Текст книги "Я тебя не любил... (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
– Да, блин, – цыкнула она на меня, – я уже взрослая девочка и хотела бы решать свои проблемы в одну калитку, Игнат.
– Личное или нет?
– Да, все вместе, – отмахнулась она от меня и отвернулась, крутя на безымянном пальце чертово обручальное кольцо.
А мне внутренности прям раздражением обварило. Из-за того, что она носила этот сраный кусок металла.
– Жалуйся, Анюта. Свободная касса.
– Я заказала из-за границы оборудование новое для клиник. Аналогов у нас в стране таким аппаратам просто нет. Первая партия должна была зайти в порт Питера еще в декабре прошлого года. Чувствую, под новые клиники здесь в Москве меня ждет такая же провальная ситуация.
– А в чем заминка?
– Таможня. Санкции, – сморщилась Аня
– Перезаказать не выйдет? – уточнил я на всякий случай.
– Аналогов нет, я же уже сказала. Это новейшее оборудование МРТ, КТ и аппараты для онкобольных животных: лучевая терапия, линейные ускорители, гамма– и кибер-ножи. Короче, сложно.
– Можешь скинуть мне всю информацию по этим заказам?
– Игнат... – уж было начала она нарезать возражения, но я даже слушать ее не стал.
– Я помогу.
– но…
– Аня, перестань, – вновь пресек на корню я все ее возражения, – у меня знакомых полно, найду я, как обойти все подводные камни. А ты занимайся пока помещениями. Решай вопросы по ремонту. И не переживай, привезу я тебе твое оборудование в самые короткие сроки. Обещаю.
– Ты ведь даже не знаешь…
– мне и знать не надо, – фыркнул я.
– Ладно, но, если честно… – спустя короткую заминку, все же выдохнула девушка, а затем грустно улыбнулась, когда машина уже свернула в ее двор.
– Что? – припарковался я у нужного подъезда и заглушил двигатель.
– Ничего, – опустила она глаза и повела плечом, а затем резко вскинула на меня взгляд и с кривоватой улыбкой выдала, – но, если бы все в жизни решалось вот так просто.
– Как?
– Прилетел волшебник на голубом вертолете – и все.
– Ну, я пока еще никуда не улетел, – она грустно хмыкнула, а я пожал плечами, но сам весь обратился вслух и напрягся, всматриваясь в каждую совершенную черточку лица этой женщины и вдруг понимая, что я хочу быть здесь и больше нигде, решать ее проблемы, а не ехать в пустую квартиру.
– Спасибо, что пригласил, Игнат, – кивнула мне Аня и все-таки взялась за дверную ручку, – и что подвез.
У меня мотор за ребрами затарахтел так, что как-то даже плохо стало. А потом и вовсе забился где-то в глотке, перекрывая дыхание. И я за нее все-таки схватился.
Как утопающий за пену морскую.
– У тебя с мужем проблемы, Ань? – выдохнул я, как на духу, а сам про себя впервые в жизни перекрестился, умоляя невидимого мне дядьку на небе сделать так, чтобы моя бывшая жена мне ответила положительно.
– Да, – сухо кивнула она, а я, словно кисейная барышня чуть сознание не потерял от облегчения и внезапно накрывшего меня счастья.
Ебать.
Ну все. Игнат Танцуем! Это же зеленый свет Красная ковровая дорожка!
Паша! Тебе пизда.
– Мы вроде бы как разводимся, Игнат.
Никак «вроде бы как...!
Потому что вы разводитесь, блядь!
И пока я бился в припадке ошеломительной радости, сама Аня высвободила осторожно свою руку из моего хвата, извиняюще улыбнулась мне и покинула прогретый салон. Фактически – обложила меня динамитом и подорвала.
Пуф!
А я?
А я собрал себя по запчастям, внутренне переживая двенадцатибалльный шторм, а затем плюнул на все и рванул за ней.
– Аня, – окрикнул я тоненькую фигурку.
– Да? – замерла она на полпути до своего подъезда и оглянулась, смотря на меня вопросительно.
– Забыл кое-что тебе сказать.
– Что?
– это…
Подошел вплотную.
Прихватил за шею.
Резко потянул на себя.
Врезался в ее губы. Сразу влажно. И по-взрослому.
Умер от кайфа.
Блядь, да!
Глава 42 – Ревность
Игнат
– Когда у тебя последний раз были мурашки? – прервал я Панарина, который с умным видом и уплетая ароматный стейк за обе щеки рассказывал мне об очередной выгодной инвестиции, что он собирался сделать в ближайшее время.
– Что, блядь? – замер друг, а я улыбнулся и развел руками.
– Мурашки – такие небольшие пупырышки на коже.
– Ты ёбнулся, Лисс? – форменно заржал Серега.
– Нет я на полном серьезе спрашиваю. Как давно это было, чтобы тебя что-то прям перло настолько, что это воспринималось не как сраная обыденность? Чтобы от мандража внутренности горели, м-м? Чтобы предвкушение сводило с ума? А потом ты это получаешь – и все равно, что в астрал отлетаешь.
– Ну, – тщательно вытер свои губы салфеткой мужчина и уставился на меня задумчиво, а затем пожал плечами, – дай-ка подумать.
Закатил глаза. Рассмеялся. Кивнул и утвердительно выдал:
– Слушай, вчера. Я выебал дочку Ковалевского. Прикольно было.
Жесть.
– Блядь, Панарин, ну ты и отмор, – я выпал в нерастворимый осадок, а друг лишь ладонью провел по лицу и лучезарно мне улыбнулся, делая такое до омерзения ангельское выражение, что у меня аж сахар на зубах заскрипел, – у нее же в следующем месяце свадьба с Тарасовым. Мы оба приглашены!
– Ну так и здорово, – хохотнул Панарин и снова вкинул в себя сочный кусок жареного мяса, – я же не претендую на деву красную. Так, чисто затестил, чтобы уже не переживать за товарища. Все ок – трахается зачетно. Сосет, правда, на троечку, но это, как говорится, дело наживное.
И подмигнул мне, ставя своеобразную точку в этой теме. А я и не стал ее развивать. Я откинулся на спинку стула и делал вид, что слушал друга. Он как раз купил завод автомобильных шин и планировал его раскачать вплоть до выхода на рынок автокомпонентов.
Золотая жила.
Вообще, вот этой чуйки у Панарина было не отнять. Если я каждую сделку долго и упорно анализировал, то он просто повышал ставки и всегда выигрывал. На моей памяти еще не было случая, чтобы Серега во что-то вложился и прогорел.
Я, как будто бы это было еще вчера, помнил, что именно он мне сказал, когда предложил совместно открыть нашу общую инвестиционную компанию:
– Бизнес, делают быстрые и смелые, Игнат. Умных всегда можно просто нанять.
Я тогда ссался, что мог почти все потерять. А теперь в нашем портфеле были такие активы, как сталелитейные и золотодобывающие компании, сети гипермаркетов, транспортные хабы и еще много всего, что давало нам почти безграничные возможности.
Щелчок пальцами – и это уже мое.
Без напряга.
Без волнения.
Без предвкушения.
А позавчера меня бомбануло настолько, что до сих пор не отпустило. И всему виной она – моя бывшая жена. Два года назад я так хотел поскорее от нее избавиться, а теперь желал лишь одного – чтобы она больше не ускользала от меня.
И наш поцелуй.
Пиздец!
Я с подросткового возраста, кажется, такого не испытывал. Когда даже на вставший до пупа член не обращаешь никакого внимания, потому что штырило совсем от другого. От совершенно охренительного ощущения просто держать в своих руках желанную женщину. Впадать в чувственную кому, ощущая дрожь ее тела. Ее умопомрачительный аромат. И сладкий вкус ее рта.
Блядь!
Я чуть богу душу не отдал, сунув в нее свой язык. А уж когда она мне ответила, так вообще, кажется, забыл, как меня зовут. Клянусь, если бы мы не были на улице, то я бы завалил ее.
А после до смерти бы затрахал.
Ее тихие стоны до сих пор звучали в моей голове и резонировали по воспаленным нервам. И так хотелось еще! И да, стоило мне только подумать, что это уже совсем скоро случится, как по моей коже поползли они – чертовы мурашки.
Потому что с ней, с Аней, это было вау! Как на американских горках! И как ни с кем и никогда.
Именно поэтому, наверное, я ее и отпустил. Не побежал вслед и не стал форсировать события. Я просто дал ей уйти, позволяя думать, что произошедшее банальный выброс адреналина и сраная ошибка.
А потом все выходные я забрасывал ее цветами. И ждал, когда же уже наступит чертов понедельник, чтобы увидеть ее снова. И умереть.
– Бр-р-р, – скривился Панарин.
– Что? – нахмурился я.
– Ну вот это, что вообще такое у тебя с лицом, Лисс?
– А что с ним?
– Оно меня бесит! И еще я очень переживаю за тебя, друг. Ибо ты явно на своей Анечке двинулся.
– Таки есть, – вздохнул я.
– Это вообще не здорово, Игнат.
– А мне так по кайфу, – рассмеялся я.
– Слушай, я ей не верю. Все эти танцы с бубнами от бабы бывают только в одном случае.
– И каком же?
– Они возомнили себя пупиками Земли, – спокойно, даже флегматично пояснил мне Панарин, – иначе бы она не организовала все эти телодвижения вокруг Меерзона.
– Да нахрена бы ей это было нужно? В чем смысл? – развел я руками. – где приз?
– Ты, – ткнул он в мою сторону вилкой.
– Блядь, – устало закатил я паза, – Серега, два года прошло. Она уже замуж сходить успела. Просто мстить мне за то, что я ей изменял? Ну. Аня же не совсем курица тупорылая, чтобы из-за такого заморачиваться.
– Игнат, ну ты блаженный вообще. А как же сделка с ее папашей? А как же эта рыжая шлюха, в которую ты писюн сунул прямо в день свадьбы?
– Ой, да я тебя умоляю, – отмахнулся я, – Аня это все еще на стадии первого года съела и даже не подавилась. Слишком много было благодарности, что я ее из грязи за волосы вытащил и матери последние дни жизни облегчил. Иначе, где бы она сейчас была, если не я?
– Бабы мыслят по-другому, Игнат. Вот ты в ее глазах нихера не благодетель сейчас. Они же все клуши романтичные. Если будет выбор: дать в ссаном подъезде любимому или за бабки, но на белых простынях мимокрокодилу, то женщина всегда выберет первое. А потом даже не всплакнет, когда ее с голой жопой оставят и уйдут к другой. Ибо там же оно все по любви любовной было! Смекаешь? Там мыслительного процесса нет в принципе? Рудимент Лисс. Логика, планы, перспектива – это все не про них. Поэтому, вместо того чтобы жить и радоваться, эти дурочки могут всю себя положить на алтарь мести. Просто потому, что ей моча в голову ударила.
Я был с другом на сто процентов согласен. Но, блядь!
– Аня умнее.
– Да с хуя ли? – фыркнул Панарин. – Она за тебя, мудака, вышла и три года терпела, алло! А это уже высокий показатель ее удручающих умственных способностей.
– Заткнись, – огрызнулся я, почему-то испытывая за ребрами дискомфорт оттого, что говорил про мою бывшую жену друг.
– Ладно, – в моменте перестал газовать Серега, – но я все же ей не доверяю.
Или, как вариант…
– Что?
– У нее есть какая-то веская причина, о которой ты не знаешь.
– Например? – рассмеялся я, а затем все же озвучил свои соображения на этот счет – Она с мужем разводится, Серег. Я думаю, этот вариант более работоспособный, чем какая-то там несуществующая месть непонятно за что. Чушь же собачья просто!
Панарин хмыкнул. Пожевал губу. И наконец-то мне кивнул.
– Тогда, Лисс, у тебя в данной ситуации только один вариант.
– Какой же?
– Трахнуть ее поскорее. Во всяком случае, я бы таки поступил.
Я снисходительно ему улыбнулся и фыркнул, испытывая при этом какой-то дикий восторг и почти нестерпимое предвкушение.
– Ну ты прям мне глаза на жизнь открыл, Серега.
Но Панарин уже ушел в прелести демагогии.
– Пиздец, да? Кто бы мог подумать, что твоя невнятная бывшая жена, вдруг на золотом блюде подкатит к тебе снова, но уже под другим, более удобоваримым соусом? Теперь она прям вау – ебабельная. И тебя от нее прет – это видно невооруженным взглядом. А там уж ты спустишь напряжение из яиц и будешь трезво понимать, куда дует северный ветер. Задом просто так она перед тобой крутит или со смыслом.
Я перевел быстрый взгляд на часы и словил удар молнии куда-то в область сердца.
Прикрыл глаза на секунду и медленно выдохнул.
Два часа.
Через сто двадцать минут у меня должна начаться встреча с Аней, на которой мы подпишем передачу недвижимости Меерзона в ее единоличное пользование. А потом…
А потом мы закончим то, что начали после чертового кинопоказа.
Без шансов.
И вот я уже распрощался с Серегой. Вот стрелка часов почти дошла до нужного значения. Вот юристы сообщили, что все бумаги по сделке готовы и осталось их только подписать. Вот зачем-то на встречу вместо бывшей жены приехал поверенный Миллера с доверенностью и правом подписи.
Вот мои парни сообщили, что на имя Анны Сенкевич всего лишь четверть часа назад был куплен билет до Санкт-Петербурга.
Вот и она сама отписалась мне, что дико извиняется, но ей срочно, вот прям кровь из носу, нужно улететь из города.
А меня подорвало к хуям!
Подскочил на ноги и пулей бросился на выход, внутренне детонируя снова, снова и снова. Пока от уравновешенного, адекватного Игната Лисса совсем ничего не осталось. Спустя всего пять минут уже уселся в тачку, выжал педаль газа в пол и полетел на поиски одной маленькой, изворотливой, бесячей стервы, что вынесла мне все мозги к чертовой матер.
– Не дай бог ты к нему собралась, Аня, – зарычал я себе под нос, – просто не дай бог.
Блядь!
Сука!
Да чтобы меня и так бортовали! Ни никогда этого не было! И не будет!
Я должен успокоиться. Обязан! Чуть выдохнул и внутренне себя потушил. И только тогда, когда легкие перестали захлебываться ядом, я набрал своих парней, что все это время пасли мою бывшую жену, и днем, и ночью.
– где она, Володя? – будничным, даже немного веселым голосом удалось задать мне вопрос
– Дома. На Арбате, Игнат Георгиевич, – рубанул парень, а я медленно сглотнул.
– Так а через сколько у нее самолет?
– Через два часа.
– Откуда?
– Из «Шарика».
– НУ, ясно все. Мне ехать до вас двадцать минут. Если она выйдет раньше, то придержите девушку и никуда ее не пускайте. И да – вежливо все это делайте. Но настойчиво.
– Понял.
Отбил вызов, а затем, пока петлял по уже сгущающимся вечерним пробкам, набрал и юристов, давая им отмашку через поверенного Миллера все-таки, передать Ане все эти злоебучие помещения Меерзона. И в параллель сделать так, чтобы ее гребаный груз с оборудованием для клиник в кратчайшие сроки был уже здесь.
Потом уж она мне отдельно скажет за все это огромное спасибо.
А я пока и сам негордый. Возьму, что мне причитается.
Нарушая все возможные правила дорожного движения, я влетел во двор Ани на пять минут быстрее запланированного. Затем кивнул дежурившим под ее окнами парням, давая им отмашку самоустраниться, и ломанулся в подъезд. Консьерж, получив прилично на лапу, пропустил меня к лифту.
А я внутренне выкипел за секунду и раскалился добела.
Ну все, блядь. Приехали!
Последний этаж – тринадцатая квартира.
Звонок.
Сердце за ребрами почти заглохло, не в силах качать лаву-кровь. Но я только оскалился в предвкушении, когда за дверью послышалась возня.
Замки провернулись.
И я наконец-то увидел ее – женщину, что в кратчайшие сроки взбила мои мозги в тугую пену.
Ебать! А я, кажется, и рад…
И знаете, я думал, сейчас тут начнутся какие-то мексиканские страсти и крылатые качели в духе гребаной Санта-Барбары, что так любят учинять бабы. Оры. Претензии. Потом, быть может она мне по максимуму предъявит со списком за кашу манную и жизнь туманную. Возможно, даже посуду расколошматит. Возможно, даже об мою башку.
Хуй знает.
`У меня было в голове просто херова гора различных вариантов. Почти все!
Но только не этот.
Только не этот, черт возьми…
Потому что Аня открыла дверь так, будто бы догадывалась, что я приеду по ее душу. Ждала меня.
Она посмотрела на меня ровно. Без какого бы то ни было удивления или надрыва.
Склонила голову набок, неторопливо оглядев меня от макушки до пят и обратно. А затем задержалась на губах.
Недолго. Всего секунды на две. Но мне того хватило, чтобы тело вспыхнуло, словно стог высушенного сена в погожий день. Пуф! И все...
Я дернулся.
Она медленно облизнулась, чуть прикрывая веки, и сделала шаг назад. И ни слова.
Словно бы приглашая меня самому подняться на эшафот А затем добровольно положить голову на плаху.
Чтобы она ее отрубила.
Глаза в глаза и воздух между нами сгустился – хоть ножом режь. Отчетливо запахло грозой. А у меня кончики пальцев закололо в непреодолимом желании прикоснуться к ней. Сжать до тихого стона. А затем сожрать ее всю.
Всю!
Но я лишь продолжал стоять перед ней обреченно, уперевшись рукой в дверной косяк. Дышал надсадно. Полировал ее исподлобья. И горел!
Разглядывал ее в мельчайших деталях. Красивая – как сон. Волосы уложены на макушке в изящный пучок. Идеальный макияж и алые губы. А сама уже собралась в дорогу – видимо, застал на выходе. В пальто. Под ним кожаная мини-юбка. В тон ей черная рубашка.
Стройные ноги затянуты в капрон. Блядь, если она в чулках, то мне пиздец!
– Привет, Игнат, – улыбнулась она и повела плечами, пока с нее не соскользнуло пальто. Сняла его и небрежно откинула в сторону.
Затем также не торопясь скинула с ног высокие сапоги.
– Привет, Ань, – я даже не скривился оттого, насколько мой голос был изуродован похотью.
Смысл? Тут уже всем было понятно без лишних сантиментов – я держусь на честном слове.
– Ну вот. – хохотнула она, дотрагиваясь пальчиками до пуговичек на своей блузке,
– а я уж думала, ты помолчать ко мне приехал.
– Нет – рвано выдохнул я и тяжело сглотнул, – не помолчать, Ань.
– Не помолчать... – прикусила она нижнюю губу, а затем…
Пиздец!
Пиздец!!!
Начала медленно расстегивать пуговицы. Одна. Вторая. Третья. Пока в вороте не показался ажурный бюстгальтер. А у меня едва ли не вытекли глаза.
Меня уже капитально трясло. Я так сильно вцепился в косяк, что мои пальцы побелели от напряжения. Но я до сих пор не двигался, потому что ничего лучше в своей жизни никогда не видел. И я не собирался пропустить ни единого кадра.
Я просто стоял. И перся.
Сон ведь. Не иначе!
Аня. Моя Аня передо мной раздевалась. Медленно. Со вкусом. Приглашающе расстегнула бляшку на ремне своей юбки. Затем, словно в тантрическом танце, завела руки за спину и расстегнула на ней молнию. А после фактически пустила пулю мне в лоб, потому что развернулась и, чувственно покачивая бедрами, заставила юбку соскользнуть вниз.
И открывая мне вид на все!
Блядь!
Она все-таки была в чулках.
И в охуенном ажурном и максимально бесстыжем комплекте, который обтягивал ее фантастическое стройное тело. Она стояла передо мной без капли скромности. Без показушного стеснения. Как настоящая, мать ее, королева. Оглянулась на меня, улыбнулась томно, а дальше поплыла грациозно вглубь квартиры, на ходу скидывая с себя рубашку, что осталась жалкой лужицей шелка лежать на полу.
А меня не стало.
Я, словно верный и преданный пес, все-таки шагнул за ней. Захлопнул дверь, трясущимися руками провернул замки. А затем торопливо скинул с себя верхнюю одежду и обувь. И ломанулся, не разбирая дороги – к Ане.
Нагнал ее уже в гостиной.
И все.
Пизда!
Обнял ее со спины порывисто и подхватил на руки, а дальше всего в два шага оказался у кухонного острова, на который и закинул свою бесценную ношу.
Вклинился между ее разведенными бедрами. За волосы ее прихватил и на себя потянул, тут же с жадностью и каким-то даже остервенением, сталкивая наши рты.
Сразу влажно. Сразу горячо. Неистово!
Застонали оба в унисон. Нетерпеливо. Жадно!
Языки высекли друг об друга искры.
А в следующую минуту я окончательно потерял опору в этом шатком, полыьхающем диким огнем мире. И все потому, что Аня с нетерпеливым шипением подалась ко мне и дернула меня за ремень. А затем буквально прорычала в губы:
– Быстрее.
А меня как бы дважды просить не надо.
Все. Дорвался.
Я расстегнул на себе брюки за секунду. Музыкой для ушей прозвучала вжикнувшая ширинка и тихий стон Ани, которая в томительном ожидании повела бедрами и подалась ко мне, зарываясь пальчиками в короткие волосы на моем затылке.
Дернула их с силой и выгнулась дугой.
А у меня мозг вынесло молниеносно. Теперь мою разбитую черепную коробку заполняли лишь голые и голодные инстинкты. И они вопили мне взять ее.
Взять!
Сейчас! Жестко! Чтобы она орала на моем члене, а затем охрипла, кончая и бесконечно шепча мое имя.
Дернул брюки вместе с боксерами вниз и стоящий колом член с влажным звуком шлепнулся о мой живот, а я проследил за выражением лица Ани, которая абсолютно поплывшим взглядом смотрела на него.
И облизывалась.
Я же от одной только этой картинки чуть не кончил.
Боже, да!
Достал из кармана презерватив, рванул фольгу зубами, а затем прихватил девушку за шею и снова столкнул нас губам, целуя ее развратно и глубоко. Так, как мечтал это сделать с первого дня, как только она снова ворвалась в мою жизнь и перевернула ее вверх дном.
И теперь она была в моей абсолютной власти!
Я поспешно раскатал латекс по зудящему стволу, а затем потянул к ней руки. И окунулся в чистый рай, потому что она мне отвечала с ничуть не меньшей страстью, коей я был объят и в которой так отчаянно топился.
Вместе с ней.
Чуть придушил ее, прикусывая ее нижнюю губу, и зашипел, когда она проскользила задницей по столешнице и столкнула нас в таком чертовски правильном месте. Ее стройные ноги обвились вокруг моей талии, и волнообразное движение ее тела буквально приговорило меня к мучительной смерти через бескрайнее удовольствие.
– Блядь, девочка. – зарычал я в ее рот, но в ее расфокусированном взгляде поймал лишь запредельную похоть. И нежелание тормозить.
И на этом самом моменте я понял, что не могу больше ждать. Я дрожащими пальцами отодвинул в сторону тонкую полоску ее трусиков, уже влажных от смазки.
А дальше головкой члена прошелся вверх-вниз по ее мокрым складочкам, не разрывая зрительного контакта и почти теряя сознание от кайфа и той томной, совершенно самоуверенной улыбки, с которой Аня на меня глядела.
И покорно ждала, кода же я уже сделаю ее снова своей.
Сейчас!
Я насадил ее на себя в одно движение.
И до упора!
– Охуеть…
Молния острого, почти нестерпимого наслаждения ударила меня кувалдой по голове, и я едва не сошел с ума. Меня просто придавило кайфом! И я, разрываемый на куски пульсирующим безумием, отдал всего себя вот этому – возможности дарить этой женщине наслаждение.
Трахать ее. Глубоко. Размашисто. Жадно!
Вколачивался в нее и рычал в шаге от края.
Поршнем двигался, накачивая ее экстазом. Ошалело глядел, как от каждого моего толчка ее грудь ритмично покачивалась перед моим горящим взором. И дурел!
Просто слетал с катушек оттого, как горячо сейчас это все было.
Потому что Аню тоже топило в экстазе. Я чувствовал это членом – ее сокращения, ве влагу, ее жар. Звуки наших соединяющихся тел просто выносили меня за грани этой реальности. Но, черт возьми, я не хотел, чтобы это заканчивалось.
Я желал вечность слушать то, как она стонала. Смотреть, как она кусала губы.
Дышала рвано и хрипло. И ее тонкие пальцы только ускоряли наше падение в бездну. Она скользил ими по груди. Дотрагивались до сосков, потирая их между пальцев. Чуть оттягивала их.
И шепот, тихий, но требовательный в упор расстреливал меня
– еще! Еще, Игнат. Глубже.
Блядь...
Член – все равно, что камень. Болезненная огненная судорога полосонула тело запредельным желанием улететь в кайф вместе с Аней, но я лишь скрипнул зубами, увеличивая амплитуду и частоту толчков. А сам уже не просто путешествовал оголтело ладонями по ее раскочегаренному страстью телу.
Я прихватил ее за бедра так, что мои большие пальцы потонули во влаге ее складочек. А затем и накрыли камушек клитора, принимаясь скользить по нему снизу вверх.
Снова. Снова. И снова.
Пока она не зарычала, выгибаясь дугой в моих руках. А затем и жалобно застонала, закатывая глаза и подмахивая каждому моему движению. А я от восторга захлебнулся, видя, как она потонула в своем оргазме.
Захлебнулась им.
В судороге эйфории содрогнулась, а затем всего на секунду замерла в дрожащем напряжении.
И сорвалась.
А я все смотрел и смотрел, как она кончает, с протяжным стоном и искусанными губами, и все не мог насмотреться. Потому что это было все, о чем я мечтал когда-то. Чтобы Аня просто позволила мне любить ее вот так.
Не сдерживая своих желаний.
Не делая сноски на правила приличия. На мораль. На стыд.
Потому что сейчас, между мной и ею, этому просто не было места. Мы были объяты пламенем.
Я имел ее. Она имела меня. И нам это, черт возьми, наконец-то обоим нравилось – открыться полностью и быть собой рядом с человеком, к которому тянет и не отпускает. Потому что это есть настоящая близость.
Но мне было мало! Я хотел еще!
Куда там? Я только разогнался.
И я вышел из Ани, в одно движение закинул на плечо ее безвольное тело и пошагал вглубь комнаты, где ссадил на диван. А сам на колени перед ней бахнулся, подхватил ее под задницу, стаскивая с нее трусики и отшвыривая их прочь за ненадобностью. Затем рывком к себе подтянул, а там уж между ног ее поцеловал жадно, выбивая из нее еще один горловой стон. И из себя тоже, оттого, какая она сладкая оказалась на вкус.
Просто пиздец!
Просто навынос!
Я растравливал новый виток ее желания. Кружил языком по ее складочкам, а сам пальцами нежно, почти ласково скользнул в уже растраханную мной дырочку и принялся ее аккуратно, но настойчиво стимулировать на новый заход запредельного наслаждения. Я вылизывал ее не торопясь, едва-едва прикасаясь губами. Ускорялся, но почти тут же притормаживал. Дул на клитор, легонько прикусывал его и посасывал, пока не увидел, как Аня покрылась с головы до ног мурашками блаженства.
А я сам заурчал довольным котом, ощущая, как она сжимается изнутри.
Для меня! И еще больше течет!
Как нетерпеливо ведет бедрами, еще глубже насаживаясь на мои пальцы.
И дергает меня за волосы, вжимая мою голову в себя еще сильнее.
Просто чума, не иначе!
– Лисс! – требовательно зашипела она, а я послушно от нее оторвался.
Весь в ее смазку уделанный и шальной. Счастливый до усрачки. И такой…
Такой…
Блядь! Такой окрыленный, что ли? Весь в мурашках этих чертовым! Каждый волосок дыбом! За ребрами распирает что-то необъяснимое и безумное. Но мне не страшно.
Мне! Заебись!
Рывком поднялся выше. Ее ноги свел вместе и себе на плечо закинул. А там уж просто себя отпустил.
Совсем.
Всадил в нее член по самые яйца. И замолотил. По жести вообще!
Трахал и драл! Имел!
Рычал, видя, как Аня снова отлетает, но теперь уже вместе со мной. Пока мы оба не вписались на полной скорости в свой персональный рай, разбиваясь насмерть.
Сердце остановилось. Тело прошило конвульсия чего-то запредельного и непостижимого.
Как никогда.
Как ни с кем.
Мечта, наконец-то ставшая реальностью. И я ей обдолбался до передоза. Рухнул, как подкошенный, сгребая Аню в охапку, все еще в ней. Все еще ощущая, как она пульсирует Все еще не в силах, перестать пьяно двигаться, острыми вспышками, продляя наше обоюдное безумие.
Затихли оба, боясь спугнуть это хрупкое, но такое трепетное и ценное мгновение. А там уж оба провалились в сон.
Через несколько часов не сговариваясь проснулись. За окном уже было темно. А я снова набросился на Аню, словно голодный зверюга. Но теперь уже в ее спальне.
Валял ее по кровати, как одержимый: раком, боком и с наскоку.
Как не ебнулся от радости, что наконец-то дорвался до желанного тела? Хуй его знает. Чудо, не иначе.
Отодрал ее сладко. И на славу.
Затем еще раз, но уже в душе.
И только потом решил, что пора притормозить до утра. Иначе, моя Аня просто не сможет завтра ходить, разве что только в раскоряку. А нам такое вообще нельзя. Ибо планы у меня на нее и ее тело были наполеоновские.
Ну тут как бы к гадалке не ходи: ей пиздец и мне пиздец тоже!
Вот только уснуть с блаженной улыбкой натрахавшегося от пуза мужика у меня не получилось. Потому что уже на границе сна и яви Аня вдруг заговорила. И понесла такое, отчего мне захотелось немедленно ее придушить.
На хуй просто!
– Лисс?
– Мм? – потянул я, поглаживая ее по ягодице и форменно балдея от ощущений.
– хочу, чтобы ты знал…
– да…
– Это просто секс. Ок?
Она выдала все это дерьмо, а я затроил. А потом сердцем поперхнулся, впервые в жизни не находя, что сказать. А между тем, моя бывшая жена продолжала к ебени фени выносить мне мозги.
– Было прикольно, не спорю. Но мой муж об этом узнать не должен. Это понятно?
– А если нет? – прохрипел я.
– Тогда это будет окончательная и жирная точка между нами.
Сказала – как отрезала. А затем повернулась набок и отрубилась довольной, сытой кошкой. А я лежал в ее кровати, обнимал ее со спины, скользил кончиками пальцев по ее бархатистой коже и, блядь, обтекал.
Сука!
Аня ведь всего парой предложений слепила из меня какого-то хренова членоносца, с которым она мимоходом покувыркалась просто от нечего делать. Сцедила со мной напряжение, отряхнулась и дальше пошла, напрочь забывая обо мне и концентрируясь лишь на том важном, что было в ее жизни.
Кольнуло где-то за ребрами. Сильно.
И мне бы сейчас встать и уйти отсюда, из этой гребаной квартиры, что пропахла сексом. И от этой женщины, что сделала из меня буйного невротика с вечно стоящим в ее честь членом. Но я оставался лежать с ней рядом. И лишь одно, понимал четко: я ее теперь никому не отдам.
Ни ебучему Паше Сенкевичу. Ни черту лысому.
Все. Моя будет. Моя, я сказал!
С этим железобетонным и категорическим решением я и уснул. А когда проснулся, то не сразу понял, где я. Как и то, что я в кровати был уже один. Оглянулся по сторонам и нахмурился.
Время – семь утра.
За окном ярко светило весеннее солнце.
А еще на подушке, где спала Аня, обнаружилась записка, где знакомым до боли каллиграфическим почерком было написано следующее:
«Не хотела тебя будить, ты так крепко спал. Меня не теряй – я улетела в Питер. Входную дверь просто захлопни. Целую – Аня».
Ебаный в рот.
