Текст книги "Восемь недель за вуалью (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Мне отчаянно хотелось прогуливаться с ним под руку по центру города, приглашать его на встречи со своими друзьями, быть частью семейных праздников… Но давить я не собиралась. Мне хотелось, чтобы он сам пожелал сделать меня частью всей своей жизни.
– И кто там ожидается? – я старалась не показывать, насколько мне больно от того, что он не пригласил меня на этот ужин как свою девушку. Или от того, что рассказал об этом только сейчас. Он всё ещё защищал свои границы, даже спустя столько лет.
– Мои друзья, Джеймс, Эллен, – он поправил галстук. – Вся моя семья, руководство института, мэр со своими близкими. Богатейшие люди Астралиса, даже конклав.
– У тебя есть свои цели на этот вечер? – он не случайно поведал мне об этом, пусть и так поздно. Он хотел поделиться. Хотел, чтобы я спрашивала и интересовалась, ведь я никогда не лезла в его дела без приглашения, зная, как высоко он ценит свою свободу.
– Да. Мне нужен доступ к старым архивам. Думаю, мы сможем задобрить верховного храмовника, тем более что верующих с каждым годом становится всё меньше. Им нужны инвестиции и популярность.
Рой обернулся ко мне, долго рассматривая и почти не моргая – я как раз заканчивала переодеваться, собираясь на встречу с клиентом, которого интересовали предметы из-за вуали. Я не говорила любимому, куда иду, и не рассказывала, как зарабатываю дополнительные деньги, а он не спрашивал. Может, просто не замечал, поскольку никогда не считал финансы, а может, я была ему не интересна, как утверждала Луиз.
– Что? – я удовлетворённо улыбнулась своему отражению, делая шаг к рабочей сумке.
Но стоило мне поднять её, как сзади прижалось его крупное тело. Рой тут же выправил блузку из-под пояса, запуская руку под лифчик и сжимая грудь горячей крупной ладонью.
– Нет, мне нужно уходить! У меня встреча! – я мгновенно ощутила волну возбуждения, которую он всегда посылал по моему телу.
– С кем это у тебя встреча, что ты мне отказываешь? – хрипло прошептал он, обхватив губами мочку моего уха и принимаясь её посасывать. Он прекрасно знал, насколько я беззащитна перед прикосновениями в этом месте.
– Рой…
– Пять минут, мне нужно это прямо сейчас, это как наваждение, – поцелуи перешли на шею, и он, всё так же стоя за моей спиной, начал задирать мою юбку. Не выдержав, прижался ко мне твёрдым бугром через брюки, потёрся, будто не в силах ждать ни секунды. – Я просто не могу контролировать своё влечение к тебе.
Эти его слова всегда заставляли меня таять, хотя иногда сила его чувств пугала – особенно на фоне того, что он не предпринимал никаких шагов к совместному будущему, кроме сожительства.
В самом начале наших отношений Луиз случайно подслушала его разговор с Эллен в институте. Эллен тогда твердила, что такая, как я, ему не пара, но Рой ответил, что его тянет ко мне почти против воли, и он ничего не может с этим поделать, как бы ни сопротивлялся.
Тогда я посчитала эти слова почти романтичными, тем более что я и правда обладала другим социальным статусом…
~ ~ ~
А сегодня, проснувшись и наблюдая за Роем, который стоял надо мной и смотрел, как я сплю, я поняла, что наши отношения не были нормальными с самого начала. И есть причина тому, почему я вижу эти сны за вуалью – не только про Исабо, но и про мою жизнь с Роем в Астралисе.
Рой не задержался рядом надолго – увидев, что я пробудилась, он просто ушёл. По моему, с каждым днём ему все хуже.
***
Большое спасибо за награду, Ольга Рябухина
Глава 16.2. Пятая неделя
– Готова? – Таррен не отрывал от меня своих ярких зелёных глаз, и я поняла, что в нём что-то изменилось. Похоже, у него отросли ресницы, неожиданно тёмные, хотя сам мужчина, по всей видимости, был светловолосым – по крайней мере, пух на его голове определённо не подходил брюнету.
– Не могу поверить, что ты собрал часть их яда. А что, если бы ты поранился? И когда ты только успел?
Таррен только усмехнулся, но традиционно ничего не ответил, предпочитая действовать, а не разговаривать. Без слов мужчина открутил крышку склянки и выложил на плоский камень передо мной плотную чёрную субстанцию – яд масок, собранный им сразу после битвы. Рядом также покоилась длинная, завёрнутая во множество слоёв ткани рука древника. Его мы встретили позавчера, правда, он почти умер ещё до нас – видимо, нежить конфликтовала и друг с другом.
Мой «объект» очень серьёзно относился к исследованиям и тестированию.
– Начнём с яда, – решительно заявила я, обнажая руку по локоть.
Худшее, что может случиться? Я умру на девяносто пять дней раньше. Но в глазах Таррена горела такая непоколебимая вера, что я и сама перестала об этом думать. Он прав: глупо не развивать подобные способности.
– Твоя кожа здесь уже растрескалась, но при этом сильно уплотнилась, – он перевернул мою руку и провёл указательным пальцем по ладони. – Посмотрим, будет ли на тебя влиять яд при таком незначительном соприкосновении.
Обычно яд масок попадал внутрь через рану, но, насколько я знала, даже его попадание на кожу могло быть опасным, пусть и не столь катастрофическим, как яд плевуна. Я не понимала, как смогу выработать стойкость к ним: на мой взгляд, эти два вида нежити имели разный размер, механику и строение тел, и их яды, наверное, тоже разительно отличались.
– Давай, – решительно сказала я, стараясь не вспоминать о том, что раненый стражник погиб только вчера.
Таррен медленно зачерпнул яд крохотной костяной ложечкой, а после нанёс его на уплотнённый, потрескавшийся участок кожи, который и так на поверхности был почти мёртвым. Я прикусила губу, наблюдая за чёрной массой, но ничего не чувствуя. А подняв голову, столкнулась с зелёными глазами, не сходившими с моего лица. Словно он готов был среагировать на малейшую мою гримасу – промыть рану или даже отсечь верхний слой мозоли. Рядом лежало тонкое лезвие.
– Ничего, – тихо прошептала я, осознавая, насколько близко ко мне он сидит.
Взволнованное сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал его, но мужчина не реагировал, несмотря на то, что наши ноги и локти соприкасались, а прядь моих светлых волос лежала на его плече.
– Хочешь увеличить количество? – так же тихо спросил он, по-прежнему не моргая.
Я даже не сразу сообразила, о чём именно он спрашивает.
– Угу, – кивнула лишь через несколько мгновений, надеясь, что он спишет это на нерешительность.
– Я проведу и вокруг мозоли, – сказал он, наклоняясь над моей ладонью.
Я не видела её, только чувствовала прикосновения костяной ложечки, жаркое – к засохшей мозоли, холодное – к коже вокруг. Несмотря на всю опасность и ненормальность ситуации, я ощутила, как от этого медленного движения у меня пробегают мурашки по спине.
– Чувствуешь что-нибудь? – движения Таррена были выверенными и спокойными, а голос – успокаивающим.
Закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, и поняла, что холод быстро сменяется жаром там, где кожа была здоровой. Этот жар становился всё сильнее, пока не превратился в боль. Я не проронила ни слова – Таррен, видимо, прочёл всё по моему лицу. Он быстро удалил влажной тряпкой следы яда, а после прошёлся самым кончиком лезвия по поверхности руки, соскребая остатки мёртвой кожи.
Затем он поднёс мою ладонь к своим глазам, изучая реакцию с внимательностью учёного. Его палец продолжал медленно водить там, где совсем недавно касался меня яд, и чем дольше он это делал, тем яснее в моей голове зрела идея, мысль.
– Твоя кожа покраснела, – он тихо усмехнулся, блеснув белыми зубами с чуть удлинёнными клыками.
Почему я никогда не замечала этого раньше? Ни у него, ни у Роя. Я полагала, что такие различия в форме зубов нормальны и несущественны.
– Но яд не причинил мне вреда, – ответила я, изучая покраснение на ладони. – Я чувствую жжение даже сейчас, но не понимаю, почему ты веришь, что постоянное воздействие повысит мою устойчивость.
– Если я попрошу просто доверять мне в этом вопросе, тебя это удовлетворит? – дождавшись моего отрицательного качания головой, он продолжил. – Потому что я сам прошёл через это. Возможно, именно поэтому я выжил там, в озере красной вязи.
– Объект не обманывает тебя, – раздался в моей голове голос Целесте.
Она не разговаривала со мной уже несколько дней, появляясь только в моменты, когда мне необходимо было принять серьёзное решение. Очевидно, происходящее её полностью устраивало. Целесте была настолько тихой, что я порой забывала о её существовании, и сейчас почувствовала себя так, будто кто-то третий наблюдает за чем-то непристойным.
– Мы можем проверить, действительно ли устойчивость к яду начнёт расти, если будем продолжать каждый день. А для чего ты забрал конечность древника? – спросила я, высвобождая руку.
Я знала, что зародившаяся в голове идея уже не уйдёт.
– Для твоей жидкости, – тут же ответил он. – Нежить не настолько отличается друг от друга, как ты думаешь, и, возможно, твоя жидкость сможет влиять на каждую из них. Но есть нюанс…
– Токсин, – поправила я его, чувствуя приятное тепло в груди.
Рядом с этим терпеливым и умеющим слушать мужчиной я ощущала себя такой счастливой, какой не была уже очень давно.
***
Мы с Тарреном пользовались любой возможностью, чтобы тестировать токсин и повышать мою устойчивость к ядам. Уже через два дня я заметила прогресс. Мы замеряли силу боли и количество секунд, в течение которых длилось жжение, пока оно не становилось невыносимым, проделывая это иногда по несколько раз в день.
Остальные бросали на нас недоумённые взгляды, но возражать не решались: мы исправно выполняли все бытовые обязанности, причём Таррен всегда работал за двоих. Он даже умел готовить, хотя его блюда казались непривычными и были щедро сдобрены специями, которых я раньше никогда не пробовала.
– Объект совершенно точно лжёт о своей потере памяти, – неизменно добавляла Целесте, но я понимала это и без неё.
Впрочем, её слова никак не влияли на мою идею.
В конце концов, почему он обязан мне что-то рассказывать? Я сама скрывала и лечебную капсулу, и присутствие Целесте в моей голове, и то, что могу ходить за вуаль. Каждый из нас тщательно берёг свои тайны и имел на это право, пока у нас была общая цель.
Вход в катакомбы показался на первый день пятой недели, минувшей после того, как мы пересекли вуаль, выходя из Астралиса, и через неделю после нашего ухода из Доминис Мора. К тому моменту мы вновь столкнулись с масками, но не только с ними. Я наконец смогла оценить действие своего токсина на Мирексе – глинистой жиже, напавшей на нас в пещере в самый первый день и убившей большую часть нашего отряда. Токсин сработал прекрасно, мгновенно вступив в химическую реакцию, а Таррен даже успел вложить вторую склянку в пусковую установку.
При этом Мирекса успела утащить под землю, буквально поглотив, двоих стражников, никогда прежде не сталкивавшихся ни с чем подобным. К сожалению, ни один из них не был Генрихом.
Рой почти всегда первым бросался в любую драку, ища после облегчение в сексе с Анной. Но я по крайней мере ещё раз проснулась от того, что он стоял рядом, храня молчание и явно что-то решая для себя. Признаться, такие моменты начинали меня пугать, поскольку я совершенно не понимала, что творится у него в голове – со мной он не общался.
– Мы не знаем, что ждёт нас в катакомбах, – громко объявил Лойд Рассел. – Но думаю, вы и сами заметили, что чем ближе мы подходим к Красной Башне, тем чаще нападает нечисть.
Мы заметили, это уж точно. И вряд ли кто-то ожидал, что в катакомбах ситуация станет легче.
– Держи, – я увидела, как к Таррену неожиданно подошла… Эллен, неся свёрток с чем-то, напоминающим одежду. – Я заметила, что твоя одежда стесняет движения, и починила для тебя одну из рубашек Роя.
И такая она при этом была... деловая, но по-особенному домашняя, свойская, какой обычно бывала с Роем, ещё когда мы считались парой. Такой она часто представала перед мужчинами и почти никогда – в окружении других женщин.
***
Огромное спасибо за награды, Татьяна Дунаева, Екатерина
Глава 17.1. Катакомбы
Вход в катакомбы, грубо вырубленный в скале, напоминал скорее рану в камне: неровную, потемневшую от времени и обрамлённую полуистёртыми знаками. Вход вёл на широкую каменную площадку, а после – узкие каменные ступени уходили вниз под очень острым углом, вынуждая нас склонять головы и двигаться крайне медленно.
– Ловите меня, если упаду! – громко попросила Эллен, и несколько мужчин, включая Роя, тут же подтвердили, что обязательно её поймают.
Здесь пахло сыростью и старой известью с едва уловимой примесью гнили и холодного металла; все звуки глохли почти мгновенно. Внутри пространство постепенно расширялось. Своды, сложенные из тяжёлых блоков, местами были укреплены арками. В нишах виднелись остатки факелов, ржавые крюки и каменные полки, предназначенные для инструментов или ламп. Пол был неровным, местами провалившимся и усыпанным обломками старых укреплений.
– Ну и вонь, – пробурчал Билл, ударившись лысой головой об один из низких сводов и громко выругавшись.
– Вода застоялась, – я указала на небольшие дренажные каналы, идущие вдоль стен. Многие из них нуждались в расчистке, и стоячая вода действительно смердела так, что становилось трудно дышать.
И чем глубже мы спускались, тем невыносимее становился запах.
– Помните, что было в капсуле, оставленной предыдущей миссией! – напомнил нам Лойд Рассел. – Мы можем узнать здесь очень многое, особенно если наши друзья из Доминис Мора понимают другой язык.
– Нужно было брать сюда леди Катарину, она изучала древние языки. А из наших, может, только Бек что-то смыслит, – вставил Генрих, и это был первый раз за всё время, когда мне не хотелось настучать ему по голове, стоило ему открыть рот.
Я не смотрела на стражников, изучая реакцию Таррена. Почему-то я почти не сомневалась, что он знает древний язык, но мой «объект», разумеется, хранил молчание. На нём была старая рубашка Роя, перешитая Эллен, и это зрелище почему-то дико меня раздражало. Хотя она действительно помогла и не просила ничего взамен.
– Леди Катарина наверняка уже с дитём! – радостно отозвался кто-то из стражников.
За четыре полные недели Рой успел жениться ещё трижды и, возможно, уже зачал дитя с «принцессой» другого государства! И всё это – во время самоубийственной миссии.
Альберт и Анна шли впереди, освещая путь факелами. Внезапно они присвистнули и остановились, из-за чего за ними возникло настоящее столпотворение.
– Разойдитесь, – почти одновременно приказали Рой и командир. Возникшая на секунду неловкость рассеялась под топотом ног: все послушно разошлись.
Там, где замерли Альберт и Анна, катакомбы расходились узкими крутыми лестницами, ведущими вверх и вниз, и мы осознали, что не можем даже оценить масштаб этого строения. Я всегда считала, что катакомбы служат лишь местом захоронения, но мне трудно было представить, что кто-то выстроит столь сложную систему только ради мертвецов.
– Предлагаю вернуться ко входу и разбить лагерь там, – сразу объявил командир. – Так мы сможем укрыться и от стихии, и от нежити снаружи, сохранив возможность сбежать от той, что таится внутри, если это понадобится. Мы ожидали обнаружить здесь маски, но пока я не вижу следов их присутствия, однако будьте предельно внимательны.
Мы потянулись назад, когда услышали дикий раскат грома, а следом – шум дождя. Он барабанил по листьям, лужам и камням рядом с катакомбами. Этот звук мог бы казаться приятным, если бы не знание, что этот кислотный ливень медленно и мучительно убивает каждого, кто его коснётся.
Даже меня, пусть и не сразу.
От одних воспоминаний о том, как я очнулась у озера Красной вязи, как гнила и разлагалась заживо, и как ползла к озеру, меня прошиб озноб.
– Фран? – тихий голос Таррена вновь отозвался теплом в груди, и я улыбнулась, чувствуя, насколько невероятна для меня его забота в этом месте.
Моя идея никуда не исчезла, она пускала корни в моей голове, но я не знала, захочет ли этого Таррен. Он был вежлив со всеми, спокоен и всегда сосредоточен на деле. Он никогда не жаловался и не совершал ошибок…
Что, если он не видит меня в таком ключе?
– Всё в порядке, – улыбнулась я в ответ. – Лойд, можно мне отправиться в патруль по катакомбам?
Таррен тут же вызвался добровольцем, и Лойд спокойно кивнул.
– Я тоже хочу, – неожиданно в наш разговор вмешалась… Эллен, чем заслужила удивлённые взгляды абсолютно всех. – Я хочу вновь участвовать в жизни лагеря и считаю, что нам следует держаться вместе.
Отряд был… удивлён, но удивлён приятно – лишние руки в быту всегда к добру, главное, чтобы оставшиеся семь стражников не зарились на наш паёк, рассчитанный только на изначальный состав. Точнее, на то, что от него осталось.
Рассчитывала ли Эллен впечатлить Роя? Задеть его? Вызвать ревность? Если да, то, возможно, ей это удалось.
– Тогда я тоже отправлюсь в патруль, – заметил Рой, а когда его стражники начали гомонить, заявляя, что обязаны его сопровождать, он остановил их властным движением руки.
– Хорошо. Фран и Таррен отправятся исследовать верхний ярус, Рой и Эллен – нижний, остальные будут обустраивать лагерь и заступят сегодня на дежурство.
– Я сам решу, куда мне идти, – ледяным тоном отозвался Рой, подчёркивая, что Лойд ему не указ. Этими словами он тут же заслужил восторженные взгляды своих стражников, а я лишь устало выдохнула.
Лойд был куда мудрее меня – я давно бы уже послала их всех, заявив, что раз они знают лучше, то нам вовсе необязательно держаться вместе.
***
– Как тебе рубашка? Не жмёт? – Эллен стояла вместе с нами на своеобразной лестничной площадке, ожидая Роя, который раздавал указания стражникам.
Девушка расслабленно прислонилась к стене, засунув руки в карманы, и рядом с Тарреном казалась совсем крошечной. Эллен считалась пацанкой, с короткой стрижкой и мужскими увлечениями, она всегда лучше ладила с мужчинами, чем с женщинами. Но при этом рядом с ней я или та же Анна казались настоящими великаншами.
– Не жмёт, благодарю, – вежливо ответил Таррен, передавая мне факел.
Почему я не могла избавиться от глупого чувства, будто это мне следовало предложить ему одежду? Почему я не заметила, что его собственные вещи становились ему малы?
Что за бредовые мысли?!
Таррен – взрослый человек, он сам способен решить вопрос со своим гардеробом, и навязываться я не желала. С другой стороны, если он… согласится. То да, я подготовлю для него одежду. Просто потому, что сама этого хочу и потому, что у нас достаточно близкие отношения.
Вся палитра эмоций, отразившаяся на моём лице, по всей видимости, доставила Эллен некое удовлетворение – она довольно хмыкнула.
– Не геройствуйте, помните об обучении, – сказала я напоследок, прежде чем начать подъём. Смерти Эллен мне совсем не хотелось, а ведь из всех присутствующих к битве с нежитью она была подготовлена меньше остальных. Но на девушке, по крайней мере, имелся щит.
– Со мной Рой, – ответила она мне, будто это разом решало все её проблемы.
Второй ярус катакомб, если его можно было так назвать, оказался таким же узким и тёмным – слава богам, что наш лагерь расположился у выхода, иначе, не видя солнечного света, можно было и с ума сойти. А кислотные дожди порой затягивались на многие дни…
Таррен шёл впереди – почти полностью восстановившийся, широкоплечий, жилистый, всё ещё слишком худой. И, безусловно, привлекательный – он мало говорил, никогда не выходил из себя и всё держал под контролем. И хранил в себе так много тайн…
Я прищурилась, наблюдая за ним, но, вновь бросив взгляд на рубашку Роя, починенную руками Эллен, решилась. Расправив плечи, я подошла ближе.
– У тебя есть семья, Таррен? Любимая женщина? Я знаю, ты ничего не помнишь, но как ты чувствуешь, была ли у тебя семья до того, как ты оказался в озере красной вязи?
Глава 17.2. Катакомбы
Я не верила в то, что Таррен не помнил своего прошлого. Он видел это в моих глазах, но я не давила, считая, что он имеет право на свои тайны, как и все остальные.
Если он сейчас ответит мне, что не помнит, это и будет моим ответом. Я не просила деталей, желая лишь узнать, чувствует ли он, что в его прошлой жизни, в жизни до озера красной вязи, была особенная женщина.
Мужчина впереди остановился, обернувшись и смотря мне прямо в глаза, и эта прямота звонко прошлась по моим нервам, задев что-то глубоко в груди. От прилива адреналина я почувствовала, как мне стало жарко, но взгляда не отвела ни разу.
– Я не могу утверждать наверняка, но нет, я не чувствую, что у меня есть семья. Была когда-то, но они давно погибли.
Они…
Говорил ли он о нескольких жёнах? О жене и детях? О своих родителях?
– Почему ты спрашиваешь, Фран?
Заявить о моей идее вслух казалось безумием. Я всегда жила с холодной головой, будучи отрешённой от эмоций и боясь сильных привязанностей из-за собственного прошлого. Но одновременно я понимала, что мне осталось жить чуть больше девяноста дней, если этот их чёртов ритуал не сработает.
А если сработает, я больше никогда не смогу иметь собственную семью.
– Хочу проверить, работает ли этот ритуал, – мой голос даже сел от напряжения, но я тут же почувствовала, насколько такая прямота была освобождающей.
Таррен не хмыкнул и не выказал удивления, только его глаза, казалось, потемнели и расширились, почти незаметно. Он сделал шаг мне навстречу так, что я смогла почувствовать его запах – аромат дороги, нагретой солнцем кожи и смолы…
– Это то, о чём я думаю?
Вот он, вопрос, дававший мне последний шанс сохранить наши отношения в прежнем формате. То, насколько близко мы стояли друг к другу, как пересекались наши взгляды… Он знал, чего я хотела.
Я кивнула, подтверждая.
Теперь решение за ним. Он был вправе отказать. От собственной смелости и прямоты, от жгучего азарта я почти горела и облизала пересохшие губы. Кто бы мог подумать, что простой диалог может вызывать такие чувства…
Шаг вперёд, и его широкая ладонь оказалась у меня на шее со стороны затылка, посылая новую волну адреналина по всему телу, а к губам прижались горячие губы. Потрескавшиеся, твёрдые и настойчивые, они заставили всё внутри меня тут же отозваться на желанное мужское прикосновение, которого я не испытывала так давно…
Я потянулась к Таррену всем своим телом, чувствуя, как он уверенно ведёт в этом поцелуе, как его язык облизывает мои губы, прося впустить внутрь. Впустила и отвечала ему отчаянно, почти слыша, как звенит в ушах.
– Ритуал настоящий, Фран, – прошептал он в мои губы, отстранившись всего на секунду.
Что?
Таррен продолжал целовать меня, на этот раз его рука сместилась, и большой палец оказался на моём подбородке, однако я не отвечала. Поцелуи перешли на челюсть – медленные, терпкие.
А после Таррен отстранился.
На его лице читался вопрос, но в нём не было и капли сожаления – как и всегда, он чувствовал абсолютную уверенность в своих действиях. Моего подбородка он так и не отпустил.
– Фран?
– Ритуал настоящий? Тогда почему печать… – я не договорила, потому что мы никогда не обсуждали это с Тарреном. Он не знал, сколько дней мне осталось, ведь мы даже внутри команды об этом не разговаривали.
– Ритуал настоящий. Я не помню всего в своём прошлом, но знаю, что ритуал настоящий, – он прижался своим лбом к моему, и это на секунду напомнило мне мой сон… Исабо и Вигорра.
Но от Таррена не исходило угрозы. Наоборот, его рука переместилась на моё плечо, поддерживая меня и будто укрывая от всего мира. Он не хотел мне врать, пусть и не был готов открыться полностью.
– То, что сейчас с вами происходит, ненормально, но ответ мы, скорее всего, найдём в красной башне. Я не знаю, насколько полно ритуал работает.
Его лицо было совсем рядом с моим: суровый упрямый подбородок, чистая кожа и ярко-зелёные глаза…
Я понимала, о чём он говорит. Он не знал, что случится, если мы попробуем заняться сексом.
– Можем ли мы проверить? – смело спросила я, сглатывая и потянувшись к нему за поцелуем.
Ответил он не словами, а действиями, возвращая руку на мой затылок и притягивая меня к себе. Своими губами сквозь поцелуй я почувствовала, как он улыбается, после чего не смогла сдержать ответной улыбки.
В груди всё горело от счастья и облегчения, вызванного осознанием, что он чувствует тот же интерес и что у него нет женщины там, откуда бы он ни пришёл. Радость приносила даже мысль о том, что сейчас я могу чинить его рубашки.
Сзади послышались шаги – это Рой и Эллен поднимались вслед за нами, несмотря на то, что они должны были осматривать другой этаж. Я попыталась отстраниться от Таррена. Его рука исчезла не сразу, и мне на секунду даже показалось, что он хотел, чтобы нас заметили…
Нет, Таррен никогда не совершал необдуманных поступков.
Я отошла на шаг. Моё лицо наверняка пылало после всего происходящего, поэтому Таррен предусмотрительно отвёл свой факел подальше, пока Рой и Эллен деловито осматривали стены, пользуясь каждый своим светом.
Они всегда выглядели как команда.
Они разговаривали, никогда долго не обижались друг на друга и всегда знали, что происходит в жизни другого. Но в первый раз я отчётливо осознала, что они совершенно не выглядят как пара.
– Нашли что-нибудь? – поинтересовалась Эллен, почему-то у Таррена.
– Я думала, вы собираетесь осматривать нижние этажи? – спросила я, всё так же стараясь оставаться в тени.
Роя никто из нас троих не интересовал. Он просто беззвучно прошёл вперёд, и Эллен, нахмурившись, последовала за ним.
– Тогда на нижние этажи отправимся мы, – предложила я.
***
Таррен казался задумчивым и даже более немногословным, чем обычно.
Я бы очень многое отдала за возможность залезть сейчас в его голову. Мне отчаянно хотелось узнать хотя бы часть его тайн, но я понимала, что он сам решит, насколько готов мне доверять.
Мне же радостно было получать его поддержку, исследуя вместе с ним собственные способности. Я верила, что он такой же «дракон», как и Рой, но, возможно, он не прошёл ритуал? Или же прошёл, но четыре его жены давно мертвы?
Он не обсуждал со мной мою просьбу и желание выяснить, ограничит ли ритуал мою близость с другим мужчиной, и сейчас я была искренне благодарна ему за это. Словно он показывал, что то хрупкое доверие, которое мы успели построить, не исчезнет из-за моей просьбы.
Нижние этажи оказались даже мрачнее остальных помещений катакомб, поэтому я решила начать записи с самого глубокого уровня. Я набрасывала карту каждые две комнаты, схематично вырисовывая пройденные двери, пока Таррен бережно держал над моей головой факел.
Большую часть самого нижнего этажа и правда занимали захоронения. Чем глубже мы проходили, тем хуже становился запах, хотя было очевидно, что тела, прежде чем оказаться в каменных гробах, подвергались обработке.
– Здесь, – Таррен быстрыми шагами приблизился к широкой каменной табличке, закреплённой на одной из стен. Но, как и предупреждали нас мёртвые участники одной из предыдущих миссий, язык я не узнавала.
– Ты знаешь, что здесь написано? – я подняла голову и поняла, что Таррен, пока я изучала табличку, всё это время смотрел на меня.
Спокойно и задумчиво – взглядом взрослого мужчины, словно пытающегося решить, какой уровень заботы мне требуется. Потянувшись рукой к моим волосам, он провёл по ним, убирая где-то зацепившуюся паутину.
В этот момент я была как никогда рада, что уже попросила его. В груди бурлило ожидание, и я надеялась, что мы начнём изучать… границы возможного совсем скоро.
– Здесь описаны правила захоронения и правила маркировки. Рост, возраст, год смерти, состояние… и то, умерли ли люди от печати истощения.
Он знал этот язык! И не скрывал от меня этой правды…
– Ты знаешь, сколько лет этому месту? Когда были захоронены тела?
Вместо ответа Таррен подошёл к одной из ниш, где располагалась совсем крохотная табличка с данными об умерших.
– Здесь две даты. Шестьсот пятидесятый круг после Пробуждения Этарра и четыре тысячи пятьсот десятый год нашей эры.
Ни первая, ни вторая дата мне ничего не говорили – это были другие календари, но меня зацепило имя Этарр… Ведь именно в его храме проводился ритуал, и наши знакомые из Доминис Мора могли бы пролить свет на то, сколько лет этим останкам. Если они, конечно, пользуются тем же календарём.
– Пойдём дальше, – я быстро записала находку в журнал и направилась вперёд. Таррен быстро и на удивление бесшумно обогнал меня, освещая проход так, чтобы я видела, куда иду.
Он переводил и другие надписи, но в них не содержалось ничего из того, что упоминалось в отчётах предыдущей миссии: ни слова о красной башне, ни упоминаний драконов или дракарров.
– Могу я сказать остальным, что ты можешь переводить этот язык?
– Не думаю, что это хорошая идея, если ты хочешь избежать конфликта остальных со мной. Но я не остановлю тебя, если ты веришь, что так лучше. Бек из стражников сможет перевести почти всё.
Таррен давал мне выбор, сразу предупреждая, что, скорее всего, остальные станут к нему более агрессивны… Начнут говорить, что он врёт о потере памяти, а может, попытаются и избавиться от него.
– Я не сделаю ничего, что подставит тебя под удар, – сказала я через какое-то время. Таррен обернулся, посмотрев на меня всё тем же невозможным, внимательным взглядом.
– Я могу постоять за себя, Фран, – ответил он прямо. – Впереди нас ждёт очень много конфликтов, в том числе и потому, что я не буду скрывать нашу связь. Даже если мы не сможем быть друг с другом полноценно. И мне кажется, ты не хочешь сейчас лишних ссор.
Его слова обожгли меня изнутри, заставив резко вздохнуть – наверное, потому, что я не ожидала такой прямоты, привыкнув к тому, что он вёл себя почти так, будто нашего недавнего разговора не состоялось. И я действительно предпочла бы избежать конфликтов.
А ещё предпочла бы скрывать нашу связь.
Но…
Я бы никогда не попросила его об этом. Если он хочет, чтобы остальные знали.
– Да. Давай избежим дополнительного конфликта, тем более, Бек и так сможет перевести.
К остальным мы вернулись через три часа, записав сотни дат именно так, как я видела их на стенах, и зарисовав некоторые отдельные каменные таблички для Бека. Таррен переводил их все, и я выбирала те, которые казались мне наиболее важными. На некоторых табличках отмечались условия захоронения народа, называвшегося «земляне», но до этих комнат мы не дошли – было уже слишком поздно.
А кислотный дождь снаружи, похоже, только входил в полную силу.
– Лить будет дня четыре-пять, так что советую всем полюбить эти катакомбы как титьку матери, – осклабился усатый Генрих, недовольно узрев наше возвращение.
Как же он меня раздражал… Особенно тем, что постоянно пытался унизить Таррена.
– А ты откуда знаешь, сколько длится кислотный дождь? – спросила я.
