсацию и новые мемориальные фонтаны. Правда, о компенсации Тим Картрайт пока не упоминал – похоже, «Бригсток Джонс» надеется обойтись одним мемориалом. Но Рэйчел не сомневалась, что слова, слышанные ею в пабе, оправдаются, и почти наверняка это лишь вопрос времени – рано или поздно все сведется к деньгам.
– Ясно, – сказала она в ответ на улыбку Тима. – Что ж, видимо, тут ничего не поделаешь. Но похоже, что вам предстоит битва. Как вы уже знаете, некоторые семьи будут возражать. Например, мисс Стронг очень решительно высказалась против этого плана на собрании. Одно из деревьев посажено в память о ее брате.
– Да, в память Уильяма Стронга, – сказал Тим Картрайт и, заметив, как удивило ее то, что он с ходу назвал это имя, добавил: – В церкви есть еще один памятник. Вот видите – даже если деревьев не будет, без памятника эти люди не останутся. Все их имена там перечислены.
Рэйчел об этом не знала, но на этот раз сумела скрыть удивление и только сказала:
– Пусть так, но в эмоциональном плане это все же не то, что живой памятник, правда?
– Согласен, – мягко сказал Тим, – но это не наша вина. Мы стараемся подойти к этому вопросу со всей возможной деликатностью, но все сводится к одному: если эта застройка должна состояться ради общего блага, у нас, возможно, не останется иного выхода – деревья придется срубить.
Рэйчел встала.
– Что ж, большое спасибо, что уделили мне время, мистер Картрайт. Пожалуйста, передайте мистеру Брэдли – мне очень жаль, что мы не смогли встретиться, но, думаю, теперь у меня есть вся необходимая информация.
Тим Картрайт снова протянул руку.
– Что ж, если окажется, что я могу еще чем-нибудь помочь, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните мне. – Он взял со стола карточку и протянул ей. – Это моя прямая линия и мой мобильный. Просто звоните в любое время.
Рэйчел поехала домой – вносить свои заметки в компьютер. Разбирая их по порядку, она обдумывала то, что узнала. Пола Шарп рассказала ей не только о владельцах деревьев. Речь зашла еще и о самой земле.
– Деревенская площадь была когда-то частью поместья, – сказала Пола. – Хотя и жители села в разной степени имели на нее какие-то права. Когда сэр Джордж умер, он оставил площадь и прилегающий к ней участок приходскому совету, чтобы тот использовал его на благо деревни. Площадь оставили в прежнем виде, а землю рядом с ней отгородили забором и сдали отдельными участками в аренду, за символическую плату. Все их разобрали и обрабатывают местные жители, хотя право собственности на землю так и осталось за приходским советом.
– А теперь совет продал эту землю «Бригсток Джонс», – сказала Рэйчел.
– Да, при условии, что фирма получит разрешение на строительство.
– А разве запрет на это не прописан в завещании? – удивленно спросила Рэйчел.
– Мы получили юридическую консультацию по этому вопросу, – сказала Пола Шарп. – Было решено, что новые дома и новый клуб необходимы для общего блага деревни – сегодняшней деревни. В 1918 году никто и помыслить не мог, что в Чарлтон Амброуз не будет ни паба, ни магазина, ни школы, а теперь возникла реальная опасность всего этого лишиться. Мы должны идти в ногу со временем и помогать людям получить жилье, в котором они нуждаются сейчас. На деньги от продажи участков можно будет финансировать строительство нового клуба. Часть нашей сделки с мистером Брэдли заключается в том, что он построит клуб по себестоимости. Земля у нас уже есть, так что остается найти деньги только на строительство. Продажа земельных участков покроет эти расходы.
– Позвольте мне уточнить, – сказала Рэйчел. – Вы хотите сказать, что строительство клуба – это и есть цена, которую Майк Брэдли заплатил за участки?
– Не совсем так, – ответила Пола Шарп, – но полагаю, что в целом это достаточно верно описывает ситуацию. По мнению приходского совета, это действительно выгодная для всех сделка. Нам нужен новый клуб, а еще больше нужны новые дома. Мы должны привлечь в Чарлтон Амброуз молодые семьи. На собрании Майк Брэдли говорил, что это будет означать возрождение деревни, и он совершенно прав.
– Но вы ведь наверняка знали о деревьях, – заметила Рэйчел. – Вы наверняка знали, что застройщикам придется срубить деревья, чтобы проложить подъездную дорогу к площадке. Это ясно видно на плане.
– Знали, – призналась Пола. Лицо ее стало бледным и напряженным. – Знали, но никто из нас понятия не имел, что это за деревья и откуда взялись. Конечно, в деревне еще остались семьи, которые живут здесь на протяжении нескольких поколений, и они-то, вероятно, все знали, но многие из нас переехали сюда совсем недавно и не в курсе дела. Видите ли, сейчас в приходском совете нет никого из семей старожилов. Никто не знал, что значат эти деревья. – Она серьезно посмотрела на Рэйчел. – Вы ведь ходили туда, видели их? – Рэйчел кивнула. – Ну вот. Теперь уже никак невозможно догадаться, что это мемориал, правда ведь? И никто из нас об этом не знал. Очень неловко вышло. Вчера я ходила в государственный архив и нашла документ, где записано, что сквайр жертвует деревья в пользу семей погибших. Там сказано вполне ясно: деревья принадлежат им. Мы ознакомились с завещанием сэра Джорджа только тогда, когда решили продать землю, а деревья были посажены, когда земля еще принадлежала ему. В завещании они не упоминались.
Рэйчел набросала в голове план статьи. Нужно еще поговорить с отделом планирования, но до понедельника там никого не застать. А пока можно навести справки о родственниках.
4
Субботнее утро застало Рэйчел в пути к Чарлтон Амброуз: она решила вновь навестить Сесили Стронг.
Прежде всего она позвонила, чтобы узнать, можно ли зайти, и Сесили, обрадованная звонком, пригласила ее на чашечку кофе. Рэйчел охотно согласилась. После работы с архивом «Кроникл» у нее возникло еще несколько вопросов, на которые она надеялась получить у старушки ответ. Хорошо, если Сесили сможет навести на след еще каких-нибудь родственников погибших – тех, кто сейчас живет в деревне.
За чашкой утреннего кофе она поискала фамилии из своего списка в телефонной книге. Некоторые нашлись, но принадлежат ли они родственникам тех самых людей, покажет время.
Рэйчел припарковалась возле коттеджа Сесили, но зашла вначале в церковь – взглянуть на мемориальную доску, о которой упоминал Тим. Церковь была старая, золотистый песчаник стен – мягкий и гладкий. Вокруг, как цыплята вокруг матери-наседки, сгрудились надгробия жителей Чарлтон Амброуз – беспорядочная мешанина памятников и крестов и две большие гробницы-саркофага по обе стороны от тропы. Зимняя трава тут и там пробивалась между камнями и зелеными холмиками. У одной-двух могил лежали живые цветы, кое-где попадались рождественские венки, а какие-то были украшены лишь сухими стеблями, торчащими, как пики, из стеклянных банок, или давным-давно мертвыми, усохшими до состояния скелетов растениями в горшках.
Старая дубовая дверь была открыта, и, распахнув ее, Рэйчел увидела внутри двух женщин, занятых уборкой. За работой они болтали друг с другом и почти не обращали внимания на Рэйчел, пока та бродила по церкви и разглядывала мемориальные доски.
Она нашла то, что искала, у дальней стены, под большим окном, глядевшим на запад. Сначала она увидела латунную табличку с надписью:
ВО СЛАВУ БОЖИЮ
И БЛАГОДАРНУЮ ПАМЯТЬ
ОТВАЖНЫХ ГЕРОЕВ
ИЗ ЧАРЛТОН АМБРОУЗ,
ОТДАВШИХ ЖИЗНИ ЗА КОРОЛЯ И СТРАНУ
ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ 1914–1918 ГГ.
КАПИТАН ФРЕДЕРИК ЧАРЛЬЗ ХЕРСТ
РЯДОВОЙ ГАРРИ КУК
РЯДОВОЙ ДЖОН ДЭВИС
РЯДОВОЙ УИЛЬЯМ АРТУР СТРОНГ
РЯДОВОЙ АЛЬФРЕД ДЖОН ЧАПМЕН
СЕРЖАНТ ДЭНИЕЛ ДЭВИС
СЕРЖАНТ ДЖОРДЖ ХЭПГУД
КАПРАЛ ДЖЕРАЛЬД УИНТЕРС
ОНИ ВЕЧНО ЖИВЫ В НАШИХ СЕРДЦАХ
Внизу, на другой табличке, очевидно втиснутой позже, словно бы впопыхах, было написано:
И В ПАМЯТЬ ПАВШИХ
ЗА КОРОЛЯ И СТРАНУ
ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
1939–1945 ГГ.
САЙМОН БРЭДВЕЛЛ
ПОЛ ЭНДРЮ КАРР
ДЖЕК ТЕРНЕР
ГОРДОН ДЭВИД БЛАНТ
ГАРОЛЬД ЧАПМЕН
СТИВЕН ДРЮ
ДОНАЛЬД СТЮАРТ
ЧАРЛЬЗ ФИНЧЕМ
ТОМАС СУИНФОРД
ДЖОРДЖ ДЖОН УЭСТ
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ
Рэйчел прочитала имена на обеих табличках, а потом достала фотоаппарат и сделала снимок. Вспышка привлекла внимание уборщиц, и одна из них крикнула:
– В стойке у двери есть открытка с западным окном.
Рэйчел обернулась:
– С западным окном?
– Ну да. – Женщина указала на окно над мемориальными досками. – Оно есть на открытке, можете купить, если хотите. И история церкви там тоже есть.
– А, спасибо, – ответила Рэйчел. – На самом деле я рассматривала мемориальную табличку героям войны, а не окно. Хотя, – поспешно добавила она, – оно очень красивое.
Рэйчел подняла глаза, чтобы как следует разглядеть витраж, и увидела, что окно действительно красивое. Даже сейчас, когда солнце на него не попадало, цвета были живыми и яркими. Витраж изображал притчу о добром самаритянине; раненый лежал на обочине, самаритянин подносил к его губам чашу, а ослик, на котором приехал самаритянин, терпеливо ждал на продуваемой всеми ветрами дороге.
Ниже стояли слова: «И, увидев его, сжалился».
Под цитатой вилась лента со словами:
Руфус Херст
Капитан 1-го батальона Белширского полка легкой пехоты
Умер 5 ноября 1854 г. от ран, полученных в битве при Инкермане
Прочитав эту надпись, Рэйчел поняла, что окно – тоже мемориальное, в память о другом Херсте, предке Фредди, убитом на еще более давней войне. Херсты не одного сына отдали за страну и короля (или королеву).
Женщина прервала уборку и подошла к Рэйчел. Тоже посмотрела на окно и сказала:
– Страшное дело война… правда же? Все эти ребята так и не пожили нормальной жизнью, не увидели, как их дети растут… да и детей-то не успели завести.
Рэйчел кивнула и заметила:
– Здесь несколько одинаковых фамилий. Братья, должно быть. Как ужасно – потерять сразу двоих сыновей или братьев. – Она взглянула на списки еще раз и добавила: – Смотрите-ка, Чапмены гибли в обеих войнах. Наверное, это отец и сын?
– Не знаю. Наверняка родня какая-нибудь, конечно. – Женщина улыбнулась. – Мы ведь в эту деревню не так давно переехали, так что я мало знаю про ее историю. – Она подумала с минуту и добавила: – Может быть, пастор знает. Во всяком случае, у него хранится приходской архив. Может быть, он позволит вам на него взглянуть, если интересуетесь. Да вы его самого спросите. Его дом прямо через дорогу.
– Спасибо, – сказала Рэйчел. – Пожалуй, так и сделаю.
– Его зовут Адам Скиннер.
Рэйчел еще раз поблагодарила женщину, и та снова взялась за уборку. На выходе из церкви Рэйчел купила открытку с изображением западного окна и буклет об истории церкви. Просмотрев его, она нашла абзац, посвященный окну.
Витраж западного окна изображает притчу о добром самаритянине, который ухаживает за раненым путником на обочине дороги.
Это произведение сэра Говарда Моргана было установлено в церкви сэром Фредериком Херстом в память о его сыне Руфусе, погибшем в битве при Инкермане в 1854 году.
Под этим мемориальным окном находятся таблички в память павших в двух мировых войнах с именами всех прихожан, погибших на фронте. Следует отметить, что в деревне есть еще один мемориал: девять ясеней в роще, посвященной памяти тех, кто отдал свои жизни в 1914–1918 годах. Ясени были подарены деревне сэром Джорджем Херстом, сын которого, Фредерик, погиб в битве на Сомме в 1916 году. Они освящены приходским священником Генри Смолли в 1921 году в память обо всех павших.
Выходит, с сожалением подумала Рэйчел, информацию об Эшгроуве может найти любой – достаточно прочитать краткую историю церкви. А вот о людях, которым он посвящен, ничего не известно.
Рэйчел решила непременно обратиться к пастору и выяснить, не сможет ли он помочь ей достроить интересующие ее генеалогические деревья. Однако прежде нужно было встретиться с Сесили Стронг.
Когда Рэйчел пришла в коттедж Сесили, оказалось, что старушка уже ждет ее – с булочками на столе и с кофейником наготове. Они расположились в тесно заставленной вещами гостиной, среди бесчисленных украшений и сувениров – памятных вех долгой жизни Сесили, – и хозяйка налила в чашки кофе.
За кофе Сесили сказала:
– У меня есть фотография, на которую вам, пожалуй, интересно будет взглянуть. Это Уилл. Снимок сделан во Франции. Уилл прислал его нам.
Она взяла со стола богато украшенную рамку с фотографией и протянула ее Рэйчел. С коричневатого, цвета сепии, снимка весело улыбался Уилл Стронг. Рэйчел с минуту разглядывала его и, почти не думая, пробормотала:
– Такой молодой!
– Семнадцать лет, – тихо сказала Сесили. – Всего семнадцать.
Рэйчел вернула фотографию, и Сесили, поставив ее обратно на стол, сказала:
– А теперь рассказывайте, что хотите выяснить.
– Да. – Рэйчел отставила чашку. – Мне нужно найти родственников тех, в честь кого посажен Эшгроув. Я хочу написать хорошую статью об Эшгроуве, о том, что он значил для людей в то время, когда его посадили, и что он значит для людей сегодня. Мне кажется, будет ужасно, если его просто срубят для удобства застройщиков. Я знаю, вы тоже так думаете, поэтому хотела узнать, не можете ли вы помочь найти живых родственников тех людей, в честь которых он посажен.
– Попробовать могу, – с сомнением сказала Сесили, – но они ведь почти все разъехались. А зачем они вам?
– Видите ли, мне кажется, что Майк Брэдли и его фирма тоже будут их искать, и мне хотелось бы по возможности опередить их. Я хочу узнать, что они на самом деле думают и чувствуют, пока им не предложили взятку, чтобы они не поднимали шум.
– Взятку? – В голосе Сесили послышалось изумленное негодование.
– Ну, скажем так, побуждающий стимул, – сказала Рэйчел. – Они назовут это компенсацией. Дело в том, что «Бригсток Джонс» слишком много теряет, если эта сделка сорвется, а разрешение на застройку вполне может зависеть от разрешения родственников вырубить деревья. Выгоднее заплатить родственникам – пообещать им новый мемориал вместо Эшгроува и живые деньги в придачу.
– Ну, моего согласия они не получат, – решительно заявила Сесили, – ни за какие деньги.
– Да, но этого может оказаться недостаточно, чтобы спасти деревья. Вся суть Эшгроува в том, что это общий мемориал, где увековечена память всех павших, без различия званий и происхождения. Может быть, им даже окажется достаточно срубить не все деревья, а только некоторые, но это все равно будет означать гибель мемориала в целом.
Сесили мрачно кивнула:
– Понимаю. Выходит, я не смогу им помешать.
– В одиночку, пожалуй, нет, – согласилась Рэйчел, – но я составила здесь список всех, чьи имена там увековечены. – Она достала из сумки лист бумаги и посмотрела на него. – Капитан Фредерик Херст. О нем вы мне уже немного рассказывали в прошлый раз, а теперь я выяснила еще кое-что. У него была дочь Аделаида, которая родилась уже после его смерти, а потом его жена вышла замуж второй раз, за человека по имени Ричард Энсон-Грейветти. Я читала заметку о похоронах сэра Джорджа в 1921 году, и там сказано, что они приезжали его хоронить. А вы помните те похороны? Вы ходили?
– Вся деревня собралась, – ответила Сесили. – Я, конечно, была еще ребенком, но помню, что занятия в школе отменили в знак траура, и нас всех выстроили у дороги, когда гроб несли из поместья в церковь.
– А его невестку вы не запомнили? Или девочку? Ей тогда было лет пять.
– Наверное, я про них знала, – с сомнением в голосе проговорила Сесили, – но видела ли их самих, сказать не могу.
– Например, за чаем в клубе после похорон?
– Нас, детей, на чай не звали, – сказала Сесили. – Нас отправили играть на улицу. Все взрослые ушли в деревенский клуб, и там были какие-то речи и все такое, но нас это не интересовало – мы просто радовались, что в школу идти не надо.
– Значит, вы не знаете, где в Лондоне жила семья Энсон-Грейветти?
– Нет, ей-богу, понятия не имею. Я и про Лондон-то не знала.
– Об этом упоминалось в той заметке в газете.
– Значит, скорее всего, правда, – сказала Сесили. – Я знаю только, что жена Фредди редко приезжала сюда после его смерти и еще реже – после смерти сэра Джорджа.
– Да, – вздохнула Рэйчел, – теперь отыскать следы Аделаиды Херст будет нелегко. Она вполне могла взять фамилию отчима, раз не знала своего настоящего отца, а потом, вероятно, вышла замуж и снова сменила фамилию, да к тому же вполне возможно, что ее уже и в живых нет. А если жива, то ей уже за восемьдесят, и жить она может где угодно.
Рэйчел снова взглянула на свой листок, но тут же подняла глаза, услышав слова Сесили:
– И мисс Сара тоже не вернулась домой.
– Мисс Сара? А кто такая мисс Сара?
– Мисс Сара – то? А это дочь сэра Джорджа, сестра Фредди. Ушла на войну сестрой милосердия – да, взяла и ушла, хоть сэр Джордж считал, что ее долг остаться дома и заботиться о нем.
– Я и не знала, что у Фредди была сестра. В заметке о похоронах о ней ни словом не упоминалось. – Рэйчел была потрясена.
– Ну конечно, – сказала Сесили, – я же говорю, она так и не вернулась из Франции. Думаю, она погибла там, когда немцы обстреляли полевой госпиталь.
– Обстреляли госпиталь? – воскликнула Рэйчел.
– За ними такое водилось, – подтвердила Сесили.
– Но намеренно? Не может быть, чтобы намеренно!
– Кто их знает? – пожала плечами Сесили. – Я уверена, что она погибла. Во всяком случае, домой она не вернулась.
– Ее имени нет на мемориальной табличке, – задумчиво проговорила Рэйчел. – Интересно, почему? Она ведь дочь сэра Джорджа, а табличка была его идеей. Он наверняка захотел бы увековечить и ее память.
– Она же не воевала, – заметила Сесили.
– Пусть даже не воевала, – с сомнением в голосе проговорила Рэйчел, – но все равно – она ведь отдала жизнь за свою страну!
– Большинство смотрело на это иначе, – сказала Сесили, и у Рэйчел возникло ощущение, что она согласна с большинством. Хотя она этого и не сказала, Рэйчел показалось, что Сесили не одобряет поступок дочери сквайра – поехать во Францию ухаживать за ранеными солдатами, – и ей хотелось понять почему.
– Мне все же не верится, что он не захотел хоть как-то увековечить память дочери. – Рэйчел в недоумении умолкла, а потом вдруг воскликнула: – Ну конечно! Девятое дерево! Это он, должно быть, посадил девятое дерево в ее честь. Солдат ведь было восемь, а деревьев девять.
Сесили поглядела на нее с сомнением.
– Никогда не слышала, что это дерево в ее честь, – сказала она.
– Но тогда в чью же? – не отступала Рэйчел.
– Не знаю, – ответила Сесили и склонилась над столом, чтобы налить им обеим еще кофе. – Правду сказать, совсем забыла, что там откуда-то взялось еще одно дерево, но сомневаюсь, что оно предназначалось для мисс Сары. Там ведь не было имени.
Поняв, что Сесили больше ничего не расскажет о дочери сквайра, Рэйчел сделала короткую заметку – «попытаться выяснить, что случилось с Сарой», – и вернулась к списку.
– А что вы можете сказать о рядовом Альфреде Джоне Чапмене?
– Джейн Чапмен, – сказала Сесили. – Так звали его дочь. Мы с ней вместе в школе учились. У нее еще был старший брат. Как же его-то звали? – Она сосредоточенно наморщила лоб, пытаясь вспомнить.
– Гарольд? – предположила Рэйчел, снова взглянув на свой список.
– Верно, – радостно воскликнула Сесили. – Верно, Гарольд. Когда началась Вторая мировая, он ушел в королевские ВВС, – Сесили произнесла это как «вэвэс», – и погиб в битве за Британию. Летал на истребителях, и его сбили, да. Бедная Джейн. В одной войне потеряла отца, в другой – единственного брата.
– А что с ней было дальше? – спросила Рэйчел. – С Джейн Чапмен.
Сесили пожала плечами.
– Вышла замуж за какого-то парня из Белмута. Не могу вспомнить его имя, но поженились они здесь, в деревне, и Гарольд вел ее к венцу. Ох, и красавчик же он был в летной форме!
– То есть она вышла замуж во время войны, – сказала Рэйчел, делая еще одну пометку в блокноте и думая: нужно найти в книге регистрации браков ее фамилию по мужу.
Так они прошлись по всему списку, и Рэйчел то и дело удивлялась, как много помнит Сесили. Наконец она сказала ей об этом, и старушка рассмеялась.
– Такие-то вещи я помню, – сказала она, – а вот что делала вчера – это вечно из головы вылетает.
Не решаясь доверить такие жемчужины информации одной своей памяти, Рэйчел делала подробные записи о каждой семье.
