Текст книги "Ни живые, ни мёртвые (СИ)"

Автор книги: Дайана Рофф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

XXI: Ни рай, ни ад

Всякий, кто когда-нибудь строил новое небо, находил силу для этого лишь в собственном ададу.

Ф ридрих Ницше

И вновь кровать.

Подозрительная, но очень мягкая, я буквально тонула в подушке и в бесконечном одеяле, тяжёлым слоем согревающим от внешнего холода.

Уже до конца проснувшись, но ещё не открыв глаза, я прислушалась. Никого. Никто не звал меня, никаких шагов, шороха и звуков, лишь как будто вдалеке слышалось унылое завывание, точно где-то задувало в щели от сильного ветра.

Вздохнула – табак, лесной туман, чернила и одеколон. Мужской. И будто бы весьма знакомый...

Как и сама кровать.

Сжав в руках ножницы, я вытянула их в тот же момент, когда села на двуместной чёрной кровати.

Темнота не испугалась.

Измождённо вздохнув, я опустила руки и прикрыла веки. О Аоинь... я всё же уснула. Воспоминания по крупицам восстанавливали вчерашний вечер – абыл ли он именно вчера? – мы ещё долго разговаривали с Тинг обо всём и ни о чём, а затем до ночи молча наблюдали за маленькой китайской деревней и обитающими в нём духами. С малой надеждой я хотела увидеть знакомые лица, но к счастью или к сожалению, никого не встретила.

Не знаю, вынесла ли бы подобную встречу.

«Не засыпай» – постоянно твердила мне Тинг, когда белый лик луны озарил серебристым светом долину и отразился в лужах от утреннего дождя.

«Не засыпай» – и Тинг чем-нибудь в меня тыкала, ведь мёртвый к живому не мог прикоснуться.

«Не засыпай» – Тинг рассказывала мне всевозможные китайские мифы, хотя они вызывали куда больше сонливость, чем интерес.

Не засыпай...

И всё же я тогда заснула, сама не заметив как.

И чуть ли не сейчас тоже.

Вздрогнув, я резко выдернула себя из полудрёмы и с облегчением обнаружила, что находилась всё в той же полутёмной комнате. Не хотелось бы оказаться в очередном ужасе, ведь здесь было пока довольно неплохо: неизвестный мне картины, две колонны по углам, поддерживающие потолок с росписью звёзд, мраморный пол, чёрно-белые узоры которого скрывались под мягким ковром и извилистыми вазами. Здесь чувствовалась древность, смешанная с великолепием и собственным вкусом, красота добра и зла, соединённые в прекрасное целое.

Однако меня смутило окно: большое, с острым верхом, почти полностью прикрытое жаккардовыми шторами, вот только из-за них пробивался красный свет, который отбрасывал жуткие тени на хрустальную люстру. Плохое предчувствие усиливалось при каждом острожном шаге, пока я одним движением не раздвинула ткань в стороны.

И ахнула от зрелища.

Весь мир был абсолютно красным, с редкими чёрными пятнами в виде крестов, порхающих воронов и обугленных трупов, целыми горами валявшимися на мареновой земле. Адское пламя поднималось высоко вверх и тянулось к коралловому небу огромными клубами багрового дыма. Реки крови рассекали между исполинскими щупальцами осьминога, вырывающегося из расщелин планеты, точно из самого ядра. Ни солнца, ни луны, ни что-либо напоминающего привычный мир – сплошное пепелище, полное мёртвых тел, ужасов и огня. И лишь гигантский чёрный замок величаво возвышался посреди пустоши гибели, точно сам бог Смерти обосновался в собственном мире.

Это ад?

Увиденное гарью заползло в лёгкие и в сажу обмокло сердце. Поломанные ногти до скрежета вцепились в подоконник: я не хотела оставаться здесь ни секунды дольше. Необъяснимый ужас зашевелил волосами на затылке, паника раскалённой цепью охватывала горло.

Вселенная разрушена – вся, до основания.

Это знание взялось из ниоткуда: я просто чувствовала, что в этой преисподней не осталось жизни. Никакой.

Кто-то оказался настолько силён, что уничтожил всё.

– Мама! Мамочка!

Я стремительно развернулась всем телом ровно до того момента, когда кто-то охватил ручками мои ноги. Чёрные кудри пятилетнего мальчика щекотили обнажённую часть, но неудобство быстро прошло, когда он посмотрел на меня удивительно красивыми синими глазами.

Такими же, как у меня.

– И тебе доброе утро, воронёнок, – внезапное чувство любви опалило всё тело, и я не смогла не подчиниться ему: взяла ребёнка на руки и ущипнула его за пухлую щёку.

Тот громко заулюлюкал.

– Ты чего так рано проснулся, Равен? – понятия не имела, откуда знала, что сейчас утро и откуда знала имя мальчика, но меня это не волновало.

Все мысли занимала любовь и забота .

– Мне приснился кошмар, – сложил бровки «домиком» Рейвен. – Я испугался и прибежал к тебе.

– Но я не вижу ни одной слезинки на твоём личике, – я ещё раз дёрнула его за щёку и опустила обратно на пол.

– Я уже взрослый, чтобы плакать! – выпятил грудь ребёнок и забавно сжал кулаки.

Широкая улыбка сама расцвела на лице.

– Тогда что же тебе снилось?

– Надеюсь, не я в шутовском наряде. Представляю, как бы страшно это выглядело.

На глубокий бархатный мы вдвоём повернули голову: в помещение вальяжно вошёл отец ребёнка и по совместительству мой муж.

Рэбэнус Донован.

Угольные глаза выглядывали из-под кучерявых чёрных волос, вечно падающих на правую сторону, веснушки кляксами чернели на щеках и скулах, до волевого подборка тянулся тёмный свитер с высоким воротником: несмотря на царящее снаружи пекло, в замке всегда царил холод. Но только не в наших чувствах друг к другу.

Да, именно Рэбэнус разрушил не только вселенную, но и моё сердце. От льда.

– Папа!

Рейвен кинулся в отцу, и тот с распростёртыми обьятиями поднял на руки. После поцелуя сыну, Рэб нежно коснулся и моего лба: он был на голову выше, отчего возбуждал ещё больше.

– Извини, что я ещё не успела привести себя в порядок, – к горячей волне любви добавилось чувство лёгкого стыда.

– Ты красивая в любом случае, – искренне отозвался Рэб и вновь наклонился ко мне, чтобы поцеловать уже в губы, но тут Рейвен завертелся на его руках.

– Эй! Отпусти меня!

– Где твои манеры, воронёнок? – и всё же Рэб опустил ребёнка. – Надо сказать твоей няне, чтобы она строже за тобой следила.

– Как хочу, так и веду себя! – топнул ножкой мальчик.

– Ну прям весь в мать, – рассмеялся Рэб, и я на мгновение перестала дышать от изящности его смеха. – Но это хорошо и ты большой молодец, Рей. А теперь тебе пора на первое занятие по изучении наук. Мистер Диас уже заждался тебя.

– Откуда ты знаешь? – Рейвен с восхищением и лёгким недоверием уставился на отца.

Тот крепко сжал руку сына.

– Когда вырастешь, тогда и сам всё знать будешь, – уверенно кивнул он и пообещал: – Ты обязательно всему научишься.

– Давай, беги, – я потрепала Рейвена по волосам, и тот поспешно убежал.

Сильная забота об этом непоседливом мальчишке ещё не до конца улеглась, когда взгляд встретился с чуть нахмуренным, но прекрасным лицом мужа.

– Может, действительно стоит быть с ним построже? – задумчиво обронил он, больше обращаясь к самому себе, чем ко мне, но я всё же решила высказаться:

– Зачем? Хочешь сделать себе двойника? – я беззлобно усмехнулась и положила ладонь на сильное плечо мужчины. – Он не ты. И как ты верно заметил, Рей действительно во многом похож на меня. Но никто не исключает, что, когда он подрастёт, в нём проявятся и другие черты характера. Так что не вижу поводов волноваться.

– Как мне повезло с такой мудрой женой, – Рэб приобнял меня за талию.

– Да ты тоже вроде не глуп, – рассмеялась я, и заметила, каким счастьем наполнились его глаза цвета горького шоколада.

На несколько секунд мы прислушались к дыханию друг друга: всегда так делали, когда хотели достичь единения, понимания и привязанности.

Рядом с ним я не чувствовала ничего, кроме чистейшей любви.

– Можно тебя спросить? – вежливо поинтересовался Рэб, заглядывая в мои глаза.

– Конечно, дорогой, – мне удалось не закатить глаза от его порой чрезмерной воспитанности.

– Ты бы хотела... ещё одного ребёнка?

– Никогда бы не подумала, что ты так любишь детей, – ехидно промурлыкала я, медленно коснувшись его лопаток.

Но Рэб ещё не был настроен на продолжение: ему действительно нужно было знать.

– Я... просто волнуюсь. Не хочу, чтобы они страдали так же, как мы с тобой, – он тяжело вздохнул. – Это большая ответственность и жаль, что столь многие этого не понимали.

Пальцы убрали мешающие волосы и легли на чёткий изгиб его лица.

– Мы со всем справимся, обязательно со всем справимся.

Его лоб прижался к моему.

– Вместе?

– Вместе.

– Люблю тебя, – Рэб коснулся губами моего носа так нежно, точно тающее мороженое. – Так что, ты бы хотела..?

Мой поцелуй был согласием. Полный воли, надежности и желания – так, будто первый. Рэб отозвался сразу же: чуть нежнее ухватил за ягодицы, томно прошёлся языком по губам, судорожно вдознул запах фруктов и дождя.

Постепенно темп нарастал: поцелуй стал глубже, пальцы дразняще прошлись по спине, в волосы запустилась чужая рука и сильнее прижала меня к мускулистому телу. В нетерпении я совершенно грубо сняла с Рэба верхнюю одежду, пока он расправлялся с брюками, и накинулась на него с новой волной обжигающих поцелуев: грудь, шея, плечи, пресс – ни что не ускользало от всепоглощающего жара, полыхающего промеж лёгких. Тяга стала невыносимой – и мы рухнули на кровать, уносясь всё дальше в пучину страсти.

Перед глазами на пару секунд возникла темнота – это волосы прикрыли обзор из-за того, что Рэб стянул с меня пижаму. Его хищное лицо возникло в следующий миг – и повлекло за собой, в бездну греха, жажды похоти и разврата. Туда, откуда не было возврата – и первый стон пронзил душную тишину комнаты. Одеяло под обнажёнными телами смялось, локоны веером раскинулись по подушке, матрас заскрипел, вторя сбившимуся дыханию, шёпотам признаний и наслаждению поцелуев.

Это так красиво – стекающая по бледной коже пресса капелька пота и вьющийся тёмный локон, спадающий на висок.

Это великолепно – пухлые губы, оставляющие мурашки на тонкой шее.

Это божественно – не дуэль, а самый настоящий вальс, подчинение двух сломленных душ, скроенных заново друг из друга.

Это идеально – обладать всецело и утопать в чужом обожании.

Это на грани безумия – грех в первозданном виде наравне с ангельской кровью.

В его руках я – и это красиво.

XXII: Ни небеса, ни бездна

Поиски счастья кажутся охотой за призраком. Но может быть, именно в этом заключается его магия? В постоянном поиске, ошибках и разочарованиях? А может, его вовсе не надо искать, потому что оно находит нас само. В самый неожиданный момент. Проникая сквозь несчастье и смерть...

Януш Вишневский

– Как думаешь, она жива?

– Укусов не вижу, свежей крови тоже, – ответил второй, бодее суровый мужской голос. – Да и не похожа на мертвеца.

– Неужели даже студёные не тронули её?

– Я проверю.

Послышался хруст шагов по снегу – и кто-то грубо перевернул меня на бок. Схватил мозолистыми руками за лицо, несмотря на неприятный запах кожи, повертел и бросил обратно на снег. Ощупал талию, плечи, коснулся груди – волна неприязни окатила ослабленное тело, но я решила выждать ещё несколько секунд, прежде чем дать незнакомцу по зубам.

– Ну, что?

– А ты сам посмотри, – огрызнулся голос и сплюнул на землю. – Ничего с ней не произошло.

– Тогда откуда она здесь взялась? И какого чёрта её не изгрызли студёные?

– Вижу, ты соскучился по ним, Дон.

Неизвестный уже собрался убрать от меня руку, но я быстро вцепилась в неё и приставила ножницы к горлу мужчины. Тот, казалось, даже не удивился, лишь чуть-чуть приподнял толстые брови и ни на миллиметр не шелохнулся.

– Успокойся, успокойся, мы нормальные, – поспешил к нам второй, худощавый обросший молодой человек.

– Где я? Кто вы?

Я замотала головой, осматривая местность, но кроме леса, далёкой дороги, полной пустых автомобилей, и снега ничего интересного не увидела. Аккуратно сев на земле, но не опуская острый угол ножниц, я прижала пальцы к носу: вновь шла кровь, в очередной раз пачкая кожаную куртку, которую я стащила в одном из миров у мертвеца.

– А ты-то сама кто? – Дон со страхом смотрел на меня из-под треснувших очков. – Как здесь оказалась?

– Этого вам знать не обязательно, – жёстко отчеканила я, находясь в совершенно мерзком настроении после трёх недель непрерывных перемещений по мирам.

За это время я успела побывать уже в более десяти измерениях, и каждый хуже предыдущего. То светящиеся люди, то всё сделано из воды и отражений, то ангелов-хранителей убивали из-за плохой работы, то оживали монстры из-под кровати и из шкафа, то абсолютная пустыня из похороненных гигантских костей и ключей, то две луны и видны ближайшие планеты – завораживающе и жутко одновременно. Столько я не видела за все девятнадцать лет жизни, сколько за последние дни. Но я устала, чертовски устала: хотелось нормально поесть, помыться и, конечно, выспаться без очередной головной боли, кровочетения и перемещения в иное пространство.

– Хорошо, – первый накаченный мужчина встал и запустил руку в лохматую бороду. – Мы рады, что ты оказалась жива, но раз ты сама не рада нас видеть, то мы пойдём.

И развернулся, собираясь уходить.

– Эй, ты чего, Кэйл? – ещё больше испугался Дон. – Неужели мы вправду её тут бросим?

– Жизнью больше, жизнью меньше, всех не спасти, – сурово процедил Кэйл. – Тем более не вижу, чтобы она была ранена и не смогла бы самой пойти.

– Но куда? Мы сами-то куда направляемся? – к Дону уже подобралось отчаяние, но его друг не менял направления. – Постой, Кэйл! Мы впервые за три дня встретили нормального человека! Мы не можем бросить его в беде!

– А что за беда? – я встала и судорожно потёрла друг о друга замёрзшие руки. – Что случилось?

Кэйл вдруг остановился и бросил на меня злой взгляд.

– Ты сейчас издеваешься? Что за тупые вопросы, девочка?

Я распрямила спину, не терпя подобного отношения к себе, хотя в глубине души была всё же рада повстречать более или менее вменяемых, живых людей.

– Неужели не привык к таким? Твой напарник, я погляжу, мастер спрашивать абсолютно всё, что приходит в пустую голову.

– Эй! Я вообще-то помочь тебе пытаюсь! – возмущённо вскинул руками Дон.

– Рада за тебя, – скривившись, я двинулась за Кэйлом. – Но если я хоть что-нибудь не съем, умру раньше.

– Держи, – широкоплечий мужик гавайской внешности вдруг кинул мне какой-то батончик. – Давно не видел таких боевых девочек.

– Свой флирт засунь себе в задницу, – прорычала я, но в шоколад с орехами с жадностью вгрызлась. – Так что у вас тут происходит?

– Ты и вправду не понимаешь? – Дон поспешно нагнал нас. – Человечество же пытается выжить уже как три года...

– Проблемы с памятью, – жуя, махнула я рукой, привыкшая за это время выдумать свою историю за секунду. – У меня такое ещё с детства. Мало что вообще помню и понимаю.

Не похоже, чтобы они клюнули, но больше ничего спрашивать не стали, и это слегка облегчило мою и без того тяжелейшую судьбу. Когда я увидела машину, к которой мы приближались, настроение даже улучшилось: появился шанс хотя бы минимально отогреться. Во многих мирах сейчас оказалось холодно, точно они соблюдали общий зимний период времени, который был и в моей родной реальности.

– Ну, раз так, у нас тогда тут... нашествие, – неловко почесал шею Дон и поправил съехавшую с тёмных волос шапку.

– Кого?

И в этот момент земля страшно дрогнула.

Страх просыпался медленно: за три недели эмоции истощились, впали в полное измождение от постоянного стресса и ожидания опасности. И всё же мурашки пробежались по коже – надвигалось нечто очень угрожающее. В серо-голубом небе из-за тумана выглянула какая-то гигантская махина в виде колец, будто некого межгалактического аппарата, как в фантастических фильмах.

Но тут реальность. Очередная.

– Вот чёрт! Чёрт! – воскликнул Дон, а Кэйл грязно выругался.

– Что за...

Земля дрогнула сильнее.

Птицы взмывали в небо, нарастал скрежет и гул, автомобили со скрипом стали постепенно подниматься в воздух, а снег, шедший до этого из неба, повернул своё направление в обратную сторону. Ужас нарастал сильнее, каждой клеточкой ошущалась смерть – она буквально спускалась с неба и проникала в душу.

Настоящий апокалипсис.

– Всем в машину! – громко скомандовал Кэйл, доставая пистолет.

Срочно закрыть уши – лишь бы не слышать внезапно появившиеся истошные визги. Их обладатели со всех ног неслись к нам: человекообразные белые твари без глаз, с большим ртом, полного острых гнилых зубов, и двумя щелями вместо носа. Голые, лысые, костлявые и абсолютно белые, отчего сливались со снежным пейзажем и вызывали чувство неверия в происходящее.

Выстрел.

Ещё один и ещё.

Твари не испугались, не имели крови и обладали сверхчеловеческой реакцией.

Я остановилась, но Дон схватил меня за руку и рывком посадил на заднее сиденье машины, а через секунду на водительское место плюхнулся Кэйл и тут же вдавил педаль газа. Взревев шинами о снег, автомобиль помчался вперёд, виляя между другими и повалившимися деревьями.

– Это и есть студёные? – я обернулась к заднему окну, с ужасом наблюдая, как белые существа нагоняли нас.

– А ты быстро схватываешь, – оценил Дон, вжавшись в спинку кресла. – Они прибыли ещё тогда, вместе с ними.

Его панический взгляд устремился в окно, где виделось, как всё ниже и ниже опускалась космическая станция. Неужели действительно пришельцы? Они и вправду существовали?

– А кто...

– Прекратить вопросы! – в конец рассвирепел Кэйл, выворачивая руль. – Вот же сука!

– Надеюсь, ты не про меня, – бросила я, ощущая всё ближе подступающий страх.

Этот мир оказался самым худшим.

Ба-бах!

Что-то прыгнуло на крышу автомобиля, скрюченные когти царапнули окно, несмотря на огромную скорость. Я чуть не ударилась головой, когда машину подбросило на чём-то – скорее всего, очередной труп. Колёса жалобно визжали на мокром снеге, покрытом кровью, капот задевал парящие автомобили, а впереди виделась новая космическая инопланетная штука гигантских размеров. Казалось, именно от неё исходил непрекращающийся гул, точно сам Ад пытался вырваться из-под Земли.

В окно врезалась чья-то белая физиономия, и оно треснуло в месте удара. Визг отдалился и возник в новой точке: тварь, которая была на крыше, спустилась на капот и стала головой биться о стекло.

– Сворачивай!! – закричал Дон, впившись пальцами в плечо водителя, и тот в очередной раз вывернул руль.

Машину стало заносить – и от страха кровь зачастила по венам.

– Вот чёрт!

Я не понимала, что происходит – в один миг весь мир перевернулся верх дном.

Секунда. Две. Три.

А затем тело взорвалось болью. Мир превратился в осколки. Дребезг стоял такой, что аж уши заложило. Хлынула кровь – не знаю откуда, не знаю чья.

Кричать, звать на помощь, выть – желание хоть на кого-то положиться пересилило весь здравый смысл и уверенность. Кости ломало, перед глазами мельтешило, каждый переворот машины отдавался агонией – невероятно больно. Чьи-то волосы проплыли передо мной по воздуху, чужая рука неестественно вывернулась, показалась оторванная конечность...

А затем реальность утонула.

Вода хлынула через разбитые окна, проникла в лёгкие ещё до того, как я хотя бы на долю осознала, что случилось. Крик пузырьками вырвался из груди, руки слишком медленно пытались хоть за что-то уцепиться, темнота не давала увидеть образ хоть кого-нибудь... если Кэйл и Дон вообще были живы.

Паника захлестнула с новой силой – нет, нет, нет! Я должна выжить! Должна выбраться! Должна!..

Воздух заканчивался.

Машина вместе со мной опускалась на дно.

А я никогда не умела плавать.

Поэтому утонула.

***

Месяц. Два. Неделя. День. Час. Минута.

Я не знала, сколько времени прошло. Даже не помню, с какого момента оно должно было начаться. Ничего не имело значения – ни цель, ни смерть, ни существование, ни я сама. Никого вокруг – и как же много всего. Людей. Шума. Безумия. Слёз. Чувств.

Я терялась. В мыслях, в хаосе, в эмоциях, в безудержном течении событий.

Где я?

Я запуталась. Между тьмой и светом, между добром и светом, между сном и явью, между собой и чужой.

Кто я?

Я исчезала в себе и вновь всплывала из густых вод смолы. Я падала, поднималась, шла, спотыкалась, молчала, говорила, смеялась, грубила, плакала, убивала, защищала, разбивала.

Что со мной?

Прошлое – неподъёмная ноша вины – не казалось таким тяжёлым, как все недавние испытания, выпавшие на мою долю. Да, прошлое меня сломало и не единожды поковырялось в осколках на протяжении пяти лет, но сейчас я ломалась куда сильнее. Сейчас меня действительно переделывали, как бы я ни сопротивлялась, ведь мотивационные речи Алестера и его любовь – лишь жалкое подобие тех условий, из-за которых я могла и вправду измениться. Но в лучшую ли сторону? Правда ли я стала добрее? Ведь к незнакомым и слабым людям я относилась всё так же подло, взять тех же самых приёмных родителей или однокурсников. Но к некоторым я очевидно изменила отношение: к Джейсону больше не придиралась, выслушала его брата Хилари, раскрылась перед Анной, как и она передо мной, прониклась к Арни, влюбилась в Инграма и даже сблизилась с Вильгельмом, несмотря на ссору.

Было ли это добром?

Мои поступки – такие же мерзкие, как и я сама. Ведь ни смерть Тинг, ни убийство Гленис и Генри, ни потеря приёмных родителей не перевернули что-либо в моей обречённой душе, будто что-то постоянно мешало окончательно свернуть с тропы гордости. Я так же бесчеловечно отнеслась к их утрате, как и к горю Вильгельма, потерявшего отца. Узнай он, что я ещё и осматривала труп Жоэля вместе с Инграмом и Арни, точно пристрелил бы на месте, как и обещал.

И всё же... я чувствовала.

Что? Что же это?

Ведь я разбилась вдребезги от найденных настоящих родителей. От их заброшенного дома, в котором так и ощущалось нечто близко родное, как и далеко чужое. И по доброте ли душевной я так отчаянно стремилась помочь Анне? Из-за неё ли я не отвергала Джейсона? Благодаря ей ли я помнила обещание и стремилась к свету? По тому ли я убила Ивет, чтобы никто больше не попал под её влияние? С помощью неё ли, доброты душевной, я до сих пор держалась на плаву?

Скорбь.

Вот что я испытывала. Вот что это было.

Скорбь по тому, чего никогда мне не сохранить.

– Очнись.

Точно по чужому велению глаза сами открылись и уставились в чистейший космос. Космос?

Я резко села на... чём? Что это за поверхность? И где я?

В панике нахлынули воспоминания: белые твари, летающие автомобили, два мужика, погоня... а затем машина несколько раз перевернулась и рухнула в воду, пробив лёд. И я утонула...

Но сейчас оказалась цела. Ни крови, ни мокрой одежды, ни голода, ничего. Лишь появившиеся за время перемещений шрамы, покрывающие пальцы, руки, ноги и даже лицо. Но и они терялись на тёмной коже засчёт мерцающего оттенка окружающей меня безликой вселенной.

Да, это был действительно космос.

Живой и мёртвый одновременно – тысячи ярких цветов туманностями перетекали в тёмные оттенки, тонкие кольца окружали планеты, неестественно близко находящиеся друг к другу, звёзды смешивались с чёрными дырами и вспыхивающим светом возникали в тысячи уголках обзора. Переливание синего, фиолетового и красного создавали иллюзию системного движения, точно исполинскую гирлянду повесили далеко в небо и в то же время столь же близко – стоило протянуть руку и коснуться с сущности бытия. Невероятно красиво и захватывающе – космос казался как никогда реальным и причудливым, словно я стала таких гигантских размеров, что могла смотреть на мир с очень далёкого расстояния.

Вся Мультивселенная в моих руках .

– Ты везде и нигде. Ты всё и никто. Ты здесь и всюду. Ты среди нас.

Всё естество отозвалось на многоголосый звук. Приподнявшись над зеркальной и будто нематериальной поверхностью, я с восхищением ещё раз огляделась, но никого не увидела.

– Где вы?

– Слушай внимательно, – между галактиками скользило само мироздание. – Тогда всё поймёшь.

– Где-то я это уже слышала, – воспоминания об Ивет будто были из прошлой жизни.

– Ты оказалась здесь, потому мы захотели этого, ибо Вселенная так повелевает.

– А вы не могли переместить меня раньше, чтобы я не проходила девять кругов ада?

Я не могла перестать вертеть головой, ведь сложно разговаривать с тем, кого даже не знаешь, где искать. Голоса, ни мужские, ни женские, ни молодые, ни старые, разносились в голове, в каждой клеточке кожи, атоме пространства и отзывались ноющим чувством полного краха, ведь ты ничто по сравнению со Вселенной.

– Здесь, с нами, оказываются только те, кто прошёл определённые испытания на пути становления себя. Мы приводим только тех, кто достоин, кому суждено быть сильным, кто имеет право обладать большей частицей Вселенной, чем остальные живые существа, и люди в том числе.

Я раскрыла рот, чтобы задать тысячу вопросов, но осознание громом поразило каждую крупицу измождённой души.

«Это всё план».

«Ибо этот путь ты должна пройти сама, одна».

«Результат тебя удивит».

Неужели Ивет знала, что всё так сложится? А точнее, это Рэбэнус рассказал ей всё обо всём? Неужели он подстроил события так, чтобы я оказалась здесь, среди... высших? Так же он называл в дневнике тех, кто наделил его магией? Это они сейчас со мной разговаривали?

– Да, – словно прочтя мысли, произнеслось везде и нигде.

– А вот не надо подслушивать! – я вспомнила свой предыдущий горький опыт с пустыми куклами. – Лучше прямо скажите, что вам от меня надо?

– Чтобы ты обладала материей. Вы, люди, называете это магией.

Я в шоке уставилась на кольцевидную туманность, которая, на мой взгляд, вдруг стала преобладать чертами всевидящего глаза.

– Зачем это вам? Почему я?

– Ты должна остановить Рэбэнуса Донована.

Удивление ещё глубже пронзило стрелой.

– Почему? – всё смешалось в голове, ведь тогда не складывались никакие факты.

Космос запел эхом высших.

– Тот мир, полный огня и крови, где ты думала, что являешься женой Рэбэнуса Донована, был будущим. И очень плохим, хотя ты и испытывала счастье рядом с ним. Но он разрушил слишком большое количество измерений, и не собирался останавливаться, пока не уничтожит всё, чтобы добраться до нас. И завладеть тотальным контролем над всей Вселенной. Та красная планета, на которой стоял ваш замок – крошечная частица его истребления, ведь он губил мир за миром, топя в хаосе, черноте и смерти. Рэбэнус питается деструкцией, с помощью неё усиливает свою материю и порабащает всё живое.

– Как же вы это допустили? – и более тревожный вопрос застрял на языке: неужели они совершили ошибку?

– Ибо в том будущем ты встала на его сторону.

Адское пламя. Рейвен. Манящие чёрные очи. Горячие губы. Стоны. Смятые простыни...

Так это было будущее.

– Я тогда будто бы потеряла себя, забыла всё, что со мной происходило до этого, будто всегда жила в том измерении, в том времени.

– Ты и не приложила никаких усилий, чтобы не забыть, – от того, как голоса специально выделяли слова, голова вновь начинала раскалываться. Слишком физически тяжело для обычного смертного. – Такое бывает, когда происходит скачок в пространстве-времени. Этому можно сопротивляться, нужна лишь сильная воля.

Но я зависима.

Зависима от двух совершенно разных мужчин: Рэбэнуса Донована и Инграма Касса. Хотя порой и казалось, что это один и тот же человек, но в любом случае оковы её снять – болезнь истощала, ломка проходила с дикими страданиями, тело изнывало без ласки и требовательных прикосновений. Душе отчаянно не хватало полёта – и она падала. Всё дальше и дальше вниз, во мрак.

– А вы не боитесь, что, рассказывая мне всё это, я поступлю точно так же?

– Мы не испытываем чувств, Равенна Велес, – меня передёрнуло от того, как звучала настоящая фамилия рядом с моим именем. – Мы не строим планы, теории, надежды. Мы не люди. Мы знаем, что подобного уже не повториться.

– Почему же?

Я чуть не подскочила от неожиданности, когда из зеркальной поверхности вдруг всплыл гигантский кусок отдельного космоса, слабо очерченный беловатым дымом, отчего угадывалась человеческая форма головы и плеч.

– Ты другая, – голоса продолжали звучать так же со всех сторон. – С тобой случились хоть и похожие, но по своей сущности другие события. Ты поступила себя иначе.

И я, к счастью или к сожалению, не могла этого не признать. Ведь сама до пробуждения думала об этом: мой выбор пал по собственной воле, я сама захотела стать ближе с Анной, сама попросила помощи у Джейсона, сама благодарила за спасение Вильгельма, сама любила, целовала, дружила. И вновь и вновь прокручивала в голове то, какие версии меня поступали бы совсем по-другому в громадной мультивселенной.

– И всё же вы хотите, чтобы я остановила Рэбэнуса.

Второй космический гигант медленно поднялся из поверхности – и мне даже стало страшно в их окружении. Ни лиц, ни глаз, ни рта – пустота и наполненность, свет и тьма.

– У тебя есть для этого шанс.

– То есть, спасение Вселенной лежит полностью на моих плечах? – нервно съязвила я, мысленно сглатывая. – Здорово, всю жизнь об этом и мечтала.

«В глубине души да».

Я не знала, чьи это мысли оказались – мои или их. Но точно понимала, что это было правдой. С самого детства я буквально видела, как меня ждал поистине героический путь – и дело даже не в спасении, а в сохранении самой себя. Оставаться всё такой же верной, честной и сильной перед собой.

– Как работают перемещения? – подумать можно и потом, лучше узнать полезную информацию. – Почему только через сон или потерю сознания?

Фигуры вдруг рассыпались на множество новых атомов, звёздной пыли, спутников и планет – и я жадно вдохнула, желая заполучить хотя бы частичку творящегося вокруг чуда.

– Представь, что человек это своего рода мотылёк: он хочет всегда оставаться возле света, никогда от него не улетать. Но как только фонарь выключется, мотылёк теряется среди темноты, пока не узреет новый источник света. И он летит к нему, не замечая, как оказывается в другом месте. Новый фонарь тоже выключается, и мотылёк летит к следующему – и так до тех пор, пока не вернётся к первому. Так же и с перемещением: во сне человек полностью дезориентирован, а когда просыпается, оказывается в ином месте.

– Но тогда бы мы ещё с младенчества перемещались по вселенным, – недоумённо ответила я, на что, казалось, они словно рассмеялись:

– Эта схема работает только с теми, кто хотя бы один раз переступил порог своей реальности. По собственной воли или по велению Вселенной. Но та всё равно пытается вернуть «путешественника» обратно: будто играет в дартс, но далеко не с первой попытки попадает в центр. Каждое существо оставляет после себя множество энергии, а в родном для него мире этой энергии больше всего. Поэтому при перемещении Вселенная пытается вернуть его обратно, в пустующее место.

– Почему она не попадает сразу же?

– Энтропия, увеличивающийся хаос, миллиарды параллельных вселенных, хитросплетения мультивселенной – слишком много неупарядоченности. Невозможно с точностью прицелиться, когда вокруг так много всего. Мешает.

– Значит, я рано или поздно попаду обратно? – настолько свыклась к безнадёжности, что слабо верила в свои же слова.