Текст книги "Я тебя не любил... (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
Глава 33 – Выстрел в ногу
Паша
– Что-то ты хреново выглядишь, братец.
Валька поставила передо мной тарелку с румяными блинчиками и огромную пол-литровую кружку с чаем, что обильно пахла чабрецом и мятой. Но я к еде даже не притронулся. Сидел, медитировал на то, как секундная стрелка бегала по циферблату настенных часов.
И медленно закипал.
– Не поешь совсем? Зря готовила, что ли?
– Не дави на жалость, – отмахнулся я, – терпеть этого не могу.
– Ты голодный, Паш. Поешь и повеселеешь.
Я рассмеялся. Валька, как была, так и осталась простой, как три рубля. Недалекая приспособленка, но я все равно ее любил, хоть и видел без дополнительного вскрытия все ее очевидные минусы. Сестра же, как ни крути.
Да и давайте честно, добрая половина женского населения нашей планеты была вот такой, как Валентина – готовой добровольно попасть в услужение к мужику, лишь бы он закрывал ее базовые потребности и разрешал сидеть у себя на шее.
Ничего не имел против такого образа жизни, если бы он был хоть в какой-то мере созидательным. Воспитывать детей – целая наука. Хранить семейный очаг – тоже нужно уметь.
Но вот это бесцельное проматывание жизни было не по мне. Два месяца назад Валька снова выскочила замуж за местного бизнесмена и сменила фамилию.
Теперь по паспорту она гордо именовала себя Вита Артемьева и занималась только тем, что стремительно опустошала банковские счета новоявленного супруга.
А в свободное от этой тяжелой работы время моя сестра только и делала, что спала до обеда, прохлаждалась в салонах красоты, отчаянно качала свой зад в тренажерном зале, ну и, разумеется, делилась тягостями своей семейной жизни с закадычными подружками.
– как Полинка? – пресекая дальнейшую совершенно пустую болтовню, спросил я у Вальки.
– Все еще температурит. Кашель страшный. Но хоть соплей нет – это радость.
– Врач что говорит?
– Ой, – отмахнулась сестра, – да что они могут говорить, кроме как своими антибиотиками тыкать? А потом вот! У девчонки уже иммунитета ни черта нет.
Она еще долго разорялась про нашу бесславную медицину, про фармацевтический бизнес, которому выгодно калечить человечество, а не качественно его лечить.
Потом резко перескочила на политику, и понеслось.
Я ее не перебивал. Наоборот. В этой блаженной трескотне я хоть немного выдохнул, потому что мои мысли просто притаились под натиском потока сознания моей сестры. Затихли на краткое время. И я наслаждался этой паузой, крутя в руках уже давно остывший чай.
Пальцы только вот дрожали немного. От страха. И четкого понимания, что я больше ничего не решаю.
Это я в разговоре с женой еще храбрился, бил себя в грудь и уверенно твердил ей, что легко и непринужденно изменю вектор ее желаний. А на деле? Я, черт возьми, прекрасно осознавал, что у меня закончились козыри в рукаве.
Причем давно.
Не то чтобы я пинцетом себе на заднице волосы дергал. Пф-ф-ф, я давно уже вырос из коротких штанишек и был до мозга костей реалистом. Но, черт возьми, если бы я мог посадить Аню на цепь рядом с собой и тем самым сделать ее счастливой, то я бы пошел на это.
Не раздумывая.
Теперь же я лишь понимал: буду давить – буду бесить. Да, возможно, какое-то время ей будет лестно наблюдать мои брачные танцы, но, в конце концов, Аня от них банально устанет. Просто потому, что я никогда не был центром ее вселенной.
Все, что я сейчас мог сделать эффективно – это отпустить ее.
И помочь достичь цели.
И это был пиздец!
Потому что она была моя! Я ее, блядь, вылепил собственными руками такой, какой хотел бы видеть ее рядом с собой любой мужик, в том числе и я сам. И теперь был вынужден просто помахать ей ручкой и пожелать удачи.
Ебучая жизнь.
Я сам себе выстрелил в ногу, когда ломал в ней эту сраную веру в то, что я герой ее романа. Специально – да! И если бы не сделал этого, то она так и осталась бы той Аней, которая была мне не нужна. И не превратилась бы в эту, которая стала мне так необходима.
Блядь.
А я ведь помнил, будто бы это было еще лишь вчера, как мы впервые встретились.
Честно? Девчонке для полноты образа разве что платка на голове не хватало и томик с ветхим заветом в руках, а так – чисто прихожанка баптисткой церкви. Я даже мысленно тогда со всеми своими матримониальными планами на ее счет распрощался, думая, что она реально чокнутая на голову дочь Христа.
Юбки эти безобразные. Кофты – еще хуже. Про обувь так вообще молчу – страх господень. И коса.
Мрак.
Я под этим зубодробительным соусом даже лица ее толком рассмотреть не мог Ну миленькая вроде бы. Глаза космические, огромные, доверчивые, но грустные. И губы просто вау. Но сколько их таких условно хорошеньких мимо меня ходило?
Бери – не хочу.
Не знаю, быть может, я на нее и не полез бы так быстро, если бы она тогда передо мной не станцевала у шеста чувственно, точно богиня. Красиво двигалась. Красиво себя подавала. Я оценил.
Да и мозг не выносила. Цеплялась только за свои ценности убогие, искренне веря в карму, в порядочность и в то, что трахаться нужно исключительно в темноте и под одеялом. Так бы все и длилось, если бы я не понял, что эта дуреха себе выдумала очередную романтическую лавстори на пепелище банального договорного брака.
Признаться, я знал, что таки будет.
Ждал этого.
И осознанно тянул время, чтобы сделать этот урок как можно более болезненным.
Но ведь то была не только моя цель. Аня осознанно согласилась выйти за меня на моих условиях, не так ли? Мне было плевать на ее печали, она сама жаждала из полудохлой фиалки, стоящей в уродливом пластмассовом горшке на темном подоконнике, превратиться в шикарную розу.
Я дал ей все, что она хотела. И она мне тоже. Вот, только подводя итоги нашей честной сделки, я внезапно понял, что мне нужно больше. В какой-то момент для меня все изменилось.
Я более не замечал других женщин и стал смотреть только на нее.
Но Аня все еще с надеждой вглядывалась в свое прошлое. И теперь, когда она наконец-то пошла в бой, ее могло остановить только гребаное чудо.
Я как никто другой это понимал, как и то, что наши отношения обречены.
– это серебряная вилка от «Robbe & Berking», Паш, – вырвал меня из моих мрачных мыслей голос Виты, а я посмотрел на нее устало и пожал плечами.
– Прости, я куплю тебе новую, – улыбнулся я натянуто, а затем встал и кивнул сестре. – Спасибо за чай и блинчики, Валюша. Но мне пора идти. И да, передай Полинке, что я ее обожаю.
– А..а., – потянула Валька, уже полностью сосредоточившись на своем телефоне, который активно возился на столе уже добрые полчаса.
Дела-делишки.
Вот и я по своим поехал. Загрузил себя работой по максимуму, стараясь не думать о том, что где-то вот прямо сейчас моя жена встречается со своим бывшим мужем.
Что подсаживает его на свой крючок как глупую рыбу. Что улыбается, довольная тем, что все идет по ее плану.
К вечеру эти мысли трансформировались и вовсе во что-то ужасное.
Разрушительное. Отравляющее.
Ночь не спал.
Утром понял, что не могу так. Просто свихнусь, если не увижу ее в кратчайшие сроки.
Я скучали.
Взял билет на ближайший рейс до столицы, а потом открыл нашу с Аней переписку и настрочил торопливое сообщение:
«Хочешь встретиться?»
«Хочу», – прилетело от нее почти тут же, и я облегченно выдохнул.
«К обеду буду».
«Адрес знаешь. Жду».
Охуеть.
Глава 34 – Бой с тенью
Паша
– Привет – набрал я жену, сразу же когда мой самолет приземлился в «Шарике».
– Привет Паш, – легко и с улыбкой в голосе ответила мне Аня так, будто бы я все еще был ей нужен.
И мне чертовски хотелось в это верить. Или в то, что она кардинально изменила свои планы, решая, что ей для счастья хватит лишь меня и того мира, что мы могли бы с ней построить.
Конечно, я рассуждал сейчас, как гребаный слюнтяй. Я это прекрасно понимал, но, увы, ничего поделать с этим не мог. Точнее, мог.
Но это было подло.
– Хочу пригласить тебя на свидание.
– Ни в чем себе не отказывай, Паша.
– Тогда я приглашаю.
– тогда я соглашаюсь, – рассмеялась она в трубку, а я прикрыл веки и на пару мгновений растворился в этом моменте.
Таком простом. Таком мне нужном.
– Подхватишь меня?
– Это риторический вопрос, Анюта.
– Ну разумеется.
– Заскочу к себе, переоденусь и буду у тебя через полтора часа. Идет?
– Прекрасно, – мурлыкнула она в трубку и отбила звонок без прощания.
Этому ее научил тоже я. Мужики привыкли к приторно-сладким прощаниям.
Считали их чем-то само собой разумеющимся. Когда девушка томно шепчет без конца и края в трубку разную ванильную лабуду, воркует и жеманится. Первый раз – это мило. Второй раз – ну такое. Третий – уже начинает бесить. На постоянной основе – хочется застрелиться.
Похоже на излюбленное: «а ты меня любишь?»
Моя ты хорошая, если тебе приходится постоянно переспрашивать подобную чушь у своего партнера, то у меня для тебя две новости и обе они далеко не из радужного сегмента. Первая – ты неуверенная в себе латентная истеричка.
Второе: твой мужчина не делает тебя счастливой настолько, чтобы ты вдобавок к его действиям не нуждалась в этих вот дополнительных допингах в виде обрыдлых и уже никому не нужных трех слов.
Потому что неизбежно их станет мало. И каждое «да, я тебя люблю» необходимо будет подкреплять еще каким-то подтверждением.
– Сильно?
– По-настоящему?
– А свою бывшую ты не любил, значит?
Бла-бла-бла.
Это я к чему? К тому, что нет четких граней в социальных играх нашего далеко не черно-белого мира. Ибо зачастую нормально – значит, скучно. А вот слегка с ебанцой – уже вау, уже интересно. Главное – свернуть в ту сторону, где ты скорее загадочная, чем токсичная.
Аня этот урок усвоила на пять с плюсом.
Моя городская квартира встретила меня ароматом чистящих средств и освежителя воздуха. Домработница расстаралась и забила холодильник всем необходимым.
Открытые окна доносили громкий смех с Малой Бронной и ненавязчивый автомобильный шум.
Я быстро сварил чашку кофе и влил ее в себя, словно воду в высохшую до трещин землю. А затем двинул в душ. Переоделся и внезапно словил нечто пограничное между панической атакой и безысходностью. Коша ты обречен, но тебе дают сказать последнее слово.
Или еще хуже: предлагают напоследок заказать любимое блюдо, чтобы набить пузо перед неминуемой казнью.
Паршивое чувство. Оно мне совсем не понравилось, но стократ усилилось, когда от Ани прилетело сообщение, которое непрозрачно намекало на толстые обстоятельства:
«Как будешь рядом – отпишись. Не поднимайся. Я сама спущусь к тебе».
Заебись!
Что тут еще скажешь?
Я-то думал, меня рады видеть. А оказалось, что я всего лишь живец, на которого будут ловить более крупную рыбу. Вывод?
Похуй. Я подыграю. Будем делать кино.
Именно поэтому я спустился в подземный паркинг и долго гадал, какую же машину выбрать.
BMW – кого я хочу удивить?
Lexus – слишком просто.
Cadillac – нахрена я его вообще купил?
После непродолжительного торга я все же усадил свой зад в Аston Маrtin DB12 и усмехнулся, понимая, что впервые буду капитально так выебываться совсем не перед девушкой
М-да, Сенкевич, дожился.
Я рассмеялся, до боли сжал двумя пальцами переносицу и тяжело вздохнул. А затем завел двигатель и выжал педаль газа в пол.
А там уж вперед и с песней.
Дорога до дома Ани заняла не более пятнадцати минут. Усмехнулся и не отказал себе в удовольствии запарковаться, как мудак, прямо под знаком и наплевательски перегородив выезд. А после покинул салон и франтовато раскорячился на капоте своей тачки, вытягивая вперед ноги и слепо погружаясь в новостную ленту в телефоне.
Сердце тарахтело на износ. Пульс частил. Я нервничал.
Но внешне – чертов айсберг с невозмутимой улыбкой на лице. Которая стала еще шире, когда за кованным ограждением показалась моя Анюта.
Пиздец.
Смотрел на нее, и глаза вытекали. А еще пришло четкое понимание – хуй я ее Лиссу отдам. Пусть подотрется, блядь. Эта девушка моя, ей и останется. Навсегда!
Он ее сам отпустил. И не просто отпустил, а еще и волшебного пенделя для пущего ускорения вставил. Так что – пусть сосет глубоко и с причмокиванием.
– Привет, Паш, – подошла ко мне моя жена и плутовато подмигнула, а я не торопился подрываться к ней.
Сидел, смотрел насмешливо, а затем склонил голову набок и все же уточнил, хотя и так знал ответ на свой вопрос.
– Улыбнитесь, госпожа Сенкевич, нас снимает скрытая камера. Так?
– Так, – без тени смущения кивнула она, в упор глядя на меня, пока я не фыркнул и не подался к ней, кутая эту девушку в свои объятия и вдыхая ее крышесносный аромат.
Нишевый. Дорогой. Абсолютно ей подходящий Кода мы с Аней только познакомились, она пахла грустью и стиральным порошком. Добавьте сюда кошачью шерсть на одежде и получится совсем печаль-беда. Спустя два года от этой вони неудачницы не осталось ни следа. Теперь передо мной стояла матерая стерва в облике прекрасного ангела.
– Едем? – галантно открыл я ей дверцу.
– с удовольствием, – стрельнула она в меня глазами и грациозно опустилась на кожаное сидение.
Спустя всего несколько секунд мы уже тронулись с места. В салоне тихо играл минимал. За окнами начал срываться с небес, ни то дождь, не то снег. Мы молчали.
Я, как мог держал себя в узде, хотя мне хотелось трясти ее, орать и требовать Аню прекратить этот фарс.
А затем банально, пусть и на буксире утащить в Питер, подальше от этого проклятого города грехов.
Мне было больно смотреть на ее невозмутимость. Я знал, что внутри нее фонтанирует дремавший все эти годы вулкан. Но внешне – скала. Как и я. И эта полярность просто размазывала меня своей неотвратимостью.
Сука!
– Едешь в «Око»? – не отрывая глаз от проспекта, мелькающего серыми домами за окнами, спросила Аня.
– да.
– Не надо, Паш. Слишком напористо. Давай лучше в центр.
– Без проблем, – легко пожал я плечами, пока в моей черепной коробке мозги, словно в блендере, взбивались в кровавую кашу.
Но я рулил дальше, открывая рот, будто бы механическая кукла, и расспрашивая о похоронах, но избегая разговора про ее бывшего мужа. Ждал, когда она сама выдаст мне хоть что-то, но Аня упорно молчала. лишь улыбалась загадочно.
– Не делай из очевидных вещей секрет Полишинеля, малышка, – легко отмахнулся я, сжимая зубы с такой силой, что они реально грозились в моменте раскрошиться к херам.
– Даже и не думала, – пожала плечами девушка, – ты и без того все прекрасно понимаешь. Не дурак.
– Не дурак, – кивнул я.
– Тогда опустим это.
– А билеты в первый ряд ты мне на кой выдала?
Ебаный в рот, я ощущал себя каким-то жалким куколдом. А ничего поделать не мог.
Сам же предложил эту сделку. Сам же подвел ее к вполне логичному финалу.
Все сам, блядь.
– что ж.., – усмехнулась Аня, – он клюнул.
– и?
– Уже навел обо мне справки. О тебе, кстати, тоже. В курсе, что ты живешь отдельно. В курсе, что ты прилетел. Что сейчас везешь меня в ресторан. Осталось только узнать в какой, чтобы познакомиться с тобой поближе.
Это просто сюр.
Я рассмеялся. От души так. Понимая, что исполнять моя жена начала еще задолго до того, как я осознал, что обосрался.
Блядь, мое браво! Просто пушка!
Я восхищенно на нее посмотрел, не веря до конца в то, что слышу, а затем покачала головой.
– И кто первый попал под раздачу? Неужели великий и ужасный Артур Миллер?
– Тише, – дурашливо прикусила она нижнюю губу, – он теперь на небесах и все слышит.
– Я с тебя худею, Анюта. Что ты ему посулила?
– Возмездие, – легко выдала она и улыбнулась.
– И он клюнул?
– Разумеется. Поверенный отца сливает мне все запросы Лисса. Его приближенный человек сидит у него в службе безопасности.
– Охуеть.
– Паш? – потянула она и внимательно в меня вгляделась.
– мм?
– А ты же меня не сдашь? – спросила и постучала наманикюренным ноготком по своей нижней губе.
А у меня кишки скрутило от жаркой судороги. И того, что, кажется, она читала меня, как открытую книгу. Пф-ф-ф, да нет.
Нет.
– Думаешь, я могу?
– Кто тебя знает? – хохотнула она, а затем уже более серьезно добавила. – в любом случае это никак на правила игры не повлияет. Не скажешь – и все будет идти, как и шло. Скажешь – и все пойдет еще лучше. Горькая правда зачастую раскачивает на веселых каруселях быстрее, чем сладкая ложь. Да ведь, Паша?
Я ничего не ответил. Понимал, что она права. А потому остаток пути до ресторана мы проделали в абсолютном безмолвии А когда достигли пункта назначения, прошли в элегантно обставленное заведение и сделали свой заказ, Аня наконец-то поставила меня перед фактом.
– Лисс десять минут назад отменил совещание. Если по пути нигде не застрянет в пробках, то он будет здесь примерно через... – призадумалась на секунду, закатывая глаза, улыбнулась и наконец-то подытожила, – примерно через полчаса.
Ты готов к встрече?
– Готов.
Глава 35 – Сталкер
Игнат
– Игнат Георгиевич, вы просили вас уведомить, если Сенкевич объявится в Москве, – услужливый голос парня из службы безопасности хлестко вмазал мне по нервам.
Скривился.
Мысленно трехэтажно выматерился, но внешне был по-прежнему спокоен и собран. Как хренов удав.
– Когда? – с силой сжимая пальцами переносицу, уточнил я, вызверенный в моменте тем, что придется иметь дело с каким-то деревенским обсосом и бывшим проститутом.
– Час назад приземлился в Шереметьево.
– И где кости кинул?
– В своей квартире на Патриках. Точный адрес: Малая Бронная, дом пятнадцать.
– Так, погоди, Володя, – нахмурился я и потер лицо пятерней, промаргиваясь и быстро открывая папку с досье по Ане и всей ее подноготной, – а жена его, где обитает?
– На Арбате, Игнат Георгиевич. Трубниковский переулок, дом шесть.
– Почему? – не смог я свести дебет с кредитом.
– Что почему?
– Почему муж и жена живут раздельно, блядь, Володя? – гаркнул я, и парень притих, видимо, выпавший в ошибку от моего внезапного ора.
Я и сам с себя прихуел знатно. Не имел привычки рычать на подчиненных, вообще считал это последним делом. А тут бомбануло так, что просто не успел себя потушить.
Сука!
– Я пока не знаю.
– Так узнай. И быстро!
– Будет сделано, Игнат Георгиевич.
– Ладно, – медленно выдохнул я раскаленный воздух через нос и прикрыл веки,
– глаз с этих двух голубков не спускайте. Я хочу знать все: с кем они спят, что едят, с кем трахаются. И по Сенкевичу – вы мне уже нарыли на него все, что можно.
Теперь ищите то, что нельзя: любовницы, просто левые телки, ублюдки или еще какие-то мутные истории. Я должен его узнать лучше, чем даже он сам. Это понятно?
– Предельно. Еще что-то?
– Пока все, – отбил я звонок и откинулся на спинку кресла, вертя в руках золотую ручку от Montblanc.
Прислушался к самому себе и улыбнулся. Охуеть! Давно меня так не штырило и не колбасило. Примерно, как с первой встречи с Анютой Арефьевой, когда она вся такая правильная и невинная смотрела волком на мою персону и отчаянно цеплялась за своего этого школьного додика.
Я тогда до ломоты в члене хотел ее испортить.
А теперь ощущал точно такое же горячечное нетерпение, только помноженное раз на сто, потому что моя бывшая жена больше не была забитой романтичной идиоткой, искренне верящей, что всем правит мир, труд, май и жвачка. Теперь я смотрел в ее глаза и видел махровую стерву, которая могла одним лишь насмешливым взглядом вскипятить мою кровь до состояния бурлящей лавы.
Кайф!
Два дня уже, как чумной, ходил. И если бы мне еще месяц назад сказали, что я буду выстегивать по полной из-за некогда попользованной и брошенной бабы, то я лишь рассмеялся бы от души и посоветовал этому сказочнику сходить к психоаналитику и проверить мозги. А теперь вот…
И нет мне не было стыдно. И неловко мне тоже не было. Я был абсолютно уверен, что своего добьюсь. Единственное, что меня вымораживало до зубовного скрежета – вынужденное ожидание. Бесило, что между моим «хочу» и конечным, закономерно успешным результатом стояла прокладка в виде необходимости исполнять все эти танцы на костях.
Пришел, увидел, поимел – это был мой девиз по жизни.
Время стоило дорого. В моем случае, так оно было и вовсе бесценно. Но ради такой новой Ани, шикарной и на определенном пафосе, я готов был потерпеть. Так уж и быть.
– Игнат Георгиевич, вы просили напомнить, что у вас через пять минут начнется встреча с Кондратьевым. Он ждет ваше решение по инвестициям в Новороссийск и их глубоководный терминал. Все уже на месте, ждут только вас.
– Иду.
На какое-то время мне пришлось выкинуть бывшую жену из головы и полностью погрузиться в работу. Мы обсуждали выгодное вложение миллиардов в перспективный, единственный в своем роде на территории нашей страны проект, и я не мог более отвлекаться на что-то такое незначительное и временное, как женщина.
Пусть и очень меня удивившая.
Трахну ее разок-другой и успокоюсь. И это точно не стоит того, чтобы засорять свои мозги по максимуму ее персоной. Рано или поздно, но я нагну Аню. Это лишь вопрос времени.
И точка.
И все было хорошо. Мы активно обсуждали объемы инвестиций, сроки реализации и показатели эффективности. Я был полностью в своей любимой стихии по добыче самого ценного жизненного ресурса – денег.
А потом как гром среди ясного неба: фотографии посыпались на мой телефон.
И там на них был он, хренов Сенкевич, который, облокотившись на Аston Маrtin последней модели своим начищенным задом, ждал мою бывшую жену. И женщину, на которую я открыл охоту.
Высокий. Жилистый. Подтянутый.
И именно к нему моя Аня упала в объятия. Улыбалась ему открыто. Красивая, эффектная, дорогая игрушка.
Блядь...
За ребрами что-то заворочалось иррационально неприятное. И я скрипнул зубами, не в силах понять, какого хуя тут происходило на минималках. Ведет с ним себя, как кошка течная, а сама живет в другой квартире? Что за дичь?
Я не любил, когда меня заставляли решать какие-то глупые шарады. Я терпеть этого не мог.
«Куда едут?», – задал я прямой вопрос.
«Пока непонятно. Кружат. Ведем наблюдение», – отписались парни, а я недовольно скрипнул зубами.
Но на пятой точке усидел, снова заставляя себя занырнуть в бизнес-вопросы, включиться в текучку, чтобы не упустить ни единой детали. Но уже спустя пару десятков минут меня подорвало.
«Приехали в „Guy Savoy“ на Лубянке. Стол на двоих в приватном зале».
– Блядь!
– Простите, Игнат Георгиевич, что-то не так? – покосился на меня мой советник по стратегическому развитию.
– Все так, – поднялся я на ноги и застегнул на себе пиджак, – но дальше без меня.
– но…
– Без меня! – с нажимом выдал я и решительно двинул прочь из переговорной и дальше из офиса.
Прыгнул за руль своей тачки, поспешно взял курс на центр города, а там уж и набрал старого доброго друга, который ответил уже на втором гудке.
– Итнаг?
– Ты где?
– В офисе. А что такое?
– Дуй в свой ресторан. Прямо сейчас.
– В который?
– В „Savoy".
– Лис…
– Серега, не тупи. Надо мне.
– Я не могу, у меня тут…
– Панарин, блядь. Я что по-китайски тебе говорю? Руки в ноги и пиздуй, куда сказано!
– Ты резкий, как понос.
– А ты тугой, как девственница. Чего ломаешься?
– Блядь, интрига века.
– Потом объясню. Все потом.
– Ладно, через полчаса буду.
– Другое дело, – удовлетворенно буркнул я и отбил звонок.
А спустя ровно тридцать минут мой автомобиль с визгом покрышек притормозил у пункта назначения. Хостес на входе сообщила, что меня уже ждут, и я благосклонно ей кивнул, проходя внутрь и пристально сканируя присутствующую публику.
Мотор за ребрами хапал кровь гулкими глотками. Троил. Вырубался на мгновение, а затем снова оживал, с удвоенной скоростью прокачивая литры уже, кажется, чистого, адреналина.
А в следующее мгновение меня размазало. Но шага я не сбавил. Лишь внутренне оскалился и мысленно опустил забрало.
Похуй. Пляшем.
– Воу – тормознул я у нужного столика и легко улыбнулся, обводя присутствующих насмешливым взглядом, – ну надо же, встреча. Привет, Анюта.
– Привет, Игнат – подняла на меня пустые от эмоций глаза Аня и кивнула, а затем чуть дёрнула подбородком в сторону своего спутника и пожала плечами.
Будто бы я мимо крокодил, блядь.
– Паш, это Игнат – мой бывший муж. Игнат, – снова стрельнула в мою сторону бесстыжим взглядом, – это Паша – мой муж нынешний.
Сучонок даже не напрягся, как сидел непринужденно, вразвалочку, так и не изменил позы. Лишь дернул уголком губ, будто бы выдавая мне авансом толику уважения, и кивнул. А меня подорвало.
Что сказать?
Хорош. Смазливый до усрачки. Бабы на таких пачками висли. Уж мне-то не знать.
Темноволосый, глаза голубые и холодные. Самоуверенные. В живую чуть крупнее казался, чем на фото. Сразу видно, задницу не только в офисном кресле протирает, но и со спортом на ты. И со вкусом все, на уровне – одет не как выходец из гетто.
На стиле. На дорогом стиле.
Утырок.
Где-то глубоко внутри меня довольно заурчали мои демоны.
Но как все-таки будет охуенно поломать этого мальчика. Забрать его куклу и поиграть с ней в развеселые игры.
М-м-м…
– Приятно познакомиться, – растянул я губы в любезной улыбке, но руки не подал.
Как и этот штопаный гандон.
– И мне.
Сухо. Коротко. Предвзято.
Пидорас
– Надолго в столицу? – дружелюбно развел я руками, переводя взгляд и на Аню тоже, от красоты которой у меня резало в глазах.
Охуенная!
Сенкевич ничего не ответил, лишь бомбардировал меня глазами-лазерами и молчал. А вот его супруга оказалась более разговорчивой.
– Зависит т обстоятельств.
Не вопрос. Я их организую по высшему разряду, моя ж ты хорошая!
– что ж, понятно, – кивнул я и послал ей многозначительный взгляд, а затем перевел его на ее прилизанного сосунка, – тогда не буду более вас задерживать. И да, до встречи завтра, Анюта.
Кинул эту бомбу замедленного действия.
Кивнул Сенкевичу. И не дождавшись ответа на свои слова, развернулся и пошагал к Панарину, который уже ждал меня за столиком на противоположном конце зала.
– У меня только один вопрос, – тут же припечатал мне друг в лоб, – какого хрена ты меня на таком срочняке дернул сюда, Лисс?
Я же не торопился отвечать. Сел за стол, демонстрируя полномасштабное равнодушие к чете Сенкевичей, размещаясь к ним спиной. Открыл меню и рискнул читаться в его строчки. Не вышло. Зыркнул на Серегу и поиграл бровями.
– Узнал девчонку?
– А должен? – пожал он плечами.
– Это Аня – моя бывшая жена.
– Да ладно, – в полнейшем ахере вгляделся он в нужном направлении, а затем едва ли не присвистнул, – ну нихуя себе!
– Ага, – улыбнулся я.
– А почему с ней сидит какой-то напыщенный хрен, а не ты?
– Во-первых, это временно. А, во-вторых, это ее муж.
– Ебать!
Мы ненадолго замолчали. Я сделал заказ. И только потом перевел пристальный взгляд на Панарина, ломая трагикомедию, что эта встреча была заблаговременно запланирована и меня сюда не привела банальное изматывающее любопытство, кто такой этот ее новый мужик, с которым Аня так, блядь, феерично обратилась из Бабы Яги в прекрасную царевну.
И Серега, будто бы читая мои мысли, выдал из необузданного поток словесной диареи, чем невероятно меня выбесил:
– Ничего нигде не колет Лисс?
– С чего бы это? – усмехнулся я.
– Ну, – пожал он плечами и хохотнул, – все же ты три года пытался из своей жены слепить хоть что-то удобоваримое и не преуспел. А этот…
И он дернул подбородком в сторону Сенкевича.
– Этот сотворил буквально чудо.
– И что? – развел я руками, хотя и скрипнул зубами так, что они едва не раскрошились.
– А то, что он смог. А ты нет.
Я тут же закатил глаза и рассмеялся, хотя и ощутил ментальный удар в живот. Да такой силы, что у меня в моменте кишки скрутило и ладони сжались в кулаки.
– Серега, ты в корне неправильно рассуждаешь.
– М-м?
– Ну ты сам посуди, – фыркнул я, кивая на запеченную утку, которую нам оперативно выставили на стол, – ты ведь не греешь голову над тем, что не приготовил вот это мясо своими руками, да? Вот оно еще совсем недавно бегало несъедобной тушкой по полю и клевало зернышки. Потом его кто-то там ощипывал.
Кто-то разделывал. Кто-то мариновал и посыпал нужными специями. Кто-то запекал. А теперь гляди – настоящее удовольствие от этой утки по итогу будут получать не они, а я. Только я! И мне в высшей степени по хую, что там у нее было до меня.
Так-то!
Оскалился и вонзился зубами в сочное мясо.
– А если она его любит? – голос Панарина надоедливой мошкой вклинился в мои мысли, кусая их и, кажется, выдергивая сразу шмат мяса.
– И? – недоуменно развел я руками.
– Влюбленные бабы – существа загадочные, дружище. Никогда не знаешь, что от них ожидать, но точно не того, что она с радостью раздвинет перед тобой свои стройные ноги. Особенно учитывая то, как именно вы расстались. А если быть точнее, то, как именно ты ее опрокинул на обе лопатки, Лисс.
– Ой, блядь, – закатил я глаза и хохотнул, – моя бывшая жена уже проиграла этот раунд.
– В смысле?
– В смысле, что там, где она училась – я преподаю. Иначе бы она не явилась на похороны Миллера в гордом одиночестве с алой помадой на губах. И не поселилась бы в отдельной от мужа квартире.
– Даже так? – задумчиво потер подбородок Серега, а я кивнул.
– Руку даю на отсечение – Аня здесь, чтобы взять реванш. Вся такая внезапная и необузданная. И уже согласная на то, что мы будем играть с ней в эти занимательные игры.
– Ладно. Допустим, – хмыкнул Панарин, – но кое-что в твоей схеме все же не бьется.
– Что именно? – вопросительно выгнул я одну бровь.
– Зачем бы ей было в таком случае ждать аж два года?
Я отложил в сторону столовые приборы, откинулся на спинку стула, тщательно прожёвывая отлично приготовленную утку, затем тщательно вытер губы салфеткой и ответил:
– Да хуй ее знает.
Мы оба синхронно рассмеялись. Но очень скоро мой смех застрял в горле, когда я увидел, как изменилось лицо Панарина. Вот он еще только с квёлой долей любопытства полировал мою бывшую жену взглядом. А вот уже медленно облизнулся, причмокнул, а затем выдал нечто из необузданного.
– Сообщи, когда с ней закончишь, ладно?
– Что? – вопросительно дернул я подбородком.
– Я тоже хочу.
– Не понял, – нахмурился я.
– Ну а что тут непонятного, Лисс? Роскошная же телка стала. Бля, прям Крем де Ля Крем просто. Даже и не скажешь, что это все тот же потыканный жизнью и обстоятельствами воробышек, которого ты на груди пригрел в свое время. Тут чисто хищница. Акула. Я бы такую себе и на постоянку забрал. Все же не просто какая провинциальная шушера из ближайшего Подмосковья, а дочка самого Миллера.
Я скрипнул зубами. И с силой сжал вилку в руках.
Не знаю, но хуй Панарин, когда член свой в Аню сунет. Вот это я ему точно пообещать мог – только через мой труп.
– ГУбу закатай, Серег – коротко рубанул я.
– А что так? – легко рассмеялся Панарин. – Жалко тебе бабу, что ли, для лучшего друга?
– Жалко, – усмехнулся я.
– Ой ли?
– Фильтруй свои хотелки. Она тебе не факел олимпийский, а все же жена моя бывшая.
– Пф-Ф-ф, делов-то? А будет моя – будущая. Если, конечно, ее этот кент отпустит, – философски продолжал разглагольствовать друг выбешивая меня все больше.
