Текст книги "Я тебя не любил... (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 31 – Еще один мудак

Игнат

Когда я навел о бывшей жене справки?

Х-м-м, месяца три назад. кажется? Да, так и есть. Миллер внезапно и срочно дернул меня к себе. Он уже давно не выходил из дома и передвигался исключительно в инвалидном кресле, обвешанный трубками и крепко сидящий на сильнодействующих обезболивающих.

Все всё прекрасно понимали, что он уже одной ногой плотно стоит в могиле. И я тоже, а потому не стал тратить драгоценное время этого глубоко больного человека на расшаркивания и никому не нужные приветствия.

Ибо желать здравия в данном контексте было бы сродни издевательству.

– Чем обязан? – сел я в кожаное кресло и вопросительно уставился на осунувшегося старика, который скорее походил на скелет, обтянутый посеревшей, пергаментной кожей, чем на живого человека.

– Ты в курсе, что моя дочь снова вышла замуж?

О, как! Интересно…

– Нет – дернул я отрицательно подбородком, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Хотите честно?

С одной стороны, я испытал безумное облегчение. Радостно было узнать, что хоть в чем-то, но я ошибся насчет Ани. Я-то думал, что она зациклится на моей грешной персоне как минимум до гробовой доски, а там уж помрет в окружении полсотни кошек с моим именем на устах.

Но вот глядите – не такая уж и вечная любовь была, да?

А как соловьем пела.

– Давно? – спросил я и скривился, понимая, что мне действительно было интересно узнать, как долго она страдала.

– Да больше года уже, – просипел старик, брезгливо кривя губы, а я улыбнулся.

Вот тебе и Аня.

Ты – мое все. Как же я без тебя? А оказывается, убивалась она по мне всего три дня и три ночи.

– И кто счастливчик? – вопросительно приподнял я брови.

– Никто! – внезапно налился нездоровым румянцем Миллер и потряс в воздухе сухонькими кулаками. – Пиявка!

– Чем занимается?

– Сраный учитель... – фыркнул Артур Рудольфович, а я понимающе покачал головой.

Почему-то я так и предполагал, что если даже однажды Аня решится на новые отношения, то это будет ее поля ягода: субтильное нечто с залысиной и в очках, в костюме на размер больше – обязательно цвета детской неожиданности и с плешивой щетиной на безвольном подбородке. Они станут жить в своем мышином мире, хомячить пирожки с капустой, перманентно толстея, и по вечерам смотреть ток-шоу на «Первом канале».

Я надеялся, она обрела свое счастье. Щи, борщи и полетели. Секс под одеялом только по праздникам. Но зато вместе – и в горе и в радости.

Ничего не имел против такого существования. Но у меня были другие планы на эту жизнь.

– Притом, что я помру от рака простаты в ближайшие пару месяцев! – зарычал он раненым зверем.

– И?

– И я не хочу, чтобы за мой счет обогащался какой-то там провинциальный дятел, который, кроме как ковыряния в носу, ничем более не занимается.

– Похвально, конечно. Но от меня-то вы, что хотите?

– Хочу, чтобы ты немного уважил старика. все же, как ни крути, а ты в свое время нехило меня поимел, Игнат, – Миллер закашлялся, а затем въедливо посмотрел на меня водянистыми глазами.

Я вздохнул. И без дополнительных пояснений понял, куда дует северный ветер.

– Хотите ограничить свою дочь в продаже активов? А меня цербером к ней приставить?

– Молодец – пятерка! – прохрипел мой собеседник. – Я оставляю Ане все, что на данный момент принадлежит мне. Акции и другие ценные бумаги, недвижимость, движимость. Понятно, что обчистить счета она сможет за пару месяцев, тут я ей руки выкручивать не буду. Она, в конце концов, это заслужила. Там много чего: не только деньги, но и золото, драгоценные камни. Но в остальном – табу. Однажды мои внуки скажут мне за это «спасибо».

Хитрый старикашка. Все-то он предусмотрел. Все, да не все.

– Так себе план, Артур Рудольфович, – рассмеялся я. – Или вы забыли, что моей заветной мечтой было отжать у вашей дочери последние трусы?

– Я все прекрасно помню, Игнат. А потому в своем завещании учел все подводные камни. Даже если ты захочешь на ней повторно жениться, то и тогда не получишь ни шиша.

– Хитро, – облизнулся я и хохотнул.

– С волками жить – по-волчьи выть.

– С Лиссами, – подмигнул я старику, но тот лишь фыркнул.

– Щенок.

– Что ж, – благосклонно улыбнулся я и потер руки, – можете не волноваться на этот счет и отходить в мир иной со спокойной душой, дорогой Артур Рудольфович, обещаю вам, что мои юристы будут свято стоять на страже ваших благородных интересов. Как и я сам.

– Такова моя последняя просьба, Игнат.

– Вот вам мое слово: вас не подведу, – решительно встал я из кресла, давая понять, что на этом разговор окончен.

Мне было в высшей степени плевать на то, что и в каком количестве унаследует Анна Миллер. Мне вообще на эти все сущие копейки было плевать с высокой горы.

Я плотно влез в чермет и давно уже отдал управление империей бывшего тестя в руки грамотного топ-менеджмента.

Я не привык стоять на месте, и каждый год моя фамилия упрямо теснила завсегдатаев списка богатейших людей нашей страны. И я не планировал останавливаться на достигнутом.

Но если старик хотел оставить за собой последнее слово, то кто я был такой, чтобы ему мешать?

Откланялся и поехал в ресторан, где у меня была назначена встреча с популярной моделью и звездой отечественного кино, которую я заприметил себе в любовницы.

Не глупая – отучилась на юриста с красным дипломом. Бегло говорила на китайском, так как пару лет работала и жила в Поднебесной. Имела отличный вкус и чувство юмора. С такой было не стыдно показаться на людях.

И мне бы сконцентрироваться на этой встрече, но нет. Я словил сраную гиперфиксацию на другой. На бывшей жене.

Не утерпел.

Внутри меня незнакомо завозилось любопытство. Я нонстопом крутил в голове слова Миллера:

«Моя дочь снова вышла замуж.»

Блядь.

Рассмеялся, с силой сжав переносицу двумя пальцами, а потом как-то смирился с тем совершенно четким пониманием, что я больше двух лет ждал, чтобы найти для себя удобоваримый предлог. И нашел. А теперь едва ли не кипятком ссался, радуясь, что смогу узнать все о своей первой жене.

Как жила?

Перед кем ноги раздвигала?

Тут же набрал номер своих парней и отдал короткий приказ пробить Аню по всем фронтам. А заодно узнать, кому она сказала «да» и поклялась в вечной любви до гроба.

Интересно же.

А дальше выдохнул и приказал себе сосредоточиться на других более важных делах. Встретился с девушкой. Вкусно поел. Качественно потрахался. А после вышел на застекленную террасу с панорамным видом на столицу, вольготно и сыто развалился в мягком плетеном кресле и открыл планшет где уже ждало моего внимания полное досье на бывшую жену.

Закурил. Довольно оскалился. И погрузился в изучение сухих фактов.

Но спустя всего лишь пару минут изменился в лице, когда увидел, за кого именно умудрилась выскочить моя экс-благоверная. С фотографий на меня смотрел не доходяжный додик, не прыщавый задрот и даже не унылый очкарик.

Со снимков на меня с улыбкой глядел еще один махровый мудак. Только лет на пять помладше. Самоуверенный. Наглый. Борзый.

Раздражающий.

– Сука! – тихо чертыхнулся я и отшвырнул от себя планшет, а затем поднялся на ноги и пошагал обратно в спальню.

Трахаться.

Особо не помогло.

Я эту бедную актрисульку только что в бараний рог не скрутил. Драл, как суку. Она уже и повизгивать начала, моля о пощаде, но я лишь еще сильнее разгонялся, бурля внутренне от иррационального деструктива.

Какого хуя, собственно?

Что такой, как этот Павел Сенкевич, нашел в моей Ане? В той самой убогой, неуклюжей деревенщине, что я откопал со дна социального болота в богом забытой провинциальной дыре, отряхнул и засунул в благополучный рай?

Нет, безусловно, она была красива. Этого у моей бывшей жены не отнять. Одни глазищи вполовину лица чего стоили. И эта ее совершенная внешность была из разряда лакшери, где не требуется шлифовать лицо пластикой или филлерами.

Когда-то я мечтал, чтобы она своими невинными, сочными губами обхватила мой член. И сосала его, заглатывая до горла.

Блядь!

Даже сейчас, предложи мне кто такой аттракцион невиданной щедрости, то я, не задумываясь, согласился бы отдать половину своего царства и еще немного в придачу. Лишь бы это случилось.

Похуй как!

Пусть бы Аня даже обрядилась бы в эти свои любимые безобразные юбки цвета детской неожиданности и безразмерные кофты такого же траурного оттенка.

Вообще, до пизды!

Я бы поставил ее на колени перед собой и трахал ее рот до тех пор, пока бы из ее глаз не покатились слезы, а она сама не начала давиться от моего размера. А дальше я бы кончил на ее лицо и, скорее всего, умер от счастья.

Вот как-то так и никак иначе.

Но, пребывая в своих думах, я правда, не заметил, что в точности то же самое начал делать со своей любовницей. Сам заплел ее длинные волосы в эту блядскую целомудренную косу, а затем провернул то, что так отчаянно хотел. Вот только в мыслях был уже не здесь. И в своих больных фантазиях имел в рот совсем другую девушку.

Дожился.

Но в ту ночь я более к папке не возвращался. Вообще, ее не трогал и предпочел о ней забыть. Она так и пролежала на террасе целых три месяца, пока Миллер не приказал долго жить. Не то, чтобы я вообще не интересовался Аней и ее новой жизнью без меня.

Напротив.

Глянул на просторах интернета, что там у нее за бизнес в Питере. Бабки отца проматывает или что-то толковое созидает._И был очень приятно удивлен. Моя бывшая жена, оказывается, умела снимать сливки и показывать зубы, размотав конкурентов, как Тузик грелку.

Сопля же совсем.

Но сопля с внутреннем стержнем.

И опять задумался, что, быть может, ее новый муж на это и подсел. Несмотря на то, что Аня была закомплексованной моралисткой, краснеющей от слова «писька» и в принципе не снимающей белое пальто, она имела пытливый ум, и с ней никогда не было скучно вести беседу.

М-да.

Сомнительные плюсы, чтобы тащить деву красную так быстро в загс. Я почему-то, как и покойный Миллер, больше склонялся к тому, что ее этот новый пахарь-трахарь позарился совсем не на мозги Ани и безусловную красоту, а на нехилое наследство, которое светило ей при любом раскладе.

Вот это уже более походило на правду.

И накануне похорон я все же сунулся на ту самую террасу, где осталась лежать фактически нетронутой вся подноготная на семью Сенкевичей. А затем открыл ее и решил досконально с ней ознакомиться.

Итак, Паша.

– Учитель, блядь..., – закатил я глаза, кода просмотрел, чем именно занимался супруг моей бывшей жены.

Фактически Миллер не соврал, но и совсем честен не был, ибо парень уже имел в своем портфеле популярную онлайн-платформу по подготовке школьников к экзаменам, которая предлагала эксклюзивное обучение и насчитывала уже почти два миллиона активных пользователей. Помимо этого, были и физические офлайн-школы. Одна в Москве и еще одна в Питере, которая открылась лишь в прошлом году, но уже прилично качала и без того раздутый банковский счет Сенкевича.

А еще этот пострел активно занимался инвестициями в различные многообещающие IТ-стартапы, с которых теперь имел просто хуеву тучу бабла.

В довесок ко всему вышеперечисленному, мальчик владел рехабом для различного рода наркоманов и их богатых, но созависимых родителей.

Ну еще бы. Две вышки – педагога и психолога давали ему, где разгуляться.

– Ну прям хренов Капитан Америка, ни дать ни взять, – фыркнул я, углубляясь в биографию парня.

Как и Аня из провинции.

Но вот дальше.

– Ну нихуя себе, – форменно выпал я в нерастворимый осадок. – Интересно, она об этом вообще в курсе?

Ибо да, как оказалось, в прошлом смазливый Паша активно продавал свое тело, впрочем, как и его родная сестра, тем, кто готов был за него заплатить. И только после нашел себе старую, но состоятельную каргу и быстренько повел ее под венец.

Хоба – и скоропалительный развод, после которого бывший проститут-Паша невероятно обогатился.

Хоба и новая свадьба. А там уж «любовь всей его жизни» скоропостижно отошла в мир иной, оставляя все честно нажитое благоверному.

– Пиздец... – потер я лицо, вообще ничего не понимая.

Во-первых, куда смотрел Миллер, когда давал добро вот на этот очевидный мезальянс?

Во-вторых, чем думала сама Аня, когда соглашалась на брак с таким ушлым утырком?

Или погодите-ка.

– Да нет... – фыркнул я и рассмеялся.

Но почти тут же стих, делая понятные, в общем-то, выводы.

Аня влюбилась. Как кошка.

И точка.

Сказать, что меня это осознание размотало? Пф-ф, вообще ни разу. Но, что-то внутри завозилось такое неприятное. Банальное самолюбие, быть может. Все же я у этой девушки был первым. Именно она пела мне слезливые рулады, умоляя ее не бросать.

Ради меня унижалась.

Ради меня собственноручно задушила свою гордость.

А туг фактически пошла против отца, но все же выскочила замуж за этого сомнительного героя-любовника. Да уж, у меня уже внутри все зудело от любопытства посмотреть, как ей такой союз – много ли счастья принес?

Ведь тут же и ежу понятно, что муженек, помимо нее в ночи и под одеялом, еще потрахивал добрую половину Питера. Хотя, с ее дедуктивными способностями: немудрено, если она так и продолжила жить в волшебном мире единорогов, жрущих радугу и какающих бабочками.

Любовная любовь форева, мать ее ети.

Но вот насчет корыстных мотивов Сенкевича я уже капитально так призадумался.

Все же он поселил свою жену не абы где, а на Крестовском острове. И не в простой сталинке, а в новом клубном доме премиум-класса. Помимо этого, и раздутых банковских счетов, Павел владел элитной недвижимостью в Москве и несколькими квартирами в Эмиратах, Европе и в Юго-Восточной Азии.

Я снова и снова просматривал его снимки. Но вот фотографий Ани парни мне не нарыли. Лишь какие-то старые мало мне интересные газетные вырезки приложили, датированные позапрошлым годом.

Откинул от себя папку и похрустел шейными позвонками, а затем улыбнулся:

– Поди, таки сидит дома, варя борщи и жаря котлеты до поросячьего визга. Ничего в жизни не меняется.

Снова закурил и задумчиво уставился на солнце, упрямо полирующее кривой столичный горизонт. Вытянул ноги, сложил руки на груди и максимально вытянулся в кресле, откидывая голову назад и попыхивая в полоток терпким никотином.

А затем ухмыльнулся и решил более мозг себе не греть. Ну просто потому, что уже на завтра были назначены похороны Миллера. А там уж я смог бы лично поприветствовать бывшую жену и воочию убедиться в том, что после нашего развода она вышла без видимых ран и царапин.

Ночь спал спокойно.

В обед, ровно к назначенному времени прибыл с понятными почестями и огромной корзиной роз в прощальный зал на Троекуровском кладбище. Тут уже собралась разношерстная и многочисленная толпа коллег родственников, партнеров и просто знакомых Артура Миллера.

Кто-то даже плакал.

Кто-то причитал о его безвременной кончине.

Кому-то, как и мне, было все равно. Какой смысл грустить об уходе человека, который последние месяцы своей жизни провел в аду, сидя на наркоте, лишь бы только не ощущать боль, что заживо съедала его тело? Чтобы банально спать.

Есть. Дышать.

Отмучился, ну и слава богу.

А меж тем часики тикали. И ничего…

Я пристально сканировал зал, но не находил знакомого тоненького силузта бывшей жены. Каждый раз напрягался, кода двери в помещение открывались, но там снова была не она.

Прошло полчаса.

Час.

Я дернул парней и попросил узнать, прилетела ли в Москву Анна Сенкевич.

– Прилетела, босс. Сегодня утром.

– Значит ждем, – отмахнулся я, сам не понимая, зачем рвусь увидеть бывшую жену именно сегодня.

В принципе – зачем?

Но что-то не давало мне уйти, а затем каждый нерв в теле незнакомо зазвенел так, как не случалось со мной никогда. Звонок от моего водителя и короткое сообщение от него же:

– Поверенный Миллера здесь, Игнат Георгиевич.

– Так?

– Из его машины вышла девушка. Направляется к вам.

– Одна?

– Одна.

– Понял.

Отключился. Словил странную электрическую волну, прошившую тело с ног до головы, а дальше я забыл, как дышать.

Дверь в зал прощания открылась и в него вошла незнакомка.

Хотя нет не так. Не вошла – вплыла.

Она двигалась уверенно, но так чувственно, что у меня на какое-то время из головы просто вылетели все мысли про бывшую жену. Я в моменте переключился и самозабвенно глазел на то, как неизвестная мне девушка горделиво вышагивает на высоченных шпильках, словно по подиуму. Стройная. Миниатюрная. Дорогая и знающая себе цену.

Роскошная.

Она была одета во все черное, но неизменно притягивала к себе взгляд магнитом даже в этом, завещанном траурными лентами зале.

В соболях.

В элегантной шляпке с вуалью.

Прямо леди. Прямо вау!

Надо ли акцентировать внимание, что я почти тут же захотел двинуть за ней, преследуя лишь одну цель – узнать кто она. Убедиться, что эта девушка так же хороша спереди, как и сзади. И если это так, то заполучить ее себе в кратчайшие сроки во всех горизонтальных смыслах.

А как же Аня?

Ах, черт я совсем про нее забыл. Оглянулся на вход и нетерпеливо вздохнул, но, кроме закрытых дверей, ничего более не видел. Ни через минуту. Ни через пять.

И тут меня шарахнуло по голове стальной булавой такого очевидного, но невероятного понимания.

И в мясо.

– Не может быть, – пробормотал себе под нос и решительно двинул к девушке, одиноко стоящей возле гроба с усопшим.

Поравнялся с ней. Жадно оглядел от макушки до пят. А затем провалился в ледяную прорубь.

– Привет Аня, – уверенно выговорил я, хотя до последнего не верил в то, что передо мной стоит именно моя бывшая жена.

Но был прав.

Вот только она даже не вздрогнула от звука моего голоса. Не подпрыгнула на месте. Вообще, никак не отреагировала. Просто медленно повернулась ко мне и совершенно ровно произнесла, глядя мне прямо в глаза.

Бесстрастно. Безэмоционально. Так, как не делала этого никогда.

– Привет, Игнат.

А я, кажется, прямо там и подорвался.

Глава 32 – Вызов

Игнат

Охуеть!

Мотор за ребрами затроил и дернулся в непонятном припадке. По венам в моменте побежал чистый адреналин. Вскипел разом и хлынул вниз живота, обваривая все мои нервные окончания. Член дернулся, а я сам едва ли не захлебнулся, застигнутый врасплох той волной животной похоти, что обрушилась на меня и сбила с ног.

Вот так– в зале прощания, рядом с трупом, лежащим в гробу.

Просто смотря на бывшую жену. Ту самую убогую деревенщину, которую я прогнал из своей жизни волшебным пинком под зад больше двух лет тому назад.

Теперь же она стояла передо мной совсем другая. Не та бутафорская кукла, которая однажды сунулась ко мне в офис и на сухую отдалась на столе.

Больше не мышь, затравленная до полусмерти нормами приличия и моралями.

Больше не забавное недоразумение, с которой откровенно было стыдно выйти в люди, показать друзьям, деловым партнерам и уж тем более прессе.

Или все же это она и есть, но уже поданная под другим соусом?

Хи-м-м, занятно.

Я всматривался в ее пустые глаза, пытался разглядеть в них панику; страх или неуверенность от встречи со мной. Быть может, надежду, что я секунды через три упаду перед ней ниц, сраженный произошедшими с ее внешностью переменами.

Я пытался зацепиться хоть за что-то.

Но ничего.

По нулям.

Эта новая Аня как-то по-особенному держалась. Даже на каблуках ниже меня на полголовы она лишь флегматично взирала на меня, надменно задрав подбородок, и молчала. Затем и вовсе слегка дернула уголком рта и приподняла брови, будто бы показывая, что ей и я, и эта встреча в тягость.

Или она вообще не понимала, зачем бы мне вдруг понадобилось подходить к ней с приветами, особенно если вспомнить нашу последнюю встречу.

– Прими мои искренние соболезнования в связи с твоей утратой, – нашел я удобоваримое оправдание для нее и главное для себя, чтобы продолжать стоять тут перед ней и вести этот обмен любезностями.

Потому что я все еще хорошо помнил о том, что, получив вожделенный развод с этой девушкой, мечтал ее не видеть, как минимум никогда. А по факту ждал ее тут битый час непонятно зачем и почему.

– Спасибо, – сухо и безучастно выговорила она, не давая мне ни одного крючка, за которые я мог бы зацепиться, чтобы раскрутить этот разговор.

– Как ты?

– Хорошо.

Оно и видно.

Холеная вся. Ухоженная. Дорогая, что понятно без ценника. Без кричащих, предлагающих «баннеров», таких как яркий макияж или вульгарные наряды. Лишь спокойная элегантность и щепотка дерзости в виде алой помады на пухлых губах.

Просто вау!

– Надолго в Москву?

Она впервые за все время выдала хоть что-то отдаленно напоминающее эмоцию.

Усмехнулась коротко и кивнула. А затем холодно и безапелляционно рубанула, давая понять, что она совершенно не в настроении отвечать на мои риторические вопросы и вести бессмысленные разговоры:

– Рада была с тобой повидаться, Игнат, но мне пора идти, – а затем, уже не глядя в мою сторону, обошла меня по широкой дуге и двинула прямиком на выход из зала прощания.

Заебись!

Я слушал ее уверенную, мерную поступь за своей спиной и закипал.

Отбрила, блядь? Реально, что ли?

Честно? Я был в ахуе.

От нуля до точки невозврата дошел за пару секунд, а затем развернулся и уверенно двинул за ней, внутренне вспыхивая, как спичка. Я не мог позволить ей просто так взять и уйти. И собирался, так сказать, догнать ее с отдачей за такой «радушный» прием.

Ибо, какого хуя?

– Погоди, – окликнул я бывшую жену, когда она уже открыла дверь и почти покинула пропахшее траурными свечами помещение.

– Да? – развернулась она ко мне, не утруждая себя стереть с лица выражение тихого раздражения от моего навязчивого внимания.

Но я почему-то не верил, что это не показательный спектакль в мою честь. Я был готов руку дать на отсечение, что на ее лице метафизическими гвоздями была приколочена маска равнодушной стервы, но под ней скрывалось нечто большее.

Злость.

Ненависть.

Желание самоутвердиться.

Я слишком хорошо знал, как работает женский мозг. А еще я прекрасно понимал, насколько быстро все это может трансформироваться в животную страсть при нужной термической обработке.

Муж есть, значит?

Да похуй! Подвинется.

Я был готов поставить все, что у меня есть на то, что Аня все это долгое время вынашивала в себе мечты о возмездии. Грезила, чтобы щелкнуть меня по носу.

Иначе бы явилась сюда не в гордом одиночестве, а прикрылась бы компанией благоверного. И не вела бы себя так холодно сейчас. К чему эти дешёвые понты?

Все же мы взрослые люди, а она давно спит с другим мужиком.

Сука!

А потому мне нет сложности немного подыграть, чтобы показать ей, как я впечатлен разительными переменами в ее образе. Я легко уступлю даме, если в конечном счёте получу гораздо больше в качестве утешительного приза. А именно: ее тело.

Азарт шмальнул в моей голове, превращая мозги в кровавую кашу.

Предвкушение подорвало меня за секунду, заставляя внутренне рычать и скалиться.

Перед глазами замелькали разноцветным калейдоскопом картинки обозримого и неотвратимого будущего. Как я срываю с Ани эти ее дорогие, брендовые шмотки.

Как загибаю раком и трахаю, упиваясь ее стонами. Как закидываю ее на себя, заставляя скакать на мне и бесконечно шептать мое имя.

Это все будет. Потому что Игнат Лисс всегда получает то, что хочет Без вариантов!

И сейчас я до оскомины и зудящих нервов желал заполучить себе во временное пользование свою бывшую жену. Возможно, этого бы и не случилось. Но она сама выпросила – нечего было вести себя со мной, будто бы я внезапно выскочивший прыщ на безупречном полотне ее идеальной жизни.

Я заказываю музыку. Я определяю правила игры. И я «танцую» понравившуюся мне женщину.

И никак иначе.

Именно поэтому сейчас я неторопливо шел к ней. Смотрел, как она терпеливо ждет меня у двери. Кайфовал и улыбался. А вновь поравнявшись с девушкой, легко выдал:

– Могу я пригласить тебя на ужин, Аня?

Я думал, что она выкажет удивление. Ну или хотя бы усмехнется тому, что сумела меня зацепить и заинтересовать.

Но ничего. Смотрела, но будто бы не видела. А затем, словно бы действительно не зная ответа, поинтересовалась:

– Смысл?

– Мы все-таки не чужие люди, – пожал я плечами и тепло заглянул ей в глаза.

Хотя хотел лишь упорно полировать ее чертов алый рот и представлять, как божественно она могла бы им отсасывать мне.

Чума!

– Поболтаем, – продолжал давить я, – вспомним добрым словом твоего отца, заодно похвастаешься своими достижениями в ветеринарном деле. Ведь есть чем, верно?

Я специально обильно посыпал сахаром ее гордыню. Женщины любили хвастаться.

Хлебом не корми, дай рассказать, какая она самостоятельная и независимая.

Но Аня на мой отравленный крючок не клюнула. Лишь улыбнулась широко, а затем откинула голову и рассмеялась. Заливисто так. Заразительно.

А я завис на мгновение, любуясь ее ослепляющей красотой. Когда я только встретил ее, то уже ей очаровался. Но сейчас, приправленная лоском и бабками, она вгоняла в блаженный ступор. Хотелось просто таращиться на нее.

А потом сожрать.

Все!

– Ты серьезно сейчас, Лисс? – резко вырвала она меня из того сладкого марева, в который сама же и закинула.

– Разумеется, – кивнул я.

Но после моего ответа Аня в моменте перестала смеяться, а затем ее взгляд ощутимо повеял арктическим холодом. Губы искривились в разочарованной гримасе, а дальше она лишь окинула меня взглядом, в котором не было ничего, кроме тотального равнодушия.

– Слушай, а мне вот интересно, в тебе хоть что-то святое есть, Игнат? Ничего не смущает, да? Ничего не жмет? Вижу цель, не вижу препятствий? – процедила она, оглядывая меня с ног до головы.

– Что не так? – заложил я руки в карманы брюк и недоуменно дернул подбородком, но она лишь фыркнула.

– Да все так, – сокрушенно покачала головой. – Просто сделай доброе депо, я тебя как человека прошу – осади коней. И больше не смеши людей глупыми предложениями болтать за кашу манную и жизнь туманную. Ведь мы оба прекрасно понимаем, что тебе нужно было совсем не это.

Пиздец.

Она вывалила на меня весь этот поток отборной правды, а затем снова взялась за ручку двери. Открыла ее и вышла под пронизывающие порывы весеннего, но колючего ветра.

А я за ней.

Потому что не привык проигрывать. И не собирался это делать впредь.

– И что же мне было нужно? – уже в спину прилетел ей мой вопрос, но она даже хода не сбавила.

Вышагивала, словно царица египетская, чем подрывала мою выдержку к чертовой матери.

– Не знаю, – пожала плечами на ходу, – кроме очевидного, еще, быть может, услышать, что я тебя любила. Бредила тобой.

Я об этом и так был в курсе.

Но Аня уже добралась до машины, дверцу в салон которой ей почтительно придерживал водитель.

Наконец-то она развернулась. Мазнула по мне невозмутимым взглядом. И пустила контрольный выстрел, целясь мне точно в лоб.

– Можешь не волноваться, Игнат. И любила. И бредила. И все на свете. А потом нашла отличный клин.

Подмигнула мне насмешливо. Села в машину. И умчалась прочь.

А я смотрел ей вслед и понимал, что все – я принял этот вызов.