Текст книги "Я тебя не любил... (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Боже, что ты сделала? – зажала я рот рукой, но девушка продолжала говорить так спокойно, будто бы мы обсуждали чужую жизнь, а не ее собственное падение в пропасть.

– Толчок к новой жизни случился на остановке общественного транспорта. Рядом со мной тормознула крутая тачка, а там мужчина средних лет. Предложил деньги.

Много. Я же лишь что-то ему выкрикнул оскорбительное и убежала. Потом рыдала почти всю ночь напролет, представляя, что могла бы купить для семьи на те деньги, что мне сулили за секс.

– Вита, – охнула я, но та меня даже не слышала.

– Меня ломало неделю. Страшно. Это не объяснить. Нет таких слов в природе, чтобы описать ломку женщины, которая на одну чашу весов ставит голодный плач своего ребенка, а на другую – гордость.

– Боже... – я все-таки не выдержала, и по моей щеке скатилась слезинка от той волны жалости, что я в данный момент испытывала к этой девушке.

– Нет на остановку я больше не пошла. Было страшно. Но в интернет полезла, а там уж нашла специальные сайты, где сотни, таких же, как и я девчонок, искали легкие деньги, продавая свое тело. Я подглядела, как это обычно бывает. Сделала нужные фотографии. Создала анкету. Почти сразу же мне пришло сообщение: «сколько стоит час?». Я рискнула и ответила, загнув по максимуму. Думала, соскочит, но мой первый клиент с легкостью согласился.

– Как это было? – закусив губу, спросила я, а Вита покачала головой и улыбнулась.

– Сначала ничего особенного. Я приехала к нему. Обычный мужик. Лет сорок, пузико, залысина. Видно, что жена и дети имеются, а он в их отсутствии решил как следует оторваться. Я сделала ему массаж, потом он меня трахнул. Дал бабки, вызвал такси, и я уехала. Но вот дальше…

Она надолго замолчала, но все же через пару минут заговорила вновь.

– Меня рвало несколько часов подряд, просто наизнанку выворачивало от омерзения к самой себе и гадливости. Потом я рыдала белугой. Потом скоблила себя в ванной до бесконечности. Еще столько же пролежала в апатии, вспоминая, как в меня тыкал своим членом какой-то волосатый, сальный скуф. Но когда деньги закончились, тогда и слезы высохли. И я снова вышла на дело. Молодая, красивая, стройная – я пользовалась бешеной популярностью. Один мой престарелый, но очень щедрый клиент сказал так: «молоденькие и узенькие дырочки – это круто, и я готов за них платить, а старое разношенное, провонявшееся борщами мясо жены я дома и за бесплатно потрахаю».

Я вздрогнула как от хлесткой пощечины. Подбородок задрожал.

– Омерзительно, – прижала я в шоке руки к вспыхнувшим щекам, но Вита лишь скривилась и снова рассмеялась.

– Что ж, с этим не поспоришь, но это еще не самое худшее, что было на моей новой работе. Опущу подробности, чтобы не травмировать твою психику, но скажу, что, примерно через год, когда я уже поднабралась опыта, мать наконец-то узнала, чем именно я зарабатываю на памперсы, дорогие смеси и брендовую одежду для Полины. И тогда она выгнала меня из дома.

– но…

– Я переехала в столицу, сняла квартиру и подняла цены вдвое. Отец умер через полгода от повторного сердечного приступа, и мама, хоть и не общалась со мной, все же от грязных денег не отказывалась. Периодически даже звонила и выносила мне мозг, что вынуждена воспитывать, видите ли, мою ублюдошную дочь, пока я блядую направо и налево. Она была первой, кто кинул в меня камень.

Вита чуть отпила из бокала, прочистила горло и продолжила свою исповедь:

– В Москве я поняла, что имя Валентина – не очень модное в среде индивидуалок, и взяла себе новое – Вита. Потом поменяла и паспорт, чтобы уже наверняка. И понеслось. Я была свежим, симпатичным и достаточно неглупым мясом, чтобы косить приличные деньги. Мне хватало, чтобы все-таки закончить вышку, освоить английский и немецкий язык, поставить на ноги дочь и брата. Но ничто не вечно под луной. Тело проститутки стареет быстрее, чем у обычной смертной. И я уж было хотела соскочить с этой темы, но вдруг совершенно случайно встретила женщину, которая предложила мне нечто большее.

– И что же?

– Шанс на сытую жизнь, а именно – сопровождение.

– И ты согласилась?

– Разумеется. Тем более что у меня к тому моменту появилось слишком много конкуренток в одной небезызвестной, но запрещенной сети. Эти «чистенькие» цыпочки, чтобы ты понимала, имея полляма подписоты и кучу фоток из Дубая, почти наверняка все проститутки.

– Не верю, – охнула я.

– Не верь, – захохотала Вита, – но на то и расчет, да? Вот ты смотришь на них, на этих бесстрашных инстаграмщиц, на их, казалось бы, идеальную жизнь на Лазурных берегах, но не понимаешь, что надежда вернуться оттуда, из этих заграниц целой и невредимой очень мала. И все лишь потому, что все мы, глупые курицы, по молодости мечтаем встретить кого-то особенного. Но в свои тридцать, я тебе, Аня, так скажу: особенных дохуя. Нормальных мало.

– Но, как ты...?

– Что? Соскочила?

– Да.

– Вышла замуж. Мне банально и очень крупно повезло. Один дряхлый, дряблый и отвратительный, но богатый старикашка положил на меня глаз. Предложил сосать ему, пока смерть не разлучит нас, и я согласилась. Вот только послужной список в столице у меня был приличный. И мы переехали сюда, чтобы не позориться. Так я стала Витой Гуревич.

– Как ты забрала дочь?

– Мать умерла два года назад, как и мой благоверный. С тех пор она со мной.

– Полина что-то знает?

– О нет – отмахнулась Вита, – моя родительница любила рассказывать сказки про старшую дочь и ее благородное имя. А то, что же скажут люди?

– Ясно... – сложила я руки в замок и глубоко задумалась, анализируя все, что мне только что поведали.

С диким лязгом и скрипом что-то складывалось в моей голове. Натужно выли шестерёнки. Стало муторно и стыло, но болезненное осознание настоящей реальности, не прикрытой соусом из фальши и лицемерного благополучия, вдруг ударило меня наотмашь.

И я поняла, что не одна – вот такая, что надоела или вышла из моды.

И причина не в моих борщах, манере одеваться или неумении делать минет. Я могла бы банально постареть. Обабиться после рождения ребенка. Просто наскучить, в конце-то концов.

Просто потому, что это там его, жаждущего горячего секса и пошлых экспериментов всегда будет ждать она – не замученная бытом прелестница, что тратит время лишь на то, чтобы быть привлекательной для своего покупателя.

Получилось ли у меня конкурировать с такими хищницами? Возможно.

Но как долго? Вопрос.

Глава 13 – Исповедь

Аня

– Мне все равно на твое прошлое, Вита, – после длительного молчания выдала я, понимая совершенно четко, что на самом деле нисколько не кривлю душой.

– И сидеть со мной рядом не брезгуешь? – усмехнулась, но очень грустно девушка, а я покачала головой.

– Ты все та же, – пожала я плечами.

– Грязная шлюха, – процедила она себе под нос, а я подалась к Гуревич ближе и заглянула ей в глаза.

– Но это твой выбор, Вита. Ты не должна за него краснеть только потому, что какая-то незнакомая тебе тетка или мать, да неважно кто, посмотрят на тебя с презрением. Конечно, ты могла бы просто не делать всего того, о чем мне рассказала. Наверное, выбрала бы мыть подъезды или стоять на кассе в супермаркете. Возможно, нашла бы какого-то мужика, лишь бы не быть одинокой. И что? В этом случае ты бы могла собой гордиться, да? Где гарантия, что ты точно так же, как и сейчас, не чувствовала себя неудачницей, которая промотала жизнь зазря?

– Ее нет, Аня, но это не отменяет того, что я чувствую себя емкостью для слива спермы.

Я фыркнула, а затем протянула ладонь и участливо сжала ледяные пальцы подруги.

– Я в свои двадцать два года, к примеру, ничуть не меньше чувствую себя использованной.

– Да брось, – рассмеялась Вита, – ты дочка Артура Миллера. Я знаю, кто это.

Без обид, Ань, но не нужно мне даже пытаться рассказывать, как тяжело тебе пришлось в жизни.

– Хорошо, – кивнула я. – Не буду.

И между нами разлилась звенящая, пропитанная горечью тишина. Гуревич смотрела на меня пристально, а я на нее спокойно и без надрыва и просто ждала того момента, когда она пересмотрит свое решение.

Что и случилось.

– Что, богатые тоже плачут?

– Я не общалась с отцом до восемнадцати лет.

– Да иди ты! – резко изменилась в лице девушка и посмотрела на меня с сомнением, а я лишь пожала плечами.

– Серьезно, Вита. Я с мамой и бабушкой жила в маленьком провинциальном городке. Росла в старенькой муниципальной двушке с выцветшими обоями и катастрофически отстойной шумоизоляцией. Ходила в обычную школу и даже не догадывалась, что мой отец тот самый Артур Миллер.

– Но почему вы не общались? Ты ведь единственная его наследница, он как минимум должен был тебя готовить к тому, чтобы принять на себя управление его корпорацией. Ну или хотя бы найти тебе мужа, который бы смог потянуть принадлежащий твоему отцу бизнес.

– Муж сам меня нашел, – улыбнулась я, ощущая, как внутри меня расползается черная плесень, окутывает сердце и душит его своими тлетворными щупальцами.

– Что? Ты хочешь сказать, что…

– Мою глупенькую и романтичную натуру было так легко обмануть столичному сердцееду, Вита, – пожала я плечами, а затем тяжело выдохнула и подытожила, – но ему мало было поиметь Миллера за мой счет, как ты понимаешь.

– Что он сделал?

– Сначала трахнул мою единственную подругу. Лучшей я ее назвать, конечно же, не моту, но больше никого у меня не было. Хотя осуждать его не берусь, все же у девушки был чудесный рабочий рот, так что…

– Охренеть.

– Такие дела, – кивнула я.

– Это и послужило причиной вашего развода?

– О нет – закатила я глаза, – я узнала обо всем в день нашей свадьбы, а потом еще три года прожила с ним, стараясь изо всех сил загладить свою вину за то, что он пошел налево.

– Я худею!

– я тоже, – развела я руками, – ноя искренне верила, что любовь спасет мир.

– А потом?

– А потом я поняла, что инициатива наказуема. Точнее, меня заставили это понять.

– что он сделал? – гневно зашипела девушка, а я улыбнулась, хотя и ощутила на языке отвратительный привкус тлена.

– Сначала, как я и сказала, он фактически насильно меня на себе женил. Потом вот – взял в любовницы мою подругу. А спустя три года брака, как я думала идеального, муж еще набрался смелости высказать мне, что я скучное, неинтересное и закомплексованное чучело, которого он стесняется. И ему до тошноты надоело приходить в дом, который провонялся борщами и котлетами.

– О как. Прям классика жанра. Мой благоверный тоже сначала умолял выйти за него, а потом помер от сердечного приступа, переживая, что я бывшая проститутка.

Мужики – они такие ранимые. Хлебом не корми, дай разочароваться в своей избраннице.

– муж меня никогда не любил – вот основная причина нашего развода. А я слишком поздно, Вита, смирились с этой неприглядной правдой. Пока я стирала пыль с его бюста, который же сама поставила на пьедестал своих жизненных ценностей, мой супруг лишь коротал отмеренное брачным контрактом время. А когда оно подошло к концу, даже не нашел в себе смелости просто сказать мне «спасибо» за то, что я была послушной марионеткой в его руках.

– Было же что-то еще?

– Да. Я недостаточно рьяно обслуживала его в постели.

– мм…

– Не так одевалась. Не так укладывала волосы. Не так красилась.

– При чём тут это, если ты человеку изначально была не нужна? – фыркнула Вита.

– О чем и речь, – грустно улыбнулась я, – но муж почти убедил меня в том, что это я калека, а не он.

– Калека?

– Да.

– Аня, что за бред ты вдруг понесла? – подалась ко мне девушка, а я непонимающе моргнула.

– В смысле бред?

– В прямом! Потому что, если следовать твоей логике, то мы все калеки в том или ином смысле.

– Что ты имеешь в виду? – насупилась я.

– То и имею. Люди не ксерокопии друг друга, Аня! Мы все индивидуальны, со своими ценностями, интересами и пристрастиями. Вы же двое уперлись рогом.

Тебе было комфортно в своем мире. Ему в своем. Но это абсолютно не значит, что чей-то мир бракованный или недоделанный. Это значит только то, что вы совершенно разные. Вот и все. Поэтому вас и раскидало друг от друга на максимальное расстояние.

– но…

– Послушай, если бы ты встретила ровню себе, милого провинциального парня, которому бы нравилась именно ты, а не какая-то там переделанная версия Ани Миллер, то твоя жизнь сложилась совершенно иначе. Ты бы даже и не знала, что с тобой что-то не так, верно?

– ну…

– Вы бы жили себе душа в душу, а друзья твоего избранника завидовали бы ему, потому что у него самая заботливая жена на свете. Ты бы варила свои борщи, пекла пироги и просто радовалась тому, что есть.

– Но я выбрала нехорошего парня.

– Тебя заставили выбрать, Анюта. Это разные вещи.

– Не знаю, – покачала я головой.

– А я знаю. Наивно было полагать, что удав вдруг возьмет и подружится с кроликом. Более того – влюбится в него и станет вегетарианцем.

Где-то на этом месте я почувствовала, как внутри у меня все задрожало. Вскрылись старые раны. Закровоточили. И вновь, как и много месяцев назад, стало нечем дышать от мучительного отчаяния.

– Я была беременна от этого удава, – прошептала я, кусая кубы до крови.

– Анюта, – порывисто вскинулась ко мне Вита и обняла, а я совсем сдала и расплакалась.

– Это была девочка. Маленькая беззащитная крошка.

– Он знал?

– Нет. Он просто отряхнулся и пошел дальше. А я пообещала себе, что обязательно отомщу ему за свою покалеченную первую любовь. За чувства, которые никогда никому не были нужны. И за тот обман, в котором меня насильно заставили жить на протяжении долгих трех лет.

– Расскажи мне все, Аня. Расскажи, станет легче.

И меня все-таки прорвало. Я сбивчиво, но честно начала вспоминать все, что было между мной и Игнатом. Не забыла и о той роли, которую сыграл отец в наших отношениях. О попытках меня перекроить под себя. О призрачной иллюзии, в которой я жила, искренне веря, что во всем устраиваю своего мужа. Об авиакатастрофе. О своей глупости. Об унижениях. О попытках сохранить брак. О выкидыше, который окончательно разбил мою жизнь на «до» и «после».

А когда слова иссякли, то я закрыла лицо руками и горько расплакалась, навсегда хороня эту некрасивую историю моей жизни под каменной плитой сознания. И обещая себе, что это было в последний раз, когда я доставала ее из склепа и демонстрировала окружающим.

И нет, легче мне не стало.

Только еще гаже сделалось на душе от понимания того, какой непроходимой тупицей я была.

– Вот и все, – судорожно выдохнула я.

– Что ж., – поджала губы Вита и хмыкнула, словно бы обдумывала в голове сказанное мной, но никак не могла сложить мои слова в хоть сколько-нибудь понятную картинку.

– Ты тоже считаешь, что я дура, да?

– Это очень странный вопрос, Аня.

– Почему? – нахмурилась я, задерживая дыхание и боясь того, что дальше скажет Вита.

– Глупо объяснять травоядному, что он дурак только потому, что тот упорно жрет свою траву. Точно так же, как и глупо пытаться взывать к совести хищника за то, что он питается невинно убиенными им жертвами.

– И что это значит?

– Только то, что всегда в мире найдется человек, который кинет в тебя камень лишь за то, что ты жестко стояла на своих принципах. Как и всегда отыщется тот, что поднимет вверх большой палец, похвалит тебя за преданность самой себе и скажет: «так держать, девочка»

Мы улыбнулись друг другу, а затем Вита подытожила:

– ты можешь продолжать жить так, как тебе нравится, Аня. Но…

– Но? – вытянулась я в струнку и с колотящимся сердцем внимала каждому слову девушки.

– Но если ты хочешь взять реванш и победить своего врага, то ты должна в первую очередь понять его. Научиться думать, как он. Делать, как он. И стать его лучшей версией. Не притворятся, а именно стать. Перестать жрать свою гребаную траву и наконец-то уже переключиться на мясо.

Я откинулась на спинку кресла и ушла на перезагрузку обдумывая то, что мне сказала Вита. Сознание отчаянно бунтовало. Руки начали дрожать. Мозг кипел, но все никак не мог усвоить полученную информацию.

И после, когда глинтвейн закончился, а мы обе разошлись по своим комнатам, я еще долго не могла уснуть. Снова перебирала в памяти прошлое. Смирилась с очевидной правдой – я глупый кролик, который живет в своей маленькой наспех сколоченной клетке, жует сочный капустный лист и даже не помышляет интересоваться тем, что там происходит за пределами его мирка.

И отчаянно пытается придумать план, как бы так по-хитрому отомстить тому кровожадному Лиссу, который однажды чуть его не слопал.

Но сколько бы я вариантов ни перебирала в голове, результат был один – я снова и снова напарывалась на острые зубы хищника.

Проворочавшись в постели несколько часов в безуспешных попытках заснуть, я все-таки сдалась. Голова трещала нещадно. Во рту пересохло. И я потопала вниз, намереваясь разжиться обезболивающим и стаканом холодной воды.

Вот только завернув на кухню, я громко вскрикнула и даже подпрыгнула на месте от перепуга. А затем задёрнула на себе полы халата и обвинительно тыкнула в парня, который в одних низко, сидящих на бедрах, шортах стоял у распахнутого холодильника и прямо из бутылки хлестал кефир.

– Вы кто такой и что тут делаете?

– Я-то? – поиграл бровями незнакомец, а потом взял и подмигнул мне, пока я в шоке таращилась на его голую грудь и восемь кубиков идеального пресса. – Я брат Виты – Павел.

– Б-брат? – охнула я.

– А ты, по всей видимости – Аня, да?

– Да.

– Ну, Анюта, будем знакомы, что ли?

И бодро двинул на меня, вытянув руку для приветствия.

ОЙ, мамочки!

Глава 14 – Триггер

Аня

– Так что, радуйся, сестренка, я теперь в Питере не туристом, а на постоянной основе, – это было единственное, что я четко и ясно услышала из диалога между Павлом и Витой, которые все утро болтали без умолку.

Полина, устав от их трескотни, сбежала на улицу.

Я же сразу после встречи с новым обитателем дома, улизнула. А вернулась лишь тогда, когда проснулась подруга и ее дочь. Но и после изо всех сил старалась быть незаметной. Сидела тихо. Думала о том, как бы так поскорее вернуться в город, перебирала почту и отвечала на срочные сообщения, поступающие из клиники. И дала себе обещание – не таращиться на брата подруги.

Ну, потому что, собственно!

Отчасти мне теперь было понятно, почему он та самая «блядь», о которой говорила Вита.

Паша ведь даже смотреть умел так, что внутри все начинало иррационально дрожать. А если уж принимался улыбаться, то вовсе – тушите свет. Высокий, на пару сантиметров выше, чем Игнат. Весь молодой, горячий, статный. Видно, что из спортивного зала не вылезает, потому что такой пресс от лежания на диване явно не берется. И какой хорошенький.

Лисс имел хищные черты лица, пробирающие до костей.

Этот же персонаж был полной его противоположностью. Просто ходящая глянцевая картинка. Темноволосый, с голубыми глазами и квадратным подбородком, который вносил легкий диссонанс в исключительно идеальную внешность мужчины.

Разве что только еще более обманчивую, чем у моего бывшего супруга.

Потому что совершенно точно было понятно, что этот милый, разговорчивый парень с лучезарной улыбкой до ушей – дикий хищник. И он своим обаянием мог разворотить сердце любой девушки лишь по щелчку пальцев.

– Так погоди, а как же твое дело в Москве? – нахмурилась Вита.

– Оно процветает, но я хочу развернуться и в Питере тоже.

– Так у тебя все же в онлайне? Или ты и здесь хочешь построиться?

– Да.

– А ну все ясно. Значит, будем чаще видеться.

И тут я решила все-таки подать голос и перестать косить под предмет мебели.

– Чем вы занимаетесь, Павел?

– Паша, Паха, Павлик, – кивнул он. – Можно Паштет, но только тогда, когда мы с тобой напьемся, лады?

– Боже! – закатила глаза Вита.

– Хорошо, – без тени смущения кивнула я.

– И не выкай мне. Я не старый! – парень рассмеялся так задорно, что у меня пальчики на ногах поджались.

– И все же? – вопросительно приподняла я брови.

– Паша у нас учитель, – ответила за брата Вита.

– Вау, – пораженно поджала я губы.

– Да, этот красавчик с красным дипломом окончил московский пед, если что. А потом... – но сестру парень прервал.

– А потом я понял, что система образования в нашей стране – полный отстой. И создал онлайн-платформу по подготовке школьников к ОГЭ и ЕГЭ, которая предлагает эксклюзивное обучение. Сейчас число пользователей перевалило за один миллион по всей России.

– Охренеть, – кивнула я с почтением.

– Да я крутой, – погладил себя ладонями по прессу парень, рассмеялся, а затем строго на меня зыркнул и спросил. – ты уже влюбилась в меня? Нет? Еще нет?

– Паш, престань, – дуксанула брата Вита по плечу полотенцем, а я рассмеялась, откинув голову назад.

И вот тут случилось то, что я меньше всего ожидала. Потому что парень подмигнул мне, кивнул и выдал:

– Так-то лучше. Смеяться. Пусть все завидуют, что у тебя все хорошо, даже если это не так. Чем смотрят на твой разбитый видок и кайфуют, зная, что тебе плохо.

Я тут же стушевалась. Вита прикусила нижнюю губу, но кивнула, признавая, что брат прав. Но я пожала плечами и честно ответила:

– Знаешь, Паш, иногда бывает настолько больно, что становится абсолютно плевать уже на то, кто там и что подумает. Без обид.

Но парень только поднял руки вверх, объявляя о том, что все в порядке и он ни на что не претендует, а потом увел тему разговора в совершенно другое русло. А меня только тогда вдруг осенило: а какого рожна он вообще решил, что я проживаю не самую лучшую часть своей жизни?

Ответ так и не находился.

А после завтрака я извинилась и выдумала для себя срочное дело в городе, из-за которого я была вынуждена немедленно уехать. Вита все поняла без слов. Кажется, как и Паша.

Я позорно сбегала.

Но никто против моего решения не возражал. И уже спустя полтора часа я была в Питере. Сразу припустила в клинику, где тут же уселась за свою научную работу. Да так в ней и окопалась до самого вечера.

После позвонил отец и пригласил приехать на свой день рождения. Я обещала подумать, хотя мы оба прекрасно понимали, чем все это закончится. Вернуться для меня в Москву было смерти подобно. Увидеться с Лиссом – все равно что собственноручно выстрелить себе в голову.

У меня до сих пор при мыслях о бывшем муже тряслись руки. Я все еще горько оплакивала свои порушенные надежды и поруганные мечты. Понимала, что полюбила человека, которого никогда не существовало в природе, а теперь банально за ним тосковала.

Таки бежали дни. Монотонные. Серые. Стылые.

Дом – работа – дом. Ну и изнурительные тренировки, конечно же. Вот только неожиданно в одно прекрасное утро на соседнюю с моей беговую дорожку встал Паша. Кивнул мне приветственно. Улыбнулся криво. А затем резво побежал, будто бы за ним гнались все черти ада.

Мне же находиться с ним было в высшей степени неловко, и я, пробежав еще не более десяти минут, свернула лавочку. Остановила дорожку, вытерла пот с лица полотенцем и кивком головы попрощалась с парнем.

И двинула прочь из зала. Но далеко уйти не получилось. Сильная рука накрыла мое плечо, и мужской голос резанул по натянутым нервам.

– Подожди.

– Да? – повернулась я к Павлу и улыбнулась, пытаясь не показать, что менядавит бетоноукладчиком его энергетика. – Что, у меня спина грязная?

– Нет – покачал он головой, – с твоей спиной все в порядке. Но…

– но?

– Но я хотел спросить, какой у нас план?

– План? – непонимающе скривилась я.

– Да. Так уж вышло, что я слышал твой рассказ. Я приехал ночью, вышел покурить на задний двор. а у вас там минутка откровений с моей сестрой. Да, дерьмово получилось, но уж как есть. Верно?

– Боже... – тяжело сглотнула я, чувствуя, как меня заливает краской стыда.

– Не люблю, когда хороших девочек используют, ломают, а затем выбрасывают, – в моменте сделался он очень серьезным. – Надо бы дать сдачи. Да ты ведь и сама этого хочешь. Верно?

– Хочу, но... – растерялась я совершенно, не понимая, что вообще происходит и зачем бы этому роскошному мужику помогать такой неуверенной в себе серой мышке.

Ему что, заняться нечем?

– Главное, что желание есть. А с возражениями мы постепенно разберемся. Беги пока. Вечером за тобой заеду, – взлохматил мне волосы и дальше пошел, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию.

А я осталась стоять. И обтекать от такого поворота событий.