Текст книги "Я тебя не любил... (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 7 – Вдох, выдох.

Аня

– Мне нужно срочно попасть к гинекологу! – без приветствия, на диком нервяке, с трясущимися поджилками и с глазами, полными слез, прохрипела я, вбежав в первую попавшуюся поблизости от дома клинику.

На мое счастье, платную. Ибо после маминой смерти я категорически не доверяла бесплатной медицине, виня именно ее в том, что моего родного человека не удалость спасти.

Опоздали. Недоглядели. Упустили!

А мне так не надо. У меня маленькое сердечко внутри бьется! И мне без него никак, потому что никому я в этом мире больше не нужна, кроме него одного.

Я должна была его сласти!

– Девушка, пожалуйста, успокойтесь – елейным и максимально доброжелательным голосом запела администратор, но я буквально была готова вцепиться ей в волосы, если она меня прямо сейчас не пропустит на прием.

И я, суматошно выгребла из сумки и швырнула на стойку целую кучу банкнот самым крупным номиналом, обозначая свои серьезные намерения и обрисовывая тем самым срочность возникшей ситуации.

– Немедленно! – рявкнула я. – Прямо сейчас.

– Я вас поняла, – улыбнулась мне девушка и кивнула – Ваш паспорт пожалуйста.

Но я и тогда посмотрела на нее столь кровожадно, что она лишь растянула губы в пластилиновой улыбке и кивнула мне на мягкое кожаное кресло у стены.

– Присядьте, пожалуйста, и подождите всего одну минуту.

Я ее напрочь проигнорировала, а она, видя мое, явно невменяемое состояние, принялась набирать какой-то внутренний номер.

– Рената Николаевна, сможете принять по требованию пациента? Да, первичный

прием. Нет, нужно прямо сейчас и безотлагательно. Хорошо, спасибо. Ждем!

Подняла на меня глаза, затем протянула руку, убирая подальше деньги, которые я раскидала по стойке, и снова благодушно мне улыбнулась. Будто бы не происходило никакой катастрофы. Будто бы мой мир не рушился у меня на глазах.

У человека горе, а всем вокруг все равно.

Бездушные роботы!

– Пожалуйста, не молчите! – с трясущимся подбородком прошептала я.

– Рената Николаевна, заведующая отделением гинекологии, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем более двадцати пяти лет, и она прямо сейчас спешит к вам, чтобы лично проводить вас в свой кабинет и помочь.

– Прямо сейчас? – переспросил я, чувствуя во рту сухость и мерзкий привкус тухлого чеснока.

– Именно.

– Хорошо, – кивнула я, – хорошо.

– Пожалуйста, заберите деньги.

– но…

– У нас оплата после приема, – и снова еще одна раздражающая улыбка искривила миловидные черты лица администратора.

А мне тошно стало, потому что сейчас был совсем не тот случай, когда нужно было вот так растягивать губы. Это же аномально – жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой!

– Пожалуйста, присядьте.

– Нет – отрицательно затрясла я головой, прихватывая низ живота, который неумолимо скручивало в болезненных спазмах.

До крови закусила губу и зажмурилась, а затем в сердцах зашептала про себя молитвы, обращаясь ко всем сразу: богам, дьяволу и даже покойным родственникам, умоляя маму и бабушку с того света, дать мне сил и сохранить жизнь моему не родившемуся ребенку.

– Добрый день, меня зовут Рената Николаевна, – услышала я бархатистый женский голос и распахнула глаза, сразу же бросаясь вперед.

– Помогите мне, – зашептала я обескровленными губами, – помогите, прошу вас!

– Что случилось?

– Я беременна, а у меня кровь. И я не знаю, что делать! – всхлипнула я, чувствуя, как расползается черной плесенью у меня в груди и душе концентрированная паника. И варианты возможного чудовищного будущего замельтешили перед глазами.

Один хуже другого.

– Пройдёмте со мной! И успокойтесь! Ребенку не пойдет на пользу, что его мама вся в слезах, верно? – приобнимая меня за плечи, доктор повела меня куда-то витиеватыми коридорами.

– но…

– Тише, тише! Все будет хорошо! Как вас зовут?

– Аня.

– Отлично, Анечка. А теперь фамилия?

Я на минуту опешила и замерла каменным истуканом, прикидывая в уме, что отец или Игнат могут узнать о моем деликатном положении, а потом принудить жить вместе с изменщиком и предателем и дальше. Именно поэтому я сглотнула шумно и солгала, называя первое, что пришлось на ум

– Сидорова.

– Замечательно! Сколько вам лет?

– Двадцать два. Будет через три месяца.

– Это просто превосходно. Вы такая молодая и полная сил. Не нужно лить слезки, все образуется.

Но я от этого маловероятного прогноза совсем сдала. И разрыдалась в голос, уже совершенно не понимая, что происходит. Как меня заводят в кабинет как укладывают на кушетку. Как берут из вены кровь, а затем проводят осмотр и делают Узи.

И снова, и снова, и снова улыбаются, черт возьми! А я не могу! У меня сердце рвется!

– Скажите, что все хорошо. Умоляю вас! – стуча зубами, требовала я.

– что ж – кивнула мне доктор, снимая с рук латексные перчатки и бегло просматривая оперативно полученные анализы, – дабы на берегу сразу вас успокоить, скажу, что для переживаний нет повода. Пока что! Думаю, что на фоне стресса у вас произошло скопление небольшого количества крови между маткой и оболочкой плодного яйца. Это, так называемая, ретрохориальная гематома. Она сама собой рассосалась, и теперь для нормального развития беременности нет никаких помех. Если только вы не продолжите себя истязать нервными переживаниями.

Будто бы я могу как-то на это повлиять.

А тем временем врач продолжала.

– Так что, в сложившейся ситуации я могу лишь от всей души поздравить вас!

Скоро вы станете мамой, Анечка!

– Спасибо... – пробормотала я, едва сдерживая слезы.

– Погодите... А вы что не рады? Может, ребеночек не долгожданный? Или папы нет?

– Папы нет.., – закивала я, надсадно хрипя.

А женщина сокрушенно и сочувствующе покачала головой.

– Умер?

– Жив! – на полнейшей истерике фыркнула я.

– Вот же мужики пошли – скоты бессовестные. Поматросят и бросят Но вы молодец, Анна. Ребенок же не должен страдать оттого, что у него папка козел.

Верно?

– Верно, не должен, – стирая с щек катящиеся без конца и края слезы, выдохнула я.

– Но, Анека... – нахмурилась Рената Николаевна.

– Да? – вскинула я глаза, с иррациональной надеждой глядя на добрую женщину.

– Вы уж меня простите за излишнюю наблюдательность и то, что лезу. Быть может, не туда, куда следует, но у вас на безымянном пальце я вижу помолвочное и обручальное кольцо. Значит, вы замужем. И в таком случае я просто обязана дать вам совет.

Я же лишь подняла подбородок выше, с вызовом встречая слова доктора. И ломаясь под ними!

– Чтобы между вами не случилось, ваш муж должен знать, что скоро станет папой.

А вы не имеете права лишать ребенка любви его отца. Это просто эгоистично! А там уж, когда у вас появится на свет ваше общее чудо, то и проблемы все сами собой решатся.

– но…

– Вот увидите, так и будет.

– Но он мне изменил!

– Я понимаю ваше возмущение, Аня. Но в проблемах семьи виноваты оба супруга.

– Все понятно... – почти сорвалась я с кушетки, предвкушая то, что меня снова будут обвинять в том, что я не тем местом мужу в кровати подмахивала.

– Постойте, Анечка! – ласково придержала меня женщина, нежно поглаживая по руке и заглядывая в глаза. Так пристально и вопрошающе, что мое сердце дрогнуло.

А я в моменте себе представила, что это не незнакомый врач со мной решила задушевные беседы вести, а сама мама спустилась с небес, чтобы дать мне совет, как быть и что делать.

– я ему не нужна! – вытерла я кулачком набегающие на веки слезы. – Он так мне и сказал. А еще предупредил, что если я окажусь беременной до развода, то он превратит мою жизнь в ад!

– Это все эмоции, – пожала женщина плечами, а затем улыбнулась и протянула мне снимок УЗИ. – Но будут другие, когда вы принесете ему вот это, Аня. А ваш муж увидит, что стал причастен к зарождению новой жизни. И что совсем скоро родится его собственное продолжение. Крохотный человечек, который ни в чем не виноват! Он просто хочет, чтобы его любили! И мама. И папа.

– А если он не сможет его полюбить? Если откажется от него?

– Тогда вы скажете себе, что сделали все возможное для счастья своего ребенка.

А не наоборот, кода вот так, намеренно лишая его отца.

– но…

– Вы же взрослые люди. И однажды наступит тот день, когда обида утихнет и пройдет боль разочарования. Но вы никогда себе не простите того, Аня, если ваш малыш станет разменной монетой в ссоре между двумя одинаково родными ему людьми! Разбирайтесь между собой, но не втягивайте в это невинное существо!

– Я боюсь!

– Вы ведь уже любите этого малыша, верно? Вот эту крошку, чье сердце бьется внутри вас?

– Да, – закивала я, всхлипывая, – люблю.

– Тогда и рожайте его, чтобы любить, а не затем, чтобы наказать вашего мужа за то преступление, что он совершил лишь перед вами. Но не перед вашим ребенком!

– Вы не понимаете, чем именно я рискую!

– И понимать не хочу, Аня. Но представьте себе, что ваш муж поступил бы точно также, как и вы хотите поступить сейчас – лишил бы вас возможности быть рядом со своим ребенком, любить его, оберегать, холить и лелеять, – произнесла женщина, мягко похлопывая меня по руке.

– А если он таки сделает? – ужаснулась я.

– Это будет уже на его совести, а не на вашей, Аня. Ваш сын или дочь однажды вырастет и поймёт, что именно сделали с ним его родители. Разве вы хотите, чтобы этот ребенок разочаровался в своей матери?

– Нет, конечно, нет – заплакала я вновь.

– Тогда боритесь, Аня!

– За что? Наша семья разрушена! Муж мне изменяет и не хочет больше меня видеть. Он не звонил мне месяц! Будто бы я никогда и не существовала в его жизни. И я осталась совсем одна-одинешенька в этом мире!

– Это все очень печально, – поджала губы Рената Николаевна, а затем оглушила меня своими следующими словами. – Но я призывала вас бороться не за себя. И не за благополучие вашей семьи. Я призываю вас бороться за счастье вашего еще не родившегося ребенка, Аня! Вы – это он! Вам плохо – ему плохо. И теперь вы просто не имеете права думать только о своем горе и поруганных чувствах. Вы обязаны найти причины жить и улыбаться, а не плакать в безрадостном существовании брошенной женщины. Иначе вы его просто потеряете.

– Что? – охнула я.

– Вам нельзя больше нервничать, Анюта! Категорически! Вам необходимо взять себя в руки и создать благоприятные условия для вынашивания плода: правильное и регулярное питание, прием витаминов, крепкий сон и максимальный покой. Вот залог вашей успешной беременности.

– А иначе.? – закусила я губу.

– Мы не будем об этом говорить. Просто помните, что здоровье малыша всегда начинается со здоровья его матери. Вам нужно всего лишь позаботиться о себе.

Это такое правило, и его не я придумала, оно работает везде: сначала помогите себе, потом ребенку. У вас нет другого выбора, кроме как поступить правильно.

– И что же мне делать? – заломила я руки.

– Ничего такого, чего вы не делали прежде, Анечка. Для начала – успокойтесь!

Затем пойдите к своему мужу и во всем признайтесь. Позвольте ему быть мужчиной и отцом!

– Мне страшно, – закусила я кончик языка, – до икоты страшно!

– А ему? – улыбнулась доктор, кивая на мой живот. – Думаете, ему не будет страшно, когда он, маленький и беззащитный, появится на этот свет и сразу же станет оружием в руках собственных родителей, которые так и не научились цивилизованно и честно решать свои проблемы? Не будет ему страшно, кода он однажды узнает, что не нужен папе, просто потому что мама так сказала?

А я сразу вспомнила себя.

И как в пропасть рухнула. Да так и летела в нее бесконечно по пути, превращаясь в облако пепла. И сразу вспомнились все мои нереализованные детские мечты.

Неизменное из года в год письмо Деду Морозу с одной-единственной просьбой: чтобы папа однажды нашел меня и подарил куклу. Зависть оттого, что у соседских детей есть добрый папка, который носит их на руках и весело подкидывает до неба, а у меня нет. Что им есть к кому прийти и пожаловаться на хулигана из соседнего двора, из-за которого расцарапалась коленка.

А мне нет!

Потому что мама врала. Всем и каждому. И не потому, что меня защищала от неведомого врага. А потому что так было легче, но только ей одной. А по факту что? Она в могиле, а мы с отцом чужие друг другу люди.

Я одна. И он один.

Причина? Проста и незамысловата – обиженная женщина так рассудила. И точка!

Конечно, я еще раскачивалась на качелях сомнения и внутреннего животного страха быть отвергнутой, но уже, спотыкаясь и падая, пошла по горящим углям к тому решению, что была обязана принять. Да, это было сложно. И да, это было больно. В первую очередь для моей поруганной гордости.

Но я себя внутренне и на живую сломала. Не для себя. Но во имя ребенка! Только ради него одного!

Да, женское счастье и счастье будущей мамы для меня лично сошлось в очень неудобной точке. А слова Игната, отца и моего гинеколога я подвела под общий знаменатель, со скрипом и с величайшим трудом делая для себя определенные выводы.

Разумеется, не сразу.

Для этого мне понадобилось стать со своим будущим ребенком единым целым. Я услышала его сердцебиение. вгляделась в маленькую, но такую бесценную точку на снимке УЗИ. И узнала пол, всего лишь сдав для этого анализ крови.

У нас будет девочка.

Маленькая принцесса.

И я должна была сделать все для того, чтобы она не прошла через тот детский ад, через который пришлось пройти ее матери. Я обязана была действовать!

Решительно!

Именно поэтому всего за сутки до того самого дня, когда нас с Игнатом должны были развести, я проснулась с четким планом и непоколебимой верой в то, что все у меня получится.

Мама будет счастлива. А значит, и ее дочь тоже!

Конечно, я внутренне вся дрожала от страха и неуверенности, но с выбранного пути не свернул.

Целую неделю я штудировала форумы, где читала истории, похожие на мою.

Черпала советы бывалых. Потом, превозмогая жгучий стыд, все-таки посмотрела несколько видео в сети, стараясь запомнить для себя важные моменты.

А дальше все-таки собралась и поехала в салон красоты, где попросила сделать мне сногсшибательную прическу и макияж. Затем вернулась домой, где в гардеробе отыскала самое эффектное платье из тех, что мне когда-то подарил Игнат – бежевый футляр, который обтянул мою все еще худенькую фигурку, словно перчатка.

Не забыла и про белье. И про туфли тоже.

И вот уже из зеркала на меня смотрела не я, а незнакомка, с опасным блеском в глазах. Одетая так, как мне категорически претило и было чуждо. Но я заткнула вопли собственной совести и лишь выше подняла голову.

Облизнула накрашенные алой помадой губы.

Неловко переступила с ноги на ногу на высоких каблуках.

А затем сама себе кивнула и покинула квартиру. Села за руль и взяла курс на офис Игната, рассчитывая встретить его на месте.

И не прогадала.

А там уж секретарша смерила меня удивленным взглядом, но перечить супруге своего шефа не стала. Лишь коротко кивнула на дверь, давая понять, что я могу пройти к Лиссу.

И я пошла. С тарахтящим сердцем. С ватными коленями. С мокрыми ладошками и на волоске от истерики. Но я упорно шагала, пока за мной не закрылась дверь огромного, дорого обставленного кабинета, с панорамным видом на столицу с высоты птичьего полета.

А там уж мой взгляд напоролся на черные глаза мужа.

Дыхание перехватило. Сердце дрогнуло от любви, тоски и нежности. А губы сами ему улыбнулись, выдавая тихое:

– Привет.

8.

Глава 8 – И мы опять играем в любимых.

Аня

Лисс ничего не ответил мне. Таки продолжал сидеть за своим шикарным рабочим столом из красного дерева. В костюме с иголочки от итальянского «Китона» и белоснежной рубашке. В руках золотая ручка от «Монблан». Поза его сквозила уверенностью и животным магнетизмом.

Внутренне я разрыдалась. Слишком больно было видеть его вот такого – вышедшего из нашего брака без ссадин и каких бы то ни было повреждений. Он излучал свободу, я же, кажется, была навечно к нему прикована своими невзаимными чувствами.

А он еще красивее стал будто бы. Глаз не оторвать и смотреть больно одновременно.

Но и Игнат отвечал мне тем же. И в его взгляде.

Не знаю.

Там было столько эмоций, что я не понимала, за какую именно должна была зацепиться. Недоумение. Удивление. Злость. И еще что-то.

Но вот это все, непостижимое и темное, заставило меня неловко переступить с ноги на ногу и усомниться в том, что я выгляжу прилично для этой встречи. Может быть, переборщила? Но, с другой стороны, именно оно не давало мне убежать из этого кабинета сломя голову и в слезах.

Молчание затянулось.

По венам уже бежала не кровь, а чистый адреналин. Во рту пересохло, и я не знала, что делать дальше. У меня была в запасе отрепетированная речь и четкий алгоритм действий. Но сейчас, под непрерывной атакой черных глаз, я растерялась.

Совершенно!

– Ну, привет, – наконец-то вроде бы отвис Лисс, а затем снова просканировал меня с ног до головы внимательным и разъедающим душу взглядом.

Облизнулся неторопливо, прикусывая нижнюю губу.

И улыбнулся. Так лучезарно, но пугающе, что у меня засосало под ложечкой и поджилки затряслись.

А еще внизу живота медленно поднимали голову ядовитые змеи, принимаясь нещадно жалить меня, наполняя кровь смертельной отравой возбуждения.

– Игнат я.., – начала говорить, но тут же затроила и закашлялась.

А Лисс вдруг встал из своего кожаного кресла и неторопливо двинул в мою сторону, заложив ладони в карманы брюк и рассматривая меня исподлобья и чуть наклонив голову набок.

– Ты, что.? – поторопил он меня, а я шумно сглотнула и кивнула.

– Я пришла поговорить.

– По-го-во-рить? – по слогам переспросил он.

– Да, – дернула я подбородком, впервые в жизни переживая так сильно, что дар речи стойко решил меня покинуть.

А между тем Игнат уже почти вплотную подобрался ко мне. Обошел по широкой дуге вокруг разглядывая и постепенно начиная дышать тяжело, часто и сбито, возбужденно!

Вот только остановился Лисс не передо мной, а за моей спиной. В опасной близости так, что я чувствовала его дыхание на шее. И чуть прикрыв глаза, сошла с ума от его чарующего мужского аромата, в моменте убивающего во мне здравый смысл и логику.

Остались только ревущие инстинкты. Голод по любимому человеку. И иссушающая тоска. Та самая, которая вынуждает разбивать линию жизни на до и после. И выкручивает руки, заставляя выбирать между гордостью и женским счастьем.

Страшная вещь.

И меня от всего этого колкие мурашки обсыпали от макушки до пят. Слезы на глаза навернулись, но я тут же подняла голову выше и проморгалась, прогоняя их подальше. Я пришла не за этим!

Поежилась. Заломила руки. Но от выбранного пути не отказалась.

– Очень жаль, Аня, – еще шаг ко мне и лопатки запекло от близости мужа.

Но он до сих пор ко мне не прикасался. Лишь стоял за спиной и подавлял мою волю, гордость и всю мою суть. А я под ним прогибалась, как пластилиновая кукла.

И ничего была не в силах с этим поделать.

– Почему? – тонко пискнула я, а Лисс наклонился и прямо в ухо хрипло мне прошептал.

– Потому что мне сейчас совсем не говорить с тобой хочется, – и костяшки его пальцев нежно огладили меня по предплечью, неизбежно добираясь до шеи, где отвели волосы в сторону.

А затем и горячие губы обожгли тонкую кожу, вгоняя меня одним махом в состояние паники и одновременно восторга.

Боже.

Он снова ко мне прикасается! Целует! Тратит на меня свое время!

Я вновь, пусть и ненадолго, но стало центром его вселенной. Не знаю, но от этого почти невозможно было отказаться. Потому что это было все, чего я хотела в жизни!

Он и я– навсегда!

– Игнат, послушай. – глухо возразила я, поворачивая к нему лицо, но тут же застонала, потому что мужчина быстро и властно обвил меня руками вокруг талии, притянул к себе вплотную и поцеловал.

Со стоном. И так, будто бы, как и я.

– Скучал по тебе, Анюта, – прошептал Лисс, всего на мгновение оторвавшись от меня, а затем снова набросился, толкаясь в меня языком

И наверное, это могло бы мне понравиться, если бы его действия не были такими неожиданно для меня жадными. Словно бы не муж сейчас пытался изнасиловать мой рот, а какое-то оголодавшее животное.

И именно оно в эту самую минуту толкнуло меня пахом в попку. Затем еще раз – сильно. Так что я не удержалась на ногах и шагнула вперед, четко понимая, куда мы движемся.

Я честно постаралась расслабиться, как и писали девочки на форумах, а еще показывали в видео в сети. Да и другого варианта у меня не было. Я ведь именно за этим сюда сегодня и пришла.

Сохранить свой брак любой ценой.

И сделать так, чтобы мой ребенок не познал жизни без отца.

– Девочка моя.., – крутанул меня вокруг собственной оси Игнат, а затем резко дернул подол платья вверх, подхватывая меня под задницу и усаживая прямо на крышку стола.

Отступил на шаг закусывая кулак и смотря на меня во все глаза, а затем грязно выругался.

– Пиздец, Аня, какая же ты красивая.

А я в чулках на кружевном ремне. И в трусиках ажурных и полупрозрачных. И он прямо сейчас, при свете солнца рассматривал меня в этих бесстыдных тряпочках, не обращая внимания на то, что именно со мной творилось.

Игнат полностью захлебнулся в похоти.

Я же, отхлестав себя мысленно по щекам, приказала себе терпеть.

И стойко делать вид, что мне все это нравится.

Чуть отклонилась назад, опираясь руками на крышку стола, и прикусила губу, надеясь, что это выглядит соблазнительно. А в следующий момент приглашающе развела бедра еще шире, давая зеленый свет на все.

И Лисс не стал медлить.

Глаза его огнем полыхнули. Черты лица потемнели и заострились. Он шагнул ближе и снова набросился на меня жадно и жарко целуя. И трогая меня везде.

Где-то посредине процесса вжикнула молния у меня на спине – и вот уже губы Игната накрыли сосок сквозь кружево бюстгальтера. Прикусили вершинку. Второй сжали между пальцами, потянули и отпустили. И снова принялись его растирать.

Наигравшись, рука поползла дальше, пока не накрыла лобок, начиная круговыми движениями ласкать клитор.

Я захлопнула глаза, откинула голову назад и застонала.

Все, как учили. Я это не раз репетировала перед зеркалом.

Облизнулась. Чуть призывно подмахнула бедрами.

А в душе расплакалась от обиды и протеста. Потому что не могла я принять вот этого – когда, как шлюху. Когда на столе. Когда, кроме животной страсти, ничего нет.

Закончились ласковые прикосновения – осталась лишь жадная алчность. И бесконечное желание обладания.

Трусики Игнат просто порвал, оставляя их двумя жалкими лоскутками болтаться у меня на поясе. А затем, фиксируя меня за шею и впиваясь в губы, вставил мне во влагалище два пальца, принимаясь активно меня ими стимулировать.

Возможно, был бы смысл, если было бы что разжигать. А так, во мне ревела одна-единственная гадливость к происходящему. И все!

Но я терпела. И делала вид, что умираю от наслаждения. Стонала. Выгибалась.

Просила горячечным шепотом не останавливаться.

– Еще…

И Лисс дал мне все, что я у него просила. Расстегнул ширинку, достал из заднего кармана пакетик с презервативом, уверенным, заученным движением, раскатывая его по перевозбужденному стволу. А затем чуть смочил себя слюной и в одно движение вставил мне.

На всю длину.

И до упора.

Замер так на пару секунд. Пробормотал:

– Охереть…

И понеся в свой персональный рай, трахая меня так, как никогда. Остервенело.

Грубо. Размашисто. Удерживая мое дрожащее тело руками за шею. Накручивая волосы на кулак и оскаливаясь. Кусая мои губы и подпрыгивающую в такт с каждым ненасытным движением грудь.

Он просто драл меня, как суку.

Драл и сам весь клубился счастьем, что наконец-то дорвался.

Я не выдержала и все-таки всхлипнула, представляя себе, что теперь так будет всегда. Ни любви, ни нежности, ни участия. Только бесконечная разнузданная ебля.

И мне все-таки придется однажды, превозмогая отвращение и рвотный рефлекс, взять у мужа в рот. И отсосать ему. А затем позволить и раком. И сверху. И вообще все!

Но я все выдержу! Я ведь буду не единственной женщиной на планете, которая станет терпеть грехи мужа ради семьи, детей и общего будущего. У кого-то супруг пьет. У кого-то бьет. Кого-то морально подавляет.

Меня же будут трахать.

Быть может, это меньшая из зол.

Предательская слезинка все-таки сорвалась с ресницы и скатилась по щеке, но я успела быстро стереть ее и снова надеть на лицо маску первобытного кайфа, от которого корчилась на столе, принимая таранящие движения мужа.

Еще. Еще. Еще.

Глубже! глубже! глубже!

Бах! Бах! Бах!

Звуки соединения наших тел. Запах секса. Рычание Лисса, на полной скорости несущегося в свой оргазм. Все это смазалось в моей голове в одну уродливую кровавую кляксу.

– Я сейчас... о, боже. – простонала я, имитируя финиширование, а Игнат зашипел глухо.

Повалил меня спиной на стол и почти придушил, принимаясь вколачиваться на такой адской скорости, что мне казалось, я просто не выдержу этого.

А в следующий момент он крепко выматерился и замер, откидывая голову назад, прикрывая глаза и совершая последние, короткие фрикции.

Кончил.

Повалился на меня, тяжело дыша.

Тихо и хрипловато рассмеялся, а затем снова меня поцеловал, но на этот раз уже неторопливо и ласково, будто бы прося прощения за то, что сотворил со мной.

Надругался!

Вышел из меня. Снял использованный презерватив, завязывая его узлом и выкидывая в мусорку, а затем принялся за меня, аккуратно поправляя белье и платье. Порванные трусики так и оставил болтаться на талии.

Затем еще раз коротко чмокнул в губы и улыбнулся, глядя мне в глаза и поглаживая пальцами скулы.

– Спасибо, Анюта, – прошептал он.

– Пожалуйста.

– Ты просто чудо.

– Ты тоже.

– Ты хотела что-то сказать мне?

– Да. Это очень важно, Игнат.

– Говори, я внимательно тебя слушаю.

И я уж было хотела наконец-то приступить к делу, сообщая Лиссу о моей беременности, но внезапно нас прервали. По внутренней связи громко прозвучал голос секретаря, разрушая чары нашего обоюдного безумия.

– Игнат Георгиевич, простите, что я вас отвлекаю, но вы просили меня напомнить, что у вас вертолет через тридцать минут до Серпухова. Совещание по строительству нового завода и встреча с инвесторами.

Отключилась, а я сникла вся и скукожилась, понимая, что за жалкие полчаса такие вопросы не решаются, как у нас с мужем. Да и он будто бы все понял.

Еще раз коротко меня поцеловал и помог встать на ноги, а затем подмигнул и выдал.

– Поговорим завтра?

А я лишь кивнула и прохрипела, понимая, что сделала все возможное, чтобы, поставленная между нами точка превратилась в запятую. Развода не будет. Не после такого и не с нашим багажом.

– Хорошо.

Последний прощальный поцелуй обжег мои истерзанные губы.

А дальше я кивнула и поспешно устремилась прочь, торопясь поскорее добраться.

До своей машины, а там уж рыдать до тех пор, пока чувства того, что меня грязно поимели и выбросили, не сойдет на нет.